Пленница Зверя

ПРОЛОГ

Шум, доносящийся из холла, заставляет меня вздрогнуть. Я сильнее сжимаю в руке вилку, точно чувствую, что придётся защищаться.

– Сидеть на месте! – говорит отец, и мы с матерью повинуемся, потому что лично мне очень страшно.

Громкие звуки шагов и чужого присутствия сопровождаются криками прислуги. Грохот и вопли. Точно там раскидывают по углам всех, кто попадается под руку.

Все это продолжается не больше минуты, но для меня проходит целая вечность, точно время остановилось, замерев от страха вместе со мной.

Вся жизнь проносится перед глазами, когда на пороге столовой появляются несколько мощных мужских фигур со звериными оскалами на лицах. Здоровенных злых головорезов.

– Ну, привет, Ворошилов! – обращается к отцу один из них, самый крупный. – Давненько не виделись. Надеюсь, за три года ты не успел забыть, как я выгляжу.

Он усмехается. От этого лицо мужчины становится ещё более устрашающим, таким, что хочется сжаться в маленький комочек.

У меня от ужаса конечности холодеют, а тело бросает в жар. Рука так сильно сжимает вилку, что, наверное, я не смогу больше самостоятельно разжать закостеневшую ладонь. Вжимаюсь в стул, по струнке вытянув спину.

Все мужчины вооружены, но я пока не слышала выстрелов, а это даёт хоть какую-то надежду.

– Ты должен был провести в тюрьме ещё два года, – холодно отвечает отец даже без дрожи в голосе. – Как ты нашёл нас?

– От меня нельзя скрыться, Ворошилов… Никому. Я бы тебя, гниду, из-под земли достал. Из преисподнии бы вытащил, отправься ты туда раньше, чем я приду за тобой.

– Отпусти моих девочек, и мы поговорим, – дипломатичность всегда была сильной папиной стороной, но что-то мне подсказывает, что сейчас это качество отцовского характера вряд ли нам поможет.

Безумно страшные верзилы начинают дико ржать до тех пор, пока главарь не сжимает кулак в воздухе, приказывая им заткнуться.

Он переводит взгляд на нас с матерью. У меня во рту пересыхает. В голове появляется болезненная пульсация, когда здоровяк скользит по мне бесцеремонным взглядом.

На маму он не обращает никакого внимания, а вот во мне дыру прожечь норовит.

Рассматривает пристально и жадно, точно может сожрать за секунду и даже косточками не подавиться.

По моему взмокшему телу пробегают мурашки в тот момент, когда наши взгляды встречаются. Мой испуганный и его звериный.

Зверюга сально усмехается.

– Сколько? – кивает на меня, явно обращаясь к отцу.

– Я тебе дочь не отдам! – уверенно, без тени сомнения заявляет папа.

– Лет сколько? – повторяет свой вопрос бугай.

– Восемнадцать, – вместо отца отвечает мать, а у меня по спине страх проходит леденящими когтями.

Не отрывая взгляда, темноволосый мужик делает шаг в мою сторону.

– Нет! – кричит отец, пытаясь помешать, но его тут же хватают под руки два бандита.

Слаженными быстрыми движениями, они ставят отца на колени, заломив руки за спину и приставив пистолет к затылку.

Я вскрикиваю, но больше не успеваю ничего сделать, потому что незваный гость в одно мгновение оказывается рядом со мной. С лёгкость дергает стул, на котором я сижу, отодвигая меня от стола.

Опускаю голову, чтобы не видеть его, в надежде, что можно, как в детстве спрятаться, закрыв глаза. Но близость мужчины я все равно чувствую кожей: как жар, идущий от его бугристых стальных мышц обжигает ее даже на расстоянии.

Холодный металл касается подбородка. Надавливает на него, вынуждая поднять.

Сглатываю болезненный комок и тихонько всхлипываю. По щеке стекает одинокая слеза, когда я утопаю взглядом в глубине его бездонных карих глаз. А он точно в душу мне заглядывает, не закрыться.

Мужик опускает пистолет ниже. Проводит им по шее, ключицам и скользит в ложбинку между грудей, натягивая кромку майки вниз.

– Отойди! – возглас папы слышится где-то на фоне, как и возня, которая следует за ним.

Весь мир перестаёт существовать. Есть лишь я, мое глубокое шумное дыхание, от которого высоко вздымается грудь, тяжесть смертельного металла на моем теле, и наглый взгляд незнакомца, пытливо изучающий мою реакцию.

– У тебя уже были мужчины, детка? – спрашивает он меня, подцепляя глушителем одну из лямок майки.

Господи! Нет! Нет! Что он собрался делать?!

Хочется ответить ему какой-нибудь гадостью, вырваться, ударить, сбежать подальше отсюда, но меня точно к стулу пригвоздили. Все тело затекло. Не пошевелиться. Я даже руку поднять не могу, чтобы воспользоваться импровизированным оружием, которое до сих пор, до боли в пальцах, сжимаю в руке.

– Значит, целочка… – головорез смакует только что полученную информацию, неприятно растягивая слова. Наверное, понял все по моему ошарашенному взгляду.

– Ну что ж, детка, поздравляю! Сегодня ты станешь женщиной.

Глава 1

Даян. Ранее

– Даа… – хриплю я, пока девчонка подле моих ног умело работает ртом, заглатывает так, что кончить от одного вида хочется.

Она причмокивает и изредка помогает себе рукой, при этом почти не меняя глубины проникновения.

Я разварился на диване, как падишах, раскинув руки в стороны. Шлюхе и помогать не надо – вот уж точно отработает на пять баллов все до последней копейки! Пожалуй, я даже накину ей пару лишних тысяч за старание. Давненько не получал такой качественный отсос. Чувствую яйца до последней капли выдоит.

Хватаю девку за голову лишь когда собираюсь кончить. Хочу в глотку ей выстрелить, и чтоб не соскочила, сучка! А то знаю я их.

– В глаза смотри, – рычу я, и она послушно поднимает кверху свои неестественно голубые глазища насколько это возможно.

Блядь! От этого вида я за секунду взрываюсь. Притягиваю шлюху ближе, в пах вжимаю до тех пор, пока мой член не перестаёт выстреливать семя в ее горячее горло.

Спустив все до капли, отшвыриваю девку в сторону. Она закашливается и поднимается с колен. Я тоже встаю с дивана. Неторопливо нащупываю в кармане штанов бумажник. Достаю оттуда стопку купюр и засовываю их прямо в выкаченное передо мной декольте с силиконовыми шарами.

– Заслужила, – говорю я ей, похлопывая по щеке, как собаку.

Девка как-то недовольно фыркает, но ничего не отвечает. Молча скрывается за дверью моего номера, и я снова остаюсь один.

Нет, три года в тюрьме я жил почти как в отеле. И шлюх ко мне иногда водили, но средненьких, если честно. Некоторые, от моего грозного вида готовы были в обморок свалиться, а другие зубами скребли так, точно скальп с члена снять хотели.

Так что теперь я не могу остановиться! Дорвался, блядь! Член на каждую встречную сучку встаёт, как у подростка недотраханного. Вот и пялю все, что движется, пока есть время.

– Даян, – друг входит в номер не постучавшись, – снова промах. Думаю, что в Сургуте тоже утка! Скорее всего, Ворошилова спрятали где-то близко. Самый действенный способ: хочешь, чтоб не нашли, под носом оставь.

С силой ударяю по столу кулаком. Графин со стаканами подпрыгивают на деревянном подносе, противно позвякивая.

– Сука! Как же надоело! – выпаливаю я. – Уже неделю носом землю роем, а по факту: все сидим в этом вонючем отеле, когда давным-давно должны были мразь на кол посадить!

– Не суетись, Даян! – друг пытается усмирить меня. – Ты три года ждал, неужели, тебя устроит какая-то неделя?!

– Я миллионы, брат, потерял! – надвигаюсь на мужчину грозовой тучей. – И сейчас их теряю, пока в этой дыре сижу! Нам в Прагу возвращаться нужно, а мы тут торчим, будто нам делать нехуй!

– Завтра проверим ещё один адрес. Здесь недалеко, полтора часа ходу. Мент башкой своей клялся, что Ворошилов там. И… завязывать тебе пора, – Бакир укоризненно мотает головой, явно имея в виду мое пьянство. – Все бухло все равно не выжрешь, и всех шлюх не перетрахаешь!

Я недобро скалюсь.

– Поехали завтра с нами?! Если дело выгорит, то прямо там падлу накажешь. Быстрее закончим, быстрее домой вернёшься, к жене и сыну.

Когда вспоминаю о мальчике, у меня внутри что-то щёлкает. Будто ещё осталось во мне хоть что-то человеческое. Но я все равно почти ничего чувствую.

Жена долго не могла забеременеть, и о сыне я узнал уже в тюрьме. Только на фотографиях видел. Маленький, глазастый. На меня непохож совсем.

– Так поедешь? – друг повторно задаёт свой вопрос. Надолго я, видимо, залип в собственных размышлениях.

– Да, ты прав, Бакир, – соглашаюсь я. – Пора завязывать.

Подхватываю со стола зажигалку и пачку сигарет. Закуриваю и подхожу к окну, хотя в этом и нет смысла. За неделю номер гостишки насквозь провонял дымом. Сроду так много не курил, но сейчас ничего не могу с собой поделать. Рука то и дело тянется к пачке.

Унылый вид за окном не располагает к хорошему настроению, а только делает меня злее. На судьбу, на неудачи, на суку Ворошилова, которому так тщательно удалось спрятаться по программе защиты свидетелей.

Но я найду его. Из-под земли достану, неважно живым или мертвым. Сначала стрясу с него все деньги, что потерял, пока на нарах по его милости чалился, а потом застрелю паскуду, или медленно буду убивать… Чтобы страдал, чтобы почувствовал – предательство было худшим решением в его жизни.

Глава 2

Даян

– Трогать надо утром, – делится мнением Бакир. – Если Ворошилов на месте, мы его тепленьким прямо из кроватки выдернем.

– Нет! – отрезаю я. – Мы отсюда навсегда съедем. Так что утром будем собираться. Предупреди всех. Не хочу сюда возвращаться. Если продажный мент прав – задерживаться здесь нет смысла. Мудака накажем и в сторону дома рванем! У нас еще и в столице дела.

– Хорошо! – друг согласно кивает.

Он молча уходит из моего номера. Я и раньше был так себе собеседник, а после отсидки и вовсе одичал. Живу одними инстинктами. Выворачивание души мне нах не уперлось!

Утром мы забираем из зачуханной гостишки все свои вещи. Проверяем стволы, боеприпасы и прочие вещи. Рассаживаемся по машинам, здоровенным черным внедорожникам с непроглядной тонировкой. Надо было бы захватить с собой какую-нибудь шлюшку. Расслабила бы меня в пути.

– Поехали! – командую я водителю, и вся колонна трогается с места.

Полные злобных мужиков и оружия машины мчат по трассе на максимальной скорости. Эти парни – все, что у меня есть. Самые преданные и надежные. Любого порвут по щелчку моих пальцев. Но Ворошилова я сотру в порошок лично. Вот этими самыми руками.

Блядь! Зря все-таки шлюху не снял! Ее умелый рот сейчас бы очень кстати помог снять накопившееся напряжение. Жажда убийства заводит жутко!

– Приехали! – говорит Бакир, и мы паркуемся в тихом районе среди высоких и явно дорогих коттеджей.

Выглядываю в окно. Пытаюсь интуитивно угадать, какой именно дом нам нужен. Взгляд цепляется за трехэтажный особняк серого цвета, в общем-то не привлекающий внимания среди остальных.

– Этот? – киваю головой в сторону дома, и Бакир подтверждает мои догадки, сверившись с адресом.

Сначала внутрь врываются мои парни. За три секунды снимают всю охрану. Я захожу следом. Мы распугиваем прислугу одним своим видом. Они, дико взвизгнув, сами уступают нам дорогу. Кто не уступает – отлетает к стене принудительно. Да сколько же их здесь?!

Чета Ворошиловых обнаруживается в гостиной за трапезой. Стол уставлен кучей тарелок с разнообразными блюдами. Красиво жить не запретишь! Так вот чем ты, падла, занимался, пока я по твоей милости на нарах чалился!

– Ну, привет, Ворошилов! – нагло обращаюсь к нему, нарушая нездоровую тишину, только что повисшую в доме. – Давненько не виделись. Надеюсь, за три года ты не успел забыть, как я выгляжу.

Я злорадно усмехаюсь. Рад, что смог застать его врасплох. Теперь он никак не успеет подготовиться к нашей встрече.

– Ты должен был провести в тюрьме ещё два года, – мужчина делает вид, что абсолютно спокоен. Перед женой и дочкой храбрится. Но я то знаю, как затряслись его поджилки, ведь он в курсе того, на что я способен. – Как ты нашёл нас?

– От меня нельзя скрыться, Ворошилов… Никому. Я бы тебя, гниду, из-под земли достал. Из преисподнии бы вытащил, отправься ты туда раньше, чем я приду за тобой.

– Отпусти моих девочек, и мы поговорим, – в конце голос собеседника едва заметно подрагивает.

А вот и прокол! Семья… Главная его ценность. Собой пожертвует, а вот сук своих защищать будет.

Перевожу заинтересованный взгляд на Ворошиловских баб. Они обе испуганно смотрят на меня, округлив глаза до размера пятирублевой монеты. Жена предателя меня интересует мало. Слишком старая как по мне. Я молоденьких люблю. Но если братья захотят ей попользоваться – против не буду. Косметологи и прочая хуйня помогают ей сохранять достаточно привлекательный вид.

А вот малышка… Член в штанах приветливо дергается. Напоминает, что сегодня я ещё никого не трахнул.

– Сколько? – спрашиваю я. Слишком мелкая, чтобы быть совершеннолетней.

– Я тебе дочь не отдам! – уверенно заявляет глава семейства.

– Лет сколько? – с грозным рыком повторяю свой вопрос.

– Восемнадцать, – пищит из-за спины Ворошилова жена.

Вот же дрянь продажная! Свою шкуру спасает. Раскусила чего я на дочь позарился.

Но ее ответ меня более чем устраивает. Теперь точно знаю, что с дочерью врага можно делать все, что захочу… А захочу я многого.

Двигаюсь в сторону малышки.

– Нет! – кричит и дергается за моей спиной отец, но парни на корню рубят все его попытки. Да. Так-то лучше. Место предателя – на коленях, в ожидании своей участи.

Мои тяжелые шаги разносятся по всей гостиной, отражаясь от стен. Девчонка опускает глаза. Боится. Я даже на расстоянии вижу, как плотно она вжимается в стул, на котором сидит.

Дергаю его на себя, отодвигая от стола. Она вскрикивает так жалобно, как маленький испуганный котёнок. И убить ее будет так же просто. Переломить тонкую шею мне ничего не стоит. Двумя пальцами справлюсь!

Поднимаю ее подбородок металлом глушителя. Хочу, чтобы в глаза мне смотрела. Ее голубые очи напрочь заволокло страхом. Он полностью контролирует сознание, и это видно. По щеке катится крупная соленая слеза.

Я опускаю пистолет ниже. К шее и ключицам. Дыхание Ворошиловой учащается. Глаза начинают бегать. Готов поклясться, что через пару минут такой ласки под ней на стуле останется мокрое пятно.

Ее отец что-то там вякает на заднем плане, за что тут же получает удар под дых.

– У тебя уже были мужчины, детка? – спрашиваю я. Подцепляю пистолетом тонкую лямку на ее плече, уточняя о чем речь.

Она молчит. Лишь сильнее глазища свои на меня распахивает. Что же с тобой будет, когда член мой увидишь?!

– Значит, целочка… – я верчу полученную информацию на языке, размышляя, что же теперь с этим делать. – Ну что ж, детка, поздравляю! Сегодня ты станешь женщиной, – заявляю я и оставляю девочку в покое, делая шаг в сторону. – Тащите ее наверх! – командую парням.

Ворошилов рычит нечеловеческим голосом, пока два здоровяка под руки утаскивают его кровиночку наверх, в спальню. Но он ничего не может сделать против моих ребят, которые теперь удерживают его практически мордой в пол.

Глава 3

Милана

Два амбала хватают меня под руки и тащат вверх по лестнице, предварительно вытащив из зажатой ладони вилку.

Отец пытается помочь мне. Я слышу его крики. А еще слышу удары и вой, мамины всхлипы. Все это придает мне сил. Я почему-то думаю, что смогу выбраться и помочь всем. Брыкаюсь в сильных руках и кричу, но получается не лучше, чем у мотылька, бьющегося о стекло закрытой банки.

– Давай, мелочь, показывай, где тут твоя комната? – говорит один из татуированных бугаев.

– Отпустите! – в ответ прошу я, хотя прекрасно понимаю, что все бессмысленно, раз уж даже папа не может противостоять им.

– Может, хочешь кончать под Зверем в родительской спальне? – злорадно произносит второй. – Можем и это устроить.

Дергаюсь изо всех сил, но мне даже на миллиметр не удается сдвинуть их сильные руки. Мужчины по очереди отрывают каждую дверь, пока мы не оказываемся на пороге моей спальни. Ее легко узнать по белой кровати с кованым металлическим изголовьем и полке с плюшевыми медведями.

Они толкают меня на постель. Я отползаю к изголовью, точно смогу там спрятаться от них. Плечи болезненно пульсируют в тех местах, где только что были сжаты мужские пальцы. Наверное, останутся синяки. Но на это плевать! Лишь бы выбраться.

– А ты и правда ничего! – обращается ко мне один из них. – Я бы тоже натянул тебя до самых ушей, – он так мерзко усмехается, точно представляет, как проделывает это со мной. Становится неприятно и гадко.

– Согласен, – поддакивает второй. – Но я бы рот сначала растрахал. Смотри, губешки то блядские!

– Вон пошли! – грозный приказ позади заставляет мужчин в одно мгновение покинуть мою комнату.

Эти слова забираются под кожу. Пошевелиться страшно. Я даже вдох сделать боюсь. Замираю, зажав в ладошках покрывало.

Мужчина сначала просто стоит на расстоянии и смотрит. Я же нервно сглатываю, но не могу отвести он него глаз. С испугом и восхищением рассматриваю бандита, пока он холодным расчетливым взглядом скользит по моему телу.

Какой же он огромный! Высокий, широкоплечий. Натренированные руки выглядывают из-под футболки. Они забиты темными рисунками, которые сплелись между собой.

Черная ткань плотно облегает его раскаченную грудь. Мне кажется, что если приглядеться, то сквозь нее можно даже увидеть каждую надутую мышцу. Страшно. Я боюсь, что эта ходячая гора может раздавить меня двумя пальцами. Просто прихлопнуть, точно маленькую мушку.

Его подельники тоже были крупными, они почти не уступали главарю в размерах, но все равно не выглядели ТАК. Не было в них той мощи и силы, которую можно почувствовать даже на расстоянии. От которых дух может выбить. Вот и у меня выбило.

Я не знаю сколько времени проходит прежде, чем мужчина начинает движение в мою сторону. Инстинкт самосохранения срабатывает безотказно: начинаю шевелить ногами в попытках отодвинуться дальше, спрятаться от него, скрыться, но я и так вплотную вжата в металлическое изголовье, и все мои попытки напоминают бесполезную мышиную возню.

Мужчина подходит к туалетному столику и отодвигает от него стул. Садится. Мне кажется, я слышу, как дорогое дерево скрипит под весом его тела. Он закидывает одну ногу на колено другой и откидывается на стуле, как барин.

Я с силой закусываю губу. Хочу хоть как-то отвлечь себя от страха, что закрутил все внутренности в болезненные жгуты. Мне же никто теперь не поможет! Совсем никто! Я бессильна против этого мужчины, так же как и мои родители, которые остались там, внизу, и я понятия не имею, что с ними сейчас происходит.

Эти мысли никак не помогают, только питают страх, множат его в геометрической прогрессии.

– А они правы, – низкий уверенный голос касается моих ушей. – Губы у тебя блядские! На член так и просятся! – уголок его рта приподнимается в усмешке, и от этого становится дурно.

От его слов мои конечности холодеют. Ни рук ни ног не чувствую. Зажимаю губы, в попытках спрятать их от изучающего взгляда. Не хочу, чтобы он сделал то, о чем говорит.

– Подойди, – совершенно неожиданно просит бандит, маня меня двумя пальцами.

Я мотаю головой, потому что не хочу этого делать. Не стану идти у него на поводу! Хочет переспать со мной?! Так пусть берет силой – ему это раз плюнуть!

– Не зли меня, детка, – в голосе незнакомца появляются более устрашающие интонации. – Я ведь сам могу подойти, но тогда уже не буду таким учтивым, – он меняет позу, облокачиваясь о колени. – В том числе с твоими родителями, которые не пострадают ровно до тех пор, пока я не дам соответствующее указание. Ты же не хочешь, чтобы они пострадали, верно? Любишь их? Или их жалкие жизни ничего для тебя не стоят?

Его речь звучит более, чем убедительно. Она заставляет меня подняться с кровати, коснуться негнущимися ногами пола, и сделать несколько робких шагов в сторону обнаглевшей горы мышц. "Я обязательно найду способ выбраться!" – уверяю себя, пока неуверенно двигаюсь к стулу.

Глава 4

Милана

Я останавливаюсь рядом с НИМ, но, видно, недостаточно близко.

– Ближе! – командует мужчина, что угрожал отцу.

Делаю маленький шажок вперед, теперь уже нахожусь практически вплотную. С головой окунаюсь в мощнейшую ауру этого человека, прикосновение которой ощущаю физически. Она обволакивает и туманит рассудок, усыпляет бдительность, и будто навсегда хватает тебя стальными тисками, которые не разжать.

Нос различает едва уловимый аромат его тела. Терпкий, мускусный запах, что в купе с особой энергетикой может грозить потерей сознания.

Его крупные пальцы касаются моей щеки. Я вздрагиваю. Шершавые подушечки скользят по коже. Чувствую их прикосновения очень остро. Каждое из них отдается во мне. Я не дышу. Воздух просто застревает, а в горле разрастается болезненный комок, острыми шипами раздирающий глотку.

Чужие пальцы бегут вниз, оставляя после себя пульсирующие дорожки. Зверь, вроде так его назвали подельники, внимательно следит за движением своей ладони. Не спускает глаз. Ловит каждое прикосновение, явно наслаждаясь тем, что видит.

Он продолжает сидеть на стуле, а я стою между его разведенных ног. Зачем-то разглядываю лицо бандита. Мужественное и немного грубое. Один взгляд карих глаз способен вызвать мурашки на коже. А когда мужчина скалится, то сердце мгновенно бухается в пятки.

Чужие пальцы проходят по шее, опускаются к груди. Каждый миллиметр кожи, оказавшийся на их пути горит, но я не могу пошевелиться. Меня всю сковало какими-то неведомыми силами. Они не выпускают меня из жесткой хватки, вынуждая повиноваться.

Вопреки опасениям, мужчина не стаскивает мою майку, а лишь проходит по кромке декольте, но даже это вынуждает меня вдруг совершить глубокий вдох, подаваясь грудью навстречу обжигающим прикосновениям. Против воли вырывается рваный выдох, который вызывает у моего мучителя неприятную ухмылку.

– Сегодня тебе не повезло, детка. Трахать не стану, – уверяют меня. – Хотя, ты стала бы отличным развлечением на ночь судя по тому, как зазывно торчат твои острые сосочки.

Наклоняю голову, и с ужасом понимаю, что бандюга прав – маленькие горошинки затвердели, и пошло проглядывают сквозь ткань майки. Рефлекторно складываю руки на груди, закрываясь. Зверь снова улыбается.

– Твой отец обещал возместить мне все убытки, если я не стану тебя трогать. Он умолял меня не прикасаться к тебе. Это очень заманчивое предложение, и отличный способ заставить его выполнить условие. Поэтому сейчас мы выйдем из этой комнаты, спустимся вниз, и ты поедешь со мной туда, куда я скажу. И останешься рядом до тех пор, пока твой папочка не вернет мне все до последней копейки. Будешь моей гарантией. Подстраховкой. Но стоит тебе перестать слушаться – разрешение твоего отца мне будет не нужно. Трахну сам, а потом отдам ребятам на потеху. Как думаешь, справятся твои маленькие дырочки?

– Нет! – вскрикиваю я. – Никуда я не поеду! – мотаю головой и дергаюсь, чтобы отойти дальше.

Грубая хватка не дает мне сделать даже шага в сторону. Мужчина резко тянет меня на себя, так, что я оказываюсь у него на коленях. Невольно прижимаюсь к его горячему, твердому как сталь телу. Во рту пересыхает. Дыхание снова становится практически неуловимым. А вдруг он уже передумал? Возьмет меня прямо сейчас, а я даже сделать ничего не смогу?!

– А ты все-таки напрашиваешь на трах, маленькая сучка! Я же могу передумать прямо сейчас! – довольно произносит незваный гость.

Он крепко прижимает меня к себе одной рукой. Между нами сейчас нет никакой дистанции, хоть толики личного пространства. Другую укладывает мне на колено. На секунду замираю, предполагая, что сейчас здоровенная ручища поползет вверх, прямо к коротким шортикам, под которыми даже трусиков нет. Но этого не происходит. Ладонь так и лежит на коленке, но я будто всюду ее ощущаю. Точно каждый сантиметр моего тела этот верзила уже перепачкал своими руками.

– Отпустите! – молю я и пытаюсь вырваться, но практически не могу пошевелиться.

Мужчина, схвативший меня силен, как недвижимая скала. Одной его руки достаточно, чтобы удержать на месте такую малышку, как я. Лютому хищнику ничего не стоит придавить беспомощного воробьишку мощной лапой. Но я не оставляю попыток даровать себе свободу. Бесполезно ерзаю на месте и хнычу.

– Нравится тереться киской о мои бедра? – ухмыляется Зверь.

Меня обдает жаром от его слов. Он пробегает по телу горячей волной. С макушки до пяток накрывает. Чувствую, как загораются уши и щеки. Да все мое тело пылает, точно только что меня бросили в раскаленный адовый котел.