- -
- 100%
- +
Ну а спрашивать Марию, что не так, и что такое случилось, раз Зои так экстренно понадобилась моя помощь – как я понимаю, то она как-то до сегодняшнего дня без моей помощи обходилась, добираясь домой – я почему-то не стал спрашивать, увлекаемый исходящими от неё ароматами очарования внеземной красоты, подчёркиваемой бьющим не только мне в нос, а прямо под дых запахом духов. Которыми Зои всё-таки несколько злоупотребляет, так сильно ими увлекаясь. И, наверное, зайди ты вместе с ней в лифт, то преследуй тебя современный бич иммунитета, аллергия, то не доехать тебе до своего этажа, оставшись навсегда в кабинке лифта распластавшимся на полу. Через кого Зои легко пройдёт, так и не заметив тебя, несколько удивлённая тому факту, что она думала, что едет не одна, а оказалось, что одна.
Но если вслух я не стал у Марии интересоваться всеми этими вопросами, сочтя это неуместным в присутствии Зои, кто обязательно сделает в мою сторону не просто негативные выводы (вот же жмот и расчетливый в предел человек, всё ему надо знать), а ей противно будет находиться рядом со мной, и глаза бы её меня не видели (и может она природой в этом плане обойдена только по этой причине), а выразительно так прокашлялся, давая Марии понять это моё желание во всём разобраться, и ни в коем случае не принимать всё это за мою придирчивость.
– А что не так? – а вот так словесно нужно было прочитать Марии этот мой посыл.
И как я в эмоциональном порыве Мари чуть ранее наговорил, то я не далеко ушёл от среднестатистического человека, чей эгоизм заволок его разум и взгляд, и я как и все люди вокруг слеп к встречным людям, не то чтобы не замечая обычных вещей, а я не вижу очевидного. И очевидное здесь то, что Зои представляет из себя прекрасную и заманчивую мишень для людей, использующих ваше доверие, как инструмент для своего личного обогащения или же в данном случае для повышения самооценки через оказанную в вашу сторону пакость. И встреться Зои на пути у такого рода людей, то они не преминут воспользоваться её не зрячим положением, перенаправив её путь в какую-нибудь ловушку – в открытый ими же перед ней люк.
И я, конечно, готов оказать посильную помощь Зои в деле обойти все эти жизненные препятствия, раз сегодня, как мне объяснила Мария, ей экстренно понадобилось отправиться домой, а тот, кто отвечает за её опеку, не смог за ней приехать.
– А вы мне что, доверяете? – всё же не удержался я от такого провокационного вопроса.
– Как думаете, Зои, ему можно вас доверить? – Мария ловко переводит стрелки на Зои.
И теперь всё наше внимание обращено на неё, так приятно и по детски заулыбавшейся в сторону вот такой постановки вопроса к ней, и ей надо подержать меня на паузе, что б, значит, набить себе цену, как раньше бы я подумал, а сейчас у меня мысли очистились от всего этого налёта психологических тренингов и штампов, и я вижу самые чистые проявления внутренней сути человека, который реагирует на внешнее именно так, как должен, без прикрытия себя налётом лицемерия.
– Мне кажется, что меня можно ему доверить. – Мне аж сглотнулось от этих слов Зои, оказывающей мне такими словами доверие. И у меня прямо за спиной крылья выросли в желании не подвести Зои. И пусть только встретятся нам на нашем пути злобствующие за счёт других людей негодяи, я в момент отобью у них охоту вести такой деструктивный образ жизни.
– Если так. – Говорит Мария, уже обращаясь ко мне. – То я уже вызвала такси. И ваша задача состоит в малом. Довести Зои до подъезда её дома.
Такая постановка передо мной задач несколько разочаровала меня, рассчитывающего на нечто большее (на что, я сам не знаю), и я даже хотел недовольно и саркастически хмыкнуть: «Всего-то», но появление вызванного такси всё наше внимание перевело на него, не дав мне также про себя возмутиться насчёт самонадеянности Марии, посчитавшей, что я непременно откликнусь на эту её просьбу и соглашусь сопроводить Зои до дома. И это притом, что она может запросто жить на другом конце города по отношению к моему месту жительства, обязательно на такой же окраине, в какой-нибудь глуши, где среди редких жителей местной округи, всё больше встречаются отшельники, кудесники, шарлатаны и проповедники того слова, которым меня хотели записать с помощью телефонного разговора в свои адепты.
И тогда для меня станет многое понятно насчёт всей этой внеземной и загадочной красоты Зои, кто есть самая настоящая колдунья, ворожея и прорицательница, плетущая нити судьбы, где одна из них предсказала моё появление здесь, и чем она не преминула воспользоваться, заманив меня в свои личные чертоги, где она будет меня расщеплять на атомы и молекулы. И не из простого любопытства, а для разработки эликсира вечной молодости и красоты. Как по мне, то она с природой своего рождения его впитала, или же тут имеет место другой случай. Прежний дурачок, кто попался на такую же ловушку, весь по капле истощился и теперь на его место понадобился другой (я), чтобы собой питать красоту и молодость Зои.
Ну а если быть ближе к реалиям жизни, где всё более приземлено и скучно, а все эти сказки есть плод моего воспалённого воображения, которое во мне включается, когда я встречаюсь с непознанным неизвестным (мы сели в такси и поехали только таксисту в известную даль), то я вдруг столкнулся в себе с непонравившейся мне чертой характера – с каким-то прямо стяжательством. Которое крепко так меня спросило: «А кто будет оплачивать этот заказ?».
И смотреть в сторону Зои, кто хоть и является прямым бенефициаром этой поездки, не самая здравая и верная идея.
– Может тогда Мария? Раз она заказала такси? – а вот это уже позорно так переводить на Марию свои затраты на эту поездку. И разве я забыл о том, о чём мне говорили, спрашивая меня: «Можно ли мне доверить Зои?». И что в себя, как я сейчас понял, включало и оплату такси.
– А вы как думали, Василий, что добрые и героические дела не потребуют от вас каких-то трат? Нет. Так не бывает. – Прямо передо мной стоит Мария и с укоризной меня попрекает в моей скупости, а сидящая со мной рядом на заднем сидении Зои, время от времени подкалывает меня своим локтём в бок. И хотя эти толчки меня в бок синхронизируются с ухабами и кочками, на которые залетает колеса такси, всё-таки есть такая вероятность, что Зои, таким образом, себя и меня развлекает, давая мне пищу для размышлений насчёт того, что это всё может значить?!
А у меня может быть есть и для этого случая оправдание, и вы, Мария, демонстрируете в себе сейчас все те же качества, за которые мне было по праву стыдно. Слепоту ко мне. И я так сильно интересуюсь насчёт оплаты такси не по выше приведённым причинам моего стяжательства и скупердяйства, а дело в том, что я с собой не захватил достаточно для покрытия расходов для поездки на такси денег.
А в это время таксист, всё это время проявлявший в нашу сторону особого рода бдительность через зеркало заднего вида, а может ему было сильно любопытно, заметив за мной такого рода, озадаченное поведение, со своей растерянностью и ёрзанием на месте, сразу смекнул, с чем оно могло быть связано. – Э, брат! Никак хочешь забесплатно прокатиться на такси. – Усмехнулся такой моей наивности таксист, повидавший на своём таксистском веку всяких видов злодеев, считающих себя самыми умными, и кто в его лице запросто может обмануть судьбу. Да вот только не в его случае.
– Никто, слышите, никто ещё забесплатно не ездил в такси брата Ашота! – с вот такой моей будущей предначертанностью посмотрел на меня брат Ашот, крепко так взявшись за руль и в качестве демонстрации мне крепости своих намерений, падла, прямиком наехал на очередной ухаб. Который оказался больше, чем на то рассчитывал брат Ашот, в чьих планах было всего лишь поставить меня на место надёжного и платёжеспособного клиента, а вышло так, что мы все, пассажиры автомобиля, подлетели вверх вслед за автомобилем, а вот куда затем каждый из нас приземлился, то это вопрос требующий для себя отдельного разговора. До которого в данный момент нет никакой возможности, а нужно как-то в себя прийти, оказавшись в достаточно пикантной и неоднозначной для понимания ситуации нахождения в объятиях друг с другом меня и Зои.
Для которой произошедшее сейчас с нашим автомобилем, вдвойне, а может и в другой кратности стало необъяснимым и невероятным происшествием, выкинувшим её из привычного жизненного ритма и прямо во что-то фантастическое и удивительное по своим ручным и другим ощущением. И здесь каждое мгновение моего промедления в сторону объяснить Зои, что здесь такое с нами произошло и происходит, ведёт к чему-то физически и психологически неразумному и интеллектуальной основой необеспеченному. Каждый из нас начинает желать полагаться на свои инстинкты самосохранения и друг от друга не отрываться, когда так душевно и физически тепло рядом друг с другом, и так же защищено.
А вот брат Ашот на всё это дело смотрит со своих мстительных и ревностных позиций. Он, бл*ь, ударился головой об потолок и отбил все руки об руль. И ему хочется в зеркало заднего вида видеть отчаяние и боль в наших лицах, а не эту картинку счастья. И брат Ашот идёт на самые радикальные меры, прибавляет скорость и сука привозит нас к пункту нашего назначения.
– Всё. Приехали. – С каким-то кощунственным злорадством объявляет брат Ашот о нашем прибытии.
На что мы рефлекторно и психологически реагируем, отстранившись друг от друга. Где я, чувствуя, что я должен действовать расторопней Зои, быстро покидаю салон автомобиля к некоторому испугу брата Ашота, решившего, что я всё-таки сумел его обмануть, убежав, не оплатив проезд, обхожу автомобиль сзади, подхожу к двери со стороны Зои, и открыв её, очень элегантно, с предложением только руки, приглашаю её на выход.
Моё приглашение Зои служит для неё ключом к пониманию того, что я сейчас делаю – она перехватывает мою руку – и она выходит из салона автомобиля. После чего мы выдвигаемся в сторону своевременно мне озвученного Зои адреса, забыв за собой брата Ашота. Кто к полной неожиданности и непониманию себя и того, что он никогда не делал, берёт и, что я люля делаю? уезжает.
Мы же с Зои останавливаемся у подъезда её квартиры, где она мне говорит, что дальше она сама и мне за всё большое спасибо.
– Не за что. – Отвечаю я. И как дань обходительности говорю сакраментальную фразу. – Я всегда к вашим услугам. В любое время звоните.
А Зои восприняла всё мною сказанное как сигнал к действию, и тут же зацепилась за это моё предложение.
– Тогда может быть завтра? – с мольбой в глазах обращается ко мне с этим вопросом Зои.
А я как-то даже опешил и растерялся от такой оперативности хода мысли Зои и заодно от её непосредственности, совершенно не рассчитывая на вот такую её реакцию на мои слова, в которые вкладывалось совсем другое (теперь будешь знать, как использовать все эти воспитанности, служащие для прикрытия правды).
– Что завтра? – переспросил я, не поняв вопроса Зои.
– Встретимся, и вы меня отвезёте обратно. – Как само собой разумеющееся говорит Зои. И я даже и не знаю, как мне на это её предложение точно сердечного характера реагировать, как только согласиться (ну брат Ашот и выкинул ты фокус).
– Конечно. – Легко и с готовностью даю ответ я, видя по Зои, как у неё отлегло от сердца этим моим ответом. – А где мы встретимся? – спрашиваю я.
– Здесь же, конечно. – Смеётся Зои в сторону моей вот такой бестолковости и какой я всё-таки растяпа.
– А во сколько? – задаюсь я новым вопросом, и зажмурившись, жду новой волны удовольствия и смеха Зои, кому видимо нравиться надо мной подтрунивать и радоваться таким моим оплошностям в разговоре с нею.
Но на этот раз я говорил по делу, и Зои озвучила мне время для её встречи здесь, и на этом как бы ставя точку, с виду совершенно забыв меня, поворачивается к дверям подъезда, наработанным опытом движением нажимает код домофона, и размеренным шагом скрывается в дверях подъезда, оставляя меня на пороге перед чем-то для меня неизвестным и странным, заставляя обдумывать всё то, что меня постигло за сегодняшний день.
Глава 4
Рассказывающая о неожиданных и в тоже время ожидаемых встречах и их последствиях
Следующий день был мной встречен в расстроенных чувствах насчёт моего данного согласия Зои её встретить. На встречу с которой я посмотрел с более трезвых, на расстоянии времени позиций, и у меня появились большие сомнения в целесообразности этой встречи. В общем, во мне взял слово расчётливый гад, смотрящий на жизнь через фокус личного эгоизма. И он мне подсказывал, что меня вот такие добрые дела до добра не доведут, не говоря уже о Зои. Кто по своей душевной наивности и девичьей мечтательности всякое себе лишнее в мою сторону вообразит, а как только она столкнётся с горькой правдой жизни в моём расчётливом лице, то пойди затем оправдайся в её разбитом сердце.
– Но пойти я не могу. – Логично мыслю я.
– Идти придётся. – Следует ответ мне от меня.
– Как же это тяжко говорить горькую правду. – Вздыхаю я.
– А как иначе.
И вот я нахожусь на пороге входа во двор дома Зои, и…Кого же я там вижу?
Нет, это, конечно, не вопрос. Я знаю, кого я вижу. А это всего лишь возглас удивления и чуточку изумления при обнаружении мной Марии. Кому опять же конечно, не возбраняется находиться где бы то ни было и где она хочет, и у неё может расписание дня расписано в такой последовательности, где она в это время заезжает за Зои и они вместе едут по своим делам (тогда почему Зои мне назначила встречу именно на это время?! А, понял. Она это сделала автоматически. Она ведь только по этому времени ориентируется, оно у неё стоит на сигнале оповещения, вот она и обозначила его для меня), но вот такое её пересечение со мной за одни только сутки второй уже раз, кажется мне более чем совпадением. Здесь точно имеет место с её стороны некий умысел.
А вот какой? То это я сейчас и попытаюсь выяснить.
– Это вы? – всё-таки с нотками удивления я себя обнаруживаю для стоящей ко мне сторонне Марии.
Мария, явно не ожидав меня, таким образом, здесь не обнаружить, а она ведь ждала меня, но видимо задумалась крепко над этим и в результате проспала моё появление, одёргивается как бы в испуге. После чего поворачивается в мою сторону и поправив на носу чуть соскочившие очки, в каком-то противоречии улыбается (виновато и с вызовом) в мою сторону и задаёт встречный вопрос. – Вы что-то имеете против?
– Нет. – Осекаюсь я.
– Тогда я здесь. – Констатирует факт своего присутствия Мария.
Что наводит меня на некоторые нехорошие мысли, связанные с Зои, раз мы здесь с Марией оказались. – Что-то случилось? – спрашиваю я.
Мария не сразу даёт мне ответ, углубившись в себя в поиске подходящего ответа. Но так как она ничего другого найти и придумать не может, то поднимает опущенную вслед за своей задумчивостью голову (она проецирует свои мысленные движения на свои физические действия, на чём её можно будет ловить при внимательном за ней наблюдении), и даёт мне какой есть ответ. – Она не придёт.
И она надеется, что мне не надо объяснять, о ком она ведёт речь. И я не завожу о Зои речь, только бросив косой взгляд в сторону её подъезда, из которого есть и такая вероятность, сейчас выйдет Зои и посрамит Марию за такой меня и её обман. А вот на чём он строился и какие цели Мария преследовала этим своим обманом, то ответить на этот вопрос легче лёгкого. Но я не буду забегать вперёд, а дам возможность Мари объясниться и объяснить свой поступок вот такого моего предупреждения, ради которого она и прибыла в назначенное мне Зои время. – Интересно, откуда она его знает?! – а это был риторический вопрос (Зои обо всём ей рассказала).
– Почему? – спрашиваю я.
– Заболела. – На одном выдохе даёт чуть ли не сразу ответ Мария. И от того у меня к её ответу совсем нет доверия. А если прямо, то не верю я Марии.
– Это правда? – уперевшись взглядом в Марию, кто всё-таки умеет быть хладнокровной (она держится прямо своей позиции и у неё не бегают из стороны в сторону глазки, пытаясь скрыться в пелене своего обмана), задаюсь я вопросом.
– Отчасти. – Всё-таки не удержалась Мария под моим взглядом, принявшись сдавать свои позиции.
– А что в главном? – я же продолжаю давить на Марию.
А вот здесь Мария предпринимает контрбросок, задав неожиданный вопрос мне. – Скажите, как она вам?
И здесь я не мог спрыгнуть с темы заданного ею вопроса, даже имея право указать ей на то, что она уходит от вопроса, а всё потому, что на такого рода вопросы, один из которых задала мне Мария, нужно отвечать всегда сразу и прямо. И я отвечаю ею ожидаемому.
– Всё отлично. – Даю вот такой ответ я, в котором всё-таки присутствует некоторая недоговорённость и уход от прямого ответа. Что мной может быть объяснено тем, что с меня ещё рано спрашивать насчёт моего личного отношения к Зои, мы с ней только вчера познакомились и любые выводы о нашем знакомстве будут преждевременны (вот какая я дипломатическая сволочь, когда-то заявлявшая о своей приверженности идеологии значения первого взгляда).
И, конечно, Мария, тонко чувствующая любой душевный разлад и отхождение от себя, уловила в моём ответе нотки лукавства, ухода от прямого ответа.
– А что не отлично? – с жёсткостью задаётся вопросом Мария, теперь уже заставляя меня уходить в сторону от её прямого на меня взгляда, усиленного фокусом её очков.
И тут на меня что-то свойственное мне в такие экстремальные мгновения находит, и я всё, что во мне накипело (когда только всё это успелось?), вываливаю на Марию.
– Буду с вами, Маша (вот как я быстро и откровенно перехожу на личностные оценки и навязываю груз ко мне доверия), честен и откровенен. – Не сводя своего открытого для всего взгляда с Марии, претерпевая в себе нехватку кислорода, которому я и сам перекрыл краник выхода своей переполненностью душевной взволнованностью, говорю я ей. – Мне для общения нужны глаза, которые очки никогда не заменят.
На что со стороны Марии следует странный ответ растерянности и какой-то потерянности. – Но я тоже в очках. – На который я странно и может не логично реагирую.
– Дайте я посмотрю. – Говорю я, протягивая к Маше руки.
– Что? – испугавшись, не сразу поняла Маша, что я от неё хочу. Но было уже поздно, я перехватил своими руками её очки, к которым она только дёрнулась своими руками, и снял их, чтобы …Ничего для себя не понять, в испуге за то, что там сейчас увидел, растерявшись, и мне стало сильно неудобно за вот такую свою дерзость, с которой я влез туда, куда не позволительно было влезать. Ведь глаза зеркало души, и она, душа Маши, как сейчас мной так для себя паскудно выяснилось, не для всех открыта. А после такого моего поступка, то она может будет для меня навсегда закрыта.
– Возьмите. – Пристыжено, с долей горечи звучит мой голос, а я протягиваю ей выхваченные очки.
На что Маша никак не реагирует, с нехорошим предчувствием для меня продолжая морозить меня своим холодным взглядом. И мне, такому трусу, приходиться прямо в руки ей всучивать очки. Которые она всё-таки берёт, но на этом с ними всё, а вот со мной у неё разговор и прямота её холодного взгляда на меня не закончены.
– И что вы увидели? – ровным голосом, но при этом в нём присутствует какая-то немыслимая беспощадность, задаётся мне этим вопросом Маша. И только посмейте со мной не быть честным и отводить от меня своё лицо.
И я буду с ней честен, и не потому, что мне так неуютно находиться под прицелом её холодности, а я так решил сделать.
– Они у вас какие-то безжизненно-отстранённые. С печатью бесконечной печали. Что с вами Маша? – а вот задан мною вопрос был с сердечным надрывом и участием к Маше.
И возможно этот момент моего не безразличия к Маше, которое было также акцентировано через подачу в таком виде её имени, смягчило Машу, и она посчитала, что хоть я и веду себя подчас самонадеянно и по хамски, что для творческой натуры свойственно, всё-таки всё это не критично и допустимо для человека, с кем она может иметь доверительные отношения.
И Маша возвращает свои очки на прежнее место, и с улыбкой постучав пальчиком руки по внешней поверхности линзы очков, даёт мне понять, что этот этап отношений пройден и не пора ли нам вернуться к делам насущным.
– Так вот что я хотела вам сказать насчёт Зои. – Берёт слово Маша, а от меня сейчас требуется только одно, внимание и понимание ко всему ею сказанному. В общем, я должен молчать и внимать каждому её слову. И моё: «угу», как нельзя лучше демонстрирует мою готовность внимать и слушать.
– Знаете, – начинает оправдываться Маша, – раз я всё это дело заварила, то я и должна сама всё здесь решить, избавив вас от тягостных и мучительных объяснений Зои своих в будущем решений.
А вот здесь я не сдержался и спросил: «Каких?».
– Каких? – в своей задумчивости повторила за мной вопрос Маша, и …Внимательно, повторять я не буду, слушайте и запоминайте.
– Очень сложно подчас строить отношения между людьми, находящихся в таких разных позициях по отношению к окружающему миру, где внутренний мир строится совершенно на других принципах и соображениях. А он ведь является основой для постройки отношений. А когда нет общего фундамента, то, что можно ждать от построенного на этом фундаменте дома? – а это был риторический вопрос от Маши, вслед делающей знаковое добавление. – И вы сами это понимаете, боясь себе признаться.
– Да. – Вынужденно соглашаюсь я, кивая. – И я корю себя за такое малодушие и слабость.
– Не нужно. – Откликается Маша, даже взяв меня за руку в области где было для неё ближе в качестве поддержки. – Мы всё-таки с вами из разных световых миров.
А вот этот её ответ меня удивил. – Мы? – переспрашиваю я, цепляясь, может всего лишь за её оговорку. Что так и есть, как из её ответа выясняется
– Ах да. – Смеётся Маша. – Я, проводя всё своё время в кругу общения с моими подопечными, и сама начала себя ассоциировать с ними.
– Понимаю.
Ну а раз я такой понятливый, то она продолжит. – И как весьма сложно найти между собой точки соприкосновения, когда каждый из нас опирается в своих мыслях на другие основы. И здесь одних сердечных симпатий недостаточно и мало, чтобы преодолеть все встающие на пути друг к другу препятствия подчас немыслимого характера. Нужно каждый день, каждую минуту своей общности прилагать огромный душевный труд и силы. Что не каждому по силам. – На этом приговоре мне, Маша замолкает, и между нами возникает тягостная пауза, которая в моих глазах выглядит перекрёстком распутья. Где передо мной стоит два выбора, без всякого объяснения и слов развернуться и быстро покинуть это место, или же зачем-то здесь остаться и…Меня перебивает на всех этих низких мыслях Маша, заявившая следующее:
– Не знаю, что ещё сказать. – С какой-то виноватостью и проникновенностью говорит Маша. – И вообще, я не знаю, зачем я здесь.
А вот последнее её утверждение служит для меня сигналом к активным действиям.
– Тогда может, перекусим? – делаю я заманчивое, аппетитно звучащее предложение. На которое очень сложно не согласиться, когда ты с утра не ел и голоден (на что всегда расчёт у предлагающей стороны).
– Я здесь ничего не знаю. – Звучит как отговорка этот ответ Маши, пожимающей своими плечами. А вот это в некоторой степени странно. Как это она ничего здесь не знает, когда, как я могу судить по предшествующим этой нашей встречи событиям, и она сама об этом проговорилась, она была здесь ни раз, заезжая за Зои. Хотя, может быть, дальше этого двора не простираются её знания этой местности.
– На этот счёт не беспокойтесь. – Говорю я. – Я на себя беру обязанность вас отвести в самый лучший ресторанчик.
– В ресторанчик? – многозначительно и видимо для души вопросительно повторяет эту мою заявку на отличное проведение времени Маша. – И какой же это ресторанчик? – живо так интересуется Маша, одновременно перехватив правой рукой запястье своей левой руки.
– Ассоль. – Даю ответ я, зафиксировав в своём внимании это рефлексивное действие руки Маши.
– Мне нравится название. – Говорит Маша, продолжая держать свою правую руку, так сказать на пульсе событий с левым запястьем. Что вызывает у меня большую заинтересованность и вопросы.
– Что это с вами? – задаюсь я вопросом, кивая в сторону её левого запястья.
– Вы это о чём? – выказывает непонимание Маша, почему-то испугавшись.
– Что с вашей рукой? – уточняю я.
– Ах, это. – Успокаивается Маша, убирая руку. – Прощупываю пульс. – А вот так звучит её пояснение своих действий. Если честно, то меня мало устраивающее. И я, искренне недоумевая, её спрашиваю: Но зачем?
На что следует, не придерёшься никак, кладущее меня на лопатки своей логикой объяснение:
– Чтобы по пульсу понять степень моего желания принять ваше приглашение. – Во как объясняет Маша своё желание принять моё приглашение.
– И что он говорит? – спрашиваю я.
Маша искоса на меня смотрит, делает кульминационную паузу, и…можете вздохнуть спокойно, я принимаю ваше приглашение.