Свидетели 8-го дня – 2

Глава 1

Время вне себя и времени

– Так это своего рода мобильный пульсометр. – С тем озарением в лице и довольством, которые сопровождают какие-нибудь открытия человеком, глядя на часы, уложенные перед собой на столик, озвучил вслух, но только для самого себя, это открытие Альфис. Здесь он, конечно, было дёрнулся в сторону посмотреть по сторонам, чтобы с кем-нибудь поделиться этим своим открытием, но там, либо не было никого такого, кто заслуживал того, чтобы с ним можно было поделиться своей радостью, либо же у Альфиса были свои причины ни с кем ничем не делиться, и он вернулся к своим часам, чтобы продолжить изучение того, что они из себя представляют и какие возможности они дают.

Ну а чтобы ему ничто для этого изучения не мешало, было наиболее удобно и комфортно заниматься вскрытием возможностей этих часов, то Альфис предусмотрительно для этого зашёл на веранду одного из кафе, заказал там для себя чашку кофе, какое-нибудь пирожное и всё это прошу сопроводить вашей любезностью и сноровкой в обслуживании не просто клиента, а вашего кормильца, и устроившись поудобней в этом кресле, держа под зрительным контролем всё то, чем и как живёт это кафе, кого оно принимает под свои кровли, принялся исследовать часы.

Ну и первое, что бросилось ему в глазах с циферблата этих часов, то это таймер времени, который не стоял на месте, а он по-секундно двигался то вверх, то вниз, очень похоже на то, как бегущая на мониторе цифровая строка пульсирует вслед за ударами сердца, демонстрируя электрокардиограмму человека. Только здесь величины сердечного ритма, его темп, измерялись скоростью движения секундомера времени.

– Решила остановиться. – Сделал вывод Альфис, обнаружив после некоторого замедления движения времени, его остановку. – И что же вас привело к такому решению? – с долей иронии и смешков, задался этим вопросом Альфис, уже зная на него ответ, и больше, конечно, из личных инициатив предполагая, с чем связана эта остановка Евы. – Расстояние между нами достигло, как она считает, критического уровня, – я от него уже на целых шестьдесят минут, а он и не думает, не то что бы паниковать, а хотя бы тревожиться, позвонив мне, чтобы узнать, всё ли со мной в порядке и не попала ли я в обессмысливающую моё здесь нахождение ситуацию, – а он хоть бы хны. – Вот так начал домысливать за ходом мысли и поведением Евы Альфис, и всё с довольным выражением лица и хорошим настроением.

Тогда как Еве не так радостно и беззаботно было. Она-то рассчитывала на сокращение между ними временного расстояния с его стороны, когда она будет играючи пробовать его запутывать, меняя направления своих маршрутов и скорости своего движения, но как ею сейчас выясняется, то её тут решили переиграть. Мол, знаю я отлично, что вы, Ева, там в своём внутреннем авторитете задумали на мой счёт, – хотите, как собачонку на поводке меня за собой водить, – на что я вам ответственно и играюще одновременно заявляю: ничего у вас из этого не выйдет. Сколько бы вы не натягивали этот ваш временной поводок, вам не получиться меня сдвинуть с места.

– Вот до чего же строптивый и дерзкий человек! – со злости аж топнула ногой об мостовую Ева, в край потрясённая такой жестокой неуступчивостью и чуть ли не грубостью этого человека, которому она так доверилась. А он, что за хамло, не только всего этого не ценит, а он зашёл дальше некуда, решил всё это использовать для продвижения своих желаний и идей (само собой, как её посадить на этот поводок). – Она меня ещё не знает, каков я на самом деле. И не она будет мной крутить, а это я её обведу вокруг носа, и пальца заодно. – Вот такую немыслимую дерзость и неправду (у неё не такой обводной нос, как он утверждает) в её сторону замышлял этот нескончаемый наглец не джентльменского генотипа, раз он ни в чём не собирается уступать слабому по своей природе женскому созданию совершенства, красоты и как же от неё быть не без ума, сидя где-нибудь сейчас за столиком в кафе и беззаботно попивая кофе, как выясняется, очень верно рассудила Ева, одному только ещё больше сейчас удивляясь. Как она ещё до сих пор стоит вот так растерянно и уставши от всех этих своих, как оказывается, напрасных стараний, показать этому наглецу и негодяю, как много ему понадобиться сил и усилий, чтобы идти в ногу с ней и её временем. А того всё это нисколько не волнует, он типа сам определяет свою занятость и время, и нечё тут меня подгонять.

В общем, если всё это резюмировать и сказать достаточно, но только не про то, про что решила так сказать Ева, и всё без того, что она себе ко всему этому добавила, – как минимум, вот такое: на них почему-то всегда рассчитываешь, и как всегда бывает, то напрасно и зря, и что самое необъяснимое, так это то, что ведь же знаешь о том, что на них рассчитывать нельзя, а всё равно доверяешь, – то она ещё раз убедилась по своим часам, какая он скотина, и чтобы, как следует обдумать этот вопрос, и сама решила зайти в первое попавшееся кафе, не дальше минуты времени на своих часах, – вот только пусть не думает, что он меня сможет вывести из себя и я уйду в пределы временной недосягаемости.

И как видит Альфис по циферблату своих часов, чьё сердечное биение вошло в спокойный ритм, пульсируя в пределах десяти, двадцати секунд, то Ева нашла для себя остановку в этой виртуальной гонке, и вполне вероятно, сейчас, как и он заняла свободный столик в кафе, за ним расположилась и взяла в руки меню, чтобы сосредоточиться на правильной мысли, которых у неё сейчас очень много и ей нужно из них выбрать эту самую правильную.

– Прибить его мало. – Вот и полезли всякие, где само собой в первую очередь выбились вперёд безрассудные мысли в Еве. – И вот кто меня дёрнул, дать ему часы? – а вот этот, следующий вопрос, был уже более осмысленным и по теме. Правда ответ на него она знать не хочет, и поэтому он также пропускается. – И что он спрашивается, сейчас там делает? – очень возмутительно задалась этим вопросом Ева, сильно уверенная в том, что он точно ничем таким важным и оправдывающим его бездеятельность и равнодушие к ней не занимается. А вот чем-то таким, что усугубит его виноватость перед ней, то на это он точно способен, и значит, он этим сейчас и бездельничает, козёл. – Эти крайне для неё прискорбные и ведущие к потере веры в человечество мысли подводят взгляд Еву в сторону винной карты, в которой можно для себя сейчас найти утешение.

– Я ему покажу, как со мной не считаться! – Ева было решила стать самодостаточной гражданкой и взять всю ответственность за свои безответственные поступки в состоянии малой вменяемости после, нет, неупотребления высокоградусных напитков, а их злоупотребления, потянувшись рукой в сторону винной карты, но в последний момент остановилась, как-то неожиданно перебитая новой пришедшей мыслью. – А может с ним действительно что-то такое серьёзное случилось, что он теперь сбитый машиной, лежит, с перебитыми голосовыми связками и ногами, прикованный к одному месту, к мостовой, и никто ему не собирается оказывать помощь, считая, что человек сам кузнец своего счастья и несчастья то ж. И тогда какое хрена я буду в его личную жизнь вмешиваться. Его бросила девушка, или он решил доказать ей, что он сам способен её бросить, а я тут буду во всё это лезть. – Ева от представления такого его представления, – он там сейчас лежит на мостовой весь разбитый и несчастливый от того, что я в первую очередь забронзовела в своих женских принципах, и ни за что первая ему никогда не позвоню, а он также имеет в себе упрямство и упорство в отстаивании своих принципов, и тоже не будет ей звонить, – начинает в себе теряться и тянуться к трубке телефона, чтобы ему позвонить, и всё для себя выяснить.

– А что, если это не так? – задаётся этим вопросом Ева и этот вопрос её останавливает перед безвозвратным решением в тот момент, когда она уже взяла трубку телефона и было собралась набрать его номер, высветившийся на экране телефона. – И кем я буду тогда выглядеть? – следует новый вопрос, заставивший Еву присмотреться к своему изображению на зеркальной поверхности экрана телефона. Ну а так как там на неё смотрит очень ей нравящийся человек, кому всё к лицу и его не испортят никакие внешние фантазии завистливых людей, то Ева делает ещё одну попытку попробовать всё-таки позвонить. Что поделать, любопытство огромная движущая в ней сила, как и сила её противоречивости.

– А что я ему скажу? – а вот этот её вопрос ставит во всём точку, стоило ей только представить, как начнётся их разговор.

– Увидит, гад, что я ему звоню, и сразу возомнит в себе лишнего, – а я что говорил, никуда она от меня не денется и не убежит, надо лишь проявить немного терпения, которого у Евы точно нет (вот такую кощунственную ересь будет своим дружкам он говорить), – и с нескрываемом довольством, вальяжно так, мне ответит: Я вас снова слушаю.

Я, конечно, разнервничаюсь и распсихуюсь, и в таком расстройстве соображения и психики, не понимая, что это такое сейчас было, начну глупить. «А почему снова? – вопрошу я», – в тёмной туманности рассудила Ева.

– Ой, я оговорился. – На чистом глазу начнёт врать этот гад. А я подловлюсь на эту его уловку и войду с ним противоречие. – Почему оговорился, если это так.

– Ну, если вы на этом настаиваете, то пусть это будет так. – А вот это будет шах и мат для меня, и понять не могущей, куда это всё зашло и меня завело.

– Тогда будьте здоровы. – Закипев, бросаюсь я словами перед тем как бросить трубку. Но он гад успевает оставить за собой последнее слово. – Тогда до нового снова.

А Альфис, всё это представляя, сидит и ржёт довольный. И само собой на этом одном факте действительности своего представления того, что там сейчас такого делает Ева, не останавливается. И что из всего им нафантазируемого имеет отношение к действительности, так это то, что Ева в данный момент остановилась на одном месте, а это значит, что есть большая вероятность того, что она зашла в кафе выпить кофе, и то, что она однозначно всеми своими мыслями обращена в сторону него. Всё-таки прошло всего-то шестьдесят с чем-то минут между тем, как она вручила ему часы и тем моментом истины, когда она почему-то вдруг, когда она всё это время не сводила своего взгляда с циферблата своих часов, обнаружила, что между ними растёт пропасть непонимания выраженное во времени.

– Да, всё-таки интересная ситуация получается с этой связкой тебя с кем-то во времени. – Рассудил Альфис, смотря на циферблат часов и там, на остановившееся на цифре шестьдесят две минуты столько-то секунд время. И поди что и Ева сейчас также склонилась над своими часами, и смотря на них, пытается по этим цифрам распознать, что всё это значит, и от чего это время их разделяет. От радости того, что это время, как оказывается, указывало не на их отдалённость мировоззрения друг на друга, а кое-кому нужно было время, чтобы всё, как следует, взвесить и обдумать на ваш личный счёт Ева. Вы ведь мне не дали и возможности сообразить, что на самом деле значит и включает это ваше предложение обручиться. Вот мне и пришлось оставить вас на время вне ведения своих решений. Или же в растерянности за то, что я так на ваш подлый счёт ошиблась.

– И как же угадать, что там решили думать на той стороне времени? – начинает изнывать от нетерпеливости Ева, для которой неизвестность самое отвратительная статья её душевных расходов. И тут на свою глупость и недальновидность, не слишком для себя вовремя появляется и приносит заказанное Евой кофе официант. Ну а Ева, вдруг наткнувшись на чашку кофе в руках официанта, находясь в этот момент в поиске ответа на этот свой вопрос, его находит в этой чашке кофе.

– Буду гадать на кофейной гуще. – Решает Ева, и начинает к веселью Альфиса обжигаться кофе, чтобы быть ближе к своим ответам.

– Интересно, что она там нагадает? – задаётся сам себе этим вопросом Альфис, по миллисекундному биению дёргающейся вверх-вниз секундной цифре видя, как нервничает и волнуется Ева, наскоро так пытаясь пить обжигающий губы, горячий кофе. И как начинает Альфис воочию убеждаться, то эта посекундная связь между ними, позволяет много чего друг о друге прочувствовать и видеть. И Альфису на один момент даже стало страшно за то, что он теперь весь такой открытый для Евы, и она может каждый его шаг просчитывать. Что совершенно недопустимо и невозможно для такой, как Альфис свободной личности, не привыкшей жить и действовать под таким двойным контролем (за первый контроль отвечают государственные органы).

И Альфис было собрался каким-нибудь категорически-радикальным способом избавиться от этого своего ошейника, да вот только любопытство и интерес в нём тоже имели место, и он решил, что это всегда успеет. А сейчас он, благодаря вот такой связи с Евой, по её секундному сердцебиению может заглядывать в самые закрытые тайники её души и сердца, и считывать ход её мысли. В общем, он, несмотря на разделяющее их расстояние, выраженное во временном интервале, запросто может отслеживать всё, что она сейчас делает. И так делать, как будто он находится рядом с ней.

Так что когда Ева заглянула в чашку, выпив из неё кофе, то и Альфис вслед за ней это смог сделать. Правда вот его реакция на увиденное там, была совершенно иной и чуть ли не противоположной реакции Евы.

– Вот же чёрт! – Чертыхнулась Ева, не увидев в чашке ничего из того, что называется кофейная гуща. Что, между тем, позволяет Еве увидеть некоторое будущее баристы этого заведения, если она, конечно, закатит скандал, заявив, что их тут разводят на кофе, поя какими-то помоями из пакетиков, а зерновое кофе присутствует только на вывеске, чтобы завлекать глупых и таких наивных клиентов. И такой вариант развития отношений Евы с администрацией этого заведения был более чем вероятен, если учитывать то, насколько Ева сейчас была раздражена, и ей было просто необходимо на ком-то выпустить пар своего негодования на то, какой, как оказывается, этот человек, кому она в себе самое дорогое доверила, скрытный и продуманный, раз даже кофейная гуща в её чашке отсутствует и не даёт никакой возможности сделать в его сторону прогноз. А заказывать вторую чашку кофе, и тем самым увеличивать шансы на свою непредсказуемость поведения при виде всё того же, она не собирается. Она итак слишком много вложила в него и в эти, такие странные отношения, и больше ничего к этому добавлять не собирается.

– А он-то как рад поди что, раз у меня ничего тут не получается. – А вот от этой мысли Ева ещё сильней разозлилась и чуть ли не вскипела. А между тем она, эта её мысль, была очень верной и дальновидной с этого её места сидения. Альфис и в самом деле вовсю радовался, видя все эти её расстройства. – Ну не подлец ли? – и всё же почему-то вопросительно выдала вслух это утверждение Ева, вот прямо сердцем чувствуя, как тому сейчас довольно сидится. И он даже сердечно в её сторону не шелохнётся, судя по замершим на одной отметке часам. На которые она сейчас уставилась немигающим взглядом и явно что-то в себе задумала или же загадала насчёт упорного на месте стояния и молчания времени на часах.

Что также погрузило в своё заинтересованное внимание и Альфиса, сконцентрировавшегося на этой, представляемой им живописной такой картине ожидания чуда зашедшей пересидеть ненастье души и сердца незнакомки, как назвал бы и так напрашивается назвать эту картину представления Альфисом Евы на пороге своего счастья или несчастья в зависимости оттого, что она сейчас увидит на своих часах, снятых с руки и положенных перед собой. И здесь уже гадать не нужно, что принесёт Еве каждый из вариантов развития ситуации с таймером часов.

И как это уже видит по её лицу Альфис, то она уже вся стала бледной, её губы начали дрожать, а глаза наливаться сыростью. И тут он сам не знает, как так вышло, но уж так вышло, и он от внутреннего напряжения скорей, чем от переживания, как-то резко в себе дёрнулся, нервно высказавшись: «Да может уже хватит так действовать мне на нервы!». Что приводит к тому, как и он в том числе видит, что таймер его часов и соответственно синхронизации и часов Евы одёргивается в сторону сокращения расстояния между ними на пару секунд, и этого вполне достаточно для того, чтобы Ева была спасена и вместе с ней весь этот мир.

И Ева, в себе порозовев и оттаяв от было неминуемого заморажения своего сердца и превращения себя в снежную королеву, слегка в лице преобразившись в сторону улыбки, но всё же хмурой, начинает критически смотреть уже на себя, раз с той стороны времени всё так благополучно разрешилось.

– Он всё же откликнулся. – С выдохом проговорила Ева, и давай себя критиковать. – А мог и не отвечать, имея на это полное право. Вон я сколько всего на него надумала и наговорила, даже и не зная, что там с ним происходит. Это оттого, что я порочна. – А вот это откровение Евы настолько было для неё сильным, что она прикрыла своё лицо руками, чтобы никто не смог в ней заметить эту характерность, и там слегка попрыскала в руки своими нервами. После же того, как прошёл этот сеанс релаксации и самоочищения, Ева отнимает от себя руки, и, посмотрев на таймер часов, который вновь застыл на одном месте, принялась рационально рассматривать сложившуюся сейчас ситуацию.

– Всё-таки для него всё это было неожиданно, – рассудила, повторяясь, Ева, – и ему нужно время, чтобы разобраться, как всё это работает.

– А и в самом деле, – вслед за Ёвой, чуть ли не синхронно вместе с ней рассудил Альфис, заглядывая в свои часы, – надо поподробней изучить и понять, как ими можно будет пользоваться. Сдаётся мне, что при всей их простоте работы, в них имеется внутренний потенциал для их использования. – Альфис взял часы и начал их рассматривать со всех сторон.

– А если это не так. – А вот тут своё слово взяла внутренняя противоречивость Евы, ведущая её очень часто в сторону скользких дорог, и что главное, к раздвоению её личности, где каждая из них ни в чём не собирается уступать друг дружке, считая себя безальтернативно правой. – И в чём тут разбираться, когда всё здесь элементарно, как в детской игре «Тепло, холодно». – А эта мысль наводит хмурости на лицо Евы, под которой скрывается её задумка насчёт того, как превентивно осадить всё невнятности коварства и необдуманности Ал…он так просто не отделается, если всё так! – несколько сбивчиво, несуразно и размыто высказалась сквозь зубы Ева, а всё потому, что она сама растеряна и разориентирована в своём непонимании того, что всё-таки там, на той стороне времени, происходит.

– А я поступлю не так, как вам хочется и будет легче меня обмануть. Я с этого момента буду постоянно находиться где-то с вами рядом, не попадаясь вам на глаза. А вы попробуйте меня отыскать. Хотя…– здесь Еве на ум приходит новая степень её коварства в виде какой-то задумки (спрашивается, куда уж коварней находиться всегда рядом с тобой, конечно, за спиной, и этим своим присутственным наблюдением за каждым твоим шагом на мозги капать; но нет пределу мстительности рассерженной на вас девушки, даже по надуманному поводу), которую она зажимает своим умом и рукой, залезшей в карман сумочки.

– А пусть для начала найдёт…– Ева опять себя обрывает на недосказанности, подозревая, что тот человек, перед кем будет поставлена эта задача, отыскать её путём спрятанного ею предмета, находясь с ней в такой ментальной связке, запросто может услышать, что она тут говорит. Как это он может сделать, когда только шпионские средства слежки дают такую возможность, – а она как это помнила, ничего от него не принимала, – не представляется возможным узнать. Но лучше заранее предохраниться, про себя промолчав, чем потом разводить руки, теперь уж понимая, как тебя смогли обвести вокруг пальца.

А вот тут перед Евой возник другой вопрос. Как вообще он узнает, что он должен делать, чтобы быть в её глазах прощённым?

– Нужно дать ему подсказку. – Пока что без всякой конкретики, в виде декларации о намерениях, пришла эта мысль на ум Еве, посмотревшей во внутреннее помещение кафе и обнаружив там такой момент, что сюда люди заходят не только выпить кофе, а в жизни есть и такие люди, и иногда они и нам встречаются, которые с утра с незавидным постоянством выживают, и выживать им позволяет их обращение в такие заведения обязательно шаговой доступности, где таких как они людей за раз видят, их отлично понимают и не понимают одновременно в той же степени, и при этом не осуждают, и по их первому требованию, но обязательно при предоплате, им наливают остужающей их внутренний огонь жидкости. А так как такие люди более чем склонны к своему одиночеству, то они редко бывают одни в своём одиночестве, – им нужно с кем-то о нём поделиться, – и рядом с ними всегда есть такой человек, кто может, и главное, способен его во всём поддержать.

– Я знаю, как дать ему подсказку. – Глядя на этих людей у барной стойки, пришла к решению Ева.

А вот Альфис, весь поглощённый в изучение своих часов, как-то всё пропустил из того, что там думала, надумала и решила делать Ева. А его сейчас больше интересовал скрытый функционал часов.

– Так ничего не найдёшь. – Отложив свои безуспешные попытки найти скрытые пружины функционала этих часов и сами часы, с долей недовольства проговорил Альфис. – Видимо только практика позволит понять, как они плюс ко всему работают. – На этом моменте Альфис решает закончить своё здесь сидение, и после расчёта за свои посиделки, он покидает кафе, при этом отслеживая своё перемещение в пространстве и по отношению к Еве по часам.

А здесь уже само по себе необычно и интересно наблюдать за тем, в какой ты находишься точке временной и пространственной геолокации, которые, как ты всегда об этом слышал и значит, знал, находятся в прямой связке, называемой ещё пространство временным континуумом, который встаёт на пути к твоему сближению с Евой, или наоборот, не даёт тебе от неё дальше отойти. И это не только различные монументальные строения, которые, как показывает фигуральная стрелка часов (таймер), преграждают тебе самый короткий к ней путь, а тут вокруг, в этом всё-таки жизненном и таком живом пространстве, где всё вокруг движется и надо иметь крепкую голову, чтобы не закружиться в этом потоке различных предложений выбрать для себя альтернативный тобой задуманному путь, свернув на сколькую дорожку, есть и другие, когда обоснованные реальностью, а когда аргументированные твоим рассудком преграды для того, чтобы пойти не таким прямым путём до Евы. Которая, в общем-то, никуда не денется, – а такие мысли всегда расслабляют тебя до предела самонадеянности, – и тогда почему бы сперва не заняться собой и тем, что тебе ближе.

– А это всё-таки очень забавно и интересно. – Держа перед собой часы, как компас, Альфис начал их использовать по своему назначению, пытаясь по ним с ориентироваться в пространстве по отношению к Еве. Что, как оказывается, одновременно легко и сложно, когда тебе на твоём пути к близости к Еве встают не одни безмолвные и недвижимые препятствия, а более чаще и в основном на этом твоём пути встают люди. Которым на одном месте не сидится или не стоится то ж, и они в отличие от тебя, уперевшегося в циферблат часов, а так-то в личностное самосознание, смотрят себе под ноги и по ходу своего движения, и имеют для себя возможность быть расторопным, вежливым и культурным, обходя заблаговременно это возникшее перед собой препятствие в виде такого самоуверенного человека, как Альфис. Кому ни до кого нет никакого дела, а он смотрит только в самого себя, и прёт на вас буром.

Правда всё начиналось постепенно и со своей долей осторожностью и предупреждения о той опасности, которую ты для окружающих представляешь, идя на них полуслепо. – И вот куда и как мне идти, если часы указывают идти прямо через этого ограждение. – Усмехнулся Альфис, посмотрев на ограждение веранды, в которой он сейчас находился. – Обходить их, или через него лезть? – задался риторическим вопросом Альфис, и решил, что все эти обстоятельства от него сегодня требуют быть романтичным, а это значит…Только лезть.

И Альфис под недоумённые взгляды посетителей кафе, а персонал кафе смотрит на всё это им проделанное с совершенно других позиций, – у нас приличное кафе, а не какой-нибудь пивной паб, для которого была бы не плохой вот такая реклама: «От наших предложений выносит всё в вас вместе с вами, и вы станете способны на то, на что и не думали замахнуться до посещения нашего паба», – очень ловко перепрыгивает через это ограждение, что и не подумаешь о том, что он использовал для увеличения своей сноровки какие-нибудь стимулирующие вашу физическую силу средства, и оказывается на другой стороне этого барьера, на мостовой. Здесь он себя фигурально отряхивает, приводит в порядок тем, что осматривается по сторонам, где проходящие в этом момент мимо и тут же люди слегка опешили и изменили маршрут своего следования, посторонившись при виде появления такого дерзкого и неожиданного трюкача, в качестве которого перед всеми предстал Альфис, и с довольной улыбкой и возросшим до довольства настроением, расправив плечи и вытянув по сторонам руки, начинает эмоционально радоваться.