Ворожея и дырявый котелок

Глава 1

В кустах, выбранном мною укрытии, было темно и сыро, а от протекавшей рядом реки стаями тянулись комары, заставляя меня то и дело нервно отмахиваться. Но их голодный и назойливый писк, на самом деле, был меньшей из моих забот.

Судя по звукам, наездники, шерстившие окрестности в поисках любимой меня, наконец, ускакали, и я могла извлечь свою изрядно покусанную комарами пятую точку из кустистых зарослей и размять ноги. Как только я поползла на выход, как можно тише раздвигая прутья лозы, с небольшого холма, ведущего к берегу, раздался громкий топот. Я испуганно попятилась назад, добавляя к укусам комаров весьма неприятные царапины от острых, обломанных каким-то из моих предшественников веток, и затихла. Топот становился всё громче, приближаясь, а за ним послышались и голоса возвращавшихся преследователей.

Надежда, что топот минует моё убежище, таяла на глазах, в прямом смысле слова. Со скоростью разогнавшейся на склоне телеги чьё-то тело буквально влетело в кусты, обнимая хрупкую меня пухленькими женскими ручками и припечатывая мою скромную персону своими пышными формами к земле. Я крякнула от неожиданности и завозилась под придавившим меня грузом.

Приятно и, надо сказать, в меру упитанная молоденькая девушка с аккуратным овальным личиком и тёмными, собранными в пучок волосами стала лихорадочно шарить по влажной земле руками и облегчённо вздохнула, нащупав под моим плечом большие круглые очки с тонкими линзами в изящной металлической оправе. К нашему обоюдному изумлению, они достойно пережили падение. Она водрузила их на переносицу и принялась вглядываться в моё лицо.

– Я вас здесь никогда не видела! – прошептала она удивлённо.

– Я вас тут тоже не видела ни разу. И вообще, я сюда первая спряталась!

– Да нет же, я про наш город.

У меня не было ни малейшего представления, в каком городе я оказалась сегодня, и в том, что меня тут ни разу не видели, не было ничего удивительного. Настойчиво, хоть и ненавязчиво, я стала подпихивать девушку руками, намекая, что ей неплохо бы спешиться и, наконец, позволить мне вдохнуть полной грудью. Намёк она поняла, хоть и не сразу, и начала тихонько с меня слезать, бросая обеспокоенные взгляды в ту сторону, откуда до сих пор слышались голоса всадников.

– Да вы не переживайте так. Это они не за вами гнались, – попыталась её успокоить.

– А я и не от них бежала…

Она села на корточки рядом со мной, обхватила руками колени и стала покачиваться назад и вперёд, словно пытаясь меня загипнотизировать. Я ухватила её за предплечье и зафиксировала на одном месте, за что удостоилась строгого и недовольного взгляда, хотя словесного упрёка за ним не последовало.

Голоса всадников снова начали отдаляться, но вылезать я на этот раз не торопилась, чтобы не поймать ещё какого-нибудь ополоумевшего жителя в свои объятья.

– А вы куда бежали-то? – спросила пухленькая брюнетка в круглых очках.

– Не куда, а откуда. А куда мне всё равно, лишь бы назад не возвращаться. Спрятаться бы где-нибудь. Только не в кустах. Уж больно тут сыро и… комаров много.

– Ну, тогда откуда бежали?

– Да так… – Я пожала плечами. – Ковен один ведьмовской хотел меня в свой круг взять. У них всё общее и сон по регламенту, а я уж больно этого не люблю, – ответила я с нарочитой беззаботностью и о других, более веских, причинах своего побега распространяться не стала.

Хотя девушка кивнула в знак понимания, глаза её говорили об обратном. Потому что обычно ведьмы за ковеном бегают, чтобы приглашение себе выудить, а не наоборот.

На шее загадочной брюнетки я заметила деревянный кулон. Такой носят ведьмы, чтобы от глаза злого защищаться. Но этот, без сомнения, был пустышкой.

Гениальная идея в моей голове возникла неожиданно. Меня, с моей бесконтрольной метаморфией, в ковене обязательно ждало разоблачение – и, как следствие, тюрьма. Что же до этой милой ведьмочки, займи вдруг она моё место… У неё подобных проблем точно бы не возникло. И до тех пор, пока никто не заметит подмены, мы обе останемся в выигрыше.

– А хочешь, поменяемся? – спросила я, радостно хватая её за руки.

– Чем? – Горе-ведьмочка, до сих пор дивившаяся моему отказу от приглашения в ковен, посмотрела на меня недоумённо.

– У тебя дом есть? Какой-нибудь, хоть захудаленький.

– Есть, – ответила та.

– Тогда предлагаю честный обмен: ты мне – свой дом, пожить ненадолго, а я тебе – своё приглашение в ковен. По рукам?

Она лихорадочно захлопала глазами, и они стали почти такими же круглыми, как и её очки.

– Меня Майра зовут, – протянула ей руку, – и я одна из лучших выпускниц Велийской Школы Колдовства.

– А меня Маринэлла… Можно просто Элла, – ответила она, продолжая поглядывать на меня недоверчиво. – И как же я в этот ковен попаду?

– А очень просто! Мы из тебя меня сделаем. Да так, что ни одна ведьма не отличит. С ковеном или без!

Я изъяла у неё кулон, надо сказать, не без боя. Она искренне верила, что правильно его заколдовала и он берёг её от дурного глаза. Но судя по тому, что она уже полчаса сидела со мной в кустах, этот самый глаз стороной её точно не обошёл.

На ранее бесполезный кулон я наложила заклинание. Не обычное, которое ведьмы используют для отвода глаз, а своё собственное, изобретённое как раз для таких случаев. С ним ей стоило опасаться только инквизиторов. Хотя я бы сказала, только одного конкретного инквизитора. Но, думаю, с этим она как-нибудь разберётся и без меня.

– Надевай! – я протянула Элле заколдованный кулон.

Она повесила его на шею – секунда, другая, и рядом со мной уже стояла полная копия меня в Велийской Школе Колдовства. Очки на теперь уже худом и вытянутом лице девушки выглядели несуразно. Да и не нужны они ей больше: зрение у меня всегда было прекрасное. Светло-русые волосы крупными завитками спадали на её плечи, а пышность форм сменилась подтянутой худобой. Я нетерпеливо потянула девушку за рукав длинного плаща, своим тёмно-зелёным цветом совершенно не походившего на ведьмовской, и мы выбрались к реке. Элла наклонилась над чуть рябившей от ветра гладью воды и, глянув на своё отражение, выругалась.

– Так это же не ты!

– Я. Ещё как я! Просто в свой ученический период… Взрослая жизнь не пошла мне на пользу, как видишь.

Девушка кивнула, поморщилась и сняла явно мешавшие ей очки. Протянув руку, я на всякий случай прикарманила эти круглые окуляры.

– Ну а теперь пошли дом твой оценивать. – Я потянула её за собой вверх по склону так уверенно, будто знала дорогу.

Поначалу обескураженная и растерянная, моя новая знакомая потихоньку приходила в себя, а взгляд её наполнялся надеждой и предвкушением. Девушка наверняка уже представляла свои захватывающие будни в ковене.

На границе города нас встретил указатель с надписью: «Малград. Западный предел». Мы прошли немного по главной улице, обрамлённой двух-трёхэтажными деревянными домами с миловидными крылечками и, свернув в небольшой переулок на окраине, остановились у покосившегося деревянного двухэтажного домишки с обшарпанным крыльцом на высоком фундаменте. К крыльцу вела скрипучая лестница из потемневших от времени досок, а к двери не совсем горизонтально была прибита табличка с надписью: «Маринэлла Гор. Зельевар в третьем поколении».

Дойдя до слова «зельевар», глаза мои округлились, а брови поползли вверх. Я взглянула на свою новую знакомую, и по выражению моего лица она, очевидно, поняла, что её приглашение в ковен могло вот-вот отмениться.

– Я передам тебе свой зельеварский кабинет в законное и полное распоряжение, – затараторила она, – и в помощь двух привязанных к нему слуг, – но моё лицо оставалось по-прежнему каменным, – и клиентскую базу. И дам тебе денег на первое время. И… – на этом её аргументы закончились.

Всё мне давалось в Школе прекрасно, кроме зельеварения. После нескольких печальных и почти летальных случаев я приняла твёрдое решение на зельеварение больше не ходить. Никогда. Слово я своё держу через раз и то по обещанию, но здесь впервые в жизни оказалась тверда и непреклонна. С тех самых пор ни одного зелья не побывало у меня в руках. А здесь сама судьба хотела за что-то наказать этот городишко.

Захудалый кабинет потомственного зельевара неизвестно где – для ведьмы, которая не умеет варить зелья, лучше убежища даже нарочно не придумаешь. Я протянула Элле руку:

– Скрепим наше соглашение ведьмовской клятвой.

Мы поклялись о нашем согласии поменяться местами и о неразглашении на крови – чересчур, конечно, но в моём положении нужно исключать все риски. Элла сняла со среднего пальца правой руки чёрное широкое кольцо и протянула мне.

– Кабинет подчиняется только тому, кто носит это кольцо, – она говорила так, будто у кабинета была собственная воля.

Я взяла у неё неприметный символ власти, надела на палец и почувствовала, как по всему телу прошла волна жара. О-о нет, только не сейчас! Хуже времени для превращения не придумаешь.

Глаза моей новой знакомой в очередной раз округлились – судя по реакции, она впервые в жизни столкнулась с метаморфом, что неудивительно. В Ведарии на таких, как я, уже много лет вели открытую охоту.

И всё-таки как же удачно я настояла на клятве! Теперь, даже если Маринэлла Гор очень захочет, не сможет никому и ничего обо мне рассказать.

Порывшись в кармане, я достала оттуда небольшое зеркальце и взглянула на своё отражение. Конечно же, от моей прежней внешности не осталось и следа. Очередной приступ метаморфии превратил меня во вполне сносную копию юной зельеварки, с той лишь разницей, что вместо настороженной, вечно переживающей девушки в отражении хитро щурилась задорная оторва. Я убрала зеркало назад в карман и посмотрела на всё ещё изумлённую Эллу. Её очертания теперь неприятно расплывались в глазах.

Со вздохом я водрузила на переносицу ранее узурпированные круглые очки, в глубине души надеясь, что моё прежнее, отличнейшее зрение ещё вернётся.

Теперь, когда очертания предметов вновь обрели резкость, я уверенно шагнула внутрь поступившего в моё пользование зельеварского кабинета. Но стоило мне пересечь порог, как я встретилась взглядом со стоявшим посреди комнаты существом, удивительно похожим на домового. Маленького роста и очень преклонных лет, с огромной копной седых волос и такой же седой бородой, сморщенной кожей и носом в пол-лица – домовой смотрел на меня недоверчиво. Я застыла у двери, не в силах шелохнуться от страха.

Старичок по-хозяйски поправил холщовую остроконечную шляпу и перевёл взгляд на семенившую за мной Эллу Гор, которая не выглядела собой с тех самых пор, как покинула берег реки.

Она, не обращая внимания на удивлённого старичка, пересекла комнату и, уже занеся ногу над ступенькой лестницы, ведущей на второй этаж, сказала мне уверенно:

– Элла, ну что ты стоишь?! Ты же обещала показать мне кое-что в твоей комнате!

А девушка-то оказалась не промах и быстро вжилась в свою новую роль. Я, наконец, отмерла и последовала за бывшей хозяйкой кабинета. Поднявшись по деревянной лестнице, мы оказались в небольшом коридоре с двумя дверьми. Элла прошла до дальней из них, достала из кармана ключ и, отворив дверь, жестом пригласила меня войти. Как только я оказалась внутри, она снова заперла комнату и отдала ключ мне.

– Это моя, теперь уже твоя, комната, – Элла жестом показала на окружавший нас кавардак.

Справа от окна стояла старая, на вид скрипучая, односпальная кровать, у её изножья возвышался маленький платяной шкаф, слева от окна – деревянный комод, закрытый на амбарный замок, а рядом с ним – высокий стеллаж. И на его полках творилась настоящая вакханалия из пузырьков, пучков засушенной травы, амулетов, готова поспорить, бесполезных, и прочей ерунды, которой окружают себя люди, не умеющие колдовать.

– Внизу, как ты заметила, был сам зельеварский кабинет, – продолжила Элла. – А встречал нас Гункан – один из слуг.

– Знай я, что у тебя такие страшные слуги, в жизни бы не согласилась тут остаться!

– Рамир не страшный. Странный, да. Но не страшный. Это только Гункан такой… Не обращай на него внимания. Он всё равно не может хозяйку кабинета ослушаться.

Я пожала плечами и молча наблюдала, как Элла собирает вещи. Она наспех покидала несколько платьев и сменную обувь в тканевую сумку, туда же отправилась половина амулетов с полок, какие-то травяные веники и небольшой мешочек с деньгами.

– Минуточку-минуточку, а где моя доля? – возмутилась я, провожая мешочек с монетами взглядом.

Девушка вздохнула, достала его и отсыпала мне половину.

– Прощаться не будем. Береги кабинет, и ты это, с ним поуважительнее. Он, знаешь ли, в почтенных летах, – наставляла меня Элла, нетерпеливо топая ножкой у двери – ключ-то был у меня.

– Ты имя-то моё запомнила?

Она кивнула.

– Повтори.

– Майра…

Я вздохнула:

– Майра Сидус, выпускница Велийской Школы Колдовства. Проходила практику в ковене Красных ведьм, получила приглашение войти в круг и… сбежала.

Она снова кивнула, повторила несколько раз и, как только я открыла дверь, засеменила по коридору, крепко сжимая в руках свою холщовую сумку. Я проводила её до выхода, и на сердце у меня стало неспокойно. А точно ли в ковен она так торопилась? Увы, но спросить её об этом я не успела. Входная дверь хлопнула, решительно за ней закрывшись, и я осталась наедине со старичком Гунканом.

Окинув доставшуюся мне собственность взглядом, я узнала в окружавшем меня беспорядке руку мастера – кабинет выглядел примерно так же, как и комната Эллы. Вдоль обитых потемневшим деревом стен вразнобой были навешаны полки, ломившиеся от склянок, коробочек, баночек, веничков и мешочков. Настоящий ведьмовской кабинет, даже череп и хрустальный шар имелись. Последний, к слову, покрывал толстый слой пыли – гадать бывшая хозяйка не умела.

В дальнем конце комнаты стоял большой котёл на возвышавшемся из подпола каменном колодце для дров, а возле него – два низеньких табурета. В стене за колодцем чернел не разожжённый камин, а в нём на железном пруте висел ещё один небольшой котелок. Мрачное помещение освещалось двумя узенькими окошками под потолком. В общем-то, приобретение было так себе, но в качестве укрытия подойдёт. Всё лучше, чем кусты у речки.

– Ну, что? Когда у нас следующий клиент? – спросила я наблюдавшего за мной старичка.

По ползущим вверх бровям слуги я поняла, что с клиентами у Маринэллы Гор было негусто.

– Ай, ладно! Сама посмотрю. Напомни, где у нас книга с записями на приём?

Старичок не сдвинулся с места.

– Что, даже книги нет?

Он покряхтел, почесал затылок и с резвостью молодой лани заскакал по комнате в сторону одной из полок, схватился за неё крепенькой ручкой, подтянулся, залез, перепрыгнул на полку повыше и так добрался почти до потолка. Тут-то мне и стало понятно, почему полки располагались столь хаотично – мой новообретённый слуга лазил по ним, как настоящий циркач. Может, кабинет был и старый, но слуга ещё хоть куда!

Он прискакал назад с толстой пожелтевшей от времени книгой в тёмном переплёте, стряхнул с неё пыль и протянул мне. Но по одному её пыльному виду я уже догадалась, что ни одной свежей записи там не найду. Вес монет, оттягивавший мой плащ к полу, теперь казался недостаточным. Надо было забрать у Эллы весь мешочек.

Я сунула книгу назад в морщинистые руки Гункана.

– Так дело не пойдёт! Тащи сюда табличку с двери.

Слуга снова застыл, обдумывая приказ, потом оттаял и поплёлся к полкам, чтобы водрузить книгу для записи клиентов обратно.

– Далеко не убирай! – велела ему. – Она нам скоро пригодится.

Он удивлённо оглянулся. Бывшая хозяйка, судя по её пышным формам, знала какие-то сокрытые от обывателей источники пищи, но мне-то они были неизвестны. Полученной от неё суммы хватит от силы на неделю-другую.

Слуга положил книгу на нижнюю полку, посмотрел на меня ещё раз, очевидно, надеясь, что я передумаю, и затопал в сторону входа. Дверь распахнулась со скрипом, и я снова наблюдала акробатические этюды псевдостаричка. Ухватившись за края таблички, он упёрся ногами в дверь и начал со всей силы тянуть дощечку на себя. Под густое кряхтение слуги ржавые гвозди, державшие эту старую доску, сдвинулись с места, и Гункан полетел вниз, делая кувырок и, как кошка, приземляясь на ноги.

Он передал табличку мне, а я, повертев её в руках, уселась у котла и стала нашёптывать заклинание. Через минуту доска выглядела, как новая, и никакой тебе надписи про зельевара.

– У нас краска есть? – Хотя новую надпись я могла и наколдовать, но получилась бы она такой же кривенькой, как если бы я нарисовала её руками.

Глаза слуги подозрительно сощурились.

– Краска, говорю, есть?

Он снова потопал к полкам, взял небольшой стеклянный пузырёк с изумрудно-зелёной жидкостью и догадливо прихватил лежавшую рядом с ним небольшую кисть.

– У тебя почерк хороший? – спросила я, и Гункан пожал плечами в ответ.

Что ж, какой бы у него ни был почерк, он, несомненно, лучше моего. Я пододвинула к Гункану теперь уже новенькую на вид дощечку.

– Пиши. Небольшими буквами вверху: Маринэлла Гор. Строчкой ниже крупными буквами: ВОРОЖЕЯ. Ниже буквами поменьше: решит ваши проблемы.

Он посмотрел на меня ещё более недоверчиво и впервые заговорил. А ведь мне уже начало казаться, что он немой от рождения, только кряхтит, и всё.

– Нет в Ведарии такого звания – Во-ро-жея! – проскрипел старичок.

– Но и специалиста, как я, днём с огнём! Зато даже тот, кто не собирался, из одного только любопытства зайдёт. А коль зайдёт, то с полным кошельком-то всё равно уже не выйдет, – я многозначительно пододвинула табличку ещё ближе к старичку. – Приказы хозяйки не обсуждаются.

Почерк у него и правда оказался хороший, с вензелями, каждая буква выверена – чувствуется старая закалка. Как он приделывал табличку обратно, даже вспоминать не хочется. У меня такой ловкости и в ранней юности-то не было – не то что сейчас. Каждое утро по частям себя с кровати собираю. Руки, ноги на месте – уже хорошо, сгибаются – совсем отлично.

– Всё, закрывай дверь, чтобы табличку видно было. Будем ждать клиента. Они скоро к нам косяками потянутся, вот увидишь.

– Не потянутся, – пробубнил Гункан в ответ.

– Потянутся!

Я села на табурет для зельевара и посмотрела в пустой, подёрнутый пылью котёл. Маленький котелок в камине ещё как-то поиспользованнее выглядел, а вот большой давно стоял без дела. Непорядок! Не солидно как-то. Приходишь к зельевару, а у него даже от котла пар не идёт.

– Ты вот что, воды в большой котёл налей и огонь под ним разожги.

Старик аж оступился и чуть не упал, но без возражений пошёл за дровами. Он промыл котёл от пыли, поставил на очаг и стал таскать воду. Когда под наполненным водой котлом вспыхнули дрова, в кабинете послышалось подозрительное шипение. И настолько оно действовало мне на нервы, что, обведя комнату взглядом и не найдя источника звука, я раздражённо спросила у Гункана:

– Что это шипит?

Он молча показал на котёл.

Вот те раз! А котёл-то у Маринэллы оказался дырявый. Тяжело вздохнув, я прошептала заклинание, и шипение затихло. Что ж, ненадолго и такой починки хватит, а потом хозяйка пусть сама здесь разбирается.

Когда вода закипела, я прошлась взглядом по запылённым полкам с травами и приглядела два самых бесполезных на вид пучка и какую-то банку с кореньями, взяла их и щедро засыпала в котёл. Надо признать, плавали они там одиноко и невпечатляюще.

– А порошок, усиливающий зелья, у нас есть?

Гункан кивнул и притащил баночку с серым порошком. Одна щепотка – и котёл забурлил, жидкость в нём позеленела и по кабинету начал разноситься странный болотный запах. Не благовонья, конечно, но для первого раза сойдёт. Главное ничего не разъело и не прожгло.

От разожжённого очага шёл сильный жар, а поднимавшийся над котлом пар послушно уходил в установленную на потолке вытяжку. Над покосившимся домиком зельеварки сейчас, должно быть, струился дымок – свидетельство усердного труда держателя кабинета.

Входная дверь скрипнула, заставляя меня вздрогнуть, и в дом вошла дама лет шестидесяти, сухопарая, с непокрытыми и неубранными седыми волосами чуть ниже плеч, а за ней понуро семенил низенький пузатый мужичок – по всем признакам муж. Голову он будто специально опускал и вообще из-за спины жены старался не высовываться, и, если бы не его широкая комплекция, ему бы это однозначно удавалось.

Я радушно улыбнулась своим первым клиентам и надменно посмотрела на слугу, не верившего в мои коммерческие таланты. Однако он почему-то выглядел не только не обрадованным, но даже почти напуганным.

– Всё варишь! – злобно бросила клиентка с порога. – После того, что ты с моим Варунчиком сделала, к тебе ни один житель Малграда не пойдёт! Уж я-то в этом удостоверюсь… Где наше противоядие? Ты ещё утром сказала, что пошла варить. И пропала!

Глава 2

Я захлопала глазами и наклонила голову вбок, чтобы за седовласой женщиной разглядеть якобы пострадавшего «Варунчика». Но тот продолжал попытки скрыться за спиной супруги и верил, что у него это получается. Как опытный зельевар-неудачник, по-настоящему пострадавших личностей от шарлатанов я отличить могу сходу. Судя по неподдельной ненависти в глазах моей, очевидно, бывшей клиентки, Маринэлла Гор чем-то крайне неудачно напоила её мужа.

– Кхм… – я прочистила горло и деловито поправила слегка запотевшие от пара очки, – позвольте полюбопытствовать, а с какой проблемой вы обращались ко мне изначально?

Бледное лицо женщины в мгновение стало пурпурным. Она возмущённо раскрыла рот, но так и замерла, силясь подобрать подходящие данной ситуации, или мне, эпитеты.

– У меня, знаете ли, клиентов много. Всех и не упомнишь, – добавила я и уверенно поднялась с табурета, направляясь к жертве талантов моей предшественницы.

Пострадавший «Варунчик», завидев моё приближение, ещё сильнее вжал голову в плечи и стал обходить супругу с другой стороны, пытаясь спрятаться.

– Да чего вам бояться-то? – спросила я мужчину, следуя за ним попятам. – Всё самое страшное уже произошло.

Он пискнул и ускорился.

– Так с чем вы, говорите, изначально ко мне обратились? – спросила я у изумлённой нашими с «Варунчиком» ритуальными хождениями клиентки.

– С бородавкой на носу… – ответила та растерянно.

Крайне интересный случай!

Я поднажала и, схватив пострадавшего за рукав, потянула его на себя. Тогда-то мне и открылось дивное зрелище. На его коже красовался настоящий шедевр. Ай да Элла Гор! Снимаю шляпу перед её зельеварским анти-талантом. Впервые я встретила кого-то, не уступающего в неумелом зельеварении самой Майре Сидус, то есть мне! Пытавшийся избавиться от одной, готова поспорить, что невзрачной, бородавочки на носу «Варунчик» теперь был покрыт огромными бородавищами от макушки до, подозреваю что, пят.

– Котёл мне на голову! – всплеснула я руками. – Как же Вам повезло, что противоядие уже почти готово! – я многозначительно посмотрела на кипевший в дальнем конце комнаты котёл с зелёной, густо пахнущей болотом жидкостью и потащила к нему своего первого пациента.

Усадив его на табурет для клиентов, к сожалению, единственный в кабинете, я схватила половник и чашку и до верху наполнила последнюю свежесваренным зелёным нечто. Всё это навеяло мне воспоминания об одном из моих неудачных занятий по зельеварению, когда после первого же глотка Бодрящего эликсира мой напарник побледнел, потом позеленел и упал на пол без чувств. Освежать подобные воспоминания не хотелось вовсе, и, поманив к себе Гункана, я прошептала:

– А я в этот котёл случайно ничего ядовитого не добавляла?

Он удивлённо поднял брови.

– А планировали?

– Да нет. Как думаешь, если он его выпьет, что тогда случится?

Гункан пожал плечами.

– Ну… хуже, наверно, не станет. Зато спать будет, как убитый, точно.

Ответ слуги меня несказанно порадовал, и я, уверенно расправив плечи, воззрилась на своего пациента.

Просто так прочитать заклинание и вручить ему заговоренное зелье было бы слишком скучно, клиенты любят, когда им показывают представление. Поэтому я взяла лежавший на камине острый кинжал с резной деревянной ручкой и, всучив мужчине чашку с зельем, строго сказала:

– Ни в коем случае не расплескать!

Он вздрогнул и вцепился в чашку, а я тем временем замахнулась над ним кинжалом и быстрым движением отрезала у него прядь волос. Потом плюнула на неё, бросила на пол и растоптала.

– А теперь пейте!

Когда он дрожащей рукой поднёс чашку к губам, я стала шёпотом читать заговор от бородавок. Там, где я выросла, его знала любая ведунья. Пациент сделал глоток, закашлялся, потом сделал ещё один.