Несвоевременный человек. Книга 1. (Хаос)

– Я не понимаю. – Искренне сказал Владислав. Но незнакомец видимо решил следовать в своём разговоре своим путём и он не реагирует на это непонимание Владислава, а ведёт свой разговор дальше. – Интересуешься, почему именно ты. – Глядя на Владислава, задумчиво сказал незнакомец. – А не кажется ли тебе, что если такой вопрос возник, то прежде всего его нужно задать себе, а не во вне. – Незнакомец, продолжая смотреть на Владислава, замолкает, как бы ожидая от него неких, неизвестных для него действий. Владислав же ничего не предпринимает, и тогда незнакомец даёт ему подсказку на эти действия. – Так задайся им, время для этого ещё есть. – Твёрдо говорит незнакомец, и Владислав хотя бы делает задумчивый вид.

О чём думал и мог ли думать вообще на тот момент Владислав, до точности и самому ему неизвестно, хотя вид у него был многообещающий. Но незнакомец явно знал, насколько обманчивы все эти многообещающие виды, да и отталкивался он в своём подходе к Владиславу на другие основания, в общем, он не стал интересоваться у него, что он там себе ответил и сам предложил свою версию ответа.

– Скажу так, ты нам подходишь. – Многозначительно и по смысловой нагрузке достаточно страшно сказал незнакомец, отчего напуганному Владиславу захотелось немедленно закричать «караул» или как-нибудь по-другому обратиться за помощью. К чему бы он тотчас прибегнул, не находись в такой опасной близости от него этой страшный тип, с такой крепкой цепкостью смотрящего на него. Ну а незнакомец явно всё это по Владиславу может прочитать и он, усмехнувшись, смягчённым голосом спрашивает его. – Надеюсь, я вас не напугал этим своим заявлением. Как мне казалось, когда я вас там, у входа в зону паспортного контроля видел, то вы человек достаточно смелый, чтобы пренебречь публичными опасностями, которые несут большие скопления людей.

А вот эта отсылка незнакомца к тому, что происходило в общем зале аэропорта, где Владислава достаточно провокационно своей любвеобильностью, – а он ведь её предупреждал, что не надо так к нему сильно прижиматься и крепко целовать на дорожку, – провожала одна его настолько хорошая знакомая, что у него с некоторых пор начались рождаться свои сомнения насчёт продолжения этого знакового и достаточно продолжительного знакомства, и уже в следствии этих сомнений, свои знаковые вопросы: «А не пора ли уже завязывать это затянувшееся знакомство, пока о нём всё не стало известно моей ревнивой супруге, или может быть, уже саму супругу перевести в разряд хороших знакомых, а свою хорошую знакомую поставить на место супруги?», – вновь вернула ему самообладание и уверенность в себе.

Ведь когда приходишь к пониманию и знанию того, что от тебя на самом деле хотят, – а этот тип явно шантажист, который решил опередить его и первым ответить на эти вставшие перед ним вопросы, если он, конечно, чем-то в материальном плане не поспособствует его молчанию, – и в результате убираются все загадки и не договорённости, то видимость пути выхода их сложившейся ситуации, так сказать, в своей степени облегчает положение того, кого хотели через все эти загадки и головоломки загнать в тупик непонимания.

– Ах, вот вы о чём. – Уже тоном человека более чем уверенного в собственных силах и презирающего такого рода ничтожных людей, которые перебиваются такими подлыми и честно сказать, мало способствующими благосостоянию заработками, сказал Владислав, более чем дерзко посмотрев на незнакомца, ожидая от него вначале грозных требований о выкупе, а после того как он его осадит своей непоколебимостью и знаниями многих влиятельных людей, среди которых есть и прокурор, то и слезливых просьб о вознаграждении за его молчание и сделанные им фото. Но незнакомец в ответ ведёт себя крайне непредсказуемо, и он вместо того, чтобы всё это от Владислава пакетно потребовать: «Вот моё клятвенное заверение, зуб даю, что никому об этом вашем междусобойчике с этой симпатичной особой не сообщу, и плюс карта памяти с вашими фото, а вы мне баш на баш, сделаете перевод на этот счёт», – с такой настолько язвительной и наглой ухмылкой ответно спрашивает, что Владислав начинает опять заблуждаться на счёт своей самоуверенности.

– И к чему это я по вашему, веду этот разговор? – спрашивает незнакомец. И Владислав даже на мгновение теряется, не зная, что ответить этому опять начавшему его пугать, столь загадочному типу. При этом и отмалчиваться у него не получится – почему он так решил, то это другой вопрос, – и Владислав, сбиваясь на мысли и слова, начинает выговаривать то, что он надумал про этого типа и в чём с минуту назад был более чем уверен, а сейчас вообще неуверен.

– Вы упомянули о том, что видели некие мои провокационного характера действия у паспортного контроля, которые могли бы вызвать нежелательные последствия для меня, вот я и сделал из всего этого соответствующие выводы. – Сказал Владислав.

– А иначе я послужу катализатором ваших дальнейших решений насчёт этой молодой особы. Так что ли? – задался вопросом незнакомец, искренне недоумевая, что ещё больше указывало на нелепость прежних логических выводов Владислава насчёт скрытых намерений незнакомца.

– Вроде того. – Совсем неуверенно и таким не свойственным для себя языком просторечья, до которого он никогда не опускался и вроде до сегодняшнего разговора и знать не знал, чуть ли не проблеял Владислав. На что незнакомец чуть ли не оскаливается в ухмылке, затем выбивает из себя пару хриплых смешков, после чего вновь становится серьёзным и говорит. – Вот видите, насколько вероятностно и предсказуемо мыслит наш мозг. И всё оттого, что он выбирает для себя наиболее по его разумению рациональные пути к своей итоговой цели. А эта рациональность, как правило, опирается на одно и тоже качество, на простоту и лёгкость достижения цели. Вот ваш мозг и выбрал для себя наиболее лёгкое и логичное объяснение случившемуся, тогда как настоящая причина всему происходящему, совсем другая, так сказать, не укладывающаяся в обычные схемы объяснения вашего мозга. А если к этому ещё и прибавляется ваше желание, то тут уж и не какими разумными доводами не разубедить ваш мозг, которым отныне и до момента катастрофы будет руководить это желание. – Незнакомец выразительно посмотрел на Владислава и продолжил свои разъяснения:

– Вот, к примеру, моё всего лишь предположение насчёт той бизнес-леди, с красивым чемоданчиком на колёсиках, то, что она в самолёте займёт место рядом с вами. На каких основаниях, вы в это уверовали? – задался вопросом незнакомец и сразу же дал на него ответ. – На том лишь основании, что она рядом с нами так призывно прошла, и вам этого сильно захотелось при её виде, не так ли? – незнакомец опять для оборота слов задался не требующим ответа вопросом и продолжил давить на своего, и слов не находящего визави. – А может быть, я её просто раньше вас заметил и манипуляционно использовал для своих целей.

– Каких? – спросил незнакомца Владислав.

– Скажем так, убедить вас. – Туманно ответил незнакомец.

– В чём? – последовал вопрос Владислава.

– В чём смогу. – С долей иронии ответил незнакомец. – И в чём-то, о чём вы пока не догадываетесь, я уже вас убедил. – Многозначительно добавил незнакомец и, не давая Владиславу снова задать вопрос, начал дальше развивать тему своего разговора. – Ну а эта ваша, даже не уверенность, а самоуверенность в том, что на ваш выбор вашего места в самолёте влияете только вы и никто другой, и тут нет места никакой случайности, из той же серии собственного самовнушения – я хозяин своей судьбы и на мои решения никто или минимально влияет. Да зная о вас только одно, например, что вы не любите сидеть в проходе, хоть и бизнес-класса… – Но как? – в волнении перебил незнакомца Владислав. На что незнакомец усмехается и, покачав головой, даёт ответ:

– Да никак, а я всего лишь предположил и попал в точку. – Но по виду Владислава точно не скажешь, что он поверил в этом незнакомцу. Но тому в этом вопросе не важно насколько ему верит Владислав, и он продолжает говорить. – А в вашем окружении наверняка есть те, кто о вас знает гораздо больше, чем я, и этот знающий о вас и о ваших некоторых привычках человек, уже на основании только этих знаний, – даже в случае если билет на самолёт покупаете лично вы, – может посадить вас в самолёте именно туда, куда им было задумано. А уж подсадить к вам желательную персону и вовсе не вызовет затруднений.

– Вы из специальных служб? – вновь перебил незнакомца, хрипло заданным вопросом Владислав. Что вновь вызывает у того усмешку, с которой он отвечает. – Вы опять идёте по тому же, самому лёгкому пути. Хотя я вам уже объяснил его ошибочность. При этом вы почему-то не используете этот же путь для объяснения всего того, что я вам сейчас говорю насчёт того же подбора для себя места в самолёте. Разве не логично будет объяснить эту возможность манипуляции вашим сознанием при вашем выборе места, – при наличии знания о вас того, что вы предпочитаете сидеть у окна иллюминатора, – тем, что кто-то взломал сайт авиакомпании и из всех тех мест бизнес-класса, которые расположены у окон фюзеляжа, оставил только одно свободным. Которое вы в итоге и купили. Вот и всё объяснение. – Здесь незнакомцу оставалось развести руками, вот мол, как легко всё объясняется, но он не стал их разводить, а просто посмотрел на Владислава, который определённо ждал от него итоговых объяснений этого заведённого с ним разговора. И тут видимо Владислав собрался с силами и, уперевшись взглядом в незнакомца, обратился к нему с вопросом:

– Может быть, перестанете ходить всё вокруг да около, и объясните мне, наконец, что вам от меня нужно.

– Мне? – многозначительно вопросил незнакомец, затем, углубившись в себя, как бы задумался и, после небольшой паузы посмотрев на Владислава вроде как просветлённым взглядом, дал ему ответ. – Есть необходимость убедить вас в чём-то одном. Либо вы должны отказаться от полёта, либо должны обязательно лететь. А вот в чём именно, то для того чтобы мой ответ не смог оказать на вас и на принятие вами окончательного решения какое-то давление, то я на прямую не скажу. А вот должные обоснования причин для того или иного выбора, я приведу. Хотите выслушать? – спросил незнакомец.

– Боюсь, что у меня теперь нет другого выбора. – Мрачно проговорил Владислав.

– Кроме разве что выслушать меня где-нибудь сидя за столиком. – Это предложение незнакомца было принято Владиславом, и когда они заняли один из столиков в местном кафе и сделали заказ по чашке кофе, само собой за счёт Владислава, то Владислав перед тем как дать слово незнакомцу, обратился к нему с вопросом. – И кто ж ты всё-таки такой? – Незнакомец задумывается на мгновение и отвечает. – Я думаю, что моё имя тебе ничего не даст, если оно и мне ничего, кроме неприятностей не приносит. – Усмехнулся незнакомец. – А вот то, что тебе поможет для понимания мною сказанного, то, что меня в основном характеризует, то почему бы и нет. – Незнакомец вновь задумывается, и как и в первый раз, после совсем небольшой паузы говорит:

– Я так сказать, человек увлечённый проживанием своей жизни. А помогает мне для этого моего увлечения, моё умение использовать по полной существующие законы мироздания. И если добавить к одному известному изречению: «Не знание законов не освобождает от ответственности», – своё, так из него и вытекающее дополнение: «А отличное знание законов позволяет не только обойти эту ответственность, но и много чего позволяет», – и применить его к данной области взаимоотношений человека с окружающим его миром, то сами понимаете, какие открываются и открылись большие перспективы для моего самого не безбедного проживания. Вот и я, как и всякий человек, которому не чужды нужды ближнего своего, с некоторых пор, по мере своих возможностей и оказываю ему помощь.

– И как я понимаю, эта помощь требуется мне? – многозначительно прищурив глаза, спросил Владислав.

– Возможно. – Явно уходя от прямого ответа, сказал незнакомец. Что, конечно, не может устроить Владислава, у которого и так душа не на месте, а после таких прямолинейных намёков этого типа, у него и вовсе всё внутри в самом нехорошем предчувствии сжалось. И Владислав с вновь обретённой жёсткостью, которая была утрачена вместе его самоуверенностью и сейчас, когда дело начало касаться его я, вернулась опять же вместе с ней, крепко так спросил незнакомца. – Не возможно, а ты точно знаешь, что да. А иначе, зачем ты ко мне подошёл.

– Я вижу, что ты уже начал прозревать и больше не выбираешь для себя первые же попавшиеся пути. – Последовал ответ незнакомца.

– А чтобы ты ещё порадовался за меня, то я предположу, что как раз ты и есть моя настоящая опасность, и если мне требуется помощь, то только для того чтобы оградить себя от тебя. – Уже с какой-то прямо злостью сказал Владислав.

– Я за тебя радуюсь. – Улыбнулся в ответ незнакомец. – Ну так что, рассказывать? – спросил незнакомец. Владислав в ответ только кивает, и незнакомец берётся за свои объяснения. – Так в первом случае, где звучит предложение об отказе от полёта, я мог бы сослаться на самое действенное средство, на мои предчувствия неминуемой авиакатастрофы, на которую мне столько всего указывало, начиная от вещего сна, – вот не добрым словом помянешь меня, когда будешь вместе с самолётом кувырком лететь в штопоре вниз, после того, как мне приснилось, что в левый двигатель попадёт птица и он вспыхнет, – заканчивая встречей с молодой незамужней девушкой, с пустой посудой при себе (на голове или в руках, не важно), – что есть всего лишь инструмент и средство, – но я обращусь к самому невероятному и по своему никчёмному объяснению: Ковчег ещё полностью не сформирован и пока ещё нужно подождать.

– Значит всё-таки ковчег. – Осклабившись после такого заявления незнакомца, от которого явно ожидалось большего, заявил Владислав, вновь успокоившись. А тут как раз ещё и кофе принесли, и он, не боясь обжечь язык, сделав большой глоток из чашки, спрашивает незнакомца. – И что же в нём не так?

– Если знаете основный принцип, на котором формируются все ковчеги, – каждой твари по паре, – то не трудно догадаться. – Без доли несерьёзности сказал незнакомец, прильнув к своей чашке.

– Объясните. – Уже без иронии спросил Владислав, интуитивно почувствовав, что с ним не шутят. Незнакомец отрывается от своей чашки, смотрит внимательно на Владислава, отставляет в сторону чашку и, придвинувшись к столу, начинает новое своё объяснение:

– Ковчег по своей сути есть средство для твоей доставки в новый и обязательно лучший свет. Для чего в него и берутся лучшие представители от каждой части живого. Ну а наш ковчег не совсем обычный, и у него функции несколько другие, чем у его прародителя – он скорее похож на челнок, с заявленным пунктом назначения: в новый неизведанный мир. А в качестве новооткрывателей для себя нового мира, в нём собираются сообразно представлению о парах в ковчеге, свои людские пары. И эти людские пары должны быть представлены если не всеми, что на данный момент невозможно, то хотя бы основными существующими на земле гено– и психо – человеческими типами. И вот когда первая команда будет сформирована, а сейчас она ещё не собрана, и значит ещё не время, то тогда и будет можно отправляться в полёт.

– Вы сумасшедший? – без всяких обиняков, в упор задаёт вопрос Владислав. На что незнакомец смотрит себе сверху на нос или куда там ещё ниже, после чего возвращается к Владиславу и переспрашивает его. – Вы так решили, потому, что я вас выбрал?

– Спасибо, конечно, за доверие, но я не об этом. – Сбившись таким ответом незнакомца, Владислав не совсем твёрдо ответил.

– А, понимаю, – выразительно ярко сказал незнакомец, – вам идея ковчега кажется бредом сумасшедшего. Что ж, так и запишем, что вас такое объяснение не устраивает, и я перехожу ко второму пункту. – А вот тут-то Владислав догадался, что к чему, – этот ловкач явно склоняет его к принятию второго решения, а иначе зачем он этот бред ему тут нёс. Ну-ну, давай, начинай мне тут новые сказки рассказывать. Теперь я даже если не захочу, а специально полечу. – Владислав сделал такой для себя вывод, и собрался было, согласно кивнуть этому ловкачу, как вдруг его накрывает озарение, связанное с ранее сказанным незнакомцем. «Ты опять выбираешь для себя самый лёгкий и логичный путь», – Владиславу вспоминаются эти слова незнакомца и он понимает, что опять пошёл по этому пути, где приняв всё рассказанное незнакомцем за бред, соответственно этому и принял для себя решение. Тогда как незнакомец, определённо просчитывая этот его шаг, специально запустил в объяснение этот нелепый рассказ.

– Проявлю заинтересованность, а там по мере прощупывания, выясню, что к чему. – Приняв для себя новое решение, Владислав обращается к незнакомцу. – Наверное, я поспешил, делая такие выводы. Давайте, прежде чем перейти ко второму пункту, вы мне объясните эти основные принципы формирования команды челнока, или ковчега. – И видимо незнакомец не ожидал такого ответного хода Владислава, что определённо того порадовало, раз он замешкался, и чтобы скрыть это своё замешательство, посмотрел на свои ручные часы, затем сделал обдумывающий вид и только тогда, со словами: «Время у нас ещё есть на пару слов», – взялся за озвучивание этих двух слов.

– Действительно, первое чувство, которое возникает у людей, когда я называю авиарейс ковчегом, то это недоумение. Но как я уже вам говорил, ковчег это есть средство доставки в новый и как думается лучший мир. А так как каждый наш полёт есть по своей сути полёт в неизвестность, – никто, кроме вездесущего бога не знает, чем на самом деле закончится и куда приведёт каждый из полётов, а итоговые варианты пункта прибытия бесконечно разнообразны, от приземлённых, до самых небесно невероятных, – то чем это не ковчег. Что же касается вопроса о команде, то тут одновременно всё ясно и не всё так однозначно. Здесь помимо личных мотивов, нужд и совместимости, нужно учитывать и общее благо. А как мы знаем, то личное и общее всегда находятся в сложного рода, психологической конфронтации, и это в некоторой степени и осложняет выбор командного состава. Так, к примеру, наряду с людьми благого и спокойного нрава, как бы это не казалось странным, есть своя природная нужда в людях деятельных и агрессивных. А чтобы в результате этого не возник свой агрессивный дисбаланс, нужно искать что-то в противовес всему этому. Так что тут не всё так просто и без хорошего счетовода не обойтись. – Незнакомец замолчал, ожидая от Владислава вопросов. И Владислав и сам не заметил, как задал несколько недовольным и удивлённым тоном вопрос:

– Так вы меня что ли, видите в качестве счетовода?

– Считать и сводить баланс, так по мне, лучше, чем быть считываемым. – Аргументировал незнакомец.

– Ладно, с этим пунктом разобрались. – Владислав, видимо решив пока подумать, переводит разговор дальше. – Что там меня ждёт на второе? – с долей иронии спросил Владислав.

– Неприятности, которые вы бы хотели избежать и лучше не видеть. – Холодным тоном ответил незнакомец. Что некоторым образом задело Владислава, и он, также похолодев в голосе, переспросил. – А вам-то откуда знать, что мне лучше видеть, а что не видеть? – И пока незнакомец не ответил, поспешил добавить. – Вот только не надо мне тут делать отсылки к своему логическому мышлению. Мол, если я примеру, женат, то мне лучше не видеть, что моя супруга поделывает в моё отсутствие в командировке, – это правда самое простое объяснение, – а если я уважаем и богат, то сами понимаете что. – Владислав в конце своего достаточно резкого высказывания поутих, вдруг поняв, что его собеседник слишком опасен в словесных баталиях. Что немедленно и было продемонстрировано им через ответный вопрос.

– Так с чего начать-то? С самого простого или самого обычного, как у всех, предательства и потерь? – незнакомец этим своим вопросом прямо выбил стул из под зада Владислава, для которого теперь любой ответ был не в его пользу – незнакомец мигом просчитает, чего больше всего он опасается. И поэтому Владислав решил выбрать нейтральный ответ, хотя он уже запоздал с этим своим опасением, он был давно просчитан. – С чего хотите, с того и начинайте. – Помертвевшим голосом проговорил Владислав.

– Говорят, что для того чтобы понять сложные вещи, нужно начинать с самой элементарной, простой вещи. – Откинувшись на спинку стула, рассудительно заговорил незнакомец. – Ну а если она мне недоступна в элементарном, но доступна в физическом плане, или же наоборот, – здесь незнакомец многозначительно посмотрел на вздрогнувшего под его взглядом Владислава, – то, что спрашивается, мне остаётся делать в каждом из этих случаев? – здесь незнакомец делает такую интригующую и по своему невыносимую для Владислава паузу, что он готов взорваться. Но незнакомец не так сильно затянул паузу и своим вопросом несколько разрядил обстановку. – И знаете, что я делаю в таких случаях? – И Владислав само собой не знает, что он и показывает, отрицательно кивнув. А вот ответ на свой же вопрос незнакомца, определённо удивил Владислава.

– Я сажусь в самолёт и лечу, чтобы выяснить для себя ответы на вставшие передо мной вопросы и сомнения. – Отвечает незнакомец и протягивает свои руки к оставленной чашке с кофе. После чего он начинает не спеша пить кофе, своим поведением вызывая у Владислава полное своё непонимание, которое формируется в свой озвученный вопрос. – И это всё, что вы хотели сказать? – спрашивает Владислав.

– А вам нужны подробности, что там не так с вашей…Ой, извините, оговорился. – Виновато улыбнулся незнакомец. Из-за чего, а именно из-за этого, с явной игрой на публику, поведения незнакомца, Владислава вдруг окатило волной горячего пота, а сам он покраснел. А как вслед за этим его в голову ударило гневом, то он со стальным нажимом на слова, начинает требовательно говорить. – Раз взялись говорить, то договаривайте. – А незнакомец в ответ как будто издевается, задавая дерзкие вопросы. – Всё начистоту?

– Да. – Скрежетом зубов отдаётся ответ Владислава.

– Без всяких утаек? – продолжает издеваться в ответ незнакомец.

– Да. – Продолжает ответно скрежетать зубами Владислав.

– И вы всему мною сказанному поверите? – вопрошает незнакомец.

– Да. – Не раздумывая, соглашается Владислав.

– А теперь последний, уточняющий вопрос. О ком всё-таки я должен всё начистоту, без утайки на подробности, и чему вы обязались поверить, вам рассказать? – а теперь уже незнакомец, задав этот вопрос, взял в стальные тиски своих холодных глаз Владислава, который от понимания того, что и сам для себя ещё не обозначил ту, о ком он хотел бы услышать все эти неприятные вещи, в момент растерялся и обмяк на стуле, только хлопая глазами в ответ. Незнакомец же не стал дожидаться, когда Владислав как-то себя словесно проявит, а обратился к нему:

– Пока же вы соображаете над тем, что себе и мне затем ответить, я расскажу вам, для чего собственно я сажусь в самолёт, – я ведь вам уже говорил, что мне приходится очень часто летать и всё по этой необходимости, – и каким образом я нахожу для себя ответы на вставшие передо мной вопросы. – После чего незнакомец делает приличный глоток из чашки и, придерживая в руке чашку, принимается за свой рассказ.

– Всё на самом деле очень просто, – заговорил незнакомец, – я с помощью этого средства физического перемещения и заодно моего мышления, что в данном случае немаловажно, пытаюсь и часто не безуспешно, заглянуть в будущее. Спросите как, а может и не спросите, так как уже догадались об этом, вспомнив в одном случае, о моём, так сказать, необычном образе мышления и в другом, о часовых поясах. Но при любом ответе я всё же объясню. Так наличие и даже отсутствие часовых поясов, – их наличие обусловлено необходимостью учёта и упорядочивания времени, – говорит лишь об одном – в один и тот же момент времени, каждый из живущих на этой планете людей, пребывает только в своём и относительно друг друга в разном времени. И если, находясь в близи друг с другом, люди, как правило, не замечают этой временной разницы, – а она определяется одной качественной характеристикой, ходом и в следствии этого, образом человеческого мышления, – то перемещение на самолёте на огромных скоростях, позволяет уловить тот момент перехода времени и несомых вместе с ним смыслов и значений.

– Ведь что такое на самом деле часовые пояса? – спросил незнакомец и как он уже не раз проделывал, сам и ответил на свой вопрос. – Это единица физического выражения значения времени в данной точке пространства, при соблюдении основного правила определения времени: время постоянно и существует одновременно во всех точках доступного нашему разуму пространства.

– И вот когда ты оказываешься на самолёте, летящем на огромных скоростях, в своего рода без точечном пространстве, где временной поток не закреплён в свои временные измерительные рамки и он, можно сказать, не сформирован в единую временную знаковость со своими временными переходами от настоящего к будущему и прошлому, – в самолёте, как в замкнутом пространстве есть только одно время, настоящее, – и всё в этом потоке между собой перемешано, то с людьми и случаются свои мысленные озарения. Где он вдруг видит то, что между людьми называется будущим (то что все видят своё прошлое в другом свете, даже ни у кого не вызывает сомнений). И поэтому, когда мы, за такое относительно короткое время переносясь через огромные пространства, выходим из самолёта, то чувствуем себя несколько отстранённо от реальности – мы слишком долго были в одном времени и в нас восстанавливается остановившийся на время перелёта счётчик отмера времени, который теперь будет работать в новых условиях.