Несвоевременный человек. Книга 1. (Хаос)

– И вот когда ты спустя какое-то перелётное время, – после небольшой паузы, необходимой для того чтобы смочить горло, продолжил незнакомец, – не только оказываешься в другой точке пространства, но и по времени ты не слишком убежал вперёд и у тебя, как оказывается, есть ещё в запасе столько же времени сколько составляет разница между тем часовым поясом из которого ты отправился и тем в который прибыл, то первым, кто заметит эту разницу, будет твой биологический организм, которому, либо станет зеваться, либо он есть захочет (в самолёте почему-то не елось от страха). Затем настаёт некоторый период твоей адаптации к новым условиям своего временного проживания, где ты неосознанно, время от времени ориентируясь на прежний свой ход жизни, обращаешься своей памятью к этому времени – а вот в это время я, как правило, уже спал или наоборот, зависал в клубе. И если ты проявишь большую внимательность к своим мысленным ощущениям и своему ходу мысли, а не станешь всё своё первое время тратить на адаптацию к местным условиям проживания, – в некотором роде переформатироваться из одной файловой системы в другую, – то сумеешь заметить, что ты на ту же разницу во времени, которая существует между той точкой пространства, откуда ты прибыл и этим твоим настоящим местом нахождения, можешь некоторым образом, если не предвидеть, то предугадать будущие поступки окружающих. Вот, например, – незнакомец на этих словах оживляется и, повернувшись от Владислава в сторону зала ожидания, начинает кого-то там высматривать. Куда вслед за ним посмотрел и Владислав, находящийся в каком-то умственном ступоре или заворожении (возможно, что монотонный голос незнакомца тому посодействовал).

Но вот незнакомец после небольшого блуждания своим взглядом по залу, останавливается на одном месте и, кивнув головой, говорит Владиславу. – Посмотри в сторону эскалатора. – Впрочем, он мог бы этого не говорить, Владислав уже смотрит в эту сторону и видит всё, что вокруг него и на нём происходит – постоянная смена прибывающих на подъёмном эскалаторе лиц, и спин на соседнем, работающем на спуск.

И эта смена прибывающих на эскалаторе лиц, по своему интересна – можно загадывать на своё и будущее пребывающих на нём людей. Например, закроешь глаза и загадаешь про себя: «Что меня будет ждать по моему прилёту?», – после чего открываешь глаза и по тому лицу, которое предстанет перед тобой на эскалаторе, – светлое, несколько наивное и радостное лицо девушки, всегда заставляет с оптимизмом смотреть на своё и её будущее, а вот некоторые полные презрения к окружающим, апломба и важности физиономии, кроме пессимизма ничего не внушают, – можно сделать для себя итоговый вывод. А если он тебе не понравится, как и представившееся лицо какого-то мутного типа, – типа твоё будущее так же туманно, как и глаза этого типа, – то можно по-новому загадать, закрыв свои глаза.

Но такими вещами Владислав уже и не помнил, когда в последний раз занимался, – наверное, тогда, когда был неустроен в своей жизни (сейчас-то у него всё в порядке), – да и не до этого сейчас, и он не стал, закрывая глаза, загадывать, а только сказал. – Ну, смотрю.

– Видите, рядом с ним стоит такая беззаботная молодая парочка? – вопросительно сказал незнакомец. И, конечно, Владислав её видит – он её сразу заметил. А как эту парочку не заметить, если она себя так отлично от всех, кроме разве что детей, для которых беззаботность нормальное состояние души, здесь себя ведёт.

Так находящиеся здесь в зале ожидания вылета люди, всё сплошь серьёзно, несколько нервно и озабоченно своим предстоящим полётом выглядят, и с этим взглядом смотрят на окружающее, тогда как эта парочка ведёт себя просто возмутительно – она ни коем родом не выказывает своего волнения, как будто их это не касается, и только и делает, что между собой переглядывается. А это, между прочим, сбивает с обстоятельной мысли о предстоящем перелёте и должного настроя людей, трепетно относящихся к своей жизни, которым приходится на них отвлекаться и через одного спотыкаться на ступеньках эскалатора.

– Хотите, предскажу, что сейчас с ними будет? – спросил незнакомец. Владислав в ответ переводит свой взгляд с этой парочки на незнакомца, внимательно смотрит на него, явно ища какого-то подвоха, и после насыщения себя пониманием, что будет так, как тот задумал, говорит. – Попробуйте.

– Она сейчас поедет вниз на эскалаторе, а он её будет ждать здесь. – Глядя в упор на Владислава, не спеша, тихим голосом проговорил незнакомец. Далее следует молчаливая пауза, во время которой эти немые собеседники внимательно смотрят друг на друга, явно ожидая от своего визави некоего первого шага. И он следует со стороны Владислава, чья выдержка не столь крепка. – И это всё? – спросил Владислав.

– Нет. – Сухо ответил незнакомец.

– И что же ещё? – спросил Владислав.

– Она не поднимется на соседнем эскалаторе, как ими планировалось. Он её потеряет. – Как-то уж совсем загадочно, с мрачным контекстом проговорил незнакомец и тут же повернулся в сторону эскалатора. Куда вслед за ним оборачивается и Владислав, где видит, как эта влюблённая парочка разделилась, и девушка уже спускается на эскалаторе и радостно машет рукой своему другу. Когда же она скрылась из виду Владислав, а её друг подошёл к соседнему эскалатору, чтобы её встретить, незнакомец проговорил. – Ещё мгновение и он её потеряет. – И тут Владислав, по непонятно каким причинам, вдруг в волнении вспыхивает и, повернувшись опять к незнакомцу, звучно так и настойчиво к нему обращается:

– Это опять ваши шуточки?

Незнакомец в ответ спокойно на него смотрит и, ровным, бесстрастным голосом проговорив: «Нет», – в тот же момент сбивает Владислава с набранного темпа. А как только Владислав в очередной раз потерялся в себе, он подводит итог всему этому разговору. – А теперь пришло время делать выбор.

– И что я должен сделать? – с придыханием спрашивает Владислав, глядя исподлобья на незнакомца.

– Где ваш посадочный талон? – спрашивает незнакомец. Владислав прежде чем ответить, отправляет свои руки в карманы своего пиджака, для того чтобы начать их ощупывать и только после того как посадочный талон еле найден от волнения и какого-то странного предчувствия, – Владислав на один момент даже испугался, что он его потерял и при этом точно не просто так, – он его вынимает и, положив на стол перед собой на стол, говорит. – Вот он. – Незнакомец смотрит на билет и, с улыбкой подняв своё лицо на Владислава, говорит. – А место всё-таки у окна иллюминатора. – После чего уже он сам лезет во внутренний карман своего по непогоде надетого плаща, и достаёт оттуда и кладёт на стол перед собой, в кожаном переплёте блокнот типа органайзера. Затем он открывает его и перед Владиславом открывается его настоящее предназначение – раскрытая перед ним страница представляла из себя большую визитницу, со множеством отделений для визиток и карточек, где часть из них была пуста, а часть была занята торчащими из них, как понял Владислав, посадочными талонами. Незнакомец смотрит на Владислава, который всё продолжает смотреть на ячейки органайзера, и говорит ему:

– Если вы принимаете первое предложение, то тогда прошу ваш посадочный талон предъявить мне, чтобы я забронировал для вас место в одной из этих, пока что свободных ячеек. Если же вы решили выбрать для себя второе предложение, то вам ваш посадочный талон ещё понадобится, для предоставления его на стойке посадочного контроля. – Незнакомец сложил руки в замок и принялся ждать ответа от Владислава, который пока незнакомец говорил, так и не поднял своей головы и всё смотрел на эти ячейки. Правда, когда незнакомец закончил говорить, то он как бы на мгновение замирает на одном месте, после чего медленно поднимает свою голову, смотрит на незнакомца и говорит ему. – Я думал, что мне будет легче.

– Понимаю, сознательный выбор всегда нелегко сделать. – Сказал незнакомец. – И если вас это немного подбодрит, то прошу заметить, – незнакомец кивнул в сторону органайзера, – что вы всё-таки не первый и уже нашлись счастливчики, кто сделал для себя выбор.

– И кто они? – зачем-то спросил Владислав.

– Первые места всегда занимают продажные твари. – Как-то уж совсем цинично и жёстко сказал незнакомец, со злой усмешкой в глазах бросив косой взгляд на эти ячейки. Что не совсем понравилось Владиславу – он увидел в этом некий намёк на себя. И Владислав в ответ на это вопросительно отреагировал. – Хотите сказать, что всё имеет свою цену.

– Хочу сказать, что в основе всякой цены находится уверование человека в её значимость или ценность. А вот это уже подороже будет стоить. – С той же холодностью и жёсткостью проговорил незнакомец, и добавил. – Так что же ты решил? – Владислав же ещё не готов дать окончательный ответ и он, заволновавшись, начинает в руках теребить посадочный талон и, дабы попытаться сосредоточиться, что под пронзительным взглядом незнакомца совершенно невозможно сделать, отворачивает свою голову в сторону от него и смотрит на эскалатор, где так ничего и не изменилось, и отпустивший свою девушку парень всё стоит и ждёт её, правда уже с прижатым телефоном к уху. По которому он, как решил Владислав, пытается до неё дозвониться.

И только так Владислав подумал, как в его голове прозвучали слова незнакомца: «А это значит, что ты уверовал во всё мною сказанное», – а вслед за этим уже буквально до него донёсся голос незнакомца. – Пока ты туда смотришь, ты для себя ничего не решишь. – Сказал незнакомец. Владислав возвращается к своему столь внимательному к нему собеседнику и спрашивает его. – Между моим решением и происходящим там, на эскалаторе, есть какая-то связь?

– Несомненно. – Сказал незнакомец. – Только не та, которую ты себе обрисовал. А вот какая, то для тебя это не важно, если ты хочешь принять своё решение без внешнего вмешательства, опираясь только на самого себя. – Добавил незнакомец. И тут Владиславу нечего больше сказать на это, кроме того, что опять повториться. – Я понял. Но это сложно. – Тяжело вздохнув, сказал Владислав.

– Что ж, я готов тебе помочь сделать выбор, если ты захочешь. – Сказал незнакомец.

– Почему? – уперевшись взглядом в незнакомца, спросил Владислав.

– Я ведь уже говорил, я по-своему филантроп. И при необходимости готов пойти людям на встречу. – С долей снисходительности сказал незнакомец.

– Для этого существует необходимость? – спросил Владислав.

– Существует. – Следует ответ незнакомца.

– Какие-то новые условия? – спросил Владислав.

– Не без этого. – Усмехнулся незнакомец.

– А выслушать можно? – спросил Владислав.

– Почему бы нет. – Сказал незнакомец, затем зачем-то посмотрел по сторонам и, вернувшись к столу, тихо заговорил. Так продолжалось некоторое время, за время которого Владислав не раз менялся в лице и даже в волнении задавал вопросы, пока в итоге они не договорились до того, что незнакомец отстранился от стола и с этого нового положения сделал необходимую им обоим паузу, чтобы немного подумать.

После чего незнакомец жестом подаёт сигнал Владиславу, чтобы он пододвинул свой посадочный талон. Владислав без возражений двигает к нему билет, после чего незнакомец поворачивает к себе этот билет, смотрит на него и начинает изучать. После чего он поднимает голову, смотрит на Владислава и говорит. – У нас, для этой точки позиционирования, за каждый наш перелёт будут выручаться лишние четыре часа времени. Для следующей интересующей нас точки, вопрос необходимого времени будем решать в зависимости от вставших перед нами задач. – Незнакомец возвращает талон Владиславу, затем убирает со стола органайзер и укладывает его себе в карман плаща. После чего хлопает себя по груди, там, где лежит органайзер, и со странной улыбкой спрашивает Владислава:

– Ну что Владислав, с чего начнём? Полетим или пока здесь останемся? Думай быстрее, у нас времени всего ничего.

Глава 2

От времён последствий. Понтифик

«Ночь. Улица. Фонарь под глазом». – Нет, это слишком драматично и травматично для начала, хоть и не без должного эффекта.

«Обед. Бар. Чашка кофе перед глазами». – А вот это для начала в самый раз.

– Ты никогда не задумывался над тем, что те из людей, кто в один момент взял и вроде как по независящим от себя обстоятельствам потерял память, – это случается в основном в двух случаях, либо в результате разного рода стечений жизненных обстоятельств, например, машиной сбило, либо же по причинам так и не выясненным и странным, – как-то уж больно выборочно её теряют? – так, за между делом, которого по большому счёту и не было, – разве небольшой перекус можно за большое дело считать, – к своему приятелю по столу и по много ещё каким вещам, из-за чего его можно было даже назвать попутчиком по жизни, обратился с вопросом, не вопросом, а так, в рассуждающей словесной витиеватостью, находящийся в добродушном расположении духа, – всякая восполненность организма лёгким обедом так умиротворяет, – приятель этого выше упомянутого приятеля, а может и весь друг, с самым обычным в этих местах и в этом времени именем Гай (сейчас временной фактор больше влияет на выбор имени, нежели территориальный).

Но так как его приятель, а иногда в трудные минуты и весь друг, с не менее обычным для этих мест и времени именем Иван, недалеко от Гая ушёл, и также себя добродушно чувствовал и взирал на окружающий его мир, ограниченный помещением гриль-бара, в котором они сейчас пребывали, то он не стал перебивать ход размышлений вслух Гая, а в пол уха слушая его, продолжил наблюдать за разворачивающимися событиями за крайним, у входа, столом. И хотя для такого рода заведений, такие события, какие сейчас начали по нарастающей, в драматическую сторону раскручиваться вокруг одного посетителя, не в новинку для персонала этого гриль-бара и для его посетителей, тем не менее, они почему-то очень часто застают врасплох нерасторопных на соображение официантов, у которых должен уже быть глаз набит на тех людей, чей жизненный принцип гласит: «Чтобы припеваючи жить, нужно жить за чужой счёт», – и они никогда не оплачивают сделанный заказ, хотя бы по тому, что они его в упор не видят своими залитыми алкоголем глазами.

И если для посетителей бара все эти разговоры на повышенных тонах и уверения в непоколебимости своих убеждений, лиц на прямую задействованных во всём этом скандале, – «бл*ть, ничего не знаю и знать не хочу», – уверяет всех и больше всего себя взъерошенный тип, гражданин явно много знающий, но при этом скромный и своими знаниями не бравирующий, «всё ты, сука, знаешь и только делаешь вид, что не знаешь», – закипает в ответ нерасторопный на соображения официант, – служат в качестве информационной приправы для их времяпровождения, то для обслуживающего персонала бара, всё это рабочие будни.

И если посмотреть на всё за этим столом происходящее с объективной точки зрения, на которую никак не способны были все задействованные в этот конфликт лица, а вот Иван, как лицо постороннее, да ещё и с независимым взглядом на жизнь, – он знать не знал и не приходился родственником или знакомым ни для кого из этих лиц, – вполне мог, и посмотрел, то можно было предположить, что официант сам виноват в том, что даже не допустил (хотя не без этого), а создал все благоприятные условия для того, чтобы этот тип со столь явными самолюбивыми принципами и намерениями, оказался на том месте, на котором он сейчас оказался – на месте человека равнодушного к голосам разума и к бесполезным призывам к его совести со стороны этих людей в униформе, которые и сами уже путаются, раз утвердив этого типа в звании бесконечно бессовестного человека, тут же призывают его к какой-то совести, которой у него и отродясь не было, а если и была на начальном этапе его жизни, то он её скорей всего, давно потерял в обменном пункте.

И у Ивана даже на миг зародилось сомнение в такой уж и непредумышленности и моё дело сторона поведения, со стороны этого нерасторопного официанта, допустившего такую оплошность по отношению к этому посетителю. Да одного мимолётного взгляда на него было достаточно, чтобы всё о нём истолковать и всю его неплатёжеспособную суть понять – этот тип образцово выглядел как все те типового значения люди, которым ни в коем случае нельзя доверять и на слово верить (с ними нужно работать только по предоплате). Он был небрежно, хоть и не без модных изысков одет, слегка помят и выпачкан в допустимых местах – в основном на коленях и само собой сбоку плеч, которым он оббивал косяки и обшаркивал стены. Плюс к этому, он был облагорожен наводящим на запретные мысли одеколоном, в купе с его несколько тревожной для посторонних людей нетрезвостью, которая даже не думала прятаться, а давила на тебя до чего же пронзительным, навыкат взглядом, который достаточно удачно, с потугой на грозность, дополнял его взъерошенный вид. Ну и самое главное, что видимо и ввело в заблуждение нерасторопного официанта, этот тип обаятельно выглядел и бесконечно внушал доверие к себе – типа можешь в меня полностью верить и я тебя не подведу. И тебе при виде его обаятельной улыбки, бесконечно хотелось верить всему тому, что вид этого типа внушил тебе.

Ну а нерасторопный официант не был чужд меркантильности и тут даже не нужно объяснять, на какие мысли она его навела при виде этого нового посетителя, чуть не промахнувшегося мимо своего стула, когда он присаживался, чтобы так сказать, приобщиться к столу. И первой мыслью нерасторопного официанта, парня, в общем-то, неплохого, но у него как-то всё не складываются дела в плане разжиться деньгами (у его подруги запросы запредельные, которые и поглощают львиную долю его скромных доходов, а он к тому же ещё только студент), было желание прокатить этого типа, судя по всему человека не бедного, добродушного и не знающего своим деньгам счёту – особенно в подпитом состоянии. И вот эта-то его несколько вероломная мысль и притупила его внимание к посетителю, и как итог, он сам был прокачен и поставлен перед фактом не оплаты счёта этим, как сейчас выяснилось, не таким уж добродушным типом.

Между тем Гай, залипающим от насыщения взглядом поглядывая на происходящее за тем беспокойным столом, после того как он рефлекторно проверил рукой наличие у себя во внутреннем кармане куртки бумажника, продолжил развивать свою мысль. – И вот что интересно, – заговорил Гай, слегка повысив свой голос для того чтобы Иван, как минимум, не забывал его слушать, – так это то, что все эти забывчивые…тьфу, забывшие себя люди, всё, что касалось их личного я, как языком слизало, забывают, а вот всё остальное, касающееся их жизнедеятельности, то это всё на месте и даже не думало забываться. – Гай посмотрел на Ивана, у которого быть может, возникли замечания или вопросы к нему.

Но тот как сидел безучастно к нему, но зато весь во внимании к тому, что там происходило за тем шумным столом, где на выручку к официанту подоспел администратор и присоединился представитель службы порядка, с грозным выражением лица при себе, так и продолжал сидеть и не отвлекаться. Впрочем, он заметил этот брошенный на него взгляд со стороны Гая и кивнул ему, типа продолжай, я внимательно слушаю. И Гай продолжил, ведь он привык доверять слову своего друга.

– Да-да, понимаю, – с эмоциональным подъёмом заговорил Гай, – мышечная память, как куда более основательная субстанция, нет, да подскажет забывшему своё личное я человеку, как пользоваться самим собой и присутствующими в его жизни предметами обихода. И я даже готов принять объяснения насчёт его приспособленности именно к этому историческому времени и понимания им, но только в силу его интеллектуального развития, современного политического момента – может быть, сама вокруг него среда существования, со своими нейронными сетями, этому пониманию способствует. Но вот то, что он при этом совершенно, до стерильной чистоты о себе ничего не помнит, то это меня сбивает с толку. – На этом моменте Гай видимо разгорячился и сделал паузу, чтобы остудить себя несколькими глотками из чашки.

Когда же примиряющие с действительностью пару глотков из чашки сделаны, чего недостаточно, чтобы примирить себя с самим собой, – для этого нужно что покрепче, – Гай возвращается к терзающей его мысли и своему размышлению вслух. – Как будто из человека вынули некий отвечающий за его идентификацию жёсткий диск или стержень, со своими памятливыми ячейками. И если в каждом из нас имеется такой стержень, то…– Тут Гай задумывается на неопределённое, ни собой, ни Иванов время, и спустя это время возвращается оттуда, из своей задумчивости, уже с другим, одухотворённым мыслью взглядом.

– Вот что мне тут надумалось. – Повернувшись к Ивану, обратился к нему Гай, и Иван был вынужден повернуться к нему в ответ и начать с видимым вниманием, которое он всё же разделял с тем шумным столом, слушать Гая. – Это своего рода, моя теория струн. – С воодушевлением заговорил Гай. – Где каждый из нас (в фигуральном значении, в виде того же стержня), есть часть всеобъемлющей некой образной гармоники, пронизывающей всю бесконечность пространств, из которой извлекает гармонию жизни вездесущий творец, дуновением себя вдыхая в нас душу. И наши ответные колебания от этого одухотворения (в нас гармонируют и колеблются как раз эти стержневые идентификаторы) и создают ту гармонию всего сущего, которую мы и называем жизнь. Где каждому из нас, согласно природной задумки, присуща именно своя тональность, находящаяся в зависимости от множества факторов. Где на основе создающей сущность человека, его стержня, и выстраивается всё то, что его характеризует, без частички которого не может быть вселенской гармонии. И чем выше наша восприимчивость к душевным мановениям, тем выше наша тональность. И тут не бывает без того, чтобы звуковая гамма расстраивалась и не требовала для себя настройки. Которая в лёгких случаях проводится на месте, а в сложных случаях, для основательной починки, уже приходится вынимать стержневую струну из человека, на время лишив его памяти, этой его идентификационной тональности. – Гай в пристальном внимании к Ивану замер на месте, что можно было подумать, что прямо сейчас в нём идёт настройка этой им придуманной, умозрительной струны.

– Звучит пафосно. – Иван, тем не менее, решил поддержать своего друга, в чьей голове вечно что-то такое происходит и рождает все эти основанные только на его убеждённости в своей правоте, теории объяснения своего и всего вокруг существования. И при этом сам Гай во всё это так бесповоротно верит, как будто это он не сам придумал, а кто-то более авторитетный и грамотный, и выдающийся хотя бы своими физико-математическими, докторскими степенями.

Не совсем понятно, как воспринял Гай это замечание Ивана, но он продолжает свои объяснения. – И тут главное нужно понимать, что эта вселенская гармония звуков носит характер умопостигаемости. – Тут Иван было собрался попросить Гая просветить его насчёт таких досуже заумных слов, как Гай его опережает на пол шага. – Как спросишь, это понимать? – обращается к Ивану Гай и тут же начинает достаточно художественно объяснять.

Так он перенаправляет свой взгляд от Ивана в сторону сбоку от них находящегося окна, ведущего свой репортаж на одну из центральных улиц задворок, где виды ещё те, не самые глаз радующие. В общем, если вы сноб, то лучше не смотреть туда и радоваться видами внутренних интерьеров бара, где тоже есть на что посмотреть – например, на физиономию местного бармена, чья выразительность лица много о чём интересном может порассказать на его счёт.

Впрочем, все эти уличные недостатки с лихвой компенсируются той динамикой, с которой протекает жизнь тех людей, кто к полной для себя неожиданности, вдруг перепутает проулок, или он под ноги себе не смотрит, и оказывается в здешних пенатах. Где местные обитатели не столь не образованны и малограмотны, как можно сразу подумать, встретив их здесь, а они как выясняется, люди очень интересующиеся, и не только современными достижениями научной мысли, но и всем тем, что в мире происходит. О чём бы они вас не спрашивали, если бы у них была возможность собственными глазами посмотреть на мир. Так что к вам только одна просьба, поспособствовать им материально в своём желании посмотреть этот мир.

Но сейчас всего этого не присутствует там, за окном, – такое случается в основном по вечерам, – а там, со стороны проспекта, виднеется оживлённая машинами дорожная магистраль и идущие по соседствующему с автодорогой тротуару ноги прохожих.

– А теперь прислушайся. – Призывно говорит Гай, и Ивану ничего не остаётся делать, как сделать вид, что он прислушивается – он вытянул вперёд лицо и сделал глупый вид. И одно только радовало Ивана – Гай никак не мог проверить, прислушивается он сейчас или просто дурака валяет. Но Гая, как сейчас выясняется, это вообще не волновало и по большому счёту, Ивану можно было просто дурака валять, что он, в общем-то, и делал.

– И что ты слышишь? – спрашивает Гай Ивана.

– Ну, скажем так, – Иван решил быть основательным в своём ответе, – сопровождающие процесс пития и поглощения пищи звуки. А ещё разноголосицу со стороны входа в бар.