Карточный домик для Евы. Серия 2

© Соул Диана

© ИДДК

Глава 1

Чтобы разобраться с происходящим, нужно запомнить три вещи:

Первая – любой женский коллектив похож либо на серпентарий, либо на курятник.

Вторая – все куры слушаются петуха. Если петух плохо справляется со своими задачами, его отправляют в суп, а хозяин покупает нового – молодого и более горластого самца.

Третья вещь – куда сложнее, если в женском коллективе змей оказывается больше, чем кур.

У змей нет иерархии, а значит, и держать под контролем их тоже сложнее.

С момента взрыва в «Дикой карте» прошла неделя, и все это время в особняке моего отца царил управляемый хаос.

Почему хаос – а потому, что мое право быть главной постоянно пытались оспорить. Тепличные цветочки прощупывали меня на слабину, то и дело доставляя уйму проблем – в то время, пока я пыталась решать одну, тут же нарисовывалась другая.

Почему все же управляемый? Потому что ни одна из неприятностей не возникала на пустом месте, чувствовалось опытное руководство.

– Зачем ты это делаешь? – спросила я, сидя в кресле отца в его бывшем кабинете.

Напротив меня в кресле вальяжно расселась Винзель, томно поглядывая из-под длиннющих ресниц.

Перед нами остывали две чашки свежесваренного кофе, его аромат витал в воздухе, перебивая приторный запах горелых тряпок.

Можно было бы предположить, что дом пытались поджечь враги, но это всего лишь одна из девиц, Клара, решила просушить белье над камином в гостиной. Додумалась она, разумеется, до этого не сама.

– А что я сделала? – притворно изумилась Марго. – Я только и делаю, что тебе помогаю. Не понимаю, к чему эти вопросы.

Я принялась загибать пальцы:

– Пожар в гостиной, два разбитых окна, скандал с молочником, а затем с лекарем, которого удалось выписать для Мэри.

Винзель фыркнула, будто норовистая лошадь.

– Этот дешевый шарлатан даже не маг, как он может называться лекарем?

– Ключевое слово «не маг», – парировала я. – И да, он не берет много денег, ты же видишь, в каком мы положении. У меня нет доступа к отцовским счетам, поэтому нужно экономить.

– Не пришлось бы, открой ты «Карту» заново, – промурлыкала Винзель. – Может, здание и разрушено, но этот дом огромен, а мы не занимаем даже его половины. Деньги бы полились рекой.

– Да ты что? – саркастично удивилась я. – А тебе не напомнить, что случилось с двумя нейтрализаторами после взрыва в «Карте»? А с отрядом пожарных? Их не нашли. И я не могу рисковать повторно, пренебрегая мерами безопасности ради быстрых денег.

– Мой отец выделил охрану, этот дом сейчас – самое безопасное место в столице, – продолжала гнуть свою линию Винзель.

И я откинулась на спинку кресла.

Тяжело убедить в своей правоте ту, кто априори считает себя правой.

Кто же спорит.

Когда король узнал, что незаконную дочурку едва не похоронило под завалами клуба, он пришел в такую ярость, что обещал не просто найти зачинщиков взрыва, но и покарать их едва ли не без суда и следствия.

По крайней мере, именно так пересказал мне присланный от королевского двора чиновник в очках. Он говорил, как благодарен король, что я решила принять на себя всю заботу о девушках из «Дикой карты» и приютила их в собственном доме, и даже пообещал мне преференции и помощь с банковскими проблемами (да-да, в королевском дворе уже были в курсе). В качестве жеста доброй воли для охраны особняка был даже выделен отряд из сотни гвардейцев, которые теперь постоянно курсировали по периметру дома и в окрестностях сада.

Этот же чиновник передал мне письмо с королевской печатью и посоветовал его сжечь после прочтения, а далее, откланявшись, ушел.

В письме, как я и предположила, все было уже не столь радужно и оптимистично.

Мне в красках пообещали, что моя тушка окажется на плахе, если с головы Винзель упадет хоть волосок. И что на текущий момент все, что меня спасло от сей участи, – это счастливая случайность, дар моего отца, который даже королю не хотелось бы потерять, а так как я потенциальная наследница, мне, так и быть, дают второй шанс на решение проблемы со вторым завещанием, а дальше либо быстро принимаю дар в Совете по контролю, либо меня найдут даже под землей.

А пока, так и быть, гвардейцы будут охранять дом или меня, чтобы не сбежала.

С тех пор прошла неделя, и, как мне и думалось раньше, обещания решить проблемы с банком оказались лишь обещаниями. Денег как не было, так и нет.

И да, разумеется, письмо я не сожгла.

А вот проблем появлялось все больше, причем опять же из-за королевской дочери.

– А если я скажу, что твой отец голову с меня снимет, если я открою в доме «притон»? – Я пыталась найти новые аргументы в этом разговоре. – Король тебя любит и хочет твоей безопасности.

Марго расхохоталась.

– Любит? Смешно! – Она ткнула тонким изящным пальцем в белоснежного кота, который теперь постоянно бродил по дому, и наткнуться на него можно было в самых непредсказуемых местах. Сейчас он мирно спал на подоконнике, подставляя под солнышко пузо и мохнатые бубенчики. Даже странно, что вначале я решила, будто это кошка. – Вот Пушок меня любит, а отец использует.

Я тяжело вздохнула и все же решила, что Винзель стоит прочесть то письмо. Вероятно, стоило показать ей его раньше, но в тот момент я посчитала, что это будет демонстрацией слабости с моей стороны, будто я жалуюсь. Сейчас же это была «тактика».

– Возможно, наши отцы в этом похожи: и тебя, и меня растили, чтобы использовать. – Я открыла ящик стола и протянула Винзель письмо, которое зарыла среди прочих бумаг. Ведь если хочешь что-то спрятать, положи на самом виду и никогда не закрывай на замок. – Прочти, своему отцу ты очень нужна.

Марго прошлась равнодушным взглядом по строчкам, чему-то усмехнулась про себя, а после отдала послание обратно мне.

– Ну конечно же, я ему очень нужна. У него есть официальная мегера-жена, один подающий надежды скотина-сын – и я в качестве альтернативы и устрашения для этих двоих. Если королевская пятка моего отца зачешется, то престол можно и мне отдать. Не скажу, что я рассматриваю перспективу стать королевой с полной серьезностью, но мой братец с радостью бы меня придушил собственными руками, просто чтобы спать спокойно. Он, кстати, пытался как-то меня убить.

– Принц?!

Винзель кивнула.

– Гаденыш. Приехал в клуб под видом, что желает поиграть в рулетку. Если бы не Пушок, я бы тут не сидела. Возможно, сам Господь послал мне этого кота, до сих пор не понимаю, как животное оказалось в клубе. В ту ночь он накинулся на братца и исполосовал ему все лицо. Так что не верь в россказни, что принц подрался на дуэли, защищая честь какой-то герцогини. Он позорно бежал от котенка.

Словно понимая, что речь о нем, кот широко зевнул, оголяя длиннющие зубы.

– И после этого ты хочешь, чтобы я открыла клуб? – переварив эту историю, спросила я. – Никакие деньги этого не стоят.

– Деньги стоят, – парировала Винзель. – А еще свидетели и слухи, которые будут ползти по городу. Это тоже часть нашей безопасности, твой отец это понимал.

– А я нет, – честно призналась, борясь с единственным желанием – устало опустить голову на ладони. – Отец мог обеспечивать вам безопасность как нейтрализатор. А я не могу. У отца были деньги – у меня их нет. Все, что мне доступно сейчас, – это дать вам эти стены, и, несмотря на угрозы, мне приходится быть благодарной твоему отцу за гвардейцев. Даже такая охрана лучше, чем ничего.

– Если завтра мой отец умрет и власть юридически перейдет к моему брату, эти гвардейцы получат новый приказ и перережут тут всех. Меня, – Винзель принялась загибать пальцы, – Роксану, которая сейчас беременна от бургомистра. Лиру, Миранду, Фейзин, Клару – могу продолжать дальше. Перед этим, скорее всего, изнасилуют, возможно, не один раз. И неважно, кто мы – дочери, сестры, матери или любовницы – от нас избавятся. От тебя, к слову, тоже, и никто об этом не узнает. Ведь мы закрыты в этом доме как в тюрьме. Вот еще одна причина для открытия «Карты». Тут должны быть люди, всегда. Много людей, а мы должны быть у них на виду. Пусть сюда приезжают богатеи со своей охраной, пусть устраивают драки, машут кулаками, трогают доступных девиц. Но даже так будет безопаснее, чем сейчас.

– У них уже есть «Бешеная ладья» для этого, – напомнила я, вспоминая вора-метаморфа, который разбил стекло в кабинете и на память о себе оставил только обрывки платья.

– Но в «Бешеной ладье» нет нас, – коварно улыбнулась Марго. – Я слышала про этого Гамбита. Выходец из низов, достигший многого и упершийся в свой потолок. Он мечтает попасть в высшую лигу, но туда закрыты двери для таких, как он. Мы бы его сделали. Плебей!

Она пренебрежительно кинула это слово, будто ноги вытерла. Я же вспомнила повадки этого типа при нашей единственной встрече.

Нет, он далеко не плебей.

Он хитер, напорист и изворотлив. А еще у него два дара, что уже говорит о непростом происхождении.

И в отличие от меня, он точно знал, что лежало в сове, и не просто так охотился за камушками из тайника, загадка которых так пока и не была раскрыта.

В дверь неожиданно постучали, прерывая мои размышления.

– Войдите! – отозвалась я.

В кабинет заглянул поваренок Грегори. Завидев Винзель, он рассыпался в извинениях, рассказывая, что служанка Мира так занята и ему пришлось нарушить все мыслимые и немыслимые правила, чтобы явиться сюда.

Он принялся почтительно раскланиваться перед Марго, при этом не отрывая от нее по-юношески влюбленного взгляда, едва слюнями на пол не капая.

– Зачем пришел? – одернула повара я, и только после этого он будто вспомнил, зачем вообще сюда явился.

– Вам тут я написал… мирель Новицки, – произнес паренек, запинаясь, и протянул сложенный вдвое листок.

Под любопытным взглядом Винзель я развернула послание, прошлась взглядом по всего двум строкам.

Неожиданно.

Или на ловца и зверь бежит…

Я подняла взгляд на поваренка, сурово глядя на него:

– И когда ты собирался сказать, что вся мука непригодна?

– Я не думал, что в доме будет столько нахле… рассчитывал, что хватит пригодных остатков.

– А если будут еще люди? – подсказала я. – И сколько запасов вообще осталось?

Глядя на эту разборку, Винзель мазнула по нам скучным взглядом.

– Пожалуй, я пойду. – Она поднялась с кресла, подошла к подоконнику, подхватила Пушка и вышла.

Ее шаги звучали в коридоре, затихая, а я в это время сверлила взглядом поваренка, чей вид из затравленного буквально на глазах преображался в наглый и задиристый.

Глава 2

– В этот раз не в платье… – наконец-то произнесла я. – Отрадно знать, что это не становится вашей привычкой.

– В платье неудобно выпрыгивать из окна, – без особых предисловий ответил мне мужчина все еще с лицом Грегори, но уже с другим, более твердым и властным голосом. – Но мне нравится, как вы придумываете легенды на ходу, Ева. Про «муку» было неплохо.

– Вы пришли выдать мне очередной сомнительный комплимент? – ответила вопросом я и постучала пальцем по листку с запиской, где метаморф открыто пригласил меня на важный разговор здесь и сейчас. – Или решили своровать у меня очередное чучело совы?

– Оно оказалось пустым, – ответил Гамбит, – но вы наверняка в курсе.

– Бывает, – пожала плечами я. – Но хотелось бы ближе к делу. Что вам нужно?

– Гхм… – откашлялся метаморф. – Как бы правильнее начать. Я бы хотел предложить вам помощь. Взаимовыгодную. Вы помогаете мне, я вам.

– Мне? – я усмехнулась. – Чем? Если вы не заметили, я о помощи не просила.

– Разве? – удивился метаморф. – Подрыв «Дикой карты», прятки в этом доме, вызов лекаря, у которого даже магии нет, а у вас – денег на его оплату, оцепление дома ротой гвардейцев… Как по мне, это крик о бедствии.

Я старалась сохранить как можно более равнодушный вид.

– И? – коротко ответила я.

– Пытаетесь показать, что у вас все под контролем?

– Нет, – ответила я. – Пытаюсь понять, зачем вы сюда пришли? Явно же хотите озвучить некое щедрое предложение, которое сразу решит все мои проблемы.

– Не сразу, буду откровенен, – ответил метаморф, – и проблем, возможно, даже прибавится. Но вы будете точно в большей безопасности, нежели сейчас.

– Нас охраняют королевские воины, – напомнила я.

– Охраняют или надсматривают? – сощурился метаморф, и глаза паренька-поваренка стали издевательски узкими, будто у восточного торговца редкостями. – Вы же не наивная девочка. По крайней мере ваше «фермерское» детство явно научило вас рассуждать шире.

Меня задело упоминание о «фермерском детстве», но я продолжала слушать.

– Разумеется, я не столь щедр, чтобы помогать вам просто так. От вас мне тоже кое-что надо, мирель Ева. Сущий пустяк, мы ведь взрослые люди, все понимаем.

Я начинала уставать от этого разговора, а Гамбит очень долго топтался вокруг да около.

– К сути! – потребовала я.

Уголок рта поваренка дрогнул в полуусмешке:

– Да я бы с радостью, но у самого такое впервые, не имел ранее опыта. Думаю, как бы все сделать правильно. Тем более вы так много про меня знаете того, что не знает никто. И даже храните эту тайну, но я долго думал и понимаю, что рисковать так в дальнейшем будет глупо. И я бы мог вас заставить забыть обо всем.

У меня нервно дернулось веко.

– Вы меня пугаете. – Невольно я отсела подальше в кресле, а глаза метнулись к ящику стола, где лежал револьвер.

Интересно, успею ли достать?

Метаморф за моим взглядом проследил, но ничего по этому поводу говорить не стал.

– Думаю, для начала стоит сделать так. – Он щелкнул пальцами, и черты его лица и тела стали неуловимо меняться.

Скулы становились острее, глаза – выразительнее, волосы приобрели вороной оттенок, а нос стал прямым, будто у бога с древних скульптур.

Менялось и тело, поварская форма натягивалась, распираемая широкими плечами, потрескивала ткань, хоть и не рвалась. Собеседник стал ощутимо выше ростом и куда красивее, чем смазливый Грегори. Мужчина передо мной обладал притягательными чертами, такими, что взгляд невольно замирал, подмечая мелкие детали – крошечный шрам у брови, зеленые глаза, легкую небритость на щеках.

Пришлось даже одернуть себя. Нашла на что глазеть – на метаморфа! Скорее всего, очередная маска из бесконечных ликов.

– Итак, позвольте представиться, – произнес мужчина. – Амадей Галлан по прозвищу Гамбит, у меня нет громких титулов, но есть деньги, власть, не самая лучшая репутация и огромное желание достичь еще большего, развиваться дальше, совершенствоваться. С вашей помощью, разумеется, мирель Ева. Такая девушка, как вы, рядом с таким, как я…

Ой, как мне не нравилась риторика разговора, и надо быть идиоткой, чтобы не начать понимать, куда он клонил.

– Я не стану вашей подстилкой за преференции. Забудьте! – пресекла я. – Что бы вы там ни предлагали.

– Подстилкой?! – Амадей Галлан даже оскорбился таким выводом. – Вы же представительница древнейшего рода нейтрализаторов, я бы оскорбил вас подобным. Нет, я предлагаю вам чуть большее и чуть меньшее, на что вы могли бы рассчитывать. Уверен, будь обстоятельства иными, под вашим забором стояли бы толпы претендентов, но я предпочту быть первым и, пожалуй, последним.

Из кармана поварской одежды была извлечена коробка, обитая черным бархатом, которую аккуратно поставили передо мной на стол.

– Не могу сказать, что это семейная реликвия, я просто зашел в ювелирную лавку и купил самое дорогое кольцо, которое у них нашлось.

В моем горле пересохло, но я все же нашлась что ответить:

– Вы издеваетесь?

– Нет, конечно. Я даже позволил себе на примерке кольца изменить руку под размер вашей утонченной ладошки, мирель. Не хотелось бы ошибиться с диаметром украшения, а то еще решите, что я безответственно отношусь к столь важной для нас обоих сделке. У вас появляются шансы выжить в этой игре под моей защитой, а у меня…

– А у вас? – подтолкнула я его к более быстрому ответу, потому что Гамбит задумался и медлил. – Вы же обещали быть откровенным.

– Выход в высший свет. Возможностью влиять на людей, которые ко мне бы и близко не подошли раньше, обещаю не злоупотреблять. Ведь ваше имя в качестве моей жены откроет много дверей. Поэтому не буду лукавить. Мирель Ева Новицки – вам нужен преданный кукловод, а мне – ваша фамилия. Потому что на свою я уже очень давно не отзываюсь. И мне плевать, что ваш отец будет переворачиваться в гробу. Так вы согласны?

Я молчала.

Задумалась.

Предложение было и в самом деле достойным размышлений.

Кукловод, про которого никто не знал, мог спасти от многих неприятностей.

Вот только обещания преданности мало, особенно из уст такого, как хозяин «Бешеной ладьи».

– Откуда мне знать, что вы сами не решите избавиться от меня первым? – задала я резонный вопрос. – Смените фамилию, поиграете в брак, а после решите, что необходимость во мне отпала.

Гамбит пожал плечами.

– Не исключаю и такой сценарий, – он даже подмигнул. – В конце концов, я же с вами откровенен. Но в данный момент вы нужны мне, а я вам. Поэтому все предельно честно. В крайнем случае всегда можно развестись. Я расскажу судье на бракоразводном процессе, что в постели вы бревно! Меня поймут.

– Что?! – возмущенно воскликнула я. – В какой еще постели? Какое бревно?!

– Вот видите, вы уже вполне вживаетесь в роль моей супруги, запомните это выражение и повторите его на суде, – все с тем же наглым смешком ответил метаморф. – Слышал, все знатные дамы болезненно воспринимают постельный вопрос в браке, потому даже не буду настаивать. С моего рода делами, знаете ли, глупо было бы требовать от вас еще и постель. Обучать вас всему, подстраивать под себя…

Я вспыхнула. Вот же хам!

– Так вы выйдете за меня? – еще раз повторил он свой наглый вопрос. – Или вам нужно подумать? Благословения у папеньки просить, как понимаю, не будем… Зачем тревожить трупы.

Тут я усмехнулась.

– Вот я бы не была так уверена на вашем месте. Благословения, возможно, попросить все же стоит.

– Намекаете, что придется оплатить услуги некроманта?

– Нет, – покачала головой я. – Завтра приезжает человек, который меня вырастил и воспитал. Вот у него и спросите, а я, так и быть, решу – принимать ваше выгодное предложение или нет.

Что-то неуловимо изменилось во взгляде Гамбита.

– Кто он? – заинтересовался он. – Может, назовете имя?

– Сами увидите, будет сюрприз, – усмехнулась я. – Но во многих отношениях он даже пострашнее Эстебана Новицки.

Глава 3

Я покрутила в руках коробочку. Бархат обжигал своей обманчиво мягкой структурой не хуже огня: вроде бы нежный, но погладь против ворса – и он собирается в подобие игл.

Гамбит ушел, оставив меня наедине со своим подарком и предложением руки, но без сердца.

Забавно, но перспективе замужества по расчету внутри меня ничего не противилось.

Я так долго жила с мыслью, что рано или поздно это случится по тем или иным причинам, что давно воспринимала свою вероятную свадьбу лишь сделкой.

И вот мне ее предложили.

Не впервые, к слову.

Я вспомнила, как несколько лет назад ко мне еще в Женьерской академии подошел сынок одного потерявшего состояние виконта, сосланный в военный интернат скорее от безнадеги дать ему другое образование, чем от больших перспектив.

К его чести, он не знал, кто я и чьей дочерью являлась по-настоящему, поэтому его предложение было полно снисхождения ко мне и все же определенного расчета.

Он застал меня в библиотеке за книгами и ужасно раздражал уже тем, что отвлекал от чтения.

– Константина, – смерив меня взглядом сверху вниз, начал он, – ты вроде неглупая и красивая…

Помню, удивленно вскинула бровь и захлопнула томик, чтобы этот идиот не видел, что именно я читала.

– Ближе к делу, – потребовала я.

– Я хочу взять тебя… – тут он сделал пошленькую паузу. – Да не боись ты. В жены. Иначе Вилье меня порвет.

Он назвал имя ректора со священным трепетом.

– Пошел вон! – прошипела я, воспринимая все это глупой шуткой.

Но этот идиот даже не двинулся.

– Я серьезно, – продолжил парень. – По академии ходит слушок, что Вилье твой папаша, а мать была шлюхой. Так что с родословной у тебя так себе, но моя фамилия могла бы поправить твои дела.

Хотелось огреть его томиком, но азарт внутри вдруг заставил меня заинтересовано прислушаться. Усмешка сама собой всплыла на моих губах, и я спросила:

– И с чего такая благотворительность?

– Вилье же не выгонит своего зятя из академии, ведь так? – в вопросе прозвучало сомнение, но парнишка, похоже, свято верил в свой план: женится на дочери ректора, и тогда ему будет многое прощено.

Помню, как мой смех звонко отразился от сводов библиотеки, потому что и в самом деле стало смешно. Когда же я отсмеялась, то нашла в себе силы ответить.

– Сходи к моему отцу и сам попроси моей руки, – позволила милостиво и все же предупредила: – Но за последствия я не ручаюсь.

В глубине души я честно рассчитывала, что моего странного истеричного смеха и намеков хватит, чтобы идиот, чьего имени я даже толком не знала, не пошел к Карлу, но ошиблась.

В один из редких выходных вечеров, когда я на правах «дочери» проводила время в доме Вилье, в двери постучали, и открывший их Карл лицезрел на пороге неудачливого жениха с букетом – охапкой жутких цветов, надранных явно наспех либо купленных по дешевке у селянки-цветочницы.

Не знаю, как именно строился разговор двух мужчин, просто не слышала, уж слишком тихими были три фразы, которыми они обменялись.

Вилье даже не разрешил гостю пройти в дом, так и оставил стоять на пороге.

Зато я видела, как Карл вернулся в гостиную, снял со стены охотничье ружье, не спеша проверил, заряжено ли оно, удовлетворенно цокнул языком и вернулся обратно в коридор.

А следом раздался предупредительный выстрел в воздух.

Взметнулись вверх цветы из букета – это незадачливый жених бросил их и кинулся наутек, потому что Карл вновь взводил курок.

Второго выстрела, правда, все равно не последовало, слишком прытко сваливал мой «жених».

Вилье лишь вдогонку крикнул улепетывающему недоумку:

– Еще раз увижу рядом с Константиной – яйца отстрелю!

Этой демонстрации отцовской любви хватило всем академским парням, чтобы понять раз и навсегда: путь к моему сердцу, руке и другим органами плотно прегражден злобствующим Карлом Вилье.

Но вот прошли годы, и обстоятельства изменились.

Я больше не Константина, я – Ева Новицки.

И, кажется, пришло время принимать важные решения.

Конечно, мне бы хотелось верить, что Карл и сейчас пригрозит отстрелить яйца и Гамбиту, но что-то подсказывало: в текущих обстоятельствах союз с этим проходимцем – не самый плохой вариант.

Я открыла коробочку с кольцом, чтобы хотя бы примерно лицезреть, в какую сумму Гамбит оценил возможные перспективы со мной породниться.

Выругалась, слишком грязно и недостойно приличной леди, да что там – даже простушке, выросшей на ферме, не положено было знать такие слова.

Хотя в академии мы порой на таком языке только и разговаривали, не делая скидок на пол и происхождение.

Громадный алмаз сверкал, переливаясь острыми гранями черного цвета. Гамбит явно решил выделиться и не бахвалился, когда заявлял, что выкупил самое дорогое кольцо.

Я невольно коснулась драгоценного камня кончиком пальца, и тот, словно испуганный хамелеон, принялся менять цвета от моего прикосновения.

– Еще и магический! – изумилась я, понимая, что ошиблась с названием камня. Не алмаз, а индивидуалист – артефакт, принимающий цвет и форму специально для носящего – под настроение, под мысли, страхи, сильные эмоции.

Я читала, что раньше на подобных украшениях и гарнитурах из них королевские особы тренировались не выдавать свои мысли. Сейчас же индивидуалисты стали просто дорогими побрякушками.

Хотя чего еще можно было ожидать от метаморфа-кукловода. Какой Гамбит – такое и кольцо.

Камушек тем временем все же решил, что метаморфоз с него хватит, и, застыв в голубом сапфировом цвете с непривычно острыми, будто пики, гранями, прекратил менять формы.

– Как ежик, – буркнула я, закрывая коробку.

Глава 4

Ранним утром, едва начало всходить солнце, я стояла на пороге своего дома в ожидании.

Караульные гвардейцы недоуменно поглядывали на меня, не понимая, почему я выперлась в такую рань. Разговаривать со мной и другими девушками в доме им было запрещено, но вот в праве глазеть они себе не отказывали.

Я же ожидала Вилье. Уж в чем-чем, а в пунктуальности этого человека я не сомневалась, по моим расчетам он должен был приехать сегодня на рассвете, значит, так и приедет.