Попаданка для Василиска

Глава 4

Я проснулась затемно — с первыми петухами, которые здесь орали так, будто их резали. Милли ещё не пришла, коридоры пустовали, и только стражи иногда перекликались в отдалении. Это был мой шанс.

Я натянула первое попавшееся платье — серое, без корсета, слава богам — и выскользнула из комнаты. Дворец я запомнила ещё позавчера, когда бродила без цели, пытаясь привыкнуть к новому телу. Библиотека была в восточном крыле, на втором этаже, за высокой дубовой дверью с железными петлями.

Я шла быстро, стараясь не цокать туфлями по каменным плитам. Сердце колотилось где-то в горле. Если меня поймают — что я скажу? «Не спится, решила почитать»? Вряд ли кто-то поверит, что принцессе, которую через месяц выдадут за монстра, вдруг захотелось поэзии.

Дверь в библиотеку оказалась незапертой. Удивительно для места, где хранились государственные документы, но, видимо, королевство было настолько разорено, что даже воров не осталось.

Я толкнула дверь, и та со скрипом открылась — мерзким, громким, на всю округу. Я замерла, прислушиваясь. Тишина. Только где-то далеко каркнул ворон. Я проскользнула внутрь и закрыла дверь за собой.

Библиотека оказалась огромной — выше и длиннее, чем я ожидала. Стеллажи уходили вверх на три яруса, между ними висела паутина, а воздух пах пылью, пергаментом и мышами. Свет пробивался сквозь узкие стрельчатые окна, окрашивая всё в бледно-жёлтый цвет. «Если здесь и есть ответы, — подумала я, — то они зарыты глубоко».

Я не стала тратить время на художественную литературу и карты звёздного неба. Мне нужны были документы. Договоры. Брачные контракты. Списки неженатых королей. Всё, что могло дать мне альтернативу.

Прошла в дальний конец зала, где стеллажи выглядели более основательными — с замками и кожаными переплётами. На одном из них я нашла табличку: «Государственные договоры. 712–745 годы».

Отлично.

Я вытащила первый попавшийся фолиант — тяжёлый, как кирпич — и принялась листать. Латынь (или что здесь вместо неё), витиеватые подписи, сургучные печати. Я ничего не понимала. Но я не сдавалась.

«Спокойно, Алиса. Ты читала договоры на фрилансе. Это всего лишь другой язык».

Через час у меня слипались глаза, а пальцы были чёрными от пыли. Я уже начала отчаиваться, когда наткнулась на папку с пометкой: «Соседние королевства. Обзорные справки».

Внутри лежали не договоры, а досье — на каждого правителя в радиусе тысячи миль. Имена, ресурсы, военная мощь, семейное положение. Я пролистала эльфов — женаты, или помолвлены. Орков — женаты, или помолвлены. Драконов — один вдовец. Людей — всё разобрано. И в самом конце, на пожелтевшем пергаменте, подведённое бледной чернильной линией, было имя: «Королевство Василисков. Правитель — король Артавир». И приписка от руки: «Не женат. Слухи: жесток, опасен, покрыт чешуёй. Невест избегают. Ресурсы: неизучены». Я улыбнулась. Впервые за два дня — по-настоящему. «Здравствуй, мой спасительный вариант. Я уже натыкалась на тебя раньше, но не задумывалась об этом».

Я вытащила папку с досье и уселась прямо на пол, прислонившись к стеллажу. Света было мало, но я водила пальцем по строчкам, боясь пропустить хоть слово. Василиски. Южные земли. Граничат с драконьими горами и пустошами огров. Климат — умеренный до жаркого. Население — преимущественно рептилоиды, но есть и люди. Король Артавир, возраст — около трёхсот лет (по меркам василисков это молодо). Правит уже семьдесят лет. Жесток — по слухам. Подробностей нет. Ни одной жены. Ни одной наложницы. Ни одной помолвки.

Внизу, мелкими буквами, кем-то из писцов добавлено: «Отказали две принцессы из соседних королевств. Обе — после личной встречи. Причины не называли. Сплетни: ужасен лицом, убивает взглядом, превращает в камень».

Я перечитала последнюю строчку три раза. «Убивает взглядом, превращает в камень». Как в мифах. Боже, во что я вляпываюсь.

Но я не искала красавчика. Я искала выход. И потому пролистала дальше, туда, где говорилось о ресурсах. Список был коротким, но впечатляющим: «Чешуя василисков (броня, щиты), яд василисков (оружие, антидоты, алхимия), базальт и обсидиан (строительство, порталы), магические кристаллы из драконьих жил (редкость, высокая цена на всех рынках)».

Я присвистнула. Это было золото. Не в прямом смысле, но по ценности — точно. Наше королевство, разорённое и нищее, могло продавать эти ресурсы через посредников. Драконьи кристаллы стоили баснословно — я помнила из обрывков разговоров, что одна крошка шла за годовой доход небольшого города. Чешуя василисков была прочнее стали. А яд... яд можно было продавать аптекарям по всему континенту.

«Если я смогу заключить этот брак, — подумала я, — то принесу короне больше, чем орк, эльф и дракон вместе взятые».

Но я не дура. Я понимала, что сделка должна быть выгодна обеим сторонам. Король Василисков — не благотворитель. Он женится не потому, что ему скучно. Ему что-то нужно от нас. Я принялась листать папку в обратную сторону, ища раздел «Импорт».

Нашла.

Список был жалким: «Зерно (низкое качество), лес (средний объём), шерсть (мало)».

Наше королевство было нищим. Нам нечего было предложить, кроме... кроме дочерей. Я выругалась шёпотом, так, что эхо отозвалось где-то под потолком. А потом меня осенило.

Мы находились на перекрёстке торговых путей. Через наши земли шёл товар из эльфийских лесов в драконьи горы. Мы могли предложить василискам не ресурсы, а доступ. Беспошлинный транзит. Торговое соглашение. Мы станем его окном в мир. А он — нашим щитом и кошельком.

Я достала из кармана платья кусочек угля (нашла ещё вчера в камине) и принялась писать на полу прямо на каменных плитах. Цифры. Проценты. Маршруты. Я не была экономистом, но шесть лет фриланса научили меня считать выгоду.

Транзит через наши земли сокращал путь для василисков в два раза. Экономия на доставке — около сорока процентов. Плюс наши торговые корабли могли возить их товар дальше на запад, куда у них не было доступа. В обмен мы получали доступ к кристаллам по себестоимости — и могли перепродавать их с наценкой в триста процентов.

Я писала и переписывала, пока не получилась схема, от которой у меня самой загорелись глаза.

«С этим планом я не уйду из кабинета отца, пока он не согласится. Даже если придётся кричать, топать ногами и биться в истерике. Хотя истерика — это не мой метод. Мой метод — цифры».

Я сидела на полу в библиотеке, пока солнце не поднялось выше крыш. Схема была готова. Я проговорила её вслух три раза — как мантру, как заклинание. Потом поднялась, стёрла уголь с плит подолом платья и вернула папку на место. Но перед уходом сделала то, что когда-то делала в институте на экзаменах: переписала ключевые цифры на клочок пергамента и спрятала в лиф.

Безопасность превыше всего. В этом мире нельзя доверять никому, даже собственной памяти. Я оглядела библиотеку напоследок — пыльную, тёмную, полную древних тайн — и прошептала: «Спасибо». Потому что здесь, среди паутины и мышиного помёта, я нашла не просто документы. Я нашла надежду.

Обратный путь был страшнее. Коридоры уже наполнялись слугами — кто-то нёс бельё, кто-то тащил вёдра с водой, кто-то просто шёл по своим делам. Мне пришлось петлять, прятаться за колоннами и делать вид, что я просто гуляю после бессонной ночи.

Дважды меня окликали — один раз какой-то лакей, второй раз поварёнок с вопросом, не желает ли её высочество завтрак. Я отмахивалась и ускоряла шаг. В свои покои я влетела как пуля — и вовремя. Милли уже стояла у кровати с подносом и округлившимися глазами.

— Ваше высочество, вы уже встали? Я не слышала звонка!

— Не спалось, — я улыбнулась самой невинной улыбкой. — Решила прогуляться по саду. Воздух полезен для здоровья.

Милли, кажется, не поверила, но спорить не стала.

Я села за завтрак — каша, мёд, травяной чай — и позволила себе впервые за эти дни улыбнуться по-настоящему. Без горечи, без надрыва. Просто улыбнуться. У меня был план. Не просто «может быть», не просто «надеюсь», а чёткий, просчитанный, экономически обоснованный план. Я могла назвать цифры. Я могла назвать маршруты. Я могла объяснить, почему василиск лучше огра — не эмоционально, а прагматично.

Король-отец не мог отказаться от выгоды. Он разорился не потому, что был глуп, а потому, что обстоятельства были сильнее. А я давала ему шанс отыграть потери. И себе — шанс выжить. Я допила чай и поставила чашку на блюдце с лёгким звоном. «Король Василисков, — подумала я. — Ещё не знаю, кто ты. Но ты — моя карта. И я сыграю её правильно».

Милли унесла поднос. Я осталась одна, подошла к окну и посмотрела на серое утро над чужим городом. Стража на стенах менялась, где-то лаяли собаки, кузнец уже бил молотом по наковальне. Жизнь шла своим чередом — для всех, кроме меня. Для меня жизнь остановилась в тот момент, когда я поскользнулась на коврике с уткой. А сейчас... сейчас она снова начиналась.

Я достала из лифа пергамент с цифрами, перечитала ещё раз и спрятала обратно. Потом подошла к тумбочке. Золотого яблока там не было. Оно исчезло — то ли обиделось, то ли поняло, что сегодня я не сдамся. «Завтра, — сказала я себе, глядя в мутное стекло. — Завтра я приду к отцу и не уйду, пока он не согласится. Я не буду кричать. Я не буду плакать. Я буду считать. И он сломается. Потому что цифры не врут. А эмоции — врут. И я это знаю лучше, чем кто-либо».

Глава 5

Я не спала всю ночь. Не из страха — из азарта. Перед мысленным взором я снова и снова прокручивала цифры, маршруты, аргументы. Пергамент с расчётами я переписала трижды — последний раз уже утром, при свече, когда Милли ещё не проснулась.

В зеркале на меня смотрела бледная рыжая девушка с лихорадочным блеском в глазах.

— Идём, — сказала я ей. — Идём спасать нашу шкуру.

За дверью было темно и тихо. Я прокралась по коридорам, как в прошлый раз, но теперь не пряталась — шла уверенно, с высоко поднятой головой. Если меня увидят — значит, увидят. Мне больше нечего скрывать.

Кабинет короля находился в северной башне. Два стражника у двери удивлённо выпрямились, когда я появилась из полумрака.

— Ваше высочество? — Его величество ещё не принимает.

— Примет, — сказала я. — Скажите, что его дочь пришла спасти королевство.

Король сидел за столом в халате, с кружкой травяного отвара и недоеденным тостом. Он выглядел лет на десять старше, чем на совете — невыспавшимся, помятым, почти жалким. Увидев меня, он поморщился.

— Лиранель, сейчас даже птицы не проснулись. Что случилось? Опять эти кошмары? Я велел лекарям давать тебе настойку...

— Никаких кошмаров, отец. — Я села напротив, положила перед ним свой пергамент. — Я пришла с деловым предложением. Лучшим, чем то, которое вы заключили с огром.

Он не засмеялся. Он просто уставился на меня, как на умалишённую. Потом взял пергамент, повертел в руках и сказал:

— Ты умеешь писать. Это хорошо. Но я не понимаю, зачем ты пришла в шесть утра...

— Прочтите, — перебила я. — Пожалуйста. Всего пять минут.

Он читал. Сначала с недоумением, потом с лёгким интересом, потом... он засмеялся. Негромко, но искренне.

— Лиранель, — сказал он, откладывая пергамент. — Василиск? Ты предлагаешь выдать тебя за василиска? Ты в своём уме?

— В своём, отец. Посмотрите на цифры. Его ресурсы принесут казне втрое больше, чем чёрный металл огров. А транзитный договор — впятеро в долгосрочной перспективе.

— А огр? — король перестал смеяться. — Ты думаешь, Кхарон простит нам такой поворот? Он убьёт посла. Он нападёт на границы. Он...

— Он не нападёт, — я подалась вперёд. — Потому что василиск сильнее. Потому, что если огр тронет наши земли, он получит войну на два фронта — с нами и с югом. Потому что он трус, отец. Он выбирает лёгкие жертвы. А василиск — не лёгкая жертва.

Король замолчал. Долго смотрел на меня — так, будто видел в первый раз. Потом перечитал пергамент, уже внимательно, водя пальцем по строчкам.

— Ты действительно это просчитала? — спросил он тихо.

— Каждую цифру, отец.

— Откуда? Ты же никогда не интересовалась экономикой. Ты рисовала. Ты пела. Ты...

— Я изменилась, — сказала я твёрдо. — Смерть меняет людей. Даже если она не случилась до конца.

Король откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Я видела, как он борется сам с собой — между привычным страхом перед огром и новым, непривычным страхом перед неизвестностью. Между старыми договорами и новыми возможностями. Между ролью отца и ролью короля. Наконец он выдохнул:

— Я подумаю.

Король думал три дня. За эти три дня я постарела лет на пять. Дворец гудел как растревоженный улей. Слуги перешёптывались. Сёстры косились. Корбин, главный советник, ходил за мной хвостом и пытался выведать, что я сказала отцу. Я молчала.

На четвёртый день король вызвал меня в кабинет и сказал коротко:

— Я отправил гонцов к василиску и к огру. Если Кхарон согласится разорвать договор без войны — я рассмотрю твой вариант.

Если согласится.

Если.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони.

«Он не согласится, — подумала я. — Но ты, отец, уже на моей стороне. Ты просто боишься себе в этом признаться».

Гонец от Кхарона вернулся через два дня. Без головы. В конверте была записка, написанная кровью:

«Она моя. Отдайте. Или я сотру ваше королевство с лица земли».

Я читала эти строки, стоя за спиной короля, и чувствовала, как внутри поднимается холодная ярость. Не страх. Ярость.

«Ты не сотрёшь, — подумала я. — Ты просто привык, что тебе все уступают. А я не уступлю».

Король побелел. Корбин заикался. Советники предлагали отправить армию к границам. А я тихо сказала:

— Он блефует. Если бы он мог нас уничтожить, он бы уже давно это сделал.

Ответ от василиска пришёл на пятый день. Король Артавир писал сухо, по-деловому:

«Предложение о браке принято. Ресурсы — да. Транзит — да. Военный союз против огров — да. Принцессу жду через три недели. Если опоздаете — предложение аннулируется».

Ни слова о чувствах. Ни слова о красоте невесты. Никаких «жду с нетерпением». Просто договор. Я перечитала письмо три раза и улыбнулась. Мне нравился этот василиск. Деловой. Холодный. Предсказуемый. С ним хотя бы можно было торговаться. Я посмотрела на отца:

— Ну что? Василиск сказал «да». Огр сказал «нет и убью». Выбор за вами.

Король молчал минуту. Потом повернулся к Корбину:

— Готовьте документы. Мы расторгаем договор с огром. И готовьте карету. Лиранель отправляется к василиску через неделю.

Я выдохнула. Впервые за пять дней.

После совета король задержал меня. Мы остались вдвоём в его кабинете — он у окна, я у двери.

— Ты действительно хочешь этого? — спросил он. — Василиск. Чешуя. Холод. Слухи о жестокости.

— А огр? — ответила я вопросом на вопрос.

— Огр — смерть, — сказал он тихо. — Я знаю. Я не хотел тебя отдавать. Но у меня не было выбора. Не только из-за ресурсов. Это была бы война. Я открыто искал женихов, выгодных короне, и не мог отказать. Я не мог отправлять наших подданных на войну, которую они не выиграют. Выбор был, но выбирать было не из чего.

— Теперь есть, отец.

Он подошёл и положил руки мне на плечи. Впервые за всё время — не как король к подданной, а как отец к дочери.

— Я боюсь за тебя, Лира. Василиск не человек. Он может быть опасен. Даже если не захочет. Но огр куда опаснее. За эти недели мы составим такой договор, что василиск будет с тебя пылинки сдувать, я тебе это обещаю.

— Я справлюсь, — сказала я. — Я уже умерла однажды, отец. Второй раз не страшно.

Он обнял меня. Неловко, по-королевски, но искренне. И в этот момент я почувствовала это — отцовская забота. Неуклюжая, ведь он не привык показывать такие чувства, но все же это была именно она.

Последняя неделя во дворце прошла как в тумане. Милли собирала мои вещи — платья, украшения, книги. Я смотрела на это равнодушно. Ни одна вещь здесь не была моей. Всё это принадлежало Лиранель — той, которая хотела умереть.

Я брала с собой только то, что могло пригодиться: тёплый плащ, кинжал (тот самый, со следами крови, — на всякий случай), и шкатулку. В шкатулке лежало золотое яблоко. Оно появилось снова, как только король подписал документы. Я открыла крышку, посмотрела на него. Оно тускло светилось, будто говорило: «Молодец. Но это только начало». Я закрыла шкатулку и убрала в дорожную сумку.

Старшие сёстры прощались холодно. Розалинда сказала:

— Надеюсь, ты не пожалеешь. И… я рада, что ты выходишь за василиска. Более достойной партии для тебя было бы сложно найти.

Лилиан промолчала. Марго скривилась: