Я должен все исправить

Глава 3

Проснулся Семен Владимирович рано, в половине пятого. Мелодия, казалось, даже во сне, не покидала его.

Рядом с кроватью на тумбочке дребезжал будильник. Машинально, по инерции Семен Владимирович чтобы не разбудить жену: она вставала позже – протянул руку и вдавил кнопку. Неприятный звук стих.

Семен Владимирович быстро встал с постели. Он торопился. У него все было рассчитано до минут.

Жена Семена Владимировича обычно всегда вставала с большим запасом, понятное дело – женщина.

– Мне, необходимо время, чтобы прийти в себя, – говорила она. Не понимаю, как ты можешь вот так сразу, едва проснувшись выйти из дома.

Семен Владимирович мог.

Плотно прикрыв двери спальни, он отправился в ванную комнату. Его метод был прост, чтобы не выглядеть сонным нужного эффекта он добивался, обрушив на себя струи горячей воды, которую мог вытерпеть не каждый человек – эту привычку Семен Владимирович приобрел, работая в горячем цехе на заводе. Растершись полотенцем, он оделся и пошел на кухню.

Там Семен Владимирович нехотя открыл холодильник. Есть желания не было, но, следуя словам матери Надежды Сергеевны, для которой уход из дома с пустым желудком был равноценен трагедии, он немного покушал.

Осторожно, без лишнего шума Семен Владимирович вышел из квартиры. Часы, на которые он взглянул в ожидании лифта, показали ему, что на сборы ушло не более пятнадцати минут. Это было не много. Столько же должно было уйти на дорогу до станции. Метро еще не работало. Воспользоваться автобусом или же троллейбусом Семен Владимирович тоже не мог.

Двери лифта открылись неожиданно. Прервав свои мысли, Семен Владимирович ступил вовнутрь. В глубине его он увидел, улыбающееся лицо, своего друга Игоря Константиновича Былинкина.

– Здравствуй-здравствуй! Заходи, – пригласил его товарищ.

– Вот мне с кем нужно было поговорить о племяннике, – подумал Семен Владимирович, – как я не догадался раньше. Он наверняка мне поможет.

Игорь Константинович жил этажом выше. Взглянув на его экипировку, Семен Владимирович определил, торопится на дачу.

С ним его судьба свела еще во время службы в армии. Друг к другу они обращались тогда проще по имени. Уже после, приобретя положение в обществе, друзья перешли на официальный тон, хотя в душе Семен Владимирович по-прежнему оставался Семеном, а Игорь Константинович – Игорем.

После ссоры Семена с невестой, Игорь приютил его когда-то у себя в доме. Он сумел успокоить товарища и помог ему устроиться на работу. Друзья вместе объездили весь город. Семену, чтобы остаться в Москве требовалась работа с предоставлением общежития и прописки. Игорь, имея жилье, мог устроиться на хорошее место, однако пошел на тот завод, в который взяли Семена.

Долгое время друзья проработали бок о бок. Без отрыва от производства учились: бегая по вечерам, каждый в свой институт.

Игорь, городской житель, выбрал себе специальность близкую и понятную сельскому человеку – биологию. Семен наоборот – связал свою жизнь с городом, выучившись на технолога по обработке металлов.

В свое время друг умолял его не торопиться и обдумать свой выбор.

– Сеня, ты ведь отлично владеешь баяном. Что тебе стоит отработать положенный срок в цехе. Потом глядишь, устроишься в заводской Дом культуры. Специальность, полученная тобой не так уж плоха. Я ведь помню, как ты играл на концертах в солдатском клубе. Не бросай свою профессию.

Однако, Семен его не послушал.

После окончания вуза, Игорь с предприятия ушел, Семен, так как его новая специальность позволяла, какое-то время еще держался. Ему виделся цех без противных запахов дыма над головой. Однако красивая идея долго еще потом оставалась просто идеей.

Неизвестно, как бы Семен и Игорь в дальнейшем общались друг с другом, покинув завод, но за работу в тяжелых условиях в течение многих лет – для друзей она не прошла даром – они получили в новом сдаваемом доме от завода – квартиры.

Хотя пути Семена и Игоря, после ухода их с предприятия разошлись, однако взаимоотношений они не прекращали. Годы сдружили их.

Семен Владимирович пожал руку и спросил:

– На дачу?

– Да. Мой «Жигуленок» совсем старый, часто ломаться стал, приходиться на электричке ездить.

Слышал, как ты вчера играл на баяне, – звукоизоляция в доме была плохой и удивляться тут было не чему. – Случилось что? Я хотел, было, спуститься к тебе, но не успел. Ты неожиданно перестал.

– Да, случилось! Нужно уходить из института. Науки, никакой – одна коммерция. После, будет время, поговорим об этом.

Игорь Константинович, как никто другой понимал состояние Семена Владимировича. Он работал помощником ректора в известном крупном университете. Наряду с административной работой и преподавательской Игорь Константинович занимался еще и наукой.

Деньги, выделяемые на нужды университета, были небольшими. Да и те перечисляли с большими задержками. Объем финансирования с каждым годом сокращался. Государство вынуждало вводить платное образование.

Тем не менее, какая-то исследовательская деятельность в университете все-таки продолжалась. Во многом, конечно, благодаря Игорю Константиновичу, его характеру и неимоверным стараниям, которые он прилагал.

Слова Семена Владимировича всегда вызывали у него живой интерес. Он представить себе не мог, что огромный институт, расположенный в большом двадцатиэтажном здании, имеющий солидную экспериментальную базу всегда процветавший вдруг стал государству не нужным и который год находиться в плачевном состоянии.

Однако, Семен Владимирович не был склонен говорить о проблемах, мешающих развитию науки. Хотя порой часто и подолгу беседовал на эту тему со своим другом. Сейчас его беспокоил племянник. Необходимо было выбрать вуз, подать в него документы и, конечно же, помочь парню поступить в него.

Выбравшись из лифта, а затем из большого семнадцатиэтажного дома, в котором они жили, Игорь Константинович спросил у Семена Владимировича:

– Ты куда сейчас?

– Туда же куда и ты. На станцию. Еду встречать племянника! – ответил Семен Владимирович. – Хотел бы с тобой поговорить о нем. Парень умный, хочет учиться, получит профессию, а там глядишь останется жить в Москве.

– Значит, Григорий уже вырос! Вот в чем дело, – он знал парня. Не раз видел его, бывая в гостях у своего друга дома. Правда, тогда тот был еще школьником. Ему было интересно узнать о нем. Каков он сейчас. – Молодец. Правильно мыслит из села нужно уезжать, ведь там у вас большая радиация. Я бы, на твоем месте давно уже всех родственников перетащил в чистую зону, – сказал Игорь Константинович, – пусть не в Москву, но подальше от Чернобыльской АЭС. Это я тебе говорю как специалист.

– Согласен, но ты же знаешь: уговорить своих родителей покинуть село я, приложив немало сил, так и не смог, – вздохнув, ответил Семен Владимирович. – У них была возможность после взрыва на АЭС уехать: – государство, даже выделяло пособия. Те, кто хотел, без особых трудов перебрались на новое место жительства. Смерть моего младшего брата, остановила их. «Как же мы оставим могилу, – сказала мне мать, – Нет, даже не уговаривай. Кто хочет пусть едет, а я остаток своих лет проживу здесь рядом с сыном». Отец, Владимир Иванович, поддерживавший меня, поупорствовав согласился с Надеждой Сергеевной. Брат Алексей, тот вообще считал, что если он, оказавшись в непосредственной близости от Чернобыля, остался целым и невредимым, то теперь ему уже боятся больше не чего. Вот так, – и Семен Владимирович замолчал.

Чтобы сократить путь – друзья, не сговариваясь, нырнули в проем забора и через двор школы вышли на пока еще пустынную улицу.

Недалеко от их дома проходила ветка железной дороги.

Семен Владимирович стремился к открытию метро оказаться как можно ближе к вокзалу, на который приходил поезд. Дорога в метро должна была занимать не более получаса, иначе он не успевал. Если же Семен Владимирович добирался до ближайшей от дома станции метро, то на дорогу требовался уже час. Вовремя успеть к прибытию поезда было невозможно.

По дороге на станцию разговор снова зашел о Григории. Расспросив у Семена Владимировича о его успехах, Игорь Константинович спросил:

– И куда же он хочет?

– Не знаю! Хотел бы посоветоваться с тобой, – ответил Семен Владимирович. – Вообще то Григорий парень умный, думаю, в какой-нибудь вуз да пристрою.

– Зачем же в какой-нибудь? Можно и ко мне! Ты же знаешь, университет, в котором я работаю солидный. Поступить в него престижно. В этом году мы вводим еще несколько новых направлений. Выбрать есть что.

– Согласен, – ответил Семен Владимирович, и прежде, чем они расстались, договорился с Игорем Константиновичем о встрече.

Совет товарища даже если Григорий и не захочет пойти в его университет, мог помочь ему.

Когда электричка Семена Владимировича подошла он, махнув на прощание своему другу рукой, запрыгнул в вагон. Билет Семен Владимирович купить не успел, но он и не расстраивался. Последнее время ему часто приходилось экономить на транспорте. Несколько станций – ничего страшного, – решил Семен Владимирович, а вот Игорю Константинову поездка обойдется в кругленькую сумму.

В последнее время, направляясь на работу в свой научно-исследовательский институт, Семен Владимирович все чаще пользовался наземным городским транспортом, в основном автобусами и троллейбусами. Билет на проезд в метро стоил дороже. К тому же оно очень сильно изменилось. В нем теперь сновало много различного люда, не стремящегося куда-то добраться. Для них метро стало теплым местом, в котором можно было подработать.

Семену Владимировичу не раз предлагали купить ручки, зубные щетки, какие-то мешочки с травами и все это, как говорилось коробейниками, почти забесплатно.

По вагонам метро ползали дети, прося милостыню. У колонн сидели убогие, показывая свои болячки. Пробегая через переход, можно было, как вирус подхватить и, вырвавшуюся вдруг из ажурной скрипки или же юркой флейты, мелодию.

Порой Семен Владимирович, слыша изнутри свою музыку, если она была недостаточно громкой, терялся и, не заметив, как подхватывал чужую, правда, ненадолго. Станции через две-три он, опомнившись, пробежав, словно по косточкам баяна, по большому пальцу первым, вторым, третьим и четвертым, восстанавливал ее.

Поезд, который встречал Семен Владимирович, приходил в неудачное время. Конечно, если бы он нанял такси, то не было проблем. Раньше Семен Владимирович так и делал. Но теперь время было другое: проезд на такси был равен его зарплате, приходилось экономить.

Племянник, хотя и не раз бывал в Москве приезжал всегда с родственниками, как правило, с бабушкой Надеждой Сергеевной. В настоящее время он ехал один. Адрес ему на всякий случай дали. Однако опаздывать Семену Владимировичу нельзя было. На вокзалах было не спокойно: парня могли окрутить какие-нибудь проходимцы. В людных местах их болталось много. Доверять никому нельзя было.

Добравшись до вокзала, он довольно быстро нашел нужную платформу и тут же увидел подходящий поезд. Всю дорогу у Семена Владимировича в голове продолжала звучать мелодия. Правда, она звучала то громче, то тише в зависимости от того, на сколько требовалось его внимание для восприятия окружающей обстановки. Под ее звуки и вышел из вагона Григорий, как под какой-нибудь туш.

Долгое время парень будто сидел на месте не рос, а тут вдруг за последние год-два подтянулся, раздался в плечах. Смотреть теперь на него Семен Владимирович мог только снизу верх.

Одет Григорий был легко. На нем были темные брюки и рубашка, на голове кепка. Она ему заменяла шевелюру, которой у парня никогда не было, и тем самым делала его похожим на отца, младшего брата Семена Владимировича.

У племянника был такой же, как у него крупный мясистый нос, высокий лоб, угловатые скулы. Однако стоило ему снять головной убор, и он преобразился, приняв вид совершенно другого незнакомого Семену Владимировичу человека.

– Здравствуйте дядя Сеня! – несколько стесняясь сказал Григорий.

– Здравствуй Гриша! – ответил Семен Владимирович. – Вот ты и в Москве.

– Да! Только нужно вещи вытащить из вагона, давайте поднимемся, – и парень быстро устремился обратно. Следом за ним Семен Владимирович, лавируя между пассажирами.

В это трудное время из сел и деревень с пустыми руками не ездили. Сумок было много. Семен Владимирович с Григорием едва успели их вытащить.

Машинист ждать не собирался и в скором времени дал задний ход, выталкивая вагоны из дебаркадера.

Нагрузившись сумками, они направились в метро. По дороге домой Семен Владимирович, когда они, устроившись в вагоне, сидели на диване, принялся расспрашивать Григория о родственниках. Опасения его, что Владимир Иванович не здоров, оказались напрасными. Причина, по которой бабушка Надя не поехала с парнем какое-то время была непонятна Семену Владимировичу. Слова Григория: «Дядя Сеня она меня не хотела отпускать в Москву и не отпустила бы, если я не проявил настойчивость» – были дикими, но, сообразив в чем дело, Семен Владимирович усмехнулся. Да, мать педагог, ничего не скажешь, настроила внука на свершение великих задач. Теперь Григорий чтобы показать себя перед бабушкой соберет все свои силы и добьется того, что станет студентом. Ну, значит, так тому и быть подумал Семен Владимирович под усиливающиеся изнутри звуки любимой с детства мелодии.

Глава 4

Когда-то давно, вот также как Григорий в Москву торопился и Семен Владимирович. В отличие от племянника причины, заставившие его бросить свой дом, были иными. Специальность у него была. Проблем с трудоустройством Семен Владимирович не испытывал. Место он мог получить и у себя в селе, например, работать в школе учителем пения или же в Доме Культуры руководителем художественной самодеятельности.

В настоящее время положение было другим. Даже наличие диплома в кармане было не достаточным, особенно в селе. Работа была только в крупных городах. Конечно, он мог бы устроиться в товарищество, созданное после распада советского хозяйства или сокращенно совхоза, но платить оно своим не многочисленным работникам было уже не в состоянии. Брать в качестве оплаты рожь, пшеницу, картофель никто не хотел. Стадо было почти все роздано. Раньше в совхозе насчитывалось более восемьсот голов дойных коров, телят и бычков, выращиваемых на мясо. Сейчас их было менее сотни. Молокоперерабатывающий завод, с современным дорогостоящим оборудованием, находившийся в селе, был закрыт. Для его деятельности не было обычного молока. Работать на сухом молоке, привозном, оно было не приспособлено.

Дома, Григорий мог рассчитывать только лишь на работу в своем огороде. Многие из сельчан занимались выращиванием овощей в основном огурцов, реже помидор, капусты. Не плохо на рынке шла и клубника. Уже в феврале-марте на подоконниках многих домов можно было увидеть бумажные клееные горшочки.

Раньше выращивали рассаду помидор, капусты теперь научились сеять и огурцы. Пересаживая в специальные закрытые пленкой парники, сельчане уже в конце мая или же первых чисел июня везли на рынок первые плоды своего труда.

Мать Семена Владимировича и не только она, но и ее невестки с удовольствием проводили время на приусадебном участке. В советское время Надежда Сергеевна не могла позволить себе стоять за прилавком на рынке. Это было не этично, ведь она была педагогом. Сейчас мать относилась ко всему несколько иначе, хотя сама и не торговала, однако никого не осуждала – жизнь резко изменилась. Свои огурцы Надежда Сергеевна отдавала на продажу невесткам жене сына Алексея или же матери Григория.

Копаться в огороде племянник не хотел. Поездки Григория в Москву к дяде в гости повлияли на его детские мечты. Мальчика влекла городская жизнь. Она была не понятной для него, но интересной.

Григорий приехал самостоятельно. Цель его была поступить в вуз и после его окончания остаться жить в городе. Как не старался Семен Владимирович не думать о прошлом, но приезд племянника выбил его из колеи.

Отец парня Григорий старший запомнился Семену Владимировичу наиболее ярко в возрасте, в каком сейчас пребывал племянник. Этот факт был не случайным. Отец парня тогда учился в школе: заканчивал последний год. Семен вернулся из армии. Был декабрь месяц. Его голова кружилась от счастья. Он не думал о своем месте в этом мире. Рядом возле него всюду находилась его девушка Наташа.

Решение бросить дом Семен принял на вечеринке. Она проходила без родителей у одного из его товарищей. Наташа была молодчина. Стол был накрыт во многом благодаря ее умению. Кроме нее в праздничных приготовлениях участвовали и другие девушки, но они без его Наташи ни чего бы не сделали.

Празднество, посвященное Новому году, окончилось для Семена плохо. Наташа, которую он считал своей невестой и боготворил, неожиданно предала его. Произошло это банально: в самый разгар торжества на младшего брата что-то нашло, иначе Семен, не мог объяснить того, что Григорий, вдруг усмехнувшись, стал хвалить его девушку за приготовленный салат. Правда, этим дело не кончилось. Во время танцев Семен играл на баяне. С Наташей он общаться не мог. Григорий же не стоял – танцевал и, как заметил Семен, часто приглашал не кого-нибудь, а его Наташу.

Даже любимая мелодия, которую девушка называла своей, не спасла положения. Как не старался Семен, не изощрялся, исполняя ее, когда вечеринка окончилась, Наташа вдруг захотела, чтобы ее проводил Григорий. Семен остался в стороне.

Поступок своего младшего брата он не одобрял. Однако обиды на него не держал, не из-за того, что Григория уже не было в живых. В детских ссорах, которые часто возникали между братьями, главным участником, как правило, был Семен или же Алексей. Григорий на много младше их, оказываясь втянутым в конфликт, редко поддерживал старшего своего брата. Он был предсказуем, Семен это знал.

Характер Григория – старшего наряду с внешними чертами передался и его сыну. Парень был не прост, порой не только в среде сверстников, но даже в общении со взрослыми. Правда, Семен Владимирович не думал о том, что племянник будет подобно отцу как-то соперничать и с ним. Просто при большой разнице в возрасте у них не должно быть сторон соприкосновения, вызывающих разногласия, мелкие, какие обычно бывают в семье, он допускал, но они вряд ли могли особенно влиять на мир в доме.

Темной январской ночью, возвращаясь после праздника с Алексеем домой, Семен как не крепился, не выдержал и на слова, сказанные им, скорее всего для успокоения: «Брось, не обращай внимания!» – глухо, скрывая чувства, ответил:

– Наверное, так и должно быть. Теперь я свободен и могу уехать. (У него в кармане лежало письмо, полученное им накануне от армейского друга).

– Как это уехать? – переспросил Алексей, неожиданно покачнувшись. Семен удержал его, иначе тот мог завалиться в снег. На праздновании Нового года они хорошо нагрузились: Семен, из-за предательства девушки чтобы притупить в себе боль, Алексей из-за неумения пить.

– Очень просто: сесть в поезд и ту-ту-ту-у, – сказал старший брат. – А если серьезно, меня зовет к себе в Москву друг. Я об отъезде давно подумывал, но удерживала Наташа.

Семен, конечно, врал: уезжать он не собирался. Мысли, высказанные им, были неожиданны не только для Алексея, но и для него самого. Чтобы отъезд не выглядел бегством, он постарался обставить его, как давно задуманное мероприятие. Для этого, применив все свое умение, Семен убедил вначале мать, Надежду Сергеевну, затем уже принялся за отца Владимира Ивановича. На него Семен потратил почти весь остаток своего отпуска, положенного ему после возвращения со службы в армии.

Владимир Иванович не сразу принял сторону сына, долгое время сопротивлялся. Ему казалось решение Сени несерьезным и скоропалительным.