Умозрительные люди

А вот звонивший мне тип, не собирается придерживаться предложенного твоей тональностью ответа уровня коммуникации, он чуть ли не буром прёт навязывать мне свою точку зрения на общение по телефону и озвучивать свои мысли на мой счёт.

И он без всяких предварительных условностей на приветствие и своё представление, сразу ставит меня перед фактом своей хамовитости натуры, задаваясь ко мне вопросом. – Ты хочешь услышать правду? – И при этом в его вопросе звучит какая-то многозначность и загадка, которая меня цепляет в сторону желания её разгадать. Так что я его сразу не посылаю по всем известному адресу, вполне даже спокойно реагируя на этот его вопрос.

– Лучше знать. – Даю свой ответ на этот вопрос я.

– Ну, это тебе решать, – говорит этот тип, – а сперва её надо суметь услышать. Ты готов?

– Ладно. Я готов послушать.

– Тогда слушай. – Следует ответ этого типа и на этом всё, из трубки доносится одна только тишина. К которой я самопроизвольно начинаю прислушиваться, пытаясь понять, что она значит. С той стороны ко мне прислушиваются или же просто положили на стол перед собой трубку телефона, уйдя в туалет или же принявшись пить пиво, покатываясь от смеха надо мной, простофилей, всему чего угодно верующему. И поди что надо было меня уму разуму научить, обманув по какой-нибудь распространённой мошеннической схеме, чтобы я на будущее знал вот такую на свой счёт правду – слишком ты доверчив и наивен дурачок.

Но всё это слишком легко и меня никак не может устроить этой своей обычностью. Мне подавай что-то хотя бы соответствующее моему мнению о своем уме, из ряда вон выходящего по крайней и малой мере, а так-то он огого.

– А может всё куда сложней. – Начинаю вот так я рассуждать и понимать стоящую в трубке телефона тишину. И это не просто тишина, а навязанная тем неизвестным типом мне тишина. – А может, я должен услышать самого себя? – начинает меня уводить в другую сторону понимания всей этой ситуация, где я вдруг обнаруживаю себя обошедшим стеллаж и оказавшимся по другую его сторону. Где на полу я нахожу книгу Сервантеса.

И теперь у меня возникают не менее интригующие моё сознание вопросы. Как она оказалась здесь? Я ли её подвинул со своей стороны и она упала, или же кто-то с её помощью открыл для меня портал познания самого себя и правды на свой счёт?

– Так сразу не узнаешь. – Решаю я, возвращая книгу на своё место на стеллаже.

А вот дальше я здесь больше не задерживаюсь, выдвигаясь на выход из этой торговой точки, с неким расчётом, что внешний контур мне подскажет, где искать для себя ответы на эти мои вопросы.

И по выходу из книжного магазина, кого же я в первую очередь вижу?! Надо же, Машу! И вот поверь в такие совпадения, да ещё с учётом всего того, чем мой разум был нагружен и перегружен при посещении этого магазина. Так что вопрос с наличием портала не так уж и фантастичен.

А, между тем, Маша, как-то беззаботно и в тоже время со свойственной ей с концентрированностью на себе и ещё на чём-то с прицепом, стоящая на прилегающей к этим торговым рядам площади, меня не видит. И только по той причине, что находится ко мне сбоку себя.

Так что только от меня сейчас зависит, встретит она меня сейчас и сегодня, или же у меня появляется возможность получить знания о её тайной жизни (надо всего лишь некоторое время побыть для неё незаметным). И, конечно, я выбираю первый вариант, тем более есть у меня такое на её счёт соображение, что она оказалась здесь не так уж и случайно, и сейчас всего вероятней притворяется в том, что меня не видит и знать не знает о моём здесь рядом с ней нахождении. А это очень интересный взгляд на её здесь появление. В общем, решила она побаловать своё самолюбие, ведя за мной прикрытое вот такой своей отвлечённостью от меня в сторону беззаботности поведения наблюдение. Уж очень ей любопытно и интересно, скрытно понаблюдать за тем, как я себя поведу, вдруг так неожиданно на неё наткнувшись. И какие проявятся на моей физиономии чувства и эмоции при её обнаружении. И только посмейте быть равнодушным, уж лучше неприятно удивиться, чем демонстрировать в себе, что я для вас пустое место. И я заметил вас лишь по той причине, что вы оказались на моём пути, и у меня не было никакой возможности вас обойти, не столкнувшись с вами.

Но как прежде всего мной, а затем уже самой Машей выясняется, то её обнаружение мной вызывает во мне на моё также удивление изумительный отклик радости и добродушия. С которым я, плюс с улыбкой до ушей к ней тихо приближаюсь (я включился в эту её игру не замечайку), и было собираюсь её подловить на вот такой своей неожиданности объявления с ней рядом, как она всё-таки не может сдержать своего нетерпения меня обнаружить, и в один момент, когда я уже собрался для неё открыться, резко так ко мне оборачивается и ловит меня на своём к ней подходе.

– Я так и знала, что это вы! – с улыбкой меня сбивает с хода Маша.

– И с какого момента? – интересуюсь я.

– Как только вы меня заметили.

– И это вас обрадовало? – спрашиваю я.

– Может не так как вас…– здесь Маша сбивается, что-то во мне для себя отметив, и это ею замеченное во мне требует для неё с моей стороны разъяснений. – Интересно было бы знать, – обращается ко мне сконцентрировано серьёзно Маша, – что в вас, или же может быть во мне, вызвало у вас такое чувство радостного возбуждения, и в тоже время вопросительное изумление? А? – а вот это уже подчёркивает в ней требовательность ко мне.

– Так мы с вами с недавнего времени стали чуть ли неразлучны. Встречаемся ежедневно. Вот это-то меня и радует, изумляет и одновременно вызывает вопросы. – Предельно откровенен я в ответ.

– Вопросы? – делает акцент на этом моём замечании Маша.

– Да. – Прямолинеен я. – С чего бы это? – а вот вопрос относится к Маше и ей держать ответ.

А вот Маша в отличие от меня не спешит быть такой открытой, а она предпочитает во всём осторожничать и держать дистанцию, так бы я описал ход её мысли.

– Не будем спешить с ответами на вопросы чувствительные. – Вот так осекает меня Маша от желания всё прямо сейчас знать и в этом разобраться. А так как Маша натура сильно продвинутая в плане умения читать по мне движения настроения и чувств, то она тут же смягчает во мне это недовольство и пасмурность. – Но вы должны знать. – Говорит Маша. – Мне нравится, что я в вас вызываю такой подъём духа и настроение.

– А что вы здесь делаете? – из лёгкой мстительности и зла перевожу я тему разговора.

Маша сперва не поняла, к чему относится этот мой вопрос, к тому же я её путал направлением своего взгляда в сторону её уха с наушником в нём, и она решила, что мой вопрос относится ко всему в общем, что связано с ней. Где её географическое положение есть всего лишь часть дела. Тогда как самое главное, это то, что находится в её ухе.

– Стою и слушаю. – Усмехнулась Маша такой моей наивности, как будто этого итак не видно.

– И что слушаете? – решил я быть сильно навязчивым.

– Аудио книгу.

– Вот как! – удивлюсь я искренне. – И кого же?

А вот ответ Маши меня сбил с толку и вогнал в мысленный ступор. – Сервантеса.

– Вот как! – Нескрываемо удивился я, и конечно, совсем не тому, что могла решить на этот мой счёт Маша. – Мол, не ожидал от вас я таких литературных пристрастий, и вам ближе...

– Ну-ну. Говорите! – Перебивает меня Маша. А вот если бы у неё было чуточку терпения, то я бы очень даже комплиментарно высказал бы свою так и недодуманную мысль, по причине её, ещё раз подчеркну, неумения дожидаться.

И мне приходиться остановиться на том, что... мне и сейчас не даёт Маша хоть как то ответить на её вопрос экспрессии и уж тем более оправдаться (нет вам, женоненавистнику и любителю без личностных и безынициативных домохозяек, чью самостоятельность вы зажимаете, эксплуатируя их личность, никакого оправдания).

– Неужели я, по вашему жестокому и принципиальному решению, только Джейн Эйр могу осилить?! Как там её, «Гордость и предубеждение»?! – Вопрошает Маша. И при этом чуть ли не упирается в меня своими очками и стоящей под ними злостью.

На что я, чисто из защитных чувств самосохранения хотел ответное ей с язвить, – а это очень даже к месту сейчас этот её опус, с вот таким названием, – но что-то меня в последний момент уберегло от такого штампирования женской интеллектуальности, и я, пожав плечами, что указывало на то, что ей и такой ход направления мысли не возбраняется, сказал ей, что я ей не советчик и она вправе увлекаться всем, чем хочет. А слышать ей меня и понимать, скорей всего, мешает второй наушник в её другом ухе.

А вот тут Маша неожиданно сбилась со своего напористого темпа и как-то в себе замешкалась. Что тут же мной замечается и берётся на вооружение.

– А там, в другом ухе, что? – С долей придирчивости и от меня так просто теперь не отмахнешься, спрашиваю я.

– Здесь? – Как бы и себя спрашивает в задумчивости Маша, постучал пальцем руки по наушник.

– Угу. – Согласно киваю я.

И тут Маша пускается в пространные рассуждения. – Есть такие технические устройства, которые, скажем так, позволяют найти потерявшуюся вещь или какой-нибудь объект, а лучше будет, если не дать возможность потеряться, предупредив всё это.

– Вы это о чём? – Чёта ничего я не понял из сказанного Машей, а вот акцентировать своё внимание на появившихся догадках, то Маша большего повода для этого пока что не дала.

– О чём это я? – И опять Маша меня переспрашивает, и как я начинаю понимать, то ей сейчас трудно даётся подобрать слова для объяснения того, что всё это значит.

И она бы подобрала подходящие для пояснения мне слова, а может быть и нет, если бы не столь неожиданное для меня, но только не для неё, раз она могла с помощью этого ушного и умного устройства не потерять контролируемый собой объект слежения (я догадался, что за устройство было в ухе Маши) появление в буквально близости от нас объекта её слежения (а почему Маша его на более дальнем расстоянии не обнаружила, то вот здесь я все обвинения в свою сторону принимаю, я её отвлек).

А вот реакция Маши на появление этого человека, кто и был подконтрольным для неё объектом слежения, была, как минимум, несдержанной, эмоциональной и с перехватом ею дыхания до тех пор, пока поразивший её своей не укладывающейся в сознание Маши выходкой человек, не миновал её, дальше проследовав. Где мне даже не пришлось задаваться так и напрашивающимся сперва вопросом: «Она потерялась или же не нашлась?», когда итак всё очевидно и ясно при виде... Но давайте сперва дадим слово Маше, которой надо дать выговориться, а иначе она изнутри взорвётся. И, в общем, всё по порядку и по пошаговой расскадровке, иначе самая суть из произошедшего будет упущена, потеряна и недостижима для понимания людей не присутствующих при этом событии.

– Что всё это значит?! – Нервно возмутилась и одновременно вопросила Маша в сторону... Во-первых, совершенно ей непонятного из того, что тут происходит и наваливается на неё неожиданной смысловой нагрузкой, и в чём-то во-вторых того объекта её долгого и полного внимания, с кем у неё были ранее обоюдные договорённости и обязательства. И как не сразу, а спустя какое-то время я понял и мне подсказали, то контрагент Маши, с кем у неё имелись определённые договорённости, только в части времени прибытия к месту обозначенной встречи была обязательна и точна. А вот во всём остальном, в частности придерживаться на свой счёт пунктуальности, то тут у неё (а это была она, как уже ни раз отмечалось) имелись иные взгляды, явно отличные от Маши. Кто и была вот так обескуражена приходом Русланы, как звали контрагента Маши, не в одном лице, а в сопровождении некоего доверенного ей лица настолько, что он имел честь взятым Русланой за локоть руки.

И видимо Маша настолько была потрясена и выведена из себя этой выходкой Русланы, что она не смогла в себе сдержаться, и как какая-то жительница мегаполиса, кому по большому и по малому тоже счёту на всех вокруг начхать, принялась вот так вслух эмоционально недопонимать и вопрошать, прежде всего, саму себя: куда это катится этот мир?!

На что эта Руслана, с высоты своих высоких каблуков и личного высокомерия, прикрытого чёрными очками, упорствует сквозь Машу, вставшую на её пути, и её нисколько больше не волнует то, что она на всё это думает и говорит. Плюс её ничего вообще не смущает, чего бы вы, Мария, не говорили, я для себя всё уже решила. И насчёт этого моего решения вы можете воочию прямо сейчас убедиться. И вообще, мы с Анатолем ничего вокруг не видим и не слышим, погруженные в нашу любознательность и друг в друга.

Впрочем, эта Руслана, девушка в чёрных очках со всполошенными в причёску волосами и несколько сумбурно одетая, всё же бросила взгляд внимания на Машу и кажется на меня. И как может мне показалось, то в ней промелькнуло злорадство. Мол. Получите Маша за всё хорошее без кавычек.

Ну а как только они нас миновали, а мы с Машей с дикостью в её лице и раздражением их начали провожать, то только тогда я посмел спросить Машу. – И кто это?

– А это наша звездочка, Руслана. – Отвечает Маша.

– Руслана? – Переспросил я.

– А что не так? – Не поняла Маша.

– А разве всё так? – Вопросом на вопрос отвечаю я, вслед добавив. – И поподробней, если можно.

И поподробней можно. И вот что это подробней в себя включает:

Как до сего момента думала и жила надеждой Маша, то у пары из их сообщества Руслана и Русланы, на чей обоюдный счёт так в именном качестве и во всём остальном природа подсказала и распорядилась, есть общее будущее. И что некоторые шероховатости и препоны на этом пути, только укрепляют стремление прийти к общему счастливому будущему, нужно только в себе иметь некоторую силу воли, терпение и сдержанность, и главное, принимать чужую точку зрения на это будущее. Но, как оказывается и сейчас демонстративно ею выясняется, то её подопечные (в частности Руслана) в деле отстаивания своей точки зрения и позиции на себя и своё будущее, запредельно упёртые и упрямые люди. Их основания быть и фундамент бытия, на который они опираются в своих жизненных выводах, построенный на природно-составляющих принципах, не позволяют им быть, скажем так, более гибкими в принятии решений. Они держаться за заложенную в них данность и не видят других оснований быть иными.

Так что когда возникла между Русланой и Русланом размолвка, естественно по самому пустяшному поводу, как это всегда видится со стороны, то Маша взялась решить эту между ними проблему, организовав для них встречу на самой нейтральной территории – в одной здешней кафешке. Так она заказала для них там столик, и взялась за дальнейшее содействие этой встречи.

И вот кого, как оказывается, она держала под контролем с помощью своего технически продвинутого устройства. А почему именно Руслану? То она ей показалась более слабым звеном и не настолько надёжным на выполнение своих обещаний. Что так и вышло. Только в совершенно непредвиденной и неожиданной для Маши плоскости.

И вот что теперь спрашивается делать Маше? Прямо обескураженной таким самоволием поведения Русланы, решившей указать ей своё место и показать, что она на всё и на своё счастье имеет свою личную точку зрения (нечего меня опекать уже? Мне давно не семнадцать лет, а уже восемнадцать), и легко справится с любой вставшей перед ней проблемой, в том числе и личного плана. – Да? Анатоль. – С этим злорадством Руслана обратилась к своему спутнику, Анатолю. Чья деловая и личностная конфигурация, скажем так, вызвала у меня много вопросов в плане того, а он сам-то знает, с чем тут связался, и потянет ли тот груз ответственности, который в себе несёт и представляет Руслана. Или для него всё это большой интерес и любопытство, с возможностью самоутвердится на фоне Русланы, кому постоянно нужна поддержка в бытийном и физическом плане. А так-то начёт интеллектуальной составляющей, то она любого за пояс заткнёт своей язвительностью и умением переформатировать противоречащую ей структуру своего я какого-то там принципа под иной формат действительности и её реализации (это уже были мои логические выводы и догадки по следам с ней встречи).

Между тем Маша продолжает источать растерянность и упадок сил. – А я ведь сердцем чувствовала, – начала себя корить Маша за вот такую свою непредусмотрительность и самонадеянность, – что здесь не просто ссора из-за несовпадения взглядов, а здесь… – Маша на этом месте сбилась, тяжко вздохнув. Затем она поворачивается ко мне с подавленным видом и просьбой о помощи, и вот что мне говорит. – И как я всё это объясню Руслану? – вопрошает Маша. – А он поди что уже сидит и с нетерпением в кафе ждёт прихода Русланы.

– Но может они не туда идут? – Делаю я невнятную попытку как-то всё смягчить.

– А куда же ещё! – с возмущением ставит меня на место своей железной логикой Маша. – Ты её видел?

И да, я её видел. И то, что я видел, не даёт и шанса Руслану на то, что Руслана пройдёт куда-то мимо. Нет! Она этого Анатоля где-то прихватила только с одной целью – пригвоздить Руслана к одному месту, чтобы знал, как из себя корчить и не пойми что, заявляя, что лучше его она найти не сможет. А вот она взяла, и нашла что-то получше в лице Анатоля. Кто в одном уже гораздо лучше и перспективней Руслана, он видит в ней не только все её нужды, но и красоту во всех её выражениях.

– Тогда идём что ли? – задаюсь вопросом я.

И мы идём, ухватившись крепко за меня рукой Маши, которая сейчас находится в столь сильном нервном раздражении, в эмоциональном шоке и разориентации в пространстве, что она без моей помощи не сможет передвигаться. А куда идти, то это она мне подскажет.

Впрочем, путь до пункта нашего назначения не занимает много времени, и вот мы оказываемся на пороге входа в это кафе. Где я сразу, без подсказки со стороны Маши нахожу интересующих нас людей, и их позиционное в пространстве по отношению друг к другу нахождение вызывает у меня противоречивые чувства, начиная от удивления, заканчивая усмешкой. Где последняя эмоция сразу обнаружилась Машей, передавшись ей через руку.

– И что вас так рассмешило? – с долей раздражения вопросила полушепотом Маша.

А я без всякой задней мысли, да и вообще, что тут скрывать, когда вот она, перед нами очевидность, которая при наличии знания внутренней подоплёки происходящего, получает для себя совершенно иное объяснение, начинаю пояснять Маше, что тут во мне вызвало вопросительное удивление. Ну ладно, в сопровождении лёгкой весёлости. К тому же я не в курсе многих свойственных их сообществу вещей. И мне по крайне мере нужно объяснить, что значит вот такая встречная позиция и нахождение друг к другу спиной к спине Руслана и Русланы, занявших места за соседними столиками так, что их стулья оказались на расстоянии шага друг от друга, спинками стульев друг к другу.

– Они хотят знать, что чувствует и из себя внутренне источает каждый из них. – Даёт всё тем же шепотом мне пояснения Маша. – К тому же это самая удобная позиция, чтобы слышать происходящее за интересующим тебя столиком. – Здесь Маша хотела бы ещё что-то подчеркнуть из происходящего за этими столиками, где Руслан (он отчего-то не выглядел столь удручённым, как того добивалась Руслана, хоть я его и видел только со спины; а этот момент нервировал Руслану, не находящую себе места и всё крутящуюся на стуле, явно что-то насчёт Руслана подозревая) сидел спиной к Руслане и к выходу, а Руслана из выше уже пояснённого, также сидела за столиком с Анатолем, разместившимся напротив, как её в этом месте перебил вначале стук каблуков из-за спины, а уже затем изящный проход мимо нас интересной незнакомки.

И вот когда она проходила мимо нас, Маша вдруг резко сжала мою руку, и как я понял, то не случайно. И это не случайно относилось не только к этой незнакомке, но и к Руслану, к чьему столику шла эта она. И если это так, как решила уже Маша, само собой на основании своей интуиции, то это объясняет всю ту лёгкость Руслана, с которой он встретил появление Русланы в сопровождении Анатоля. Он со своей стороны приготовил ей сюрприз в лице этой незнакомки на шпильках. И эти шпильки были ею специально, по его просьбе надеты (так-то она, как и всякая современница, предпочитает носить кроссовки), чтобы вот так отчётливо подчеркнуть для Русланы, что у него тоже есть тузы в рукаве и на зависть некоторым не ценящих его особам.

А вот у Маши, как также сейчас выясняется, имеется иной взгляд на выбор этой незнакомкой вот такой обуви на своих ногах для предварительного оповещения своего прохождения зазевавшихся на своих проблемах зевак. – Она с помощью этого отстукивания будет контролировать его сердцебиение и вести его по своим следам. – Но сперва она не сдержится от своего недоумения, в сердцах высказавшись. – Да как же он мог?!

А вот у меня на этот счёт есть ехидное в чём-то замечание. – А они друг друга стоят. – Усмехаюсь я.

Что вызывает моё одёргивание со стороны Маши, кому так как мне не смешно, и…– Пожалуй, да. – Вынуждена согласиться со мной Маша.

А вот теперь у меня есть вопросы по делу к Маше. – А кто их сопровождающие? – спрашиваю я. – Они не из вашего сообщества?

– Нет. – Отвечает Маша.

– И Анатоль? – спрашиваю я насчёт спутника Русланы, кто, как и она был в чёрных очках, и кто знает, что это за камуфляж на нём был.

– Слишком он раскованно себя ведёт. Не сконцентрирован на собственном свойстве. – Даёт ответ Маша.

– Как ты? – чёта у меня это замечание не сдержалось и с языка слетело.

Что вгоняет в ступор и какое-то одеревенение Машу, видимо колко относящейся к любого рода даваемым ей характеристиками и замечаниям.

– Я на себе не зацикливаюсь. – Отчего-то разозлилась Маша, отбивая в ответ слова.

– Я это и не говорил. – Начинаю оправдываться я, не сильно понимая, где допустил оплошность.

– Вот и не говорите.

Ну а мне нужно срочно перевести тему разговора, и я её перевожу. – Тогда зачем? – спрашиваю я.

– Что зачем? – теперь уже не понимает меня Маша.

– Они с ними встречаются. – Уточняю свой вопрос я.

– А вот это мы сейчас и узнаем. – Говорит Маша. По сторонам озирается, и наклонившись ко мне, тихо говорит. – Я не должна себя никоем образом себя выдать для моих подопечных, сами знаете, насколько они проницательны насчёт вас услышать, так что берите на себя все организационные вопросы по нашему здесь размещению. И если столик номер восемь не зарезервирован, то он наилучшим образом нам подходит.

И я решаю это дело, в итоге вместе с Машей заняв указанный ею столик под номером восемь, который находился в очень выгодной и удобной для наблюдения за нашими подопечными позиции – на другой стороне зала, но недалеко, а в самый раз, чтобы быть близко и в курсе происходящего за их столиками, где боковое, в перпендикулярной плоскости нахождения нашего столика по отношению к ним, позволяло всё там отчётливо видеть. Но только мне. И всё по странной, но объяснимой Машей причине – она заняла место, сидя к ним спиной, а меня расположив лицом ко всему за теми столами и за её спиной происходящему.

А на немой мой вопрос: «И что это значит?», у неё есть всё объясняющий ответ. – Они меня увидят и в себе замкнуться и не будут естественными.

– Как? – не понял я. Хотя в части быть неестественными, я бы с ней поспорил. Руслану нисколько не остановило и даже того больше, провоцировало на вот такую свою естественность присутствие Маши. Чего она быть может, не хочет замечать, но я-то заметил.

– Может физическая природа им не позволяет всю эту направленную на них прямоту видеть, но в них наличествует некий локатор, который позволяет определить категорию отношения к ним стороннего человека – заинтересован ли он в нём, или мне дел других нет, как на вас пялиться. В общем, резюмирую, Руслана и Руслан в момент вычислят, что находятся на острие моего внимания. А так я хоть выставлю перед ним заслон в виде своей спины, и отсутствие с моей стороны внешнего фактора раздражителя в виде того же дыхания, даст нам некоторое время для наблюдения.

С чем я не собираюсь спорить, но у меня есть и другие вопросы и свои замечания к Маше.

– А ты всё-таки была готова и к такому варианту развития ситуации. – Заметил я.

– Это ты о чём? – не поняла Маша.

– А насчёт этого столика. Как ты узнала его номер и его такое отличное расположение по отношению к объекту нашего наблюдения.

– Что ж, подловил. – С виноватой улыбкой выдыхает Маша. – Приходиться всё просчитывать и учитывать. Что в моём деле жизненная необходимость. И когда я подбирала место для этой встречи, то пришлось учитывать все нюансы расположения, как самого кафе, так и его внутреннего интерьера. Но второй столик с Русланой не я подбирала. – Поспешила оправдаться Маша в том, что если она и имела некоторые сомнения в том, что её план по примирению сторон не срастется, то только не при таком сюжетном повороте. И здесь все вопросы к Руслане, проявившей себя такой изобретательной в плане умения принести сердечную боль Руслану.