Жестокий. Игрушка бандита

Глава 11

Ярослава

Я не могу пошевелиться. Так и стою растерянно на коленях.

– Ванная там, – Сабир неопределенно взмахивает рукой куда-то за мою спину.

Не знаю, какая сила заставляет меня сгрести себя с пола. Я просто представляю перед собой брата, который сейчас совсем один там, в темноте. И он нуждается во мне, потому что, наверняка, ему страшно.

Это придает сил. Я должна что-то придумать! Обязана вытащить нас отсюда!

Плевать, сколько еще этому ублюдку придется насиловать меня! Даже если он сумеет завладеть моим телом, то душой никогда. Я так и буду ненавидеть его и желать смерти. И я никогда не забуду этот день. Когда Сабир ворвался в нашу жизнь и растопил все, что мы имели.

В ванной комнате включаю приглушенный свет. Он не слепит, и я рада этому. Потому что мои глаза горят желанием заплакать. Их так сильно режет, что я с трудом сдерживаюсь. Просто не позволяю себе. Иначе все зря. А я не могу сдаться! Я не сдамся!

Кое-как смываю с лица подсыхающие белесые капли. Поддаются они плохо, будто только размазываются от воды и становятся скользкими. Точно хотят, наверное, остаться на моей коже, запечатав тот позор, что я пережила.

И теперь смотрю на себя в зеркало, пытаясь разглядеть там девушку, которой я была, но на меня оттуда смотрит совсем другой человек. И лицо этой девчонки очень мало похож на меня. И я очень не хочу принимать эту реальность.

Продолжаю стоять и смотреть на себя под шум воды, пока по ту сторону двери не раздается злобное рычание Сабира:

– Быстрее давай!

Силой воли заставляю себя оторвать от раковины руки. Они непослушные, как и все мое тело. В голове пустота, глаза наполнены болью. Это ему нравиться? Такие женщины?

Но, выдохнув, я все же отталкиваю себя от мраморной раковины. Осторожно ступаю в сторону выхода, толкаю дверь и оказываюсь в его спальне. Снова.

Чуда не случилось. Сабир не исчез. Его комната вокруг меня не растворилась. Хочу закричать ему прямо в лицо, что не сломаюсь, что выберусь отсюда, чего бы мне это не стоило! Но молчу. Ненужно ему знать.

Бандит теперь стоит без футболки. Скомканная ткань валяется на полу, и я понимаю, что ей мужчина вытирал кровь, что все еще медленно сочится из раны на его лице.

Не могу не поразиться мощи этого человека. Его силе. Вот так, без ничего, он выглядит куда более пугающим. И совершенным. Каждая мышца будто специально проработана, чтобы быть идеальной, выпуклой и ровной, точно все тело бандита ювелирно выточено из камня.

Я замираю, и он пристально смотрит на меня. Потому обнимаю себя руками, создавая между нами подобие преграды. Но не помогает. Его взгляд проникает гораздо глубже. Прямо внутрь меня, точно прощупывая и изучая меня из самой глубины. Заставляет ощущать себя беспомощной как никогда раньше.

Каждый его взгляд вынуждает чувствовать себя в западне. В клетке. Из которой выбраться можно только с согласия хозяина или умерев.

– Подойди к окну, – его тон холодный и требовательный. От него хочется поежиться.

Судорожно выдыхаю, опасаясь там увидеть что-то очень страшное, пугающее настолько, что в жилах застынет кровь.

И я поседений раз смотрю на его лицо. Хищное. Красивое даже. Но каждая черта в нем выдает жестокого человека. Опасного и злого. Если я не сделаю шаг к окну сама, он точно оттащит меня туда за волосы.

Проходя мимо Сабира, я чуть не задыхаюсь, опасаясь оказаться в тугих тисках этого животного. С чего я вообще взяла, что могу тягаться с ним? Почему решила, что справлюсь?

Остановившись возле окна, замечаю, как там гуляют псы. Огромные. Черные. Я не разбираюсь в породах, могу определить разве только таксу и пуделя. Но эти собаки представляют собой то-то страшное. Дикое. А еще они злые. Об этом говорит все. Каждое их движение. И скалящиеся морды.

Сабир не сразу подходит ко мне. Но я чувствую на себе его тяжелый взгляд, от которого начинаю дрожать всем телом.

И когда он оказывается совсем близко, я не могу сдержать рваного выдоха. А еще слов, слетевших с языка против моей воли:

– Отпусти нас… мы тебе все вернем. Сколько ты потерял из-за моего брата?

Сабир опускает широкие горячие ладони на мои плечи. Я задерживаю дыхание, потому что понимаю, если он надавит чуть сильнее, сдавит меня насмерть. Переломает все кости.

– Сколько?! – усмехается бандит. – Дело ведь совсем не в деньгах. В моей репутации. Чуешь разницу?

Закрываю глаза, чтобы отстраниться. Представить, что его нет. Не существует.

– Бабло – это пыль. А вот то, что вы меня кинуть решили… – Сабир делает паузу и чуть склоняется надо мной, почти касается шеи. – Такое не прощается. К тому же, ты ведь понимаешь, что будет со шлюхой, пытавшейся раскроить мне лицо?

Я ничего не могу ответить, потому что от страха сковывает горло.

– А будет примерно это…

Его слова заставляют меня открыть глаза.

Какой-то мужчина, там внизу, тащит на веревке белоснежного ягненка. Псы напрягаются, щерят пасти, но не двигаются с места. А потом, когда мужик отходит в сторону, собаки срываются на бег и разрывают добычу на части.

– Запомни, звереныш… – от шепота Сабира у меня холодеют пальцы. – Ты тоже можешь оказаться на его месте, если не будешь делать то, что я говорю.

Глава 12

Сабир

Я не чувствую боли.

С детства.

Отец так воспитал.

Он бил меня за малейшую провинность, обещая, что это лишь сделает меня сильнее.

Отец заставлял меня вставать и идти дальше, даже когда казалось, что сил больше нет.

Я не должен был показывать слабость. Я будущий глава клана, и боль никогда не должна мешать мне. Ничто не должно мешать.

И я особенно ненавидел, когда папа говорил: «Даже твой брат бы справился с этим». И тогда я вставал. Во что бы то ни стало вставал. Не мог позволить щенку от какой-то бездомной шлюхи стать лучше меня. Сильнее. Выносливее. Злее.

И когда девчонка зарядила мне статуэткой, я тоже ничего не почувствовал. Кровь привычна. Как и шрамы, остающиеся на теле после нее.

Надеюсь, и этот останется. В напоминании о том, что никогда нельзя расслабляться. Даже если рядом всего лишь шлюха.

Но после этого удара я понял, что завалить эту малышку и засадить ей член в задницу будет слишком просто. Мне захотелось ее сломать. Так, чтобы сама все сделала. Сама опустилась на колени. Сама подставляла дырки. И смотрела преданно, как скулящий щенок на хозяина.

А еще мне сильнее захотелось трахнуть ее. Такую вот бунтарку. Я перетрахал кучу баб, но таких у меня еще не было.

Задела эта сука что-то живое у меня внутри. Своим отпором задела. Взглядом горящим, но таким наивным, что просто пиздец!

Я привык к покорным девочкам. Они все четко выполняют. Быстро, без заминок.

Люблю, когда баба приветливо течет, и сама на член просится. Кайф ловит. Сосет так, будто любимым мороженым наслаждается.

И эта потечет.

А сейчас мне нравится ощущать ее дрожь под своими пальцами. Она такая… настоящая. Живая. Хрупкая.

Простушки мне никогда не нравились, а эта… завела сучка! Взять бы ее сейчас…

Чуть сильнее сдавливаю узкие плечи. Пиздец! Сломать можно. Чуть надави, и все…

Сосала она, конечно на двоечку. Хуево, короче. Но все равно сладко. На коленях передо мной.

– Запомни, звереныш… – говорю ей, склоняясь над ухом. Мне нравится, как она пахнет. Особенно сейчас, после того, как недавно поработала ртом. – Ты тоже можешь оказаться на его месте, если не будешь делать то, что я говорю.

Девчонка так отчаянно давит всхлип, что я улыбаюсь. Член снова каменеет, а яйца выкручивает так, будто неделю не кончал.

Я представляю, как трахаю ее прямо здесь, у окна. Как она стонет, растягиваясь под мой размер, и как оставляет на стекле влажный затуманенный след от своего горячего дыхания.

Она шумно сглатывает комок в горле. И давит то, что, видимо, намеревалась ответить. Ну-ну.

– Отведи меня к брату, – тон ее голоса возбуждает сильнее.

Ухмылка отводит в сторону уголок моих губ. Пожалуй, подвал пойдет ей на пользу.

– Отличная идея! – хвалю девчонку. – Мой член стоит на тебя, как заведенный, и я советую тебе подумать, как ты можешь этим воспользоваться.

– Мне нужны гарантии, – тихо просит, и после этих слов дрожь в хрупком теле усиливается.

А я смеюсь. Опять она за свое. Реально думает, что может тут что-то решать?

– У тебя только одна гарантия, – разворачиваю сучку к себе, чтобы посмотреть в глаза, – мой член побывает во всех твоих дырках.

Пока малышка борется с собой, я зову Вахита.

– Отведи ее к брату, – распоряжаюсь, а сам напоследок окидываю взглядом худое тело, что мог поиметь бы уже сегодня, но решил поиграть.

И когда пленницу уводят, тоже выхожу из комнаты.

В гостиной меня спешит догнать Алика. Ее сегодня слишком много. Она успевает схватить меня за руку перед тем, как я подхожу к двери выхода. Встает передо мной, преграждая путь. И заглядывает в глаза, будто может в них что-то прочитать.

– Сабир, а это… это кто? – Алика сейчас напоминает мне бесполезно тявкающую болонку. – И что с твоей щекой? Надо обработать!

Она пытается коснуться пальцами моего лица, но я не позволяю, перехватывая тонкое запястье.

– Вон пошла, – спокойно говорю ей.

А девчонка изменилась. Она из тех, кто за вкус бабла удавит. Хваткая. И рот у нее отличный. Рабочий. Удобная подстилка. Всегда ждет дома, смотрит преданно. На члене скачет, как заведенная. Потому и держу рядом. Сливаю в нее время от времени, подарки дарю. А она и рада.

– Эй! Мне больно! – скулит Алика. – Я ведь хотела…

– Ты слышишь плохо?! – недобро поднимаю брови. – Свали!

– Замену мне нашел, да?! – наиграно дует губы, пытаясь выбраться, но я ее и не держу. Разжимаю пальцы. – Я с тобой уже сколько? Все для тебя!

– Еще одно слово, Алика, и я тебя псам скормлю, – обещаю ей.

В глазах девчонки появляется страх. Она ведь прекрасно знает, что я вполне могу сдержать слово.

Глава 13

Ярослава

Я даже не вырываюсь. Лишь запоминаю дорогу. Мне важна сейчас каждая деталь.

Стараюсь не думать о том, что случилось. Хотя до сих пор чувствую, как его огромный во всех смыслах член раздирает мое горло.

От приступа тошноты я зажмуриваюсь, вспоминая тот самый первый толчок, что вызвал его в комнате Сабира.

Сабир… от одного его имени у меня расползаются мурашки по коже. Нутро скручивает. Он просто дьявол во плоти! Я таких не встречала. И поверить не могла, что подобное бывает в жизни. Сериалы про бандитов – это другое. А оказалось, что нет. Наяву даже хуже. В разы.

Вахит выводит меня из дома. Не понимаю…

– Эй! – я дергаюсь, но эта скала непоколебима. – Я просила к брату!

Начинаю сопротивляться изо всех сил, но эта обезьяна волочит меня за собой, перехватив уже обеими руками.

– Заткнулась, живо! Будешь брыкаться – не посмотрю, что ты баба!

Но я успокаиваюсь только когда мы обходим дом, и громила открывает ключом небольшую металлическую дверцу.

Удивительно, как можно радоваться возможности оказаться в подвале. Но я радуюсь. Жизненная необходимость увидеть брата – единственное, что движет мной. Убедиться, что с Артемом все в порядке.

Темная лестница, практически не освещенная, уходит довольно глубоко вниз. Пахнет сыростью, типичной для таких мест, и от повышенной влажности я сразу ежусь.

Глаза не успевают привыкнуть к темноте, когда Вахит толкает меня в подвал, вынуждая снова против воли оказаться на полу. Если залитую бетоном поверхность вообще можно так назвать.

Тяжелая дверь грозно захлопывается, и я прислушиваюсь к шороху, доносящемуся откуда-то из-за угла.

– Тем?! – неуверенно зову я.

У меня появляется страх, что брата тут может не быть, а вот крысы, огромные и злые, запросто.

– Яся?! – шевеления становятся более активными.

Мы с Артемом практически наощупь находим друг друга. Я ощупываю брата в полнейшей темноте, где невозможном разглядеть вообще ничего из-за отсутствия маломальского света. Ощупываю бегло, стараясь захватить за короткий промежуток времени, как можно больше частей его тела.

– Ты в порядке? – уточняю еще для верности, пока Тема проделывает со мной все то же самое.

– А ты?

В итоге мы сходимся на том, что все не так уж и плохо. В нашей ситуации. Мы оба живы и даже не покалечены. Пока…

– Он тебя не трогал? – голос брата звучит строго. Он будто чует, что я обману.

Естественно, я не собираюсь сейчас ему рассказывать о том, что Сабир поимел меня в рот. Ни к чему Артему знать. Так будет всем спокойнее.

– Не трогал, – выдыхаю, стараясь быть, как можно более уверенной. – Так что, давай, рассказывай! Любая информация может быть полезной. Тут есть где сесть?

Присесть оказывается негде. Единственное, чем располагает этот подвал – запахом страха и затхлости. Я почему-то уверена, что здесь просидело немало бедолаг, типа нас.

Поэтому устраиваемся на голом бетоне, прижавшись ближе друг к другу, чтобы было теплее.

– Белобрысого помнишь?! – начинает Артем.

– Это которому голову разбили? – с усмешкой спрашиваю.

Не знаю, почему это событие больше не вызывает ужаса у меня внутри. Наварное, потому, что все произошедшее сегодня с нами ужасно по-своему.

– Ага, – с грустью вздыхает Тема. – Но он сдал меня, поэтому заслужил, наверное…

Толкаю брата в плечо.

– Ни один человек не заслуживает смерти, ясно?!

– Даже Сабир? – ловит меня на фальши брат.

– А Сабир не человек, – поясняю я. – И ему точно есть за что ответить.

– Послушай, если он тронет тебя хоть пальцем… – Артем начинает ерзать на месте, в желании продемонстрировать серьезность своих намерений.

У меня сжимается сердце, но выходит уверенно произнести, прижав брата сильнее:

– Меня так просто не возьмешь. А ты не отвлекайся! Неизвестно, сколько времени у нас. Если хотим выбраться, может пригодиться любая информация.

– Яся, оглянись! Очнись уже! Нас убьют здесь! Найду я заказчика, что вряд ли, или нет – эта мразь нас в живых не оставит, понимаешь?!

– Артем! – строго произношу. – Рассказывай! Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать, пока нас прикончат!

Я вру даже сама себе. Меня отчаянно колотит от страха. Разве что зубы не стучат. Кромешный мрак вокруг наводит жути настолько, что кажется, будто уже не хватает воздуха. А я уверена, что вскоре так и будет. Нехватка кислорода обеспечена в таком месте, где о вентиляции ничего не слышали.

Но я не сдамся ни за что на свете! И брат должен быть уверен во мне, чтобы тоже не впадать в панику. Потому я заставляю себя держаться. Давлю любое проявление слабости и ужаса.

– В общем, этот белобрысый, – продолжает Тема, – он рассказал мне кое-что о Валиевых.

– Валиевы – это… – задаю наводящий вопрос.

– Сабир Валиев. Булат – отец. И брат. Не помню, как зовут. Но он сказал, они враждуют, так что неважно.

– И?

– В общем, эти Валиевы тут почти весь город под себя подмяли.

– Я думала, такое только в девяностых было, – делюсь своим умозаключением.

– Неважно это. Ты же видела, как менты, поджав хвосты свалили? Там труп лежал, Ясь! Труп! А они извинились и ушли! Просто, сука, ушли! И как ты себе представляешь нашу возможность выбраться? В ментовку пойдешь? Или куда? К главе города, может? Да тебя тут каждый пес дворовый сдаст, понимаешь?!

– А зачем ты вообще полез туда, Артем? Разве забыл, что мы только две недели назад переехали из-за такого же дерьма?!

– Да я не знал, Ясь! Этот урод белобрысый мне только потом рассказал, когда сдать решил! Оказывается, из местных никто за дело не брался, потому что все в курсе, кто такие Валиевы!

– Ясно, – заключаю я. – А тут ты нарисовался. – усмехаюсь. – Приезжий и неведающий.

Блин, почему-то сейчас я чувствую себя виноватой. Это ведь я выбрала город для переезда. Я привезла нас сюда.

– Мне обещали пятьсот тысяч. И там заказ то плевый был. Система защиты стояла, но ее минут за тридцать запросто можно было снести.

– И тебя, конечно же, совсем не удивило, что за такой куш не брался никто?

– Я просто… блин, Ясь, ну прости! Я как пятьсот косарей увидел… нам ведь нужны деньги! Я представил, что ты сможешь больше не ходить на эту вонючую работу…

– Да, на работу мне теперь, действительно, не надо. Спасибо!

Зря я это произношу. Артем тут же подскакивает на ноги.

– Ну, убей меня теперь за это! Или, хочешь, ему скажу, чтобы убил!

– Успокойся! – я тоже поднимаюсь. Расположение брата могу уловить только по голосу.

– Мы что-нибудь придумаем! Я тебе обещаю, слышишь?!

Глава 14

Ярослава

Время тянется бесконечностью. Кажется, что прошло суток пять, но я понимаю, что мы сидим в подвале максимум остаток вечера и ночь.

Дышать действительно становится все труднее. Может быть, это психосоматика, а, может, кислорода в замкнутом пространстве реально не хватает. Быть может, кто-нибудь и сдох вот так, прямо здесь, на ледяном бетонном полу.

Но я почему-то уверена, что Сабир не хочет нашей смерти. Во-первых, ничто не мешало ему сразу избавиться от нас. А, во-вторых… я видела, как он смотрел на меня. Как жажда поиметь меня не только в рот пылала в его чернющих глазах. И он вряд ли остановится.

Я ловлю себя на дурацкой мысли, что именно это мне нравится в нем. Нет, вовсе не то, что этот мужчина собирается сотворить со мной, а сила и уверенность, способность достигать цели и брать все, что только захочется.

Я бы влюбилась в абсолютно каждое из этих качеств, но при других обстоятельствах. Мне ведь всегда попадались совсем другие мужчины. Инфантильные и слабые.

Даже папа. После смерти мамы он показал себя слабаком, не сумевшим взять себя в руки ради детей, ради будущего, которое он еще мог нам дать. А мне пришлось резко повзрослеть. Стать мужиком в этой семье и отрастить яйца. Взяться за принятие решений. Нести всю ответственность.

Я уже давно тащу на себе всю семью, точно ломовая лошадь. Взвалила море обязанностей. А ведь так хочется иногда стать слабой… Позволить кому-то другому решать за тебя… Отдать ему эту власть.

Поэтому Сабир будоражит что-то у меня внутри. Задевает самые потаенные уголки моей души. Потому что по природе своей все мы звери. Животные. И самки всегда клюют на большого и сильного самца.

Но меня воротит от этих мыслей, потому что ничего бредовее в мою голову еще не приходило. Это все дефицит кислорода. Уверена.

А еще голод и дикая жажда.

Желудок воет и вот-вот начнет переваривать сам себя. Во рту пересохло. Кажется, даже в носу дерет.

Артем время от времени долбится в дверь, кричит, чтобы нас выпустили отсюда. А я просто сижу, стараясь беречь силы, и не думать о том, сколько нам осталось, если вдруг не выпустят.

– Человек может прожить без воды примерно семь дней, – зачем-то произношу я. – Правда, в идеальных климатических условиях.

– Ты вот сейчас никак не помогаешь! – рычит брат, в очередной раз измеряя пространство подвала шагами.

– Он не собирается нас убивать, – предлагаю свое умозаключение брату. – Иначе пустил бы по пуле в лоб еще при первой встрече. Просто хочет сломать.

– Знаешь, сейчас прям отлегло! – с сарказмом откликается Тема.

А после я пытаюсь уснуть. Закрываю глаза, но ничего не выходит.

Мне кажется, еще немного, и я готова буду продать душу за воду и тепло. Продрогла до самых костей. А еще очень хочется писать.

Наверное, на это и расчет. Такими вот пытками сделать из нас послушных и покорных песиков. Которые будут смотреть в рот хозяину только за то, чтобы больше не бросал в холод, темноту и сырость.

Вот только Сабир ошибается. Я пойду до конца. Я выберусь отсюда, и вытащу брата, чего бы мне это не стоило!

Скрип двери раздается, когда мне все же удается наполовину оказаться на просторах сна. Я резко вскакиваю и поднимаюсь вдоль стены, опираюсь о нее. Артем делает то же самое.

Неяркий свет с лестницы слепит хуже солнца. Он разрезает беспросветный мрак тусклыми лучами, к которым глаза никак не могут привыкнуть.

– На выход! – командует какой-то мужик. Это не главарь и не Вахит. Его голос я бы тоже узнала.

Делаю неуверенный шаг вперед и понимаю, как ослабели ноги.

– Быстрее! – рявкает здоровенная детина.

Я пытаюсь ускориться, а следом за мной пристраивается брат.

– Про тебя разговора не было! – мужик преграждает Артему путь, закрывая собой проход.

Глава 15

Ярослава

– Подождите! – начинаю возмущаться я, понимая, что здоровенная фигура теперь стоит между мной и братом и собирается закрыть дверь. Снова оставить Артема там. Одного. – Эй! Я к тебе обращаюсь!

Наплевав на чувство тревоги, толкаю огромную тушу в спину, собирая все остатки сил.

– Заткнулась, сука! – шипит мужик. Он уже хлопает тяжелой дверью в подвал, и я ничего не могу с этим поделать.

– Я никуда без него не пойду! – кричу, что есть силы. – Это мое условие!

– С хрена ли? – лыбится детина. – С каких это пор дворовым шкурам положено рот открывать?

– Я никуда без брата не пойду! Понял ты, обезьяна волосатая?

Чувство страха притупляется. Остается лишь адреналин. Он заставляет меня переступать все, что тянет остановиться. Там Артем. Он совсем один. И у меня срабатывает материнский инстинкт.

Снова нападаю на мужчину! Толкаю его теперь уже в грудь. С диким рыком, которого сама от себя не ожидала.

– Сука бешеная! – шипит он.

Проходит буквально доля секунды, и этот шкаф впечатывает меня в стену спиной, отчего боль прокатывается по всему позвоночнику.

Только теперь возвращается чувство страха. Я начинаю чувствовать его на языке, и как оно неприятно скручивается в груди, заставляя легкие сжиматься.

Мужик нависает надо мной, практически лишая возможности шевелиться.

– Закрыла свой рот, дрянь! – скалит зубы громила. – Что-то босс с тобой слишком нежный. Я бы тебя давно на свой кол насадил, пока сознание не потеряла.

Не знаю, что происходит со мной в этот момент, но так жутко бесит его уродливая рожа и мерзкие слова, что плевок сам вырывается из моей пересохшей глотки.

Слюна попадает точно в цель.

Амбал медленно стирает плевок со своей щеки, а потом неожиданно замахивается и бьет меня по лицу.

– Сука тупая!

Пощечина оказывается такой сильной, что я на пару секунд теряю ориентацию в пространстве, а перед глазами вспыхивают звездочки.

Гад хватает меня, перекидывает через плечо и тащит вверх по лестнице. Я брыкаюсь и кричу. Бью его, что есть силы.