Апокалипсис в шляпе, заместо кролика

Ну а я, явно находясь не в себе и растерянности от такого поворота событий, веду себя как последний дурак. – Вот значит как! – Возмущаюсь я. – Без моего портмоне я вам неинтересен и скучен. Что ж, я не удивлён. Я ещё в кафе заметил, как вы расточительны и беспощадны к чужому благосостоянию. Так что я вас не задерживаю, и можете катиться на все четыре стороны, презираемая мной, Анюта Ивановна. – На что Анюта бледнеет в лице и охрипшим голосом говорит. – Вот не ожидала, что вы такой придирчивый и мелочный человек. И знаете что! – многозначительно заявляет она, покосившись взглядом на шкета. – Я покачусь, как вы мне советуете. И не одна покачусь по наклонной, а с этим шкетом. – И на этих словах Анюта к моему изумлению подзывает к себе шкета. – Эй, как там тебя. Возьмёшь меня на поруки?

А шкет только рад быть полезным в таком, сулящем ему столько всего деле. – Я, – говорит он, – к вашим услугам. – И подставляет руку. А Анюта берёт её, после чего бросает на меня презрительный взгляд и, фыркнув в мою сторону, выдвигается со шкетом в глубину этого проулка. Ну а чтобы я окончательно был уничтожен, она громким голосом вздыхает. – Как давно я не целовалась. – И она добивается своей цели, я пал на колени и, глядя им вслед, в отчаянии и кричу:

– Чёрт тебя, Анюта Ивановна, побрал!

Молодой человек, как сейчас выяснилось посредством разговорчивости Анюты Ивановны, имеющего имя Порфирий Петрович, прокрутив в уме эту ситуацию, решил, что если этот незнакомец для своего фокуса затребует от него монету, то он её ему, конечно, даст, но только он свой портмоне вытащит незаметно для него и будет извлекать из него монеты, держа его под столом, подальше от глазах этого типа. Чтобы он не сумел сосчитать содержимое его портмоне, а затем посредством телефонной связи сообщить своим сообщникам обо всём им замеченном в моём кошельке, – сейчас в вашу сторону направится один лопух со вкусной гражданкой, у него есть то, что нас интересует.

– Если вам так этого хочется, то мы не против. – Порфирий Петрович даёт ни к чему для себя не обязывающий, но в тоже время обязывающий собеседника, как минимум, не выказать себя пустым человеком, ответ. Ну и незнакомец, ожидаемо Порфирием Петровичем, в быту всё же называемый Пашкой (а то, что он так представительно был представлен, то во всём виновата Анюта Ивановна – она когда гневается, то не знает, что несёт и не всегда знает, как побольней убедить своего, даже очень хорошего, с планами на будущее знакомого, в том, что он ей безразличен), начинает заговаривать им зубы так называемой теорией фокуса, типа без знания которой, они не уловят смысл представленного фокуса.

– Ну-ну, конечно. – Многозначительно покивал незнакомцу Пашка, решив, что тому не получится его провести, ну а для этого нужно быть повнимательней к этому типу. А то он знает из кино таких скользких и мало понятных типов, которые обещают одно, а в итоге от них не дождёшься и обещанного.

– Надо с ним поосторожней, – глядя на незнакомца, подумал Пашка, – и главное, всегда держать в поле зрения его руки. Вон какие они у него холёные и даже с маникюром. Явно они для него представляют большую ценность, как в первую очередь источник поступления благосостояния.

Незнакомец видно предпочёл не замечать нового проявления скептицизма со стороны Пашки, – он его уже записал в скептики, и принимал это его качество за его данность, – и, положив чайную ложку на стол, рядом со своей чашкой, откинулся на спинку стула и с этого своего нового местоположения выразительно посмотрел на своих визави. После чего он пододвинулся к столу, как прилежный ученик сложил перед собой руки на стол и завёл свой рассказ.

– Есть четыре основных слагаемых успеха фокуса, – одновременно глядя на Пашку и не на него, а куда-то сквозь него, в незримую даль, где может в этот момент совершался некий фокус, или может быть, шла к нему подготовка, заговорил незнакомец, – это вовлечённость в процесс зрителя, с его уверованием в собственную проницательность, акцентирование внимания зрителя на отвлечённый предмет, напускной туман, с его незримой загадкой и всё это обгорожено стеной непроницаемости. Где стена должна создать некий вакуум мысли, – всё сконцентрировано на проведении фокуса, – чтобы ничто со стороны не могло проникнуть сквозь стену и отвлечь участников этого представления от происходящего на сцене. И обеспечьте мне выполнение этих основных условий, и я переверну с ног на голову мир человека, а может и весь человеческий мир. – С каким-то прямо пугающим воодушевлением сказал это своё итоговое предложение незнакомец, – при этом он ни насколько не изменил тембр своего голоса, – что Пашка, не говоря уже об Анюте, натуре более утончённой и чувствительной, нежели он, несколько напугался этого человека, со столь странными желаниями. Но как бы Пашка не был напуган этим странным незнакомцем, он не показывает виду, что это так, и он даже храбрится, задавая вопрос.

– И для чего этого нужно? – интересуется Пашка, решив повременить с гамбургером.

– Что именно? – переспрашивает незнакомец.

– Ставить всё с ног на голову в жизни человека? – уточняет Пашка.

– Может этот взгляд на мир для человека более правильный. – Отвечает незнакомец. – Ведь пока не проверишь, не узнаешь.

– Не пробовал, не знаю. – В пику незнакомцу, отвечает Пашка.

– Тогда сам бог велел, продемонстрировать вам фокус. – С долей радости в лице сказал незнакомец. А Пашка не может сдержаться и не подковырнуть незнакомца. – Это ваш ассистент, или антрепренёр? – интересуется Пашка. Но незнакомца не сбить на такую мелочь. – Наверное, помощник, раз к нему часто приходится обращаться за помощью. – Говорит незнакомец вскользь, и как бы начинает сосредотачивать в себе внимание к себе и к предстоящему представлению. – Так, с чего начнём. – Оглядев стол перед собой, потирая руки, таким способом начал настраивать себя незнакомец.

– Вам, я думаю, виднее. – Не может промолчать Пашка. Незнакомец не обращает внимания на этот его выпад, а протянув руку к своей чайной ложке, берёт её в руки и, приподняв её перед собой, начинает, покручивая её вокруг своей оси, рассматривать ей рабочую поверхность. Куда с противоположной от него стороны смотрят Анюта с Пашкой. Незнакомец в один из моментов останавливает ложку и, посмотрев сквозь неё, а вернее будет сказать, обогнув её со всех сторон своим направленным взглядом, смотрит на своих соседей по столу и говорит. – Сгибать ложку силой своей мысли, я, пожалуй, пока не буду. Ещё не время. И я её пока в сторонке подержу. – После чего незнакомец со словами: «Для чистоты фокуса, руки всегда должны находится на виду», отводит в сторону свою левую руку с ложкой в ней. – Вот здесь ей самое место. – Закрепив руку с ложкой в ней на месте, сказал Незнакомец, вслед за этим переводит свой взгляд на Пашку и теперь смотрит строго на него, уже без всякого препятствия на своём пути.

– Если вас это не затруднит, – обращается к Пашке незнакомец, – положите любую на ваш выбор руку на стол, открытой ладонью вверх. – Пашка для начала смотрит на свои руки, затем взглядом обращается за помощью к Анюте, имеющей право совещательного голоса, и, не получив от неё запрета на этот, возможно опасный и связанный с жизнью трюк со своей рукой (а вдруг этот тип сейчас закинет на его ладонь жгучего скорпиона – а в этом и будет состоять его фокус: тараканы, всегда платившие за его обед, все из карманов разбежались, вот он и разозлился, решив использовать скорпиона, чтобы нанести вред репутации этого заведения – а Пашка всего лишь сопутствующая жертва его мстительности), вздохнув, кладёт на стол перед собой правую руку.

– Прекрасно. – Посмотрев на руку, а затем на Пашку, как Пашке показалось, плотоядным взглядом, проговорил незнакомец. После чего незнакомец лезет во внутренний карман своего пиджака, – на этом моменте Пашка напрягся и даже слега зажмурил глаза, в ожидании шипящего скорпиона, – и вынимает оттуда… Сразу и не разглядеть, так вынутая им вещь мала, что за предмет округлой формы. На который теперь обращено всё внимание сидящих людей за столом, где только один человек, и кто это, совсем не трудно догадаться, не задаётся вопросом: Что это?

– Вроде простой, самый обыкновенный шарик, а сейчас вызывает столько к себе внимания и вопросов, стоило мне придать ему, даже и не озвученное мной значение. – Искоса смотря на своих визави, в глазах которых стояло нескрываемое любопытство, взялся за своё объяснение незнакомец. – А ведь быть может, в нём никакой загадки и нет. Это простая бусинка от детского ожерелья, которые так недолговечны, и в руках ребёнка имеет больше ценности в разобранном состоянии. А я вот, собираясь сегодня выйти прогуляться, – мне настоятельно рекомендовали врачи прогулки на свежем воздухе, – чуть было не налетел на вырванную из своего первоначального контекста, ожерелья, эту бусинку. И если бы я её вовремя не заметил, то я, наверное, прямо там, у себя в прихожей, смог познать мир, не просто с перевёрнутого положения (нет ничего легче, встать на голову и посмотреть на мир в перевёрнутом положении), а у меня бы все акценты и значения в голове в один момент сместились в другую сторону, – я бы понял ценность жизни и стал бы её не проживать, а ценя каждый её миг, чувствовать свою жизнь, – и я с новым взглядом посмотрел на свою, как оказывается, совсем не серую жизнь. – Незнакомец сделал необходимую ему и всем паузу, чтобы закрепить в своей памяти тот знаковый и во многом мог бы стать переломным момент, когда незнакомец чуть не наступил на эту бусинку и не полетел затылком об пол.

– Но судьба на мой счёт имела другие планы и распорядилась так, что я её обнаружил, прежде чем на неё наскочил. – Сказал незнакомец, как только посчитал, что все поняли ту мысль, которую он хотел довести до всех. – И вот она здесь, перед вами, и мне кажется, что совсем не случайно. А так я вообще, сторонник того, что случайных вещей не бывает, и если мне на глаза попалась эта, вроде совсем уж мелочь, то это что-то, да должно значить. И как оказывается, то и для неё существует своё знаковое предназначение. – Сказал незнакомец, многозначительно посмотрев на Пашку, которого вся эта таинственность на свой счёт начала напрягать.

– И что он там ещё задумал? – еле сдерживая волнение, вопросил себя Пашка, с ненавистью глядя на эту бусинку в руках незнакомца.

А незнакомец тем временем продолжает свои рассуждения, которые видимо должны затуманить собой мысли, как минимум Пашки, того, кто выступает в качестве испытуемого, и на первое время отвлечь от главного трюка – незнакомец в это время, под столом, изловчившись ногами, проводит хитрые манипуляции с их обувью. Он завязывает шнурки на их обуви между собой. И вот когда его трюк за столом будет в самом разгаре, то незнакомец потребует от них встать на ноги.

– Я должен произнести способствующее выполнению фокуса заклинание. – Напустив на себя загадочности и важности, а на Пашку с Анютой тумана в виде сигаретного дыма (он в специальных типа целях закурит, хотя у Пашки на этот счёт другое мнение – наглец из наглецов этот фокусник, под видом демонстрации фокуса, решивший покурить за их счёт, не выходя из зала кафе; а все между прочим ругаются), заявит незнакомец. – А это заклинание не из простых, а из тех, за которыми охотятся люди с задатками магов. И если кто-то из них об этом прознает, то совсем не исключено, что у них непременно возникнут вопроса требовательного характера к вам. Так что попрошу вас встать на ноги, чтобы отдалиться от произносимых мной магических слов. Но Пашка этого фокусника уже на половину раскусил, и он не спешит по первому его слову бежать и выполнять его поручения.

– Что-то у меня все эти ваши фокусы вызывают большое сомнение. – Заявил Пашка, крепясь в своих заслезившихся от терпкого дыма глазах, который на него напускал незнакомец. Но Пашка держался и не сводил с него своего взгляда. – И что будет, если я отвечу отказом на ваше предложение? – с явным вызовом вопрошает Пашка. Но незнакомец и бровью не повёл в ответ на эту выходку Пашки. И он только передвинул сигарету из одного уголка рта в другой и небрежным тоном говорит.

– Что ж, это ваш выбор. Я всего лишь хотел вас оградить от сложного характера последствий, которые непременно для вас настанут, если вы услышите это моё заклинание. – На этом моменте незнакомец пододвигает в упор к столу и с позывом на откровенность, тихо говорит Пашке. – Вы по приходу сюда, не заметили сидящих за третьим от входа столиком, типов угрожающего вида? – И как выясняется, то, и Пашка, и побледневшая в лице Анюта, ухватившаяся за его руку, не только заметили этих жутких типов, но и сделали на их счёт некоторые выводы, не сложные для понимания людьми, скажем так, не слишком отважных.

– Так вот, – продолжает незнакомец, как только убеждается в том, что его слова нашли отклик в душах своих слушателей, – это Валтасар со своим помощником. А кем по сути является Валтасар, то об этом лучше не знать людям смертным. – Зловеще и так страшно сказал это незнакомец, что Анюта, всё это время молчавшая, за что она заслужила уважение в глазах незнакомца, в нервном возбуждении не сдержалась и попросила незнакомца об этом не говорить, раз этот Вальтасар столь предубеждён против людей смертных. После чего она крепко так смотрит на Пашку, – а он чуть ранее уже понял, как она относится к этому его упрямству и проявлению ребячества: она ещё крепко так ущипнула его за руку, – и пока по-хорошему, как это все поняли, ему говорит.

– Вы, Порфирий Петрович, давайте уж, не выделывайтесь так (это уж потом, когда большой опасности для нас не будет, я от вас ожидаю такого рода отношения в мою сторону), и слушайте то, что вам люди умные говорят. – Тоном голоса, не терпящего возражений, проговорила Анюта. И Пашка не может ей ни в чём отказать, а тем более перечить на этом тёплом этапе их отношений. Но при этом он и показывать себя совсем ручным не имеет права, и он должен хотя бы продемонстрировать борьбу в лице, где в нём борется долг перед своей прекрасной спутницей и его мужественность, для которой все эти Валтасары и другого рода бандитские рожи, не представляют особой проблемы.

– Я бы им всем сказал, где я их всех вертел. – Заявил бы Пашка. – Но здесь присутствуют дамы чувствительного возраста и характера, у которых и головы могут закружиться, услышь они эти мои позволения в адрес этих морд, так что я умолчу эти заслуженные в их адрес формулировки.

Но Пашка живёт не одним днём и он, как минимум, заглядывает в завтра, которое будет его радовать, если он послушается совета Анюты, и он всё это не заявляет, а он со смиренным, но не смирившимся взглядом смотрит на незнакомца. А тот, больше не желая тратить время на все эти препирания, в один выдох и при этом очень жёстко, отдаёт команду: «А ну, подъём!». И Пашка с Анютой, явно захваченные врасплох такой неожиданной переменой в незнакомце, подскакивают на ноги и тут же соскакивают со своих связанных ног, и вместе со своими стульями, за спинки которых они успели ухватиться, к полнейшему восхищению местной публики, кубарем летят на пол.

Пашка, предчувствуя возможность незнакомца быть таким вероломным и подлым на свой счёт, раздвигает свои ноги в разные стороны, чтобы значит, проверить, не успел ли он там, под столом, осуществить нечто такое, с завязыванием шнурков. Но ноги вроде как без всякого натяжения свободно переместились, и с этой стороны Пашка может быть пока спокоен.

Незнакомец между тем, для лучшего рассмотрения своими собеседниками, приподнял эту стеклянную бусинку в своей руке, – она держалась большим и указательным пальцами руки, – и, глядя на неё, продолжил своё описание этого предмета. – А что она есть по своей сути. Для нас, людей прагматичных и рассудительных, дешёвый аксессуар чьей-то дешёвой жизни, тогда как для человечка, только начавшего свой жизненный путь, живущего фантазиями и мечтами, который и не знает, что такое будущее, – для него есть только, здесь и сейчас, – это не просто прозрачный кругляшек, а это концентратор всех этих его мыслей – того, что называется мыслями. – Здесь незнакомец вновь задумался, уперевшись взглядом в бусинку. Из чего он выходит опять вдруг и с обновлённым воодушевлением лицом.

– Значит, фокусник. – Глядя с улыбкой на Пашку через фокус бусинки, задумчиво сказал незнакомец. – А знаете, что этот ваш взгляд на меня, по своей сути означает? – этот вопрос незнакомца явно был риторического свойства, так что Пашка не стал на него отвечать. Что, в общем, так и было, и незнакомец сам и ответил на этот свой вопрос. – А это значит, что вы скорей реалист, чем кто-то ещё.

– И разве это плохо? – поинтересовался Пашка.

– Нисколько, просто вы иначе смотрите на мир, чем я, иллюзионист. – Незнакомец сделал явный акцент на слове иллюзионист. И видя, что это требует своих пояснений, пустился в них. – Я не в простом, реалистичном значении иллюзионист, а я, скажем так, смотрю на мир с иной позиции. И мой взгляд на мир противопоставляется вашему, называемым реализмом, тем, что я объясняю представившиеся явления с иной точки зрения. Да, несколько непонятно. – Сделал оговорку незнакомец, немного подумал и вновь взял слово. – Для должного понимания разницы между этими двумя взглядами на мир, я приведу вам аналогию. Так, когда человек наблюдает фокус, допустим, с извлечением кроликов из шляпы, то если он склонен считать, что кролики действительно находились в шляпе до их извлечения – то такой подход есть «реализм» в отношении данного фокуса. Если же человек склонен считать наблюдаемое вводящей в заблуждение иллюзией, то есть считать, что на самом деле это некий фокус, трюк, искажающий картину действительности так, что кажется, будто кролики находились в шляпе до извлечения – то такой подход есть «иллюзионизм» в отношении данного фокуса. – Незнакомец делает небольшую паузу и обращается с вопросом к Пашке: Ну так что, будем извлекать наших кроликов?

А тот вроде как уже дал добро на это, положив свою руку на стол, и этот вопрос незнакомца им не понимаем, и он его несколько сбивает. – Какие ещё к чёрту кролики? – в недоумении задаётся вопросом Пашка, окинув обзорным зрением ближайшую округу. Но на этом всё, и видимо незнакомец, посчитав, что он всё что нужно для понимания демонстрируемого им фокуса сказал, приступает к самому фокусу. Хотя он также сказал, что он не совсем фокусник, и тогда как его понимать? А понимать так, как понимает всё это Пашка. – Он специально напускает всего этого тумана со своей не должной классификацией, чтобы, либо задурить нам голову для проведения своего фокуса (он об этом, кстати, уже говорил), либо на случай неудачи, иметь отговорку: я ведь не настоящий фокусник, а я только учусь. А то, что он назвал себя иллюзионист, то в моём значении, это иллюзорный фокусник. Вот такой я на его счёт реалист. – Умозаключает Пашка на его счёт.

– А теперь обратите всё своё внимание к этому шарику. – Обращается к Пашке незнакомец, заставив его всё-таки сконцентрировать своё внимание на этой бусинке. – Зафиксируйте на нём ваш взгляд и, постарайтесь удерживать его на нём, ни на что не отвлекаясь. – Говорит незнакомец, и как будто специально (не как будто, а специально), начинает водить шарик из стороны в сторону, а Пашка значит, должен следовать за ним своим взглядом. Но вот незнакомец, убедившись, что Пашка послушен и удерживаем шариком, фиксирует его в одном положении и кладёт шарик на ладонь руки Пашки. Где он прижимает шарик указательным пальцем руки и в таком положении держит его.

– Для удобства назовём его синицей в руках. – Говорит незнакомец, бросив быстрый взгляд на Анюту. Которая хоть и была также внимательна к шарику в руке Пашки, всё же от неё не укрылся этот взгляд любопытства незнакомца. И только Пашка ничего вокруг себя не видел, кроме этого шарика, а точнее, того, что ему открывалось из-под указательного пальца незнакомца.

– И что б она (синица) раньше времени не улетела, то слегка её прижмём. – Говорит незнакомец, надавив своим пальцем на шарик и руку Пашки под ним. – А рука-то сама рефлекторно сжимается, боясь выпустить из руки синицу. – Усмехается незнакомец, посмотрев на Пашку. Но Пашка уже просёк, для чего всё это говорит незнакомец. Хочет гад, отвлечь его этими разговорами от шарика. А как только он оторвёт свой взгляд от него, то тут-то он шарик и вытянет. – Хрен тебе! – мысленно послав этого псевдо фокусника, Пашка ещё больше укрепился в желании ничего не упускать из виду. При этом Пашка не сомневается в том, что этот псевдо фокусник ни перед чем не остановится, чтобы его отвлечь от своего наблюдения за шариком.

– И унижающие моё человеческое достоинство, низкопробные шутки паскудного качества, это самое малое, что он применит против меня. – Пашка похолодел в сердце, представив, на что и на какую фривольность по отношению к его и только его Анюте, готов этот псевдо фокусник, чтобы отвести его внимание от шарика.

– Вы, Порфирий Петрович, уж не обессудьте, – вот с таким хамским заявлением обратится незнакомец к Пашке, чтобы значит, отвлечь его от шарика, – но ваша занятость только собой, не способствует радости существования, теперь уж и не знаю, чьей Анюте. Которая своими чудными ножками подаёт мне недвусмысленные знаки под столом. И если вы мне не верите на слово, – в чём я вас не осуждаю, я ведь для вас совершенно посторонний человек, – то на секунду отвлекитесь от этого вашего занятия и загляните под стол. Где вы немедленно убедитесь в факте того, как она своими ножками трётся о мои, для того чтобы разжечь во мне огонь страсти.

– А как только я буду сбит с мысли этими пикантного характера заверениями незнакомца, и на один только миг оставлю без присмотра шарик и загляну под стол, где ничего такого, о чём он меня тут заверял, и нет в помине, – все ноги под столом, окромя только моих, чинно себя ведут и расставлены по своим местах, кто в ботинки, а кто в свои изящные туфельки, – то по возвращению меня из под стола, не только шарика уже не будет, а и моя рука пропала со стола. – Пашка, взмокнув, аж потемнел в лице от такой коварной сущности этого подлеца из подлецов, псевдо фокусника. – Так вот почему он так нервно реагировал, когда я его занятие назвал обманом честных, как я людей. Не любит слышать правду, и притом вообще. Он ведь привык жить в атмосфере лжи и обмана, которую он называет так политкорректно, иллюзорностью, и его прямо трясёт, когда он слышит правду. Вот эти современные иллюзионисты, в которые в основном подались все неудачники, критики системы природного существования в режиме реального времени, которое они называют режимом бога, мизантропы, эти не любители всего и вся, и главное себя, но с креативным мышлением, и придумали для себя новый вымышленный мир, где они начали всё переиначивать под собственные реалии, создавая, так называемую, новую нормальность. – Наконец, разобрался в истинной сущности незнакомца Пашка, решив до конца держаться, как бы ему не было сейчас тошно, и что бы не предпринял сейчас этот подлый псевдо фокусник, – и только пусть попробует распустить ноги! (руки псевдо фокусника были на виду и это немного успокаивало).

И только Пашка так категорично для себя подумал насчёт псевдо фокусника, как этот его коварный оппонент, обращается к нему. И не просто с самым простым вопросом, что по факту сейчас происходящего невозможно, – во время проведения фокуса, всё имеет своё скрытное от глаз значение и шифрованный подтекст, – а как сразу решил Пашка, он хочет этим вопросом сбить его с мысли и нарушить работу мозга. А вот какую, то это после озвучивания самого вопроса будет легко выяснить.

– Чувствуешь шарик? – обращается к Пашке с вопросом незнакомец, глядя ему глаза в глаза, и, в тоже время продолжая давить пальцем руки на шарик в Пашкиной руке. И только незнакомец задал этот вопрос, как Пашка вдруг почувствовал, что он перестал чувствовать рукой шарик – он чувствовал только давление на руку пальца руки незнакомца и больше ничего. И Пашка, сам того не желая, выдал себя перед незнакомцем, побледнев в лице. При этом его взгляд не выдержал долгого внимательного напряжения к шарику, и Пашка был вынужден моргнуть. А как только он проморгался, то он покрылся мурашками, обнаружив, что он вроде как проморгал и шарик – теперь то, что находилось под пальцем руки псевдо фокусника, не выделялось отчётливо и сливалось с видом его руки. Но всё же это ещё не значило, что там шарика нет. Он ведь был прозрачный и очень мал, так что утверждать, что его там нет, то этого от Пашки не дождёшься.

И Пашка, мобилизовав все свои силы, всё также смотря на руку с шариком в ней, твёрдо стоит на своём. – Чувствую.

И сейчас со стороны незнакомца, как этого ожидал Пашка, должен последовать хитрый словесный манёвр, с помощью которого Пашка будет отвлечён от своего наблюдения, и незнакомец сумеет выкрасть шарик с его руки. И он действительно последовал, но только не так, как того мог ожидать Пашка.

А как только Пашка даёт свой ответ незнакомцу, который собрался было что-то там у себя в голове в ответ сообразить, как вдруг, да так для всех за их столом неожиданно, из-за спины Пашки, а значит и Анюты, доносится такого сногсшибательного звука грохот, что Пашка и Анюта, от этой неожиданности рефлекторно поджались головами к плечам и даже на мгновение зажмурились. Когда первая оторопеть прошла, и они свои глаза приоткрыли (Пашка это сделал куда как быстрее), то они, и сами не знают почему, не стали оборачиваться назад, чтобы убедиться в том, что это потолок сверху обвалился, а они со всем своим пристальным вниманием посмотрели на незнакомца.