Наследие лжи. Чтобы изменить мир, его нужно сначала развязать

Мысль была опасной, соблазнительной, как яд. Она отгоняла её от себя, но она возвращалась снова и снова, настойчивее и настойчивее.

Она не спала всю ночь. Лежала в темноте и смотрела в потолок, пока за окном не начал бледнеть горизонт и когда первые лучи солнца упали на стену её комнаты, решение было принято. Не смиренное, не покорное. Холодное, отчаянное и полное ненависти.

Она не будет его игрушкой, но она перестанет бороться с ветряными мельницами. Она примет его правила. Играть в его игру, но чтобы выиграть, чтобы однажды повернуть его же оружие против него самого.

Она встала, подошла к умывальнику и плеснула в лицо ледяной воды. Вода смыла следы слёз. В зеркале на неё смотрело бледное, осунувшееся лицо с тёмными кругами под глазами, но в этих глазах уже не было прежней потерянности. В них горел холодный, решительный огонь.

Первым делом – информация. Она не могла действовать вслепую. Она провела весь день в библиотеке, зарывшись в пыльные фолианты и генеалогические древа. Она изучала историю вражды Винтерсов и Аэонусов, искала старые скандалы, невыплаченные долги, тайные любовные связи. Она выискивала слабые места.

Локи не появлялся, но она чувствовала его присутствие. Чувствовала, как он наблюдает за ней с любопытством, оценивая её перемену. Она игнорировала это чувство, целиком сосредоточившись на работе.

К вечеру у неё был план. Грязный, низкий, именно такой, какой понравился бы Локи, но у неё не было выбора.

Речь шла о юном наследнике клана Аэонусов, Лиране. Красивом, тщеславном и не самом умном юноше, который считал себя донжуаном и о дочери одного из старейшин клана Винтерсов, Элмире. Скромной, набожной девушке, которая была помолвлена с другим – с выходцем из третьего, нейтрального клана, дабы укрепить союз.

Элиана узнала, что Лиран какое-то время пытался за ней ухаживать, но получил решительный отпор. Его самолюбие было задето. Это была идеальная почва.

Она нашла его в одной из общих гостиных, где он с товарищами играл в кости, хвастаясь своими очередными победами. Она подождала, пока он ненадолго отойдёт от стола, и приблизилась к нему.

– Лиран Аэонус? – сказала она тихо.

Он обернулся, и на его лице сначала отразилось удивление, а затем презрительная усмешка.

– А, это ты. Утка-Вейл. Чего надо? Принесла новую утку от своего хозяина?

Она заставила себя улыбнуться, хотя внутри всё сжималось от ненависти.

– Я принесла информацию. Насчёт твоей… несостоявшейся пассии. Эльмиры Винтер.

Лиран нахмурился, но в его глазах вспыхнуло любопытство.

– Что с ней?

– Она не просто так тебя отвергла, – понизила голос Элиана, вживаясь в роль, которую сама для себя придумала. – Она… обсуждала тебя со своими подругами. Говорила, что ты… – она сделала паузу для драмотического эффекта, – недостаточно хорошо сложен для мужчины из её круга, что у тебя… ну, ты понимаешь… не всё в порядке с наследством предков. Что ты… неполноценный.

Лиран побагровел. Его тщеславие было его ахиллесовой пятой.

– Она что?! – прошипел он, сжимая кулаки. – Эта бледная моль… посмела?!

– Она не просто посмела, – продолжила Элиана, наслаждаясь тем, как легко он ведётся. – Она сказала, что предпочтёт тебе самого последнего конюха, лишь бы он был… настоящим мужчиной. Все её подруги сейчас только об этом и говорят. Думают, что ты… – она многозначительно замолчала.

Лиран был в ярости. Его лицо исказилось гримасой гнева.

– Я ей покажу! Я заставлю её пожалеть о каждом слове!

– О, я уверена, что ты сможешь, – сладко сказала Элиана. – Но будь осторожен. Её жених… он может вступиться.

– Пусть попробует! – фыркнул Лиран и, не прощаясь, бросился прочь, явно чтобы что-то замыслить.

Первый камень был брошен.

На следующее утро, перед занятиями, Элиана подкараулила Эльмиру Винтер, когда та шла из часовни. Девушка выглядела спокойной и умиротворённой.

– Эльмира? – мягко окликнула её Элиана.

Девушка вздрогнула и обернулась. Увидев Элиану, её лицо вытянулось от страха и недоверия.

– Ты… что тебе нужно? Отстань от меня!

– Мне просто нужно тебе кое-что сказать, – Элиана сделала лицо полным искреннего сочувствия. – Это насчёт Лирана Аэонуса.

Эльмира побледнела.

– Я не хочу о нём слышать!

– Но ты должна, – настаивала Элиана. – Он… он распускает о тебе ужасные слухи. Говорит, что ты сама к нему приставала, что ты чуть ли не силой пыталась его соблазнить, а когда он отказал, стала распускать сплетни, что он… не способен на мужской поступок. Он всем рассказывает, что ты… истеричка и лгунья.

Эльмира ахнула, прикрыв рот рукой. Её глаза наполнились слезами.

– Но это… это неправда! Он сам ко мне приставал и я ему отказала! Как он смеет?!

– Он Аэонус, – пожала плечами Элиана с показной грустью. – Они все такие. Думают, что могут безнаказанно унижать девушек из других кланов. Он ещё и хвастается, что… ну, что ты на самом деле ему не отказала, что всё было совсем наоборот.

Эльмира залилась краской стыда и гнева. Её благочестивое спокойствие испарилось без следа.

– Это чудовище! Я… я всё расскажу отцу! Он вынудит его публично извиниться!

– Думаешь, ему поверят? – мягко спросила Элиана. – Против слова Аэонуса? Ты же знаешь, как всё устроено.

Сказав это, она развернулась и ушла, оставив Эльмиру в состоянии полнейшего смятения и ярости.

Семена были посеяны. Осталось лишь ждать урожая.

Он не заставил себя ждать. Уже во время большой перемены в главном атриуме разгорелся скандал. Лиран Аэонус, подстрекаемый своими друзьями, громко и похабно комментировал достоинства Эльмиры Винтер, намекая на то, что она далеко не так невинна, как кажется.

Брат Эльмиры, тот самый Горрин, не выдержал. Он набросился на Лирана с кулаками. В считанные секунды атриум превратился в поле битвы. Представители двух кланов рванули защищать своих, летели заклинания, слышались крики, звенело разбитое стекло. Это был не просто спор. Это была настоящая массовая драка, полная настоящей, неприкрытой ненависти.

Элиана стояла в стороне, в тени колонны, и наблюдала. Она не чувствовала удовлетворения. Только тяжёлый, холодный камень на душе. Она сделала это. Она развязала эту грязь, эти оскорбления и это насилие.

И тут он появился рядом. Невидимый для всех, кроме неё. Его пальцы легли на её плечо, холодные и властные.

«Браво, – прошептал он в её сознании, и в его голосе звучало неподдельное восхищение. – Великолепно. Грязно, низко, идеально. Ты видела их лица? Слышала эти крики? Это и есть настоящая природа этих так называемых благородных существ. Стоило лишь копнуть чуть глубже, и наружу полезла грязь, зависть и злоба. Ты развязала это. Ты».

Она молчала, глядя на то, как Рейнар и его стражи с трудом разнимают дерущихся, осыпая их ледяными заклинаниями.

«Что, не рада? Не чувствуешь торжества справедливости? – он засмеялся. – А ведь ты всего лишь дала им повод показать своё истинное лицо. Они всегда были такими. Ты просто… убрала крышку с котла».

– Заткнись, – тихо сказала она.

Его пальцы больно впились в её плечо.

«О, нет. Я буду говорить. Я хочу, чтобы ты запомнила этот момент. Запомнила, на что ты способна. Ты думала, что твоя сила – в иллюзиях? Нет. Твоя сила – в правде. В той уродливой, грязной правде, что прячется в сердце каждого человека. Ты умеешь её видеть и теперь ты научилась ею пользоваться. Это и есть твой настоящий дар, Элиана. Дар, который я в тебе открыл».

Он отпустил её плечо.

«На сегодня свободна. Ты заслужила отдых, но помни… это только начало».

Он исчез. Элиана осталась стоять одна, пока вокруг царил хаос, который она сама и вызвала. Она чувствовала на себе взгляды. Несколько человек, не вовлечённых в драку, смотрели на неё с ужасом и пониманием. Они видели, как она разговаривала и с Лираном, и с Эльмирой. Они всё поняли.

Среди них был и Кассиан. Он стоял по другую сторону зала, его лицо было бледным и суровым. Их взгляды встретились через всю сумятицу. В его глазах не было ненависти. Там было что-то худшее – разочарование и глубокая, непоправимая печаль

Он медленно покачал головой и отвернулся, уходя прочь.

И в этот момент Элиана поняла, что Локи был прав. Цена действительно была заплачена. Она перешла черту и пути назад уже не было.