Дровосек, или Человек, сумевший наломать дров. Книга вторая

– И как вскоре выяснилось, то всё это на самом деле со мной случилось, и договорённость с той …надеюсь, что с той девушкой, о ком я думаю, была на самом деле. – На задумчивой ноте закончил своё предложение Алекс. И, наверное, сейчас бы между ним и его спутниками в очередной раз возникло бы недопонимание, если бы он своим взглядом не натолкнулся на что-то такое, что оно привлеча его внимание, остановило его на месте (пора бы уже упомянуть, что они на месте не стояли, а двигались по мостовой туда, куда всех вёл Алекс). И, конечно, такая спонтанность его поведения, заставившая его товарищей споткнуться о свои ноги и остановиться вслед за ним, вызвала у них требовательные вопросы.

– Что опять? – возмутился самый возмутительный из всей компании, после Алекса тип, Гера.

– А то, что сегодня как раз истёк двухмесячный срок с того самого дня. – Сказал Алекс и, кивнув головой в сторону следующего на их пути здания, добавил. – А вон то самое кафе, где мы должны с ней встретиться. – Что в одно мгновение переводит взгляды его товарищей по направлению его взгляда, после чего они убеждаются в том, что, судя по вывеске, там на самом деле находится что-то типа кафе, и уже с этим знанием возвращаются к Алексу, чтобы начать выражать сомнения в достоверности его рассказа (понятно, что из зависти) – а его показная бледность, принимается ими за игру света или же за игру его лицедейства.

– А я знаешь, теперь понял, к чему ты ведёшь весь свой рассказ. – С выражением бесспорной убедительности заявил Гера. – Ты как всегда нас разыгрываешь, и это всё специально придумал, чтобы придать самому банальному знакомству со своей новой подружкой, с которой ты нас сейчас там, в кафе познакомишь, ореол романтизма.

На что Алекс, что удивительно, не пытается умаслить этого язву Геру или как-нибудь начать юлить, а он напрямую ему заявляет. – Может и так, но вы никогда, даже несмотря на моё признание, об этом не узнаете. Ну, а чтобы вас заинтриговать, то если хотите, то я могу представить доказательства того, что эта встреча была.

– Какие? – в один голос спросили Алекса его собеседники и тем самым обрубили для себя все пути отхода – теперь они не могли воротить нос, ссылаясь на то, что им это не интересно.

– СМС, которыми мы с ней обменивались. – Простодушно сказал Алекс, доставая из кармана телефон. Чем вызвал перенаправление внимания его товарищей на телефон. Что вызывает у Алекса улыбку и он язвительно делает им замечание. – Не думаете же вы, что я такой подлец, и раскрою вам переписку с Алисой.

– Так её зовут Алиса? – пропустив мимо ушей сделанные Алексом предположения о том, что он подлец (а кто же ещё), Гера так интригующе вопросил. И видимо так произнесённое Герой имя Алиса понравилось Алексу, что он так и быть, решил, что раз его товарищей ни в чём не переубедить, то и не имеет смысла переубеждать, а значит, можно им показать часть переписки, чтобы убедить их хотя бы в том, что своим глазам иногда надо верить. К тому же его никто за язык не тянул и он сам брякнул о наличие такого рода доказательств.

Так что Алексу ничего не остаётся делать, как в окружении дружеских локтей своих товарищей, которые в виду конфиденциальности предоставляемой информации, решили встать к ней поближе, чтобы ничего не упустить из виду, взять и включить свой телефон и начать там искать историю своей переписки с этой Алисой. А ведь Алекс при этом, так ничего и не сказал о том, как он узнал, что его собеседницу зовут именно Алисой, и об этом немедленно захотелось его спросить Гере. Но Алекс своими последующими действиями предваряет этот его вопрос, давая на него всё объясняющий ответ.

– Вот её первое сообщение. – Пододвигая экран телефона к любопытствующим лицам своих товарищей, комментирует свои действия Алекс.– Сразу обращаю ваше внимание на дату отправки сообщения. Где вы путём не сложных расчётов поймёте, что оно было отправлено мне ровно два месяца назад. – Но его спутники даже не утруждаются его слушать, перед их стоит сообщение: «Это Алиса. Ты ещё не передумал?», – и это почему-то чрезвычайно их взволновало – а ведь они на дню по сотне сообщений получают и что странно, при этом ничего такого волнительного не испытывают.

– И что ты ей ответил? – вдруг проявляет нетерпение, больше слушающий и молчавший, первый его спутник по имени …по очень странному имени… по очень, очень странному имени, Я. Оттого, наверное, к нему редко кто обращался по имени и вообще, кто его знал (да и таких по большому счёту и не было – а пойди разберись, кто он такой, когда с ним и к нему так сложно обращаться; в общем, мутный и чёрт его знает, что за тип, и как он вообще здесь объявился – вечно этот Гера кого-то неоднозначного, хотя в данном случае более чем, приводит), старались не упоминать его в своих разговорах, а то ещё не так неэгоистично о них подумают.

А вы только представьте, а лучше поставьте себя на место рассказчика, решившего огорошить вас интереснейшей историей, которая приключилась с вами и этим Я, о котором до этого момента никто из слушателей ничего не слышал.

И не успеваете вы даже начать своё изложение этой увлекательнейшей истории: «Иду значит я вместе с Я…», – как вас тут же перебивают ничего не понимающие слушатели, уже подспудно начинающие подозревать вас, если не в слабоумии, то как минимум с эгоистичным оттенком забывчивости. Мол, мы всегда за вами что-то подобное, с перетягиванием одеяла на себя, замечали, а сейчас это становится больно уж видно.

– Как это ещё понимать? – в удивлении покачивают своим головами ваши слушатели, искренне не понимая, как так можно зарываться в своём самомнении. – У тебя что, раздвоение личности? – и конечно не может промолчать и не задаться этим вопросом ваш вечный противник на всех этих вечеринках дискуссионного направления, позиционирующий себя знатоком психологии и психоанализа, какой-нибудь УгрЮм.

Ну а вы, прежде чем начать рассказ, сразу и не сообразили объяснить слушателям, что не так с именем этого Я, а затем уже не сообразили, что так завело в вашем рассказе ваших слушателей, и поэтому восприняли всё происходящее не так как на самом деле было. И вы, приняв все эти наветы злопыхателей (а кто же они, раз так задаются) очень близко к сердцу, принялись соответственно реагировать. – Лучше иметь раздвоение личности, чем не иметь её вообще. – Ну а после такого неприкрытого вашего вызова этому злопыхателю УгрЮму, уже никому не интересно, что там с этим Я, ведь всем теперь хочется одного – увидеть, как вам в нос кулаком ответит УгрЮм.

Но об этом как-нибудь после, а вот что ответил этому Я Алекс, то пора бы услышать.

– А что я ей мог ответить, кроме короткого: Да. – Сказал в ответ Алекс. После чего он открывает последовавшее за его ответом её сообщение, которое вызывает у его любопытных товарищей новые вопросы удивления.

– Ничего не пойму. И что это такое? Тире, дефис или это значок минус? – Спросил Гера, наблюдая картинку, состоящую из последовательного в линию ряда из пяти таких значков.

– Что-то похожее на эквалайзер. – Выразил своё видение Я.

– Я тоже сначала не понял, что это значит. Но потом по мере поступления сообщений с этими значками разобрался. – Перелистывая сообщения, где на каждом из них стояли эти значки, но только в разном количественном составе, сказал Алекс. – Это, как я решил, своего рода индекс душевного состояния. И по количеству этих минусовых знаков, можно было на тот момент определить душевное состояние Алисы. Правда, я так и не смог понять, за что отвечает каждая из этих шкал… действительно эквалайзера. Но когда на их месте стали появляться плюсики, то меня это уже совершенно не волновало. Я с трепетом ждал нового сообщения с плюсами. И если на их месте опять появлялись минусы, то я, не знаю почему, терял покой и не находил себе места.

– А ты позвонить не пробовал? – вдруг спросил Гера.

– Только в самом начале. – Неуверенно сказал Алекс. – Но не решился, а затем уже было поздно.

– И что, страшно? – спросил Гера.

– Очень. – Признался Алекс. – И ведь главное, я не пойму, чего я так страшусь, идя навстречу с ней. Может я слишком увлёкся с этой перепиской и навоображал себе чёрт знает каких надежд, а сейчас боюсь, что сказка закончится и совсем не так, как мне этого хотелось. И тут ещё присутствует такая странность – я ещё больше боюсь того, что Алиса увидит на моём лице разочарование и … – тут Алекс, задрожав осёкся и, развернувшись к Гере, с дрожью в голосе обратился к нему. – Слушай, мне кажется, я не смогу туда сейчас пойти. Давайте вы туда сходите, а я вас, – Алекс посмотрел по сторонам и, заметив на противоположной стороне улице подходящее для скрытого наблюдения уличное заведение, кивнув Гере в его сторону, сказал, – вон в той кафешке подожду.

И хотя Гера по своей сути человек не вредный, а всего лишь противоречивый, и поэтому всё делает наперекор желаниям своих знакомых, всё же на этот раз он оставляет свои принципы в сторону и готов выручить Алекса; вот только он не может без своего но.

– Хорошо, мы сходим и посмотрим.– С первых слов обрадовал Алекса Гера и тут же вставил своё но. – Но как мы её узнаем? – спросил его Гера. Но у Алекса есть своё ответное но – его самоуверенность. – Вы обязательно её узнаете. – Похлопав Геру по плечу, сказал Алекс, и пока Гера не надумал какой-нибудь ещё предлог, чтобы остановить его, тут же выдвинулся в сторону той кафешки напротив.

– Мне, кажется, что уже поздно. – Глядя вслед Алексу, сказал Я.

– Почему? – посмотрев на Я, спросил его Гера.

– Алиса наверняка тоже волнуется. И скорей всего уже давно где-нибудь здесь в округе сидит и наблюдает за входом в кафе. – Сказал Я. Чем вызвал у Геры рефлекторное желание окинуть своим взглядом эту округу, но он удержался от этого своего шага и спросил Я:

– И что нам делать?

– Как что? – искренне удивляется Я.– Пойдём и поедим. А они пусть сидят там и мучаются, ища друг друга глазами. В общем, захотят, найдутся. Телефоны-то на что. – Подмигнув Гере, Я выдвинулся по направлению кафе. Куда вслед за ним направился и Гера, после того как он зафиксировал своё внимание на том столике, где спрятавшись за меню, занял свою наблюдательную позицию Алекс. Ну а как только Гера вслед за Я скрылся в дверях кафе напротив, то Алекс почему-то решил, что можно, наконец-то, расслабиться.

Но только он собрался, откинувшись на спинку стула, вытянуть ноги под столом, как до него со стороны левого уха, то есть сбоку, доносится незнакомый голос. – Значит, любите экспериментировать. – И, конечно, Алекс от такой неожиданности, чему также способствовал его переход в расслабленное положение, нервно одёрнулся прочь в сторону и с выражением недоумения посмотрел в ту сторону, откуда до него донёсся этот голос. Ну а там вроде бы на первый взгляд нет ничего такого страшного, из-за чего стоило так дёргаться – за ближайшим столиком сидит средних лет, ничем столь особым не примечательный человек, который смотрит на него и даже улыбается – и Алекс, собравшись с мыслями, переспрашивает незнакомца. – Извините, я не понял. Что вы спросили?

– Что ж, я могу повторить, если вам это непонятно. Заметьте, я констатирую факт, а не предполагаю – вы любите проводить эксперименты и при этом на людях. – С такой жёсткостью в голосе всё это сказал незнакомец, что Алекс почувствовал внутри себя дрожь и заодно вдруг понял, что, пожалуй, видимость обманчива и этого человека всё-таки стоит опасаться. При этом это заявление незнакомца внутренне покоробило Алекса, – он терпеть не мог, когда кто-то лез ему в душу, – и это сыграло свою роль, и он в довольно резкой форме вопросительно ответил ему:

– А вы собственно кто такой? – Но такой ответ Алекса ничуть не охладил пыл этого дерзкого незнакомца, а наоборот, распалил в нём желание вмешиваться. И он как само собой разумеющееся, бесцеремонно пододвинувшись к Алексу, начал по своему, необычно представляться.

– Я бы мог сказать, что это не важно, или же сославшись на вашу неосведомлённость насчёт значимости моего имени, оградить её от ваших поползновений узнать его, но я так не поступлю и скажу вам его. Меня зовут Сер… – Здесь незнакомец вдруг запнулся и, задумавшись, пробормотал.– Хотя нет, это имя в прошлом. – После чего незнакомец ещё немного поворошил свою память и, вернувшись из её глубин, назвался. – Меня все знают под именем Секунд. И ты можешь так меня звать.

Но видимо Алекс совсем не доверяет этому незнакомцу, и он имеет на это полное право, раз он так замысловато переспрашивает его (вдруг тот передумает так называться и назовёт другое имя).– Как-как?

Но этого Секунда видимо трудно сдвинуть с собственной мысли, если он сам того не захочет, и его глаза даже не загораются от возмущения, услышав такой дерзкий вопрос в свой адрес. И он спокойным, рассудительным голосом отвечает. – Понимаю, не совсем обычное имя. Но так всегда бывает, когда имя подбираешь сам, а не кто-то со стороны, хоть и имеющих на это своё родственное право людей. А сторонний, даже самый любящий взгляд, что ещё субъективней, всегда поверхностен и не может точно отобразить истинную суть человека. Так что на мой взгляд будет вернее, если человек сам позаботиться о выборе для себя имени. Вот я и позаботился о себе, выбрав, как мне кажется, достаточно запоминающееся и знаковое имя. Оно значит, что я никому не позволю на себя смотреть свысока. – С жёстким натиском на слова и с твёрдой уверенностью, что иначе и быть не может, закончил говорить Секунд, смотря на Алекса.

И Алекс скорее убеждён им, чем нет, правда у него натура такая, что он не может принять данность без того, чтобы к ней не придраться, – так он для себя уже решил, что этот Секунд и без своего грозного имени мало кому позволил бы разговаривать с собой не на равных, а его имя этого всего лишь приложение к нему, – и он с некоторой непримиримостью обращается к Секунду. – Тогда не понятно, зачем бросаться из одной крайности в другую, теперь смотря на меня свысока.

– Ничего подобного. – Искренне удивляется Секунд. – Раз вы любите экспериментировать, и нечего тут отнекиваться (опять наговоры, Алекс даже и головой в отрицании не мотнул), то я счёл возможным предложить вам (а совсем недавно тыкал) поучаствовать в одном эксперименте. – И хотя у Алекса возникла масса замечаний и вопросов к этому увёртливому Секунду, – да хотя бы, наконец-то, выяснить у него, откуда он это взял, – он не стал на всё это отвлекаться. И пока перед ним находится Секунд и требовательно на него смотрит и ждёт ответа, то нужно постараться, как минимум, не разозлить его, а уж потом, как только появиться возможность, то избавиться от его опеки – а как Алекс подспудно чувствует, тот обязательно захочет эту опеку ему организовать («На хрена?», – но это ещё один вопрос из огромной массы вопросов).

– Нет, спасибо. Я, пожалуй, лучше откажусь. Знаю я, чем заканчиваются все эти эксперименты, поучаствовать в которых предлагают люди с улицы.– Не слишком дерзко, но так, чтобы этот Секунд понял, что давить на него бесполезно, дал свой ответ Алекс. Секунд же пропускает мимо ушей это завуалированное под людей с улиц, об именование его Алексом первым проходимцем, что было бы не совсем точно, он всё же сейчас не находится в данном проходящем статусе, а с позиции конструктивности разбивает его аргументы. – Ну, здесь вы ошибаетесь. –Наставническим тоном проговорил Секунд (ему бы ещё досадливо покачать головой.– Да уж. –И картина «Неразумный ученик» была бы полной). – И если бы результаты экспериментов были известны заранее, то какой смысл был бы их проводить. – На что было дёрнувшийся Алекс хотел что-то возразить, но Секунд своим заявлением предупредил его возможные возражения.

– И сразу хочу предупредить вас. Не надо задавать ненужных вопросов о цели и предметности эксперимента. А всё потому, что организаторы подобного рода мероприятий, никогда не скажут правду участнику эксперимента. А врать я не хочу. Что же насчёт самих участников опыта или эксперимента, как кому нравится, так и называйте, то для них всех цель эксперимента всегда одна – возможность проверить и преодолеть себя в новых условиях. – Но здесь Секунд допустил ошибку, предлагая Алексу не умозримую, ощутимую хотя бы мыслями мечту, а непонятно что, что и руками не пощупаешь. Когда как любому самоучке психологу понятно, что для того чтобы суметь убедить потенциального участника эксперимента в чём-то или хотя бы в своём участии в эксперименте, то ему нужно предложить, ни больше, ни меньше, а как раз столько, чтобы у него от количества предложенного голова пошла кругом, ум за разум зашёл, и он, потеряв чувство самосохранения, от желания согласиться весь изошёлся. И конечно Алекс не был убеждён и, не выказав заинтересованности, решил отказать от столь не лестного предложения.

– Боюсь вас разочаровать, но мне это не нужно. – Чтобы не разозлить этого Секунда, более чем дипломатично высказал свой отказ Алекс. И понятно, что Секунд вот так просто не отступиться, и у него кое-что ещё припасено для убеждения Алекса.

– Я бы так не сказал, – прищурив свои глаза, проговорил Секунд, – судя по тому, что вы находитесь здесь, а не там, внутри кафе. – Здесь Секунд кивнул головой в сторону кафе, заставив тем самым побледневшего Алекса перевести свой взгляд туда же. Убедившись же в том, что прилегающие к дверям кафе ступеньки никем не заняты, а через стеклянную дверь вроде бы никто не смотрит, Алекс возвращается к своему собеседнику и с резким тоном обращается к нему. – Не знаю, кто вам обо всём этом рассказал, но это говорит лишь об одном – вы хорошо информированы.

Секунд же со всё той же, присущей ему хладнокровностью, отвечает. – Скажем так, что это отчасти правда. Но мне кажется, что вас это предположение теперь мало устраивает, и вы хотите, чтобы я вас каким-нибудь способом убедил… А вот в чём, то вы и сами пока не знаете и в тоже время догадываетесь.

– Я не понял, что вы сейчас сказали. Но всё это похоже на какой-то ловкий психологический приём. Хотите таким образом расшатать мою позицию? – Вопросил Алекс.

– И ваш стул. Хотя уже поздно, он уже шатается под вами. – Сказал Секунд, бросив свой взгляд на стоящий под Алексом стул, чем вынудил того посмотреть туда же. И тут Секунд показал себя во всей поразительной сущности – он вдруг залился искренним смехом, вызвав любопытные взгляды посетителей кафешки на себя. Но Алекс хоть и злится на этого наглеца и ловкача, сумевшего его подловить на рефлексы, всё же он, пропустив этот удар, не собирается вот так просто сдаваться, выказав себя способным только на рефлексы, с ответной гневной истерикой (это не моя платёжеспособность). И он, широко улыбнувшись в ответ, обращается к Секунду. – Да вы, как я посмотрю, психолог.

Ответ Алекса вызывает у Секунда другого свойства улыбку, с которой он обращается к Алексу. – Да вы посмотрите на меня внимательно. Разве я похож на удручённого жизнью мыслителя. – И не дожидаясь того, когда Алекс, либо посмотрит, либо ответит ему, Секунд сам за него отвечает. – Вот то тоже. Хотя и психолог тоже. Но только частично. А так я больше человек действия. – И тут Секунд вдруг резко завёлся. – И знаешь, я прямо сейчас осуществлю то твоё наипервейшее желание, которое и привело тебя сюда. Посмотри туда, в сторону дверей в кафе. – И не успевает Алекс осмыслить сказанное Секундом, как он уже повернулся в сторону кафе и впитывает в себя увиденное. Правда ему спокойно не дают всё как следует рассмотреть, а всё потому, что Секунду не терпится узнать его мнение и он уже лезет с вопросами.

– Ну что скажешь? – Задаётся вопросом Секунд, вместе с Алексом глядя на вышедшую из дверей и остановившуюся на ступеньках ведущей в кафе лестницы молодую девушку в леопардовой накидке. И эта девушка, как казалось, не просто вышла подышать свежим воздухом, а она здесь кого-то скорей всего ожидала, поглядывая по сторонам.

Ну а насчёт того, что Алекс мог сказать в ответ на этот вопрос Секунда, при виде отвечающей всем его ожиданиям девушки (и даже больше), то это всё это так сейчас выглядело не реальным, – а всё по причине странного появления и вмешательства Секунда в эту историю, – что он теперь и не знал, что обо всём этом думать. И то, что он ответил Секунду, было то единственное, что как-то разумно всё объясняло.

– Ну, здесь одно из двух.– Не сводя своего взгляда с девушки, сказал Алекс. – Либо это не она – вы заранее, на основании полученной информации отлично подготовились к моему обману, найдя такую прекрасную замену настоящей девушке. Либо это она – вы опять заранее узнали всё, что вам было нужно, а после вашего изучения представившейся кандидатуры девушки, чьи внешние данные вам показались вполне подходящими, решили оставить всё как есть.

– Значит, третьего варианта не предусматривается? – усмехнувшись, спросил Алекса Секунда.

– Я пока что не просматриваю. – Сказал Алекс.

– Пусть будет так. – Рассудительно сказал Секунд. – Да, кстати. А для вас это имеет значение? – Алекс вновь заметил этот переход Секунда с одного ты-обращения к нему на другое вы-обращение, что определённо что-то подразумевало, но он ещё в этом не разобрался и спрашивать не собирался, а пока коротко ответил. – Да.

– Понятно. – Ответил призадумавшийся Секунд. После небольшой паузы он бросает взгляд на девушку и, повернувшись к Алексу, говорит ему. – А что сидеть и мучать себя гаданием на кофейной гуще, которой тоже нет. Просто иди к ней и всё узнай. – Но Алексу это не кажется хорошей идеей, и он как сидел, так и продолжает сидеть. Чем вызывает заинтересованный взгляд со стороны Секунда и вслед за этим последовавший вопрос. – Что-то не так?

А как будто и так не ясно, что не так. И уж Секунду об этом отлично известно. О чём уже в свою очередь отлично известно и Алексу. Но раз Секунд решил разыгрывать перед Алексом не понимание, то и он не собирается ему правдиво отвечать.

– Не хочу. – Выпирая упрямство на первый план, отвечает ему в таком стиле Алекс. Но Секунда на такое не возьмёшь, и от него тут же следует бесцеремонный ответ. – Или не можешь? – И, пожалуй, Алексу уже хватит потворствовать этому наглецу, и пора бы его поставить на место, но Алекс не посылает его куда подальше, что давно следовало бы сделать, а он берёт и ещё объясняется перед ним.

– А какой смысл, если итог один. Я всё равно не узнаю настоящей правды. – Говорит Алекс.

На что следует вполне предсказуемый ответ Секунда. – Тогда можете обратиться ко мне.

– Но теперь, когда вы знаете всё это, то тогда, даже если вы скажите мне правду, то она не убедит меня. – Сказал Алекс.

– Значит главное, вопрос веры? – спросил Секунд.

– Возможно. – Ответил Алекс.

– Тогда, для того чтобы найти ответ на свой вопрос и узнать, кто на самом деле эта девушка… – Но Секунду не удалось закончить своё предложение – его перебил Алекс, вставив своё замечание и, тем самым закончив за него предложение. – Я должен принять ваше предложение. – Ну а такое поведение Алекса, для Секунда удивительно и вызывает у него значительный интерес, с которым он внимательно смотрит на Алекса, и после небольшой паузы, усмехнувшись, даёт ему свой ответ:

– А кто знает, кроме разве что меня, в чём тоже нельзя быть до конца уверенным, а не участвуете ли вы уже в некоем эксперименте, и мой к вам подход, есть всего лишь его часть или же один из уровней неизвестной игры, в которую вас включили, не спросивши вас – один раз уже так произошло, когда кто-то, ни капельки не интересуясь вашим желанием и мнением, а если такое и было, то вы уже забыли, дав вам жизнь, запустил вас в материальный свет. А раз так, то почему бы ещё раз не попробовать так поступить с вами. И если всё было именно так, а что-то мне подсказывает, что так в первый раз точно было, а второй, возможно, то какое имеет значение, согласитесь вы или нет? – Секунд пристально посмотрел на Алекса, пытаясь уловить его реакцию на свои слова. Но Алекс к некоторому его удивлению совсем не растерялся, а вполне уверенно даёт ему ответ:

– Но если эта часть игры предполагает вопрос и мой ответ, то значит, что мой ответ имеет своё значение для организаторов игры.

– Пожалуй, соглашусь. – Сказал, засмеявшись Секунд. Ну, а вниманием Алекса между тем завладевает происходящее на ступеньках у того кафе напротив, и он со словами: «А девушка скорей всего не та», – полностью переводит своё внимание в ту сторону.

А там тем временем действительно произошли некоторые изменения, которые скорей всего и подвигли Алекса на озвученные им мысли. И причиной того, что он так решил насчёт той девушки, послужило то, что на площадке перед кафе появился молодой парень. И при этом он не просто вышел, а целенаправленно это сделал, сразу же подойдя к этой девушке. И судя по тому, что она в ответ принялась ему, улыбаясь, что-то говорить, то Алекс имел все основания доверять своим глазам, а не ранее сказанному Секундом, и при этом делать такие соответствующие её поведению выводы.

Но Секунд скорей всего матёрый переговорщик и он ничего в этом не видит страшного, и чего-то такого, что шло бы в разрез с его утверждениями. – А чего это ты такого необычного увидел, чтобы противоречило моему заявлению. – Более чем удивляется в ответ Секунд, смотря вслед за Алексом за тем, как с девушкой заигрывает какой-то молодой повеса. После чего он поворачивается к Алексу и язвительно так, говорит ему. – Да ты, как я посмотрю, больно избирателен. Готов проявлять инициативу только по случаю – когда этот случай тебе прямо в руки идёт и никто тебе не мешает. Нет уж, так не бывает. И если ты хочешь получить такую как она, тебе придётся доказать, что ты её достоин. Так что быстро вставай и иди, докажи это, спустив этого хмыря со ступенек. – И Секунд с такой живостью и заводящей энергетикой завершил сказанное, что Алекс даже сам не понял, как оказался на ногах, с готовностью даже не пойти, а броситься на своего противника, чтобы доказать тому, что он слишком заблуждается на свой и этой девушки счёт. И пока он к нему не подошёл, то ему лучше будет скрыться с глаз его долой.