Теперь ты моя
- -
- 100%
- +
Я снова начинаю ощущать странное притяжение. Оно вспыхивает в груди, и раскрывается там распустившимся цветком. С Вадимом такого никогда не было. Я будто… от земли отрываюсь. Забываю обо всем.
– Ладно, поехали, – он просто отпускает меня, точно напоминая, что все держит под контролем, даже мои чувства, что сам принимает решения, и от моего мнения и желания тут вообще ничего не зависит.
Со вздохом перекидываю ногу через байк. Надеюсь, при свете дня поездка не выбьет из меня дух.
Со всей силы обхватываю мускулистое тело Максима. Он идеален там, под курткой.
Сегодня, пока не могла уснуть, то и дело думала об этом. О кубиках пресса и широкой спине, накаченных руках и, о Боги, о дорожке темных волос, что уходила под полотенце на бедрах мужчины.
От том, как крепок и горяч Макс был под моими пальцами.
И это несмотря на то, что меня просто разрывало от обиды за поступок родителей, особенно папы.
Красивый гад пролезал в сознание без спроса, против воли вынуждал думать о себе.
Головой я тоже прижимаюсь к мускулистой спине. Я бы и ногами с удовольствием обвила его талию, только, боюсь в таком положении мы, тем более, далеко не уедем.
Кажется, мужчина выбрал ближайший ЗАГС. А я даже не подумала позаботиться об этом. На месте мы оказываемся очень скоро.
На этот раз я даже от страха не трясусь. Не успеваю перепугаться настолько сильно.
– Жди меня здесь, – говорит Максим. – Договорюсь обо всем, потом позову.
Его улыбка не оставляет мне никаких сомнений в том, что ему это удастся. Мне кажется, он кого угодно уболтать может. Тем более, явно при бабле. Не светит им только.
Он выглядит сейчас сытым котом. Довольным таким. Ленивым. Спокойным, даже несмотря на то, что собирается жениться на первой встречной.
Максим удаляется в сторону ЗАГСа, а я провожаю взглядом его задницу. Аппетитная она. Твердая, наверное, как орех. Вот бы тоже потрогать… Пальцами сжать, ощутить, насколько она крепкая.
«Аля!» – мысленно ударяю себя по губам. Откуда такие мысли?
Мужчина возвращается через пять минут. Я знаю это потому что, то и дело смотрю на часы. Нервничаю. Все время кажется, что отец вот-вот появится в поле зрения, приедет за мной, раскусит мой гениальный спонтанный план.
Но, к моему величайшему облегчению, этого не происходит. И теперь уже мы вместе с Максимом заходим во Дворец бракосочетаний.
Наши шаги отдаются от стен. Похоже, в помещении только мы и регистратор.
– Вам просто документ выдать, или с церемонией? – спрашивает женщина, включая свет в зале для торжеств.
– Антонина Львовна, – Максим нараспев произносит ее имя, хочет расположить к себе, – конечно с церемонией. Мы хотим прочувствовать все. Чтобы прям, ух! Ощутить это чувство, когда перестаешь быть свободным.
Он подмигивает мне, а я смеюсь. Не чую подвоха.
Почему-то его слова меня совсем не пугают. Это же игра. Забавная, спонтанная необычная игра. Такая, в которую в кайф играть, пока родители не узнали.
Максим привозит меня домой. Теперь мне уже не страшно возвращаться. Я огородила себя фальшивым браком. На мой взгляд, этого вполне достаточно.
«Муж» обещал заехать за мной через два часа. Только бы дождаться.
В животе трепещут бабочки. Сознание точно перевернулось. Я действительно чувствую себя так, будто взаправду вышла замуж. Предвкушение новой жизни ни на секунду не покидает меня.
В желудке, конечно, иногда неприятно потягивает из-за разного рода опасений. Больше всего я боюсь, что папа вернется домой до того, как я уеду. Мне будет проще пережить приступ его агрессии где-нибудь на расстоянии, а он точно произойдет, теперь я в этом уверена.
Успокаиваю себя тем, что с Максимом мне будет, как минимум, нормально. Если бы хотел изнасиловать – уже бы сделал это. Столько времени было! Он же порядочный. Вроде. Только наглый.
Мотаю головой, чтобы избавиться от его идеального образа.
Быстро закидываю вещи в небольшую дорожную сумку. Беру только самое необходимое.
Это временно.
Уверена, скоро родители поймут, что не имели никакого права так со мной поступать. И только тогда я вернусь.
– Далеко собралась? – папа загораживает дверь, скрестив руки. – Я запретил тебе выходить из комнаты.
– Мое благополучие больше не твоя забота, – копошусь в сумке, и вручаю ему бумагу.
Сомнения улетучиваются. Адреналин резко выбрасывается в кровь, и я чувствую себя уверенно.
Он с недоверием смотрит на меня, и лишь потом переводит взгляд на документ.
– Ты что натворила? – отец становится бешеным за две секунды, как спичка вспыхивает ярким огнём ярости.
– Это вы виноваты! – нападаю я.
Мне не страшно. Да, что он сделает? Ударит? Пусть! Больше у них нет надо мной власти.
– Ты хоть представляешь куда вляпалась?! Знаешь кто он?! – вопреки моим опасениям, отец не нападает, но выглядит так, точно волосы на себе рвать готов.
То, что надо. Пусть мучается.
– Это неважно, пап. Главное, теперь ты не можешь указывать мне, что делать.
– Демьян Логинов опасный человек! Бандит! Он сотрёт тебя в порошок, и даже не моргнёт глазом! И теперь из-за твоей выходки у нас у всех огромные проблемы!
– Погоди! – я не могу поверить своим ушам! О чем он говорит вообще?! Какой ещё Демьян? Максим должен быть!
Вырываю у отца бумагу. Перечитываю. Нет! Нет! Это какая-то ошибка!
Руки начинают дрожать, а лист бумаги, кажется, жжет кожу.
– Пап?! – поднимаю на родителя перепуганные глаза, полные слез.
– Здесь сиди! – бросает он мне. – И не вздумай выходить из спальни, поняла?! Я решу все.
Быстро-быстро киваю головой.
Отец уходит из комнаты, хлопнув дверью.
Вижу, как он уезжает, с визгом трогаясь с места.
Боже! Да что же я наделала?!
Оседаю на пол. Всхлипывая, обнимаю себя за колени.
Я просто хотела чуточку свободы.
Не знаю, сколько сижу так. Шевелиться не хочется. Меня будто катком переехали.
Не двигаюсь с места до тех пор, пока за окном не слышится гул приближающихся автомобилей.
Неужели, дождалась?! Папа вернулся.
Вскакиваю с пола, чтобы подтвердить свои догадки, и вздохнуть уже с облегчением, но этого не происходит.
Две незнакомые машины останавливаются рядом с воротами.
Четверо крепких мужчин мгновенно оказываются на улице. Они беспрепятственно входят на территорию, рассредотачиваясь.
Неужели, за мной пришли?
Паника не даёт даже мысли собрать воедино.
Все они разбегаются, оставляя лишь липкий страх.
Ладони в миг становятся холодными, а шея потеет.
Надо бежать из комнаты. Здесь меня точно схватят. Нужно найти безопасное место. Уехать.
Да! Моя машина, скорее всего, в гараже или на заднем дворе. Отец спрятал ее после того, как забрал с «места преступления». Нужно только найти запасные ключи.
Я судорожно опустошаю ящики комода. Без разбора выбрасываю все вещи на пол.
Хнычу.
Руки не слушаются, от обилия мелких вещиц рябит перед глазами.
Да где же вы?!
Вот! Вот! Нашла!
Быстро хватаю ключи, и бегу к двери. Но там меня уже ждут.
– Куда лыжи намылила? – губы бугая растягиваются в неприятной ухмылке.
Он хватает меня за запястье и тянет за собой.
Я кричу, дергаюсь, хватаюсь за перила и пытаюсь разжать его несдвигаемые с места пальцы.
– Да успокойся! Хуже будет! – в какой-то момент мужчина не выдерживает и рычит на меня. Кажется, что вот-вот ударит.
Мне все же удаётся вырваться, когда мы оказываемся на улице. Но я падаю.
Верзила не теряется, и просто хватает меня за ногу. Тащит по все ещё зелёной лужайке.
– Нет! Нет! Отпустите! – кричу я. – Да, отпустите!
Но мужчина совсем не реагирует на мои бессмысленные попытки.
Я переворачиваюсь на живот, пытаюсь ухватиться за грунт руками, хватаюсь за траву. Пальцы пачкаются в земле, ногти под корень обламываются.
Реву, но продолжаю цепляться за свободу всеми силами, пока меня не поднимают с земли, и не заталкивают насильно в одну из машин, блокируя двери.
– Мой отец вас всех найдёт! Вам не жить! – деру горло изо всех сил, будто это поможет.
– Босс! Все в порядке. Мы возвращаемся, – отчитывается перед кем-то мужчина с бычей шеей, что забрал меня из дома.
– Она цела? – знакомый голос, раздавшийся в авто по громкой связи, заставляет меня замолчать и напрячься.
– Да, цела. Только перепачкалась вся и верещит много.
– Будет орать – рот заклейте. Пусть немного отдохнёт. Он ей сегодня ещё понадобится.
Глава 8
Аля
Максим отключается. Ему просто плевать на меня. Уж о чем он сейчас точно не заботится, так это о моем комфорте.
Становится так обидно и страшно, что крики сами вырываются из меня. Точно они могут хоть что-то изменить.
– Вы знаете, кто мой папа? – кажется, что угрозы отцом точно должны хоть как-то повлиять на этих мужчин.
– Слышала, что Босс сказал? С заклеенным ртом сейчас поедешь, чтобы не тявкала. Глотку для другого побереги.
Бык как-то сально усмехается. Неприятно и мерзко. Так, что мурашки пробегают вдоль позвоночника. Но я так завелась, что остановиться теперь просто невозможно.
– Мой отец всех вас посадит, поняли! Будете гнить за решеткой за похищение человека, ясно?! – я кричу так, что у самой уши закладывает.
Мужик все равно не реагирует. Не смотрит на меня до тех пор, пока я не решаю воспользоваться последним доступным мне средством защиты – дорогим маникюром, который сделала всего пару дней назад. Зря, правда, от него почти ничегошеньки не осталось.
Налетаю на мужчину, но толком и не успеваю ничего сделать. Он реагирует в тысячу раз быстрее.
Мгновение – и я лежу грудью на его коленях. А он крепко зажимает мои руки за спиной.
– Сама напросилась, – безразлично произносит мужик, с легкостью припечатывая меня к месту одной рукой.
Другой достает откуда-то моток серого скотча.
Пытаюсь брыкаться, но куда там?! Верзила сильный, точно гризли.
Он довольно быстро стягивает руки за моей спиной, обезвреживая.
– Вы все сядете! – последний раз грожусь я, прежде, чем он липкой лентой лишает меня возможности говорить.
Потом просто отталкивает, возвращая в исходное положение.
Я мычу. Но больше даже от обиды и страха. Просто бестолково что-то кричу и ерзаю на месте.
– Свят, сделай музон погромче, – командует бычара, и салон нашего авто наполняется басами какой-то незнакомой мне композиции.
Бесполезные мычания совсем скоро сменяются всхлипами.
Что он сделает со мной? Максим?
Как же отец назвал его? В сумбуре, что сейчас творится в моей голове, просто невозможно вспомнить это имя.
В пути мы проводим около часа, по моим ощущениям.
К концу, кажется, я совсем лишаюсь сил.
Адреналин перестает контролировать мое состояние, и сознание накрывает смесью из разочарования и безысходности.
Я просто понуро облокачиваюсь о спинку автомобильного диванчика, а руки за спиной начинают ныть от тугих пут.
Меня провожают в одну из комнат на втором этаже довольно большого каменного дома.
– Я сниму скотч, если не будешь нарываться. Или останешься босса в таком виде дожидаться. Кивни, что согласна, – первым делом произносит бугай.
Киваю. Руки затекли так, что я почти не чувствую ладоней.
Мужчина чем-то вспарывает скотч, обмотавший руки, а потом резко срывает его с моего рта.
Вскрикиваю. Это очень и очень больно!
– Будь послушной, – говорит бык прежде, чем выйти и повернуть ключ в замочной скважине.
Сразу бегу к окну, но оно оказывается закрытым. На ключ.
– Блин! Блин! – ударяю по раме затекшими ладонями.
Бегло осматриваю помещение. Тут нет ничего, что может помочь. Ублюдок предусмотрел все! Ни стула, ни выдвижных ящиков, ни напольных ваз. Короче ничего из того, чем в моем понимании можно было бы разбить стекло.
Да и там, внизу, прямо под окном растет изгородь из каких-то идеально обстриженных кустиков.
Папочка, ну давай же! Давай! Найди меня поскорее! Вытащи отсюда! Я, честно, стану послушной! Буду хорошей девочкой! Только помоги…
Выйти за Тимура? Да. Да, пап! Выйду! Хоть завтра! Ты только найди меня…
Истерика становится сначала какой-то обжигающей, а потом сменяется нервным смехом.
Я оседаю на пол, заливисто хохоча.
Потом снова перехожу к активным действиям, потроша полупустые шкафы, в поисках чего-то полезного.
Но и эта стадия в финале заменяется чистым животным страхом, потому что время спешит, а папа нет.
Вновь подхожу к окну, всматриваясь в часть зеленой лужайки и кустиков. Тут больше ничего нет. Только забор. Метра в три, наверное. Кирпичный. Высокий. Такой мне ни за что не поддастся, даже если получится сбежать.
Гулкий шум дверного замка заставляет вздрогнуть.
Он возникает неожиданно, разрезая тишину комнаты, в которой меня заперли.
Я вся напрягаюсь.
По позвоночнику бегут неприятные мурашки.
Нервное напряжение, кажется, даже кожу напитало. Забилось комком в горле, и рот сделало невероятно сухим.
ОН появляется в комнате совсем не таким, каким я его знала.
Высокий.
Широкоплечий.
Темноволосый.
Взгляд, не выражающий ничего. Даже усмешки.
Суровые крупные черты лица лишь подтверждают, что папа был прав. Я понятия не имею, что этот человек может сделать со мной.
От этого кажется, что до потери сознания мне остается маленький шажок. Шёлк! И я провалюсь в бездну из тьмы и собственного страха.
На нем классический темно-синий костюм и белая рубашка, распахнутая на пару пуговиц.
В этот идеальный вид не вписываются только сбитые руки, что до сих пор алеют на костяшках пальцев.
Это напоминает мне о его животной силе. О том, как безжалостно Максим лупил на ринге другого, не менее сильного, человека.
А тут я.
Маленькая. Хрупкая, точно фарфор.
Мне кажется, я даже от его тяжелого дыхания сломаться смогу.
А если ударит?
Паника нарастает в груди неприятным чувством.
Еще сегодня утром рядом с ним было так легко, будто мы вечность знакомы. Еще вчера, я чуть не отдалась ему, поддавшись запретным ласкам.
А теперь… Теперь я в страхе трепещу, потому что в действительности совсем не знаю этого человека.
Он подходит ко мне, и останавливается. Слишком близко. Так близко, что сердце трусливо замирает.
Еще пара мгновений, и у меня от страха все внутренности свернутся.
Я просто не могу вынести этого леденящего молчания.
– Мой отец, – едва слышным, срывающимся голосом, начинаю я.
– Чщщщ… – мужчина прикладывает к моим губам указательный палец.
Он зажимает мои волосы в ладони, собирая их на затылке. Слегка запрокидывает голову.
Хочет, чтобы смотрела ему в глаза.
– Ну, привет, Алевтина Попова, – палец с нажимом проходит по моему подбородку и спускается к шее. – Я соскучился. А ты?
Уголок его рта хищно выгибается.
У меня земля из-под ног уходит. И я остаюсь на месте только потому, что он держит.
– Отпусти… меня… – шепотом молю я.
Его ладонь оказывается непозволительно близко к моей груди, и это вынуждает задержать дыхание.
В легких окончательно заканчивается кислород, когда нахальный палец ныряет под вырез платья.
– Разве папочка не научил тебя, Аля, что не стоит выходить замуж за первого встречного?
На ответ просто нет сил, а его тон лишь подчеркивает, что впереди меня не ждет ничего положительного.
– Зато муж точно научит хорошему поведению, – жесткие, безапелляционные интонации пугают. Он не шутит. Он больше не играет со мной.
Совершаю глубокий рваный вдох, когда мужчина касается кромки бюстгальтера.
Хочу вырваться, потому что его неспешные движения по груди вот-вот утащат меня на самое дно.
Неубедительная попытка, и хватка на затылке становится сильнее. Он не выпустит. Не даст сбежать, пока сам не захочет.
– А мама должна была научить тебя, что желание супруга – закон, – скалясь мужчина проталкивает пальцы дальше, зажимая сосок.
Всплеск адреналина оказывается слишком неожиданным и до безумия сильным. Рука сама поднимается, и я, замахнувшись, оставляю на щеке Максима прожигающую пощечину.
Его взгляд тут же становится чернее ночи, черты лица приобретают пугающие жесткие линии.
Я рвусь на свободу, дёргаясь в его сильных руках. Не хочу поддаваться ему. Не хочу опускаться до низменных инстинктов, которые становятся слишком очевидными в присутствии Максима.
Он позволяет мне вырваться, и даже отойти на пару-тройку шагов.
Я глубоко дышу, точно марафон пробежала, а мой случайный муж просто смотрит на меня своим потемневшим от злости взглядом.
– Илья! – громко обращается он к кому-то, и мне становится до мурашек страшно.
Внутренности снова сворачиваются в жгуты. Я физически начинаю ощущать, как они болят от страха.
Что же теперь будет?
Ильей оказывается тот самый бычара, что привез меня.
– Босс, – басит он, оказавшись в комнате.
– В подвал ее кинь. Пусть остынет и подумает над своим поведением, – безразлично произносит Максим, а потом уходит, оставляя меня с бугаем наедине.
Пячусь назад. Взгляд бегает, в надежде ухватиться за что-то, что может помочь.
– Мне, красотка, играть некогда! Так что или сама иди… с миром… Или силой потащу.
Когда услышала про подвал, меня всю передернуло. Сразу темница представилась. Холодная и сырая. Не хочу в такую!
А что делать? Сказать, что послушной стану? Нет… Меня не сломать так просто. Мне бы только папу дождаться. У него деньги, связи. Да он сам – закон и порядок! Неужели, не справится с какими-то преступниками?
Отступать мне особо некуда. Побег заканчивается, как только я упираюсь в подоконник.
От накатившей безысходности хочется зарычать, но я не успеваю. Послушный охранник хватает меня в охапку за секунду. Как мешок перекидывает через плечо и выносит прочь из комнаты.
Я брыкаюсь изо всех сил, луплю его спину кулаками, но он не реагирует никак. Совсем нисколько! Будто я ласково поглаживаю, а не барабаню по нему, как шаман по бубну.
Вскоре, я выбиваюсь из сил. Повисаю на плече гиганта, признавая поражение.
Он опускает меня на пол, только когда переступает порог подвального помещения.
Я бы и рыпнулась к двери, да только это бесполезно. Илья широченными плечами весь проход загораживает. Не пустит.
По взгляду его вижу, что лучше на месте оставаться, а то он и приструнить может, если понадобится. Ручища у него здоровенная. И тяжелая, наверно. И мне вовсе не хочется на себе ощутить ее силу.
«Просто дождаться папу», – повторяю про себя, как мантру.
Это будет моей гребанной молитвой все время, что я проведу здесь.
Уходя, мужчина учтиво щелкает кнопку выключателя, озаряя помещение блеклым желтым светом. А потом хлопает металлической дверью, ничего не говоря.
«Дождаться папу», – напоминаю себе, когда в замкнутом, закрытом на ключ пространстве, хочется задохнуться от резкой нехватки воздуха.
Глава 9
Демьян
– Где моя дочь? – полковник с претензиями объявляется ближе к ночи.
Он орет в трубку, как бешеный. Красный, наверное, сейчас точно рак вареный. Слюной брызжет от безысходности и злости.
Я бы на это вживую с превеликим удовольствием посмотрел.
– Ну, для начала, здравствуйте, Александр Иванович, – с насмешкой отзываюсь я. – Или у вас приветствия не в чести?
– Где дочь моя, падла? – повторяет мужчина, окончательно слетая с катушек.
Когда он орет, я предусмотрительно убираю мобильный от уха, дабы слух не потерять.
– Если вы сейчас о моей новой жене, то с ней все в порядке. Обживается. К первой брачно ночи готовится, – я откровенно забавляюсь. Давно об этом мечтал. Попов мне столько нервов попортил, что я с радостью отыграюсь и на нем.
– Убью тебя, сука, слышишь! – рычит Попов. – Хоть пальцем ее тронешь…
– И что ты сделаешь, товарищ полковник? – не даю ему договорить. – Ребят своих на меня натравишь? Так нельзя. Не по закону же. Твоя башка полетит самой первой, вместе со всеми замами и непосредственным начальством, что эту операцию одобрит.
– Ты, сосунок, играть со мной вздумал? Только зря! Я о тебе все знаю. И управу найду! Только тогда, ты, гнида, о пощаде молить будешь, так что лучше тебе игры прямо сейчас прекратить, понял? Пока я еще добрый.
– Нет, Александр Иванович, все по-другому будет. Ты прекращаешь шерстить на моей территории, разрываешь связи с моими «друзьями», снимаешь наблюдение. Перед начальством отчитываешься, что я чист, как стеклышко, а я, так уж и быть, нежным с женой буду, аккуратно целку ее порву, постараюсь…
– А ты не охуел мне такое предлагать? Мне! – негодует свекр. – Тебе, тварь, место за решеткой! Куда я тебя, суку, отправлю с превеликим удовольствием!
– Ну, хорошо, – не без злорадства соглашаюсь я. – Раз такое предложение не устраивает, у меня есть альтернативный вариант: я сливаю в сеть видео, на котором трахаюсь с твоей дочуркой, а так же отправляю его нужным людям. Знаешь, что случится после этого?
Тяжелое дыхание на том конце провода подтверждает, что новый родственник знает.
– Но я, на всякий случай, все равно скажу, ты же не против?! – учтиво интересуюсь у собеседника. – Твои звезды с погон посыпятся даже быстрее, чем в том случае, если ты решишь натравить на меня безмозглых бойцов, чтобы забрать мою законную супругу. Ведь ты так давно не можешь раскрыть мое дело, в то время, как твоя дочь радостно ебется со мной и выходит за меня замуж. Совпадение? Не думаю…
– Ты этого не сделаешь! Не тронешь Алю.
– Сделаю, сделаю, – усмехаюсь я. – Прямо сейчас пойду, и запишу для тебя промо ролик. Маленькую предысторию наших с Алевтиной сладких утех. Чтобы ты, Александр Иванович, понял, насколько я серьезен в данный момент.
– Я клянусь, что ты, сучонок, за все ответишь… – шипит полковник в трубку.
– Так что, мы договорились?! – уточняю я. – Меняешь девственность дочери на мою свободу?
– Молись, сосунок, чтобы я не придушил тебя собственными руками, – рявкает полковник прежде, чем сбросить вызов.
Мда. Я не хотел, чтобы все получилось так. Алевтина сама предложила мне весьма интересный вариант, от которого я просто не смог отказаться.
Думал, заберу ее из дома, привезу на квартиру одного знакомого, уверив, что она моя, соблазню, уж за пару дней точно, а потом… да хрен знает!
Только полковник о нашей связи не вовремя узнал, пришлось вносить коррективы в мой идеальный план.
Но, как ни крути, удача сама поплыла в мои распростертые объятья.
Теперь я чувствую себя царем горы, к которому ни с одного края не подобраться.
Включаю камеру, чтобы посмотреть, как дела у жены.
Она, свернувшись калачиком, лежит на мате. Спит что ли?
Наивная и очень глупая девчонка.
Она была такой довольной в ЗАГСе, точно замуж по большой любви выскакивала. Как ей только в голову эта «умная» идея пришла?
Аля начинает возиться, и я приглядываюсь.
В объективе камеры разглядеть ее очень трудно.
Вспоминаю манящую нежную кожу. Бархатистую на ощупь и приятно пахнущую. Даже после зала с вонью табака и пота, она сохранила свой неповторимый аромат.
Девушка переворачивается на другой бок, являя моему взору маленькую попку.
Член оживает, точно эту ягоду специально для него выставили. Быстро на Алю реагирует. Как солдат на команды.
Платьице слегка задирается, оголяя привлекательное бедро, которое так и хочется сжать в пальцах.
Как-то само собой вспоминаю, как приветливо ее ножки разъезжались на кухне старого дома, когда Алевтина была готова отдаться мне, незнакомому мужику, прямо на старенькой столешнице в «чужом» доме.
Зато сегодня девочка брыкалась. Пощечину мне отвесила с характерным звоном, когда я ущипнул маленький, торчащий вперед сосок.
Он вытянулся и затвердел еще до того, как я сжал его пальцами. И мне это нравится. Я еще ничего толком не сделал, а Аля уже как следует возбудилась.
Податливая. Чувственная. И очень отзывчивая. Уже сомневаюсь, что одного раза мне окажется достаточно.
Аля
Когда дверь за гигантом захлопывается, я решаю осмотреться. Ну а что еще остается?
Подвал оказывается вовсе не таким уж страшным и даже не подвалом, а спортивным залом под землей.
Кажется, тут все пропитано аурой Палача. Его сильным мужским началом.
По коже пробегает холодок, и я сглатываю вязкую слюну, которая мгновенно скапливается в горле, когда снова вспоминаю о той мощи, коей обладает мой случайный муж.
Но это и завораживает. Как-то странно отдается внутри… И жар его недавних прикосновений я начинаю чувствовать физически.
Наверное, он это специально! Хочет, чтобы я не забывала о том, с кем имею дело, если вдруг снова захочу ударить его. Ведь в этой комнате просто невозможно забыться. Тут каждый сантиметр напоминает о хозяине дома.