- -
- 100%
- +
Глава I
НА ЭКЗАМЕН С ТЕЛОХРАНИТЕЛЕМ
Сколько раз Венька намеревался купить себе новый будильник! Или еще лучше собраться с силами и поискать старый, столетний. Если, конечно, то пузатое чудо перевезли с прежней квартиры и оно сохранилось где-нибудь на антресолях.
Но каждый раз находились более интересные дела, поиски старого будильника откладывались до лучших времен, и Венька вспоминал о своих намерениях только в тот момент, когда вечером ставил будильник на пол у кровати. Или когда по утрам раздавался мерзкий электронный сигнал, напоминающий автосигнализацию. Если не проснешься под «тиу-тиу», то уж точно вскочишь как встрепанный под «бзы-бзы-бзы». А финальное «вай-вай-вай» покойника может разбудить!
Сегодня будильник на разные лады надрывался наперебой с «Эрикссоном». Сквозь сон Венька пару минут прислушивался к истошным воплям навороченной техники. Потом решил, что здоровье дороже, чем природная лень, и, не открывая глаз, нашарил на ковре мобильник.
– Венечка, – прозвучало в трубке, – доброе утро! Ты не забыл?
– У-у… – пробормотал Венька. – Хай, Маша. Не забыл.
Чего он там не забыл – спросонья не вдруг сообразишь. Но раз даже Маша об этом помнит, значит, ему сам Бог велел.
– Тогда встава-ай, – прощебетала трубка. – Встава-ай, Венечка, восемь часо-ов! Двадцать шестое июня! Последний экзамен!
Ага, вот в чем, значит, дело. Извилины нехотя зашевелились в Венькиных сонных мозгах. Смешно, однако, когда Маша начинает строить из себя предусмотрительную мамашу!
– Маш, я же во второй группе, – пробормотал Венька сквозь зевок. – На букву «сэ». До двух часов проснусь, как думаешь?
– Да-а? – удивленно протянула она. – А мне почему-то показалось… Ладно, Венечка, поспи тогда еще часок!
Можно было бы заметить, что, когда кажется, надо креститься. Но, во-первых, он же и сам собирался проснуться пораньше. А во-вторых, обижать Машу все-таки не за что. И правда ведь заботу проявила. Хотя можно, конечно, быть посообразительнее и помнить, в какой половине алфавита находится буква «с».
Дверь бесшумно приоткрылась, и в образовавшуюся щель проскользнула Дуся. Венька призывно пошевелил ногой, и кошка тут же вспрыгнула к нему на кровать, затеребила лапками одеяло.
– Тогда перезвони Андрюше и скажи, чтобы заехал за тобой к часу, – сказала Маша. – А то он с минуты на минуту явится.
– Это в смысле в школу отвозить? – удивился Венька. – С чего вдруг?
– Да просто… – как-то неуверенно объяснила Маша. – Сережа распорядился. Все-таки последний экзамен, Венечка! – В ее голосе мелькнули извиняющиеся нотки. – Мало ли…
Ну, ясное дело! Предки волнуются, как бы вместо переводного экзамена сынишка не отправился куда-нибудь в «Кодак-Киномир». Надо же, даже фазер вник в ситуацию!
– Знаешь что, Маруся… – решительно начал Венька.
И тут же вспомнил, что ровно в двенадцать встречается с Катей – а значит, заботливые родственники не так уж далеки от истины. В «Кодак» вместо экзамена он, правда, не собирается, но и сказать заранее, на сколько затянется выяснение отношений… Возможно, часа хватит, а нет – значит, экзамен придется сдавать в последних рядах.
В любом случае почетный эскорт в лице охранника Андрея – это лишнее. Катюха может неправильно понять, а девица она такая же едкая, как ее любимый кислотный прикид. Но, с другой стороны, с женщинами всегда проще согласиться – чтобы потом сделать по-своему. В этом смысле между Катькой и Машей разницы никакой. Как, кстати, и между ним и Сергеем.
– Ладно, – вздохнув и окончательно проснувшись, сказал Венька. – Бу-сделано, Мария!
– И Сереже перезвони, что едешь к двум, – напомнила Маша. – А то он будет волноваться.
Как же! Вот счас Сергей Иваныч все бросит и сядет черт знает об чем волноваться! Но раз уж ты с утра решил ради экономии нервных клеток набраться ангельского терпения, то надо следовать избранной тактике до конца.
– Перезвоню, – изображая голосом покорность, повторил Венька. – Все, Маруся? Или еще поступят цэ-у?
– Все, – Машиным серебряным голосом засмеялась трубка. – Ни пуха ни пера, Венечка!
– Ладно, бай-бай, – пробормотал Венька, отключая мобильник.
Что, в самом деле, за дурацкая у нее привычка ко всяким средневековым словечкам! Очень хочет, чтобы сынок регулярно посылал к черту? Впрочем, родителей не переделаешь. Да и зачем? Лучше поберечь силы для чего-нибудь более актуального. Вот хоть будильник старый найти, что ли.
По-хорошему, надо бы пойти с утра на тренировку. Но предстоящая встреча с Катюхой выбивала из нормальной жизни больше, чем последний экзамен, и Венька решил ограничиться домашней разминкой наедине с Дусей и «Кеттлером». Он пробежал пять километров по движущейся дорожке, десять минут покрутил педали неподвижного велосипеда, повыжимал штангу. Подтянулся пару раз на кольцах – благо потолки высокие, хоть «солнце» крути. Потом отработал несколько ударов, которые плохо давались на прошлой тренировке, и решил, что на сегодня хватит.
Пока Венька вовсю выкладывался посередине просторного спортзала, Дуся сидела в уголке на татами и внимательно наблюдала за бессмысленными движениями хозяина.
«Как, однако, глупо люди тратят свои силы!» – говорил ее удивленный взгляд.
Дуся была обстоятельной кошечкой и, несмотря на свой юный возраст, ничего не делала понапрасну. Двигалась она всегда с большим достоинством, как будто была приобретена в каком-нибудь королевском кошачьем клубе, а не найдена в подъезде под батареей. К тому же она то и дело вылизывалась без видимой необходимости, из одной только врожденной аккуратности: ее черная шкурка и без того блестела как шелковая.
Новая, до сих пор пахнущая евроремонтом квартира занимала половину четвертого этажа в доме на углу Тверской-Ямской. Что до Веньки, так он считал, что такие хоромы для них с Дусей – явно лишнее. А для остальных членов семьи Стрелецких – тем более. Сергей все равно приезжает домой только спать, да и то не всегда, а Маша больше как на полдня не может оставить без присмотра строителей на даче.
Впрочем, много размышлять на эту тему – тоже лишнее. Кто его знает, чем руководствовался отец, покупая год назад эту квартиру. Может быть, как считает Маша, воспоминания молодости бередили его душу: все-таки жили они в студенческие годы совсем рядом, на улице Чехова. А может, как уверен Венька, на первом месте стояли соображения престижа. В любом случае дело сделано, и сделано, надо признать, неплохо. Спортзал, например, забацали такой, что хоть стайерский забег устраивай. И джакузи, безусловно, лучше, чем зияющая черными пятнами ванна в коммуналке.
Венька до сих пор помнит, как Маша купала его, двухлетнего, в той страшной оббитой ванне, и вдруг прямо ему на голову упала с потолка живая мышь! Маша закричала, Венька испугался ее крика и тоже заорал как резаный. Мышь запуталась в Венькиных мокрых волосах и, кажется, тоже завопила на свой мышиный лад. На этот дружный ор прибежал Сергей, мгновенно сообразил, в чем дело, высвободил перепуганную мышь из сыновних волос, бросил ее в унитаз и спустил воду. Венька потом полночи проревел: жалел мышку. Маша с Сережей тоже не спали: жалели сына. Они тогда наперебой объясняли, что Венька им дороже всех мышей на свете, вот они и не успели подумать…
Лет через пять, когда семилетний Венька вспомнил ту детскую историю, Сергей сказал: «Что ж, всегда приходится кем-то жертвовать. Не тебя же было в унитаз бросать, правда?»
С джакузи Венька возиться не стал. Влез под контрастный душ, накинул, не вытираясь, махровый халат и отправился завтракать в сияющую операционной белизной кухню.
О том, что надо было предупредить Андрея, Венька вспомнил, только когда снова зазвонил мобильник.
– Готов? – поинтересовался охранник. – Я поднимаюсь.
– Ты поднимайся, – с набитым пиццей ртом пробормотал Венька. – Только я не готов еще.
Андрюха был приставлен приглядывать за Венькой еще в ту пору, когда отец менял квартиры как перчатки. Стрелецкие жили то в Тушино, то в Коньково, и действительно была необходимость возить пацана в школу. Необходимость такая давно уже отпала, но «ответственным за Веньку» в фирме Стрелецкого по-прежнему считался Андрей.
– Слушай, чего это вдруг? – поинтересовался Венька, когда тот вошел в кухню. – Пиццу будешь?
– Пиццу буду, – кивнул Андрей. – Только сок яблочный давай, у меня на манго аллергия. В смысле чего – чего?
– Чего босс твой борзеет, – засовывая в микроволновку вторую порцию пиццы, пояснил Венька. – В школу ни с того ни с сего меня возить.
– Не знаю, – пожал плечами Андрей. – Наше с тобой дело маленькое.
Плечи у Андрюхи были такие, что когда он делал недоуменный жест, казалось, будто он выполняет спортивную разминку. Вдобавок кобура становилась заметна под надетым, несмотря на жару, пиджаком.
Говоря «наше с тобой дело», он ничуть не кривил душой. Хоть Андрей и был на десять лет старше Веньки, понимали они друг друга с полуслова. Например, Андрюхе не надо было долго объяснять, что вместо контрольной по математике куда лучше с пользой провести время в закрытом тире, тренируясь в стрельбе из пистолета. И глупостей вроде того, что Веньке рано учиться водить машину, Андрей тоже не говорил, даже когда тому было десять лет. К тому же он никогда не врал Веньке, а такие вещи привыкаешь ценить раньше, чем получаешь паспорт.
– Вот, елки, народ! – хмыкнул Венька. – Боятся, что экзамен завалю без присмотра. Как будто в Грэйт Британ не все равно, какую бумажку я им туда привезу. Знай бабки отстегивай!
Вопрос с частной школой в Англии был уже практически решен. По большому счету, можно было даже и не выяснять отношения с Катькой. Они бы и сами собою выяснились через каких-нибудь два месяца. Но Катюха Веньке все-таки нравилась, и разбегаться с ней по воле обстоятельств было как-то не в кайф.
– Я сегодня к двенадцати поеду, – сказал он. – Маша перепутала. Так что ты ящик пока посмотри, время терпит.
– Понял, – кивнул Андрей.
Через минуту он скрылся в бескрайних просторах квартиры. Издалека донеслась музыка: Венькин друг и охранник включил телевизор.
В разгар летнего дня казалось, что Тверская улица не может отдышаться от жары и вся истекает потом, смешанным с кока-колой. Люди еле-еле ползли по тротуарам, автомобильный чад висел в раскаленном воздухе. Даже разноцветные рекламные растяжки расслабленно провисли над изнемогающей от жары улицей.
Впрочем, наслаждаться всем этим Веньке пришлось недолго – только на протяжении пяти шагов от подъезда до машины. Воздух в квартире проходил через сложную систему фильтров, стеклопакеты в окнах не пропускали ни чад, ни шум. В машине тоже работал кондиционер.
– На Вспольный? – спросил Андрей, открывая дверь блестящей черной «вольвушки».
На Вспольном переулке находилась Венькина школа – суперэлитарная «двадцатка», о которой вся Москва знала, что в ней учатся дети самых знаменитых и самых крутых. Когда восемь лет назад туда устраивали Веньку, Сергей Стрелецкий трудился внештатником в «Вечерке», по ночам мыл бассейн «Москва», а слово «крутой» употреблял в своих газетных заметках только в прямом смысле. Тогда расстарался Машин папа-дипломат. Рассудил, наверное: какой ни есть никчемный зять, а единственного внука не на помойке нашли.
– Нет, сначала к «Макдоналдсу» поехали, – ответил Венька. – Я там с девушкой встречаюсь в двенадцать. – И на всякий случай поинтересовался: – Может, сам доберусь?
От Венькиного дома до «Макдоналдса» было пять минут ходу пешком. На машине – десять, из-за непрошибаемой пробки на Тверской.
– Ты, Вень, как с луны свалился. – Андрей снова пожал саженными плечами. – Было распоряжение отвезти в школу – я отвожу. – И, улыбнувшись так, что веснушки спрятались в морщинках на носу, подмигнул голубым глазом. – Доктор сказал в морг – значит, в морг! Да, ладно, не переживай, – добавил он успокаивающе. – Ну, видно, родители подстраховаться хотят. Волнуются, как бы из школы тебя не выперли.
– Прям! – хмыкнул Венька и попросил: – Ты хоть в «Макдоналдсе» рядом не отсвечивай. А то буду там как…
– Понял, не дурак, – кивнул Андрюха. – Посижу за соседним столиком, не волнуйся.
– И чего это они вдруг как с цепи сорвались? – пробормотал Венька. – Ну, сдал все на трояки. Так ведь не завалил же!
Андрей вел машину медленно, положив на руль одну руку, и выглядел совершенно расслабленным. Даже напевал довольно громко «Мальчик хочет в Тамбов», мешая слушать нормальную музыку, звучащую по радио «Максимум».
– Слушай, смени пластинку! – не выдержал Венька, когда «мальчик» сменился «электричкой-привычкой-сестричкой». – Ты б еще «Зайку» спел! Как…
И тут же заткнулся, случайно поймав Андрюхин взгляд в зеркальце заднего вида. Взгляд был направлен не на Веньку…
Только что выражавшие вселенский пофигизм глаза охранника были жестко прищурены и цепко вглядывались во что-то. Венька невольно обернулся, проследив направление этого взгляда. Ничего особенного не было видно сквозь тонированное стекло «вольвушки». Все как всегда. Сплошной поток машин. Одни спешат и мельтешат, лавируют по рядам. Другие неторопливо тянутся в общем медленном ритме, послушно тормозят через каждые три метра.
– Что там? – удивленно спросил Венька.
– Где? – На Андрюхином лице тут же выразилась полная безмятежность. – Где – что?
– Да вроде ты смотришь куда-то, – неуверенно проговорил Венька.
– А-а! – усмехнулся Андрей. – Да девчонка классная во-он в той тачке. Видишь, в «Фелиции» за рулем, блондинка?
Венька завертел было головой, пытаясь разглядеть блондинку за рулем, но Андрей вдруг газанул и резко повернул из второго ряда направо. Взвизгнули тормоза двигавшегося в правом ряду «Опеля», из его открытого окна донесся возмущенный крик. Но «вольвушка» уже устремилась вниз по Мамоновскому переулку, и поток машин снова плотно сомкнулся вдоль Тверской.
– Ну ты даешь! – поразился Венька.
Андрей всегда водил машину так, словно в кармане у него не было ни рубля и при случае нечем было бы заплатить гаишнику. Сергей терпеть не мог с ним ездить: говорил, что у Андрюхи нервы как канаты и что если соблюдать все правила, то далеко не уедешь. Но Андрей был непрошибаем, и именно поэтому Стрелецкий предпочитал отправлять его с сыном.
«Вольвушка» стремительно крутнулась по переулкам, по Малой Бронной и ровно через пять минут тормознула у «Макдоналдса».
Катьки, конечно, еще не было.
– Возьми пока что-нибудь, – сказал Венька. – Мне то же, что и себе. И коктейль возьми.
– Пошли вместе возьмем, – сказал Андрей. – У них вроде что-то новенькое появилось, я вчера рекламу видел по ящику. Сам выберешь.
Венька удивился было: какой такой выбор в «Макдоналдсе», что непременно требуется его участие? Можно подумать, между биг-маком и чизбургером есть принципиальная разница! Но возражать он не стал, потому что хотел до появления Катьки отделаться от Андрея. В смысле, чтобы тот уселся за другой столик.
Катюха появилась вовремя – то есть с опозданием всего на пятнадцать минут. Сидя под навесом у входа в «Макдоналдс», Венька уже высосал полбадьи кока-колы, когда заметил ее на ступеньках.
– Привет, Бен! – радостно воскликнула Катька.
Венька даже растерялся слегка, услышав ее веселый возглас и увидев улыбающуюся мордашку. Как будто это не она три дня назад закатила ему на дискотеке в «Титанике» двадцать пятую по счету сцену, к тому же ну совсем из-за полной ерунды! Якобы он пялится на какую-то девчонку за соседним столиком, вместо того чтобы оценить ее, Катюхин, исключительный хаер.
Хаер у Катьки и на этот раз был заметный: все пряди мало того что разной длины, так еще и разного цвета. Чувствовалось, что она успешно освоила новую тушь для волос.
В руках она держала свежий номер журнала «Yes!». «Что твой кекс знает про секс», – прочитал Венька на яркой обложке. И без особой радости отметил про себя, что Катькин кекс – это он и есть. Он, Бен Стрелецкий – классный кекс вот для этой классно прикинутой девчонки, похожей на Миллу Йовович из «Пятого элемента». Во всяком случае, Катюха в этом уверена на все сто процентов.
– Привет, – сказал он, тоже вполне безмятежным тоном. – Биг-мак будешь?
– Не-а… – Катюха состроила смешную гримаску. – В нем холестерин.
– А-а! – насмешливо протянул Венька. – Фигурку бережешь?
– А что, плохая фигурка? – вызывающе поинтересовалась Катька.
Фигурка у нее была – полный порядок, тут сомневаться не приходилось. Особенно в коротеньких шортах и в ярко-зеленой обтягивающей маечке, больше похожей на верх от купальника. Живот у Катьки в связи с жарой был голый, и Венька имел возможность полюбоваться маленьким серебряным колечком, вдетым в ее пупок.
Пирсингом в их школе увлекался каждый второй, так что проколотыми ушами, носами и животами удивить Веньку было трудно. Но колечко в Катюхином пупке смотрелось очень завлекательно. Так завлекательно, что он тут же взял Катьку за руку и потянул к себе. Катька с невиданной покорностью уселась на соседний стул, и, воспользовавшись этим, Венька небрежно чмокнул ее в щеку.
Катька сверкнула глазками, засмеялась и заявила, снимая с плеча рюкзачок:
– Ты какой коктейль взял? Если клубничный, так и быть, выпью!
Коктейль, разумеется, был клубничный. За месяц знакомства с Катюхой Венька успел изучить ее вкусы. Несмотря на заботу о фигуре, Катька обожала мороженое «Баскин Роббинс», клубничный коктейль и конфеты «Рафаэлло». Так что зря она ему тут гнала насчет холестерина!
– А я вчера на Поклонке была, – как ни в чем не бывало сообщила Катюха. – Пришел один мальчонка новенький. Одет – ну прям с оптового рынка! Ролики вообще – убиться веником. А сам та-акого крутого из себя корчит! Ну, мы с Маринкой…
– Кать, – с задумчивым видом перебил Венька, глядя ей прямо в глаза проникновенным взглядом, – я давно хотел тебя спросить…
Наверное, его голос прозвучал очень интригующе. Любопытство тут же мелькнуло в Катькиных длинных глазах. Даже кончик носа у нее зашевелился.
– Ты – спросить? – безуспешно пытаясь казаться безразличной, сказала она и поставила на стол пластиковый стакан с коктейлем. – А о чем?
– Да вот… – с таинственным сомнением в голосе произнес Венька. – Нет, наверное, нельзя… Ты все равно не ответишь честно! А для меня это очень важно, Катя, понимаешь?
– Бен, ну спроси! – уже не прикидываясь равнодушной, заныла Катька. – Ну честное слово, честно отвечу!
– Да? – Для пущего эффекта Венька помедлил еще секунду и наконец произнес: – Катя, я давно думаю… Ты когда в школу ходишь с этим рюкзачком, как в него учебники запихиваешь? Трубочкой сворачиваешь?
Ярко-оранжевый кожаный рюкзачок, на который кивнул Венька, был у Катьки точно такой, как у ведущей теледискотеки «Партийная зона». Размером он казался чуть поменьше, чем бумажник у «нового русского», и был сделан в виде банки из-под фанты. И штрих-код был нанесен на боку.
У Катюхи даже губа отвисла от неожиданности. Секунду-другую она похлопала глазами, потом пришла в себя – и сразу рассердилась.
– Ну тебя, Стрелецкий! – возмущенно воскликнула она. – Вот за что тебя не люблю – что ни на минуту расслабиться с тобой нельзя! Постоянно чем-нибудь грузишь!
– А любишь? – тут же поинтересовался Венька.
– Что – любишь? – не поняла она.
– Ну, не любишь понятно, за что. А за все остальное, получается, ты меня нежно любишь?
В течение следующих тридцати секунд Катька осмысляла услышанное. Дошло до нее, надо признать, все-таки быстрее, чем до жирафа. Во всяком случае, она засмеялась и снова захрюкала трубочкой в стакане с коктейлем.
Венька тоже почувствовал себя неплохо. Что ж, раз Катюха делает вид, будто никаких непоняток между ними не было, – он не против. Вместо того чтобы попрекать друг друга неизвестно за что, они спокойно посидят в «Макдоналдсе», потом можно…
В эту минуту Венька заметил огромную тень, закрывшую весь столик и упавшую даже на Катькино лицо. Он поднял глаза и увидел, что Андрей, о котором он успел забыть, пока прикалывался над Катюхой, стоит в полушаге от их столика и пристальным взглядом обводит окрестности, как пожарный на каланче.
Да что ж это такое, в самом деле! Что он, младенец, сам не знает, когда на экзамен пора, при девчонке напоминать надо?! Еще бы памперсы принес!
Венька уже собрался высказать все это Андрею. Но тут же представил, как Катька захихикает, начнет расспрашивать: кто, да что, да почему… Небось поинтересуется еще, всегда ли Бен ходит на свидания с нянькой или по выходным предки отпускают его одного.
Венька быстро провел ладонью по коротко, для тренировок, стриженной голове. Это всегда было у него признаком смущения.
– Кать, – торопливо сказал он, – я тебя проводить не смогу сегодня. У меня, понимаешь, последний экзамен через десять минут начинается. Придется уж отмучиться!
Венька еще что-то говорил недовольной Катюхе, прежде чем поцеловать ее в слегка подрумяненную щеку. Что, мол, позвонит не позже как завтра. И что можно в воскресенье сходить на Арбат, тусануться по полной программе… Все-таки она неплохая девчонка, несмотря на свои дурацкие словечки и почти полное отсутствие мозгов.
В конце концов, когда все это совсем его достанет, с ней можно расстаться в два счета. Венька даже точно знал, как. Просто прийти пару раз на свидание в турецкой майке с надписью «Аdeddass»– и прощай, друг Бен.
Он так погрузился в эти мысли, что даже не сообразил: до экзамена-то еще час оставался, не меньше. Почему же тогда Андрей его поторопил?
Глава II
ЗНАКОМСТВО С СУПЕРМЕНОМ
«Вот, понеслось лето, как у стрекозы из басни Крылова», – думал Женя Лапушин, с неохотой переводя рамку настенного календаря на двадцать шестое июня.
И каждый год так: июнь счастливый, июль так себе, а август уже будет грустный – с мыслями о том, что опять проходит лето и ничего в жизни не изменилось, просто прошло время. А что толку в этом времени, если ничего значительного не происходит!
Женя посмотрел на метроном, стоящий перед ним на пианино. Грустные мысли навевает его мерно качающаяся стрелка. Тик-тик, тик-тик, а время идет.
Хорошо, что хоть мучение в музыкальной школе кончилось. Вообще-то Женя занимался музыкой охотно. Но только когда его никто не заставлял.
Протяжно пропела электричка.
Летом Караваево принимало толпы московских дачников. Электрички, освободившись от пассажиров, с радостью гудели на последнем перегоне до конечной станции.
Как только наступало лето, Женя с Тасей начинали канючить: «Ну что, ма, говорили тебе, надо было копить деньги хоть понемногу, сейчас бы уже ехали куда-нибудь к морю, в Крым!»
Они о многом думали одинаково, не зря же были двойняшками. И к морю им тоже хотелось одинаково.
Мама, конечно же, считала, что дети у нее еще маленькие, и не воспринимала их слова всерьез. Даже обидно было от ее снисходительных улыбок! Не хватает только, чтобы по головке погладила и уткнула лицом себе в живот, как всегда делала в их с Таськой детстве.
– Люди сюда на отдых едут, значит, не так уж плохо и в нашем Караваеве, – говорила она. – Конечно, хочется на море. Вот на следующий год…
По маминому лицу было видно, что лучше не продолжать эту тему. Если ты считаешь себя взрослым, то должен понимать, какая зарплата у учительницы в музыкальной школе.
«Найти бы клад!» – вспоминал Женя свои детские мечтания. Сейчас он думал по-другому: «Заработать бы денег на какую-нибудь поездку!» Работают же его сверстники на вокзале продавцами мороженого. Женя даже не понял, почему мама так возмутилась, когда он сказал ей об этом.
– И думать не смей! – Она отчетливо проговорила каждое слово. – Работать будешь тогда, когда выучишься. Все!
Потом она ушла на кухню и включила воду, будто стала мыть посуду. Плакала, наверное.
Хватит, хватит грустных мыслей! Не так все плохо. Если мама одна вырастила их с Таськой до четырнадцати лет, то теперь им троим ничего не страшно. Как Женя пошутил на дне ее рождения:
– И мать у нас молодая, и дети еще не старые – крепкий коллектив!
На самом деле он слегка покривил душой. Маме исполнилось сорок пять лет, а это, конечно, уже глубокая старость.
Со двора доносились голоса, там кипела летняя жизнь. Слушать ее было интересно, но лучше, конечно, и видеть при этом. Тем более что пора встречать из студии Таську. Особенной необходимости в этом не было, но Жене было приятно это делать. Когда встречал сестру, он казался сам себе старше, по крайней мере года на полтора.
Блэк лениво лежал у двери на коврике, выбрав самое прохладное в квартире место.
В прошлом году, сразу после дачного сезона, Женя с Тасей пошли за грибами, а нашли вместо грибов этого забавного, до невозможности ленивого пса. Уже подросший черный щенок ризеншнауцера был привязан к дереву. Они долго звали хозяев: «Эй! Кто здесь? Кто хозяин?» И наконец поняли: щенка просто подло бросили. При мысли, что привязанный к дереву пес должен был умереть с голоду, у Жени волосы шевелились на голове.