Милая Лэина в логове Змея
- -
- 100%
- +
– Как скажешь, ламэлин. Для обряда нужно будет кое-куда доехать. Но ни о нападении, ни об отъезде никому ни слова, даже слугам, – сказал он, держа меня на руках и направляясь к магиу.
Особняк и впрямь закрыли для визитов, и даже слугам было запрещено покидать его территорию. Сразу после случая в саду вокруг дома появился защитный купол, сквозь который без разрешения хозяина дома не могла проплыть даже мелкая рыбёшка, не говоря уже об Оиилэ.
Ожоги от водорослей проходили быстро, и на следующий день от них остались лишь еле заметные следы на коже. Но горечь после увиденных в бреду событий никак не проходила. Перед глазами то и дело возникало лицо погибшей девушки и надменный взгляд победившего в битве Лаан. Но страшнее всего были сновидения, потому что в них я видела Рагавурра, склонившегося над моим лицом, касающегося кожи губами. Огонь от яда и холод от противоядия, страх и желание – в моих снах всё сплеталось воедино.
Вечером второго после нападения дня, когда я уже сменила дневной наряд на ночную сорочку, жемчужный занавес на двери моей комнаты зазвенел, оповещая о посетителе.
Рагавурр был одет в тёмные довольно узкие для Ругоии штаны, такого же цвета рубашку с небольшим вырезом на груди, а поверх одежды – тёмный плащ с утяжелёнными полами и глубоким капюшоном. Ещё один такой плащ он держал в руках.
– Пора в дорогу, милая Лэина.
Я замерла, опустила взгляд на тонкую материю сорочки, затем снова взглянула на своего «избранника».
– Мне нужно переодеться.
Натягивая дневное одеяние за ширмой, я пыталась совладать с тревожными мыслями о предстоящем обряде. Неизвестность пугала больше всего. Из-за ширмы я выплыла с гордо поднятой головой и расправленными плечами, уверенно и решительно, хотя душа моя была в полнейшем смятении.
Сокрытые от посторонних глаз плащами и опустившимся на город после захода солнца сумраком, мы выплыли из магиу и направились к окраине Ругоии Гиугин. Минуя защитный покров Скалистого города и огибая окружавшие его скалы, мы плыли ещё несколько минут, пока не оказались в тупике. Там, в углублении из скал, нас ждало нечто, отдалённо походившее на эрум.
К сделанному из огромной плоской ракушки полу этого средства передвижения была водорослями привязана скамья со спинкой, тоже вырезанная из огромной раковины. Без кабины и крыши этот эрум выглядел крайне непривычно. А впереди, продев ноги сквозь вырезанный у сужающегося основания пола круг и опираясь о спинку с мягкой сидушкой, нас неподвижно дожидался извозчик в плаще.
Только сам плащ не был похож ни на один, увиденный мною ранее. Глубокий капюшон украшали длинные и узкие осколки раковин, словно солнечные лучи, расходившиеся в стороны от макушки. Точно такие же лучи проходили по плечам и спине. Чрезмерно длинные полы плаща опускались вниз и укрывали даже стопы ждавшего нас Оиилэ.
Рагавурр взял меня под руку и повёл к эруму. В последние дни океан был неспокоен, то и дело штормило, и очередная волна толкнула нас в спины, прошла мимо и нырнула в углубление меж скал. Плащ извозчика, подхваченный потоком воды, распахнулся, и я ахнула, увидев вместо ног большой чешуйчатый хвост.
В ужасе оттолкнув Рагавурра, я отплыла назад. Потому что передо мной предстало одно из самых опасных и непредсказуемых подводных существ, которые уже сотни лет как должны были исчезнуть.
– Я не стал пугать тебя заранее, Лэина-ламэ. Этот обряд проведут Дикие Оиилэ, – Рагавурр подтолкнул меня вперёд, ближе к эруму и хвостатому собрату в изголовье.
Я посмотрела на своего спутника неверяще и осуждающе одновременно. Мир, который я считала знакомым и понятным, после приезда в Ругоии Гиугин перевернулся с ног на голову. Я имела право знать, кто именно будет проводить обряд, но понимала, что, даже если бы Рагавурр предупредил меня заранее, я бы с трудом ему поверила. Спроси любого ребёнка, можно ли найти в наши дни Диких Оиилэ во Всемории, и он с уверенностью ответит «нет». Но вопреки здравому смыслу и многовековой истории прямо перед моими глазами находилось то самое существо, которого нет.
Вода ненадолго успокоилась, и полы плаща снова скрыли чешуйчатый хвост извозчика. Приняв за правду, что хвостатый мне не привиделся, а на самом деле существовал и должен был отвезти меня к остальным представителям наших якобы вымерших родственников, я медленно заплыла на эрум и села на скамью. Рагавурр устроился рядом.
– По дороге старайся держаться за подлокотник, – сказал он заботливым тоном, но я не придала должного значения его словам и, надо признаться, зря.
Извозчик взмахнул рукой, и вода вокруг нас зарябила, формируя защитный купол. Однако он немного отличался от тех, что могли делать обычные Оиилэ.
– Купол сокрытия, – пояснил Рагавурр, заметив мой озадаченный взгляд.
Скрывающие куполы могли создавать наши прародители, когда их сила находилась на пике, но с тех пор Оиилэ значительно ослабели. Сейчас лишь наши предки из Мира голосов сквозь руки жрецов могли возвести подобный купол над городом, и даже его скрывающее действие распространялось только на Гаанэ, Наземных. Именно поэтому они до сих пор не знали о существовании Оиилэ и их Подводного мира. Со способностями сокрытия неудивительно, что Диких Оиилэ считали исчезнувшим видом.
Наш эрум медленно выплыл из-за скал и поднялся выше, оплыл город и направился на восток, постепенно набирая скорость. Вокруг в темноте то и дело блестела рыбёшка, и чем дальше мы плыли, тем быстрее она вспыхивала и снова исчезала во мраке. Когда её неяркий отблеск начал походить на размазанные пятна, в которых невозможно различить даже очертаний промелькнувшего существа, я поняла, что мы плывём со слишком большой для эрума скоростью.
Вода обтекала окружавший нас купол и почти не проникала сквозь него – это и создавало обманчивое впечатление медленности движения. Извозчик расслабленно скинул с головы тяжёлый, украшенный осколками ракушек капюшон, и я вперилась взглядом в его заплетённые в косу волосы. В темноте цвет его кожи почти не отличался от нашего, и только редкий отблеск мелких чешуек на шее напоминал, что нас вёз настоящий Аала (Дикий) Оиилэ.
Моего внимания, сфокусированного на восставшем из океанических глубин хвостатом собрате, не хватило на возникшую перед нами острую скалу. Эрум резко ушёл вправо, и меня бы обязательно смыло с гладкой скамьи, если бы не рука Рагавурра, крепко схватившая моё предплечье.
– Насчёт подлокотника я не шутил, ламэлин. Лучше держись по пути, – сказал он, не торопясь отпустить мою руку.
Всю оставшуюся дорогу, которая из-за невероятной скорости нашего передвижения оказалась недолгой, эрум то и дело вилял, огибая препятствия, и потому я редко позволяла себе отпускать крепкий и надёжный подлокотник слева. Справа же за моей безопасностью неусыпно следил Рагавурр и никогда не забывал деликатно придерживать меня за руку на поворотах. Чем дольше мы ехали, тем больше мне казалось, что эта обязанность доставляла ему особое удовольствие.
Когда первые солнечные лучи уже играли на поверхности океана, эрум резко остановился. Я наклонилась влево, пытаясь за спиной извозчика разглядеть причину остановки, но перед нами не было ничего необычного. Приглядевшись, я увидела густые заросли высоких водорослей, доходивших почти до самой поверхности, и удивилась, что как-то умудрилась не заметить их сразу. Попыталась подняться, но Рагавурр схватил меня за руку и с силой усадил назад на скамью.
– Ничего не говори и не делай резких движений, – прошептал он мне на ухо.
Моё сердце пропустило удар. Его слов хватило, чтобы понять – мы попали на территорию Аала Оиилэ, и из-за водорослей за нами, наверняка, наблюдало множество глаз. Одно неверное движение, которое может быть расценено как угроза, и нам пришлось бы побороться за свою жизнь.
Получив только ему видимый и понятный знак, извозчик взмахнул рукой, и вода раздвинула стволы водорослей перед нами, освобождая дорогу. Мы плыли медленно, и я кожей чувствовала устремлённые на нас взгляды, от которых кровь стыла в жилах. Моё напряжение было настолько очевидным, что Рагавурр осторожно взял меня за руку и начал нежно поглаживать пальцами, пытаясь успокоить. Эффект от подобной помощи был совершенно противоположным, потому что теперь мне приходилось думать не только о наблюдавшем за нами диком племени, но и о чрезмерной близости моего спутника.
Постепенно заросли начали редеть, а затем и вовсе сменились большой открытой площадкой, усеянной громадными спиральными ракушками, пустыми и уложенными на бок, так, чтобы вход в раковину был открыт. Поначалу я не придала этому необычному зрелищу особого значения, но потом в полумраке разглядела сделанные на ракушках в одних и тех же местах резные окна. В верхней части тоже имелись отверстия, пропускающие воду и свет. Это были не просто ракушки, а настоящие дома, и при нашем приближении из них начали высовываться заспанные лица их хозяев. Похоже нас ждали.
Рука Рагавурра, до этого раздражавшая своими поглаживаниями, теперь и впрямь возымела успокаивающий эффект. Сама того не осознавая, я схватила и с силой сдавила её, продолжая вглядываться в зелёные лица с огромными глазами. Для некогда вымершего племени в их поселении были слишком много народа, и оттого моё беспокойство только возрастало.
Поляна с домами раскинулась на много-много метров. Она то уходила вниз, следуя за холмистым рельефом дна, то снова поднималась выше. Мы плыли над домами и двигались к центру поселения, находившемуся между двумя большими холмами. Центр оказался не просто в низине, а был опущен довольно глубоко. На его плоском дне, не песчаном, как везде вокруг, а усыпанном круглыми, омытыми океаном камнями, располагался алтарь, и возле него нас дожидалась Дикая Оиилэ.
Её тёмно-серые волосы были заплетены в такую же плотную косу, как у нашего извозчика. Большой, покрытый крупной чешуёй хвост мерно помахивал из стороны в сторону, позволяя ей удерживать баланс. Ярко-зелёная кожа была в прозрачной чешуе не только ниже пояса, но и на животе, руках и шее. Однако, чем выше поднималась чешуя, тем меньше и тоньше становилась, время от времени почти исчезая, особенно на сгибах. Мелкие чешуйки едва виднелись под скулами, но их почти не было на лице, за исключением тонкой блестящей линии над бровями, которая рассеивалась на висках. Из одежды на хвостатой была лишь узкая повязка из грубой материи, прикрывавшей грудь.
Эрум остановился, и наш извозчик, с заметным пренебрежением скинув с себя плащ, подплыл к ждавшей у алтаря девушке. Язык, на котором они говорили, был знаком, но непонятен. Он происходил из первозданного Оагин Эёл, на котором говорили наши прародители, но изменился до неузнаваемости за долгие века изоляции хвостатых.
Девушка кивнула извозчику и обратилась к Рагавурру. Он не перебивал её и внимательно слушал, а когда она закончила, ответил на том же языке и потянул меня за руку, предлагая подняться. Извозчик, опустив эрум на дно, повёл нас к одной из ближайших гигантских ракушек.
Внутри не оказалось ничего, кроме единственной просторной комнаты, предназначенной для сна и отдыха. В темном углублении имелась большая кровать, у окна – подобие стола, на нём – шкатулка и небольшое зеркальце, сбоку от стола – каменный сундук, прикрытый лёгкой крышкой. Больше в комнате не было ничего.
Как только мы оказались внутри, извозчик уплыл, оставляя нас наедине.
Глава 25
– Обряд пройдёт ночью. Его проведёт жрица, встретившая нас у алтаря, – Рагавурр говорил спокойно, будто бывал в этом месте чуть ли не каждый день и видел подобные обряды не реже.
Я лишь кивнула в ответ и ещё раз пробежала взглядом по скромно обставленной комнате внутри ракушки. Больше всего беспокойство вызывала кровать, имевшаяся там в единственном числе. Я задумчиво вперилась в неё взглядом, и не заметила, как Рагавурр приблизился ко мне и легонько коснулся руки. Больше от неожиданности, чем от испуга, я отпрянула и отплыла назад – дальше от него и ближе к той самой кровати.
Его равнодушное выражение лица сменилось на насмешливое, а во взгляде полыхнуло нешуточное пламя, словно одно моё испуганное движение разбудило в нём инстинкты хищника. Он медленно подплыл ближе, и я снова рефлекторно отплыла назад. Сердцебиение участилось, кровь гулко застучала в висках.
Дальше отступать было некуда, сзади меня в угловатом тёмном тупике стояла кровать, а выход из комнаты находился с противоположной стороны. Усмешка на лице Рагавурра сменилась оскалом, и, не желая испытывать судьбу, я ринулась вперёд, пытаясь оплыть его сбоку. Молниеносно и жёстко он схватил меня за талию, прижал спиной к глухой стенке и водой сковал мои руки.
Мягкий и пьянящий рык довольного своей добычей хищника прошёлся по моей шее, к которой он склонился, оценивающе осматривая новые владения. Лёгкое касание его клыков заставило сердце замереть – мне хотелось верить, что это была лишь игра, и он не собирался и вправду полакомиться мной вместо завтрака.
Зубы скользнули к правому плечу. Одной рукой он сдёрнул с него ворот топа, а второй залез под топ снизу, нежно гладя меня по животу. Резкая боль – сквозь появившуюся на моём плече рану хлынула кровь, едва успевшая разойтись по воде – губы Рагавурра тут же плотно прижались к порезу. Я вскрикнула и попыталась вырвать руки, но вода сжала их ещё крепче.
Мысли, до этого вихрем проносившиеся в голове, растворились в странных, пугающих и одновременно будоражащих ощущениях. Мне хотелось и оттолкнуть его, и продлить этот миг. Что-то дикое и абсолютно непохожее на его обычное поведение было в каждом движении Рагавурра. Лёгкий стон удовольствия, сорвавшийся с его губ, пронзил меня, словно электричеством. Мне стало страшно, что на этом он не остановится.
Где-то глубоко внутри вспыхнул огонь, тепло растекалось по телу, браслеты Мэгирр, которые я снимала лишь изредка и только на ночь, начали нагреваться. Рагавурр коснулся бедром раскалённого железа, зарычал, но, как мне показалось, не от боли. Из-за нашей Связи моя Воля не могла его ранить.
Он взял мою правую руку и с блаженством провёл горячим браслетом себе по щеке, опустил его ниже по шее и прижал к груди. Моя ладонь легла поверх его сердца, и я почувствовала под ней бешеный стук. Он уже не владел собой.
Я резко согнула пальцы и полоснула когтями ему по груди в отчаянной попытке вернуть ему рассудок. Сначала он подался вперёд, прося продолжения, но чем глубже впивались мои когти, тем менее затуманенным становился его взгляд. Он несколько раз тряхнул головой, сфокусировался на моём лице и застыл.
От моего сбивчивого дыхания грудь часто поднималась и опускалась. Руки тряслись, а дошедший до меня сладкий вкус крови застывшего передо мной Оиилэ сводил с ума. И если бы Рагавурр в тот момент не совладал, наконец, с собой, только глубинам известно, к чему бы это привело.
Он немного отстранился, отпустил мои руки и усмехнулся.
– Необычное место… Как же сильно здесь пульсирует Воля Океана! Но ты этого не чувствуешь, милая Лэина. Пока… не чувствуешь.
Я выдохнула, как никогда радуясь появлению хладнокровного и насмешливого Рагавурра. С ним было привычнее и безопаснее, чем с тем диким и голодным хищником, вырвавшимся на свободу несколько минут назад.
Он осторожно подтолкнул меня в сторону кровати.
– Ночь выдалась бессонная и непростая, а следующая будет и того хуже, – он продолжал плыть к кровати вместе со мной. – Нам нужно отдохнуть, ламэлин.
Он смотрел на меня, дожидаясь, пока я лягу, а я продолжала колебаться. Сердцебиение по-прежнему никак не успокаивалось, а мой спутник, как выяснилось, в поселении хвостатых не до конца владел собой.
– Не будешь бояться и убегать, не станешь моей добычей, Лэина-ламэ, – сказал он, продолжая улыбаться. – Ну же, я знаю, ты смелая девочка.
Я кивнула и легла на противоположную от него сторону кровати, продолжая сверлить его взглядом, пока он снимал с себя рубашку, под которой скрывалась широкая мускулистая грудь и рельефный пресс. Позабыв обо всех опасениях, я заворожено наблюдала, как перекатывались его мышцы, пока он складывал рубашку в сундук и плыл к кровати. Он лёг с другого края, взмахнул рукой, и вода накрыла нас плотным покрывалом, сотканным из водорослей.
Убедившись, что в его планы не входило ничего, кроме сна, я вздохнула с облегчением и тоже прикрыла глаза. В полудрёме, поначалу даже, казалось, во сне, я почувствовала лёгкое прикосновение к щеке. Рагавурр нежно провёл по ней тыльной стороной ладони, затем пальцами очертил границу моих губ и скользнул рукой под покрывало.
Я испуганно открыла глаза.
– Не бойся, ламэлин. Просто я подумал, возможно, больше никогда не увижу такую Лэину, нежную и невинную. Позволь мне запомнить тебя такой, – прошептал он, касаясь моего лба своим.
Горечь хлынула на меня, словно прибойная волна на берег. Мне хотелось ударить его, закричать, призвать к ответу. Из-за него я оказалась неведомо где, среди диких существ и согласилась на обряд, способный изменить меня до неузнаваемости. И теперь, когда уже поздно было отступать, он сокрушался, что мог больше никогда не увидеть прежнюю Лэину?!
– Замолчи, – процедила я сквозь зубы и зажмурилась, чтобы больше не видеть этот странный взгляд, жадно изучавший моё лицо. – Невинной и нежной Лэины не стало в день, когда ты поставил ей эту грязную метку…
Он ничего не ответил, но убрал руку с моей талии и отодвинулся.
Второй раз сон ко мне шёл медленно, не торопясь, растягивая и смакуя моё ощущение неловкости и раздражения. Но спустя не знаю сколько минут веки, наконец, потяжелели, и я провалилась в тёмные глубины подсознания, где на этот не увидела ни единого сновидения.
Мы проснулись ближе к вечеру. Рагавурр выплыл из дома-ракушки ненадолго и вернулся с одним из хвостатых, несшим в руках длинную палку с нанизанной на неё разделанной рыбой. Несомненно, их образ жизни был не таким продвинутым, как наш, но и не походил на совершенно дикий.
После обеда мне захотелось немного прогуляться по поселению, название которого я до сих пор не знала и потому придумала самостоятельно – Аала Гиугин, Дикий город. Но у выхода из нашего дома-ракушки дежурила стража, моментально преградившая мне путь. Я, в отличие от Рагавурра, покидать это временное убежище не могла. Не желая ввязываться в конфликт, я вернулась назад и вместо прогулки выглянула в резное окно.
Город был наполовину пуст, но те хвостатые, что всё же остались, беззаботно болтали о чём-то, играли с детьми и не показывали никаких признаков занятости.
– Странный у них быт, – мелькнувшая в голове мысль сама соскочила с языка.
– Они постигли то, что мы не сумели, – Рагавурр тоже подплыл к окну. – Они свободны, как истинные дети Океана. Им не нужны ни деньги, ни власть, ни надуманная деятельность. Они едят, когда голодны, отдыхают, когда устали, играют, когда веселы, грустят, когда им грустно. И не окружают себя лишними вещами, обязательствами и традициями. Но нам с тобой, Лэина-ламэ, уготован иной путь.
Как только стемнело, и луна поднялась над водами Бездонного моря, к нам приплыли несколько хвостатых девушек.
– Пора готовиться к обряду, – сказал Рагавурр, поворачиваясь ко мне спиной. – Тебе придётся сменить одежду, Лэина-ламэ.
Под «сменить одежду», как выяснилось, он имел в виду раздеться. Вместо моего топа и широких брюк на грудь и бёдра девушки повязали мне широкие полоски из водорослей. На лбу с помощью лоскутов похожей материи закрепили редчайший Лазурный лунный камень, плоский с одной стороны и полукруглый с другой. Всем известно, что Лазурные камни сильнейшие проводники Воли Океана, с их помощью Оиилэ могли излечить слабость или попросить Океан преумножить их силу.
Когда луна близилась к зениту, девушки дали нам знак, что пора выдвигаться. Борясь с собственным смущением из-за наготы, я поплыла вслед за ними и на выходе из дома-ракушки с обеих сторон меня окружили стражники, сопровождавшие нас вплоть до прибытия к месту обряда. Рагавурр тоже плыл с нами, но чуть поодаль и позади. Сегодня вечером он казался спокойнее и больше не сокрушался о потере «невинной Лэины», которую некогда повстречал в Жемчужном городе. Однако его спокойствие не могло стереть воспоминания о тех словах сожаления, до сих пор разносившихся гулким эхом у меня в памяти.
Алтарь был окружён Дикими Оиилэ. Множество зелёных голов с крупными глазами смотрели на меня не отрываясь, когда я подплыла ближе. Хвостатые, словно повинуясь чьей-то безмолвной команде, освободили нам дорогу к алтарю, у которого уже ожидала жрица. В руках она держала каменный клинок, по оформлению безошибочно походивший на реликвии Лаан.
Я продолжала плыть вперёд сквозь зелёное море тел, пока не обнаружила, что мои спутники задержались в толпе, а я осталась у алтаря один на один со жрицей. Она смотрела на меня молча и не делала никаких знаков – мне и так было прекрасно известно, что именно от меня требовалось. Собравшись с духом, я заплыла на алтарь сверху и легла оголённой спиной на шершавый камень. Как только мой затылок коснулся каменной плиты, сопровождавшие меня девушки подхватили продетые через отверстие в основании алтаря верёвки и привязали мою грудь и ноги к камню.
Я откинула голову назад, ища глазами Рагавурра и поначалу не находя его в толпе. Но когда окружавшие нас Дикие Оиилэ начали выстраиваться в ряды, браться за руки и окружать алтарный камень, я заметила, как он вместе с хвостатыми вставал в круг – третий, самый дальний. Как только последние из участников обряда сомкнули руки, жрица, знаменуя начало обряда, полоснула клинком по моим ладоням, оставляя глубокие порезы, но предусмотрительно не задевая метку. Я сжала зубы, чтобы сдержать крик боли, и наблюдала, как две тонкие струйки крови поднимаются, сливаются в одну и направляются к поверхности океана.
Повинуясь жрице, вода унесла клинок и принесла взамен необычный посох, к навершию которого был прикреплён жёлтый лунный камень. Вместе с посохом она проплыла над тремя окружавшими алтарь рядами Диких Оиилэ и остановилась позади них. Всё стихло, никто не двигался и, казалось, даже не дышал. Они ждали, пока струйка моей крови дойдёт до поверхности.
Когда посох, нарушая тишину, ударил по круглым и овальным камням, устилавшим дно, вода у алтаря пришла в движение. Поток двигался сначала еле уловимо, но постепенно ускорялся. Я наблюдала, как вокруг меня формируется водоворот, сила и скорость которого возрастала, заставляя воду закручиваться выше и выше. Следуя за моей кровью, поток направлялся к поверхности.
Наверху, в центре водоворота, образовалось углубление. Оно опускалось всё ниже и ниже, пока не достало до дна, и моей кожи впервые коснулся воздух с поверхности. Сначала лишь пузырьками, попавшими в водоворот, затем, когда вода начала расступаться и упираться в сдерживавший её круг Диких Оиилэ, воздух окружил меня полностью. Я затаила дыхание, надеясь, что вскоре вода вернётся.
Вышедшая из-за облака луна сверкнула в глазнице водоворота и опустила на меня ровный и яркий, совсем не такой, как в Защитных покровах наших городов, луч света. Он скользнул по телу, вызывая странную дрожь.
«Благословение Луны», – мелькнуло у меня в мыслях.
Вода так и не вернулась, и я, борясь с удушьем, сделала еле заметный пробный вдох. Не окажись у меня унаследованной от прародителей способности дышать воздухом, от такого маленького вдоха в худшем случае у меня бы просто закружилась голова.
Я замерла и снова задержала дыхание, пытаясь понять, не опасно ли сделать ещё один вдох.
Хуже мне не стало, и я вдохнула ещё раз, теперь уже глубже и уверенней. Слава глубинам, я оказалась из тех Оиилэ, которые способны подниматься на поверхность.
Водоворот не успокаивался, а луна продолжала заливать алтарь голубоватым светом. Поначалу его соприкосновение с кожей было еле ощутимо, но чем дольше длился обряд, там сильнее становилась дрожь в моём теле. Кожу начало жечь. Сначала слегка, потом сильнее. На её поверхности зарождалась садящая боль, постепенно пропитавшая и всё тело. Эта боль не несла с собою агонию, но была навязчива и равномерна, неотступно вгрызаясь в меня изнутри.
Голова начала кружиться. Боль добралась и до неё, вспыхивая в висках и разливаясь чёрными пятнами перед глазами, которые отчего-то защипали и из них полилась вода. Она скользила по моим мокрым щеками и капала на алтарный камень.
Ноги и руки свело. Пытаясь избавиться от судороги, я дёрнулась, но по-прежнему была прикована к алтарю верёвкой. Она натянулась, но не уступила мне и пары сантиметров.
В жалкой попытке сохранить рассудок и ослабить монотонно садящее болезненное ощущение, я закричала. Сначала еле слышно, но с каждой минутой мой крик поднимался выше, вплетался в поток водоворота и тонул в нём, едва доходя до наблюдавших за мной Диких Оиилэ.
Лунный свет теперь казался мне не благословением, а истинной пыткой. Он добрался до каждой вены, до всех мельчайших сосудов, будто раздвигая их стенки.