Флирт на поражение

© Кулыгина Д., 2022

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

Тот, кто указывает на твои недостатки, не всегда твой враг; тот, кто говорит о твоих достоинствах, не всегда твой друг.

Глава 1

– В самый разгар вечерней трапезы распахиваются двери залы, и вы видите гонца. Бедняга изранен. Его грязная одежда висит лохмотьями, но вам удается разглядеть герб: белая змея, обвивающая золотой дуб. Посланец сира Дармонта! «Беда, сир Вейтерн! – бормочет он. Вы отдаете знак слугам, те подхватывают гонца под руки и тащат к камину. – Замок Дармонтов захвачен! Лорды с юга собирают войска… Грядут темные времена, сир Вейтерн! – Гонец захлебывается кровавой пеной. – Сир Эбергорд призвал старейшину гильдии черных магов. И ходят слухи… Ходят слухи… – Голос гонца слабеет. – Что маги воскресили дракона…» Бедолага закашливается, тело его бьется в предсмертной агонии. Секунда – и смерть отпечатывается в его распахнутых глазах. Теперь перед вами стоит только один вопрос…

– Где тут моя именинница?!

Женя закашлялась от неожиданности, точь-в-точь как гонец из ее истории. Одним своим появлением Яся рассеяла всю магию, в которую Женя так кропотливо погружала библиотечный зал. Завсегдатаи клуба настольных игр подслеповато щурились: Яся стояла в лучах света из главного холла, и теперь никакие тяжелые шторы не могли удержать Земли Холодного Камня от вторжения назойливой реальности.

– Закройте дверь! – дернулся Влад, он же – Янтарный Рыцарь, верный вассал лорда Вейтерна и Хранитель Ключей. – Сквозняк же! И именинников здесь нет!

– Все в порядке, это ко мне, – Женя поспешила вмешаться и встала, пока у Влада на нервной почве не разыгрался очередной приступ астмы. Рыцари ведь по нынешним временам – исчезающий вид, их беречь надо.

– Женька, с днем рождения! – Яся продефилировала к столу, и Жене на мгновение почудилось, что она слышит не цоканье острых каблучков, а часовой механизм здоровенной бомбы.

Что ж, в чем-то она не ошиблась: когда Яся, ничтоже сумняшеся, плюхнула коробку с тортом прямо на карту Земель Холодного Камня, подспудно смахнув несколько фигурок с поля, вид у собравшихся был такой, будто у них под носом рвануло килограммов эдак пять отборного тротила.

В оглушающей тишине послышались свистящие судорожные вдохи, и Влад таки потянулся за ингалятором.

– О, вы что тут, играете? – Яся сердито уставилась на Женю. – А мне наврала, коза такая. Я, мол, работаю, никаких вечеринок…

– Давай не здесь, а? – Женя ухватила подругу за локоть и бросила виноватый взгляд на собратьев по «Камню драконов», лучшей игре последних лет, если не сказать всех времен и народов. – Пардон, я быстро, – и потащила было злосчастную Ясю из зала, но за столом наметился бунт.

– Не, ну если у тебя день рождения… – Ирка, она же Фейри Сумеречного Леса, поморщилась, отчего кольцо в ее носу воинственно блеснуло. – Кстати, поздравляю… Может, отложим до следующего четверга?

– Да нет, вы что! – отмахнулась Женя. – Сейчас вернусь, и продолжим…

– А хотите, я могу быть ведущим? – подал голос Митрофанцев, также известный как Р’оодергард, последний маг из Ордена Силы.

Вот и вся преданность! Король умер – да здравствует король? Ну уж нет, только не сегодня!

– Я. Сейчас. Приду, – отчеканила Женя и упрямо выволокла Ясю в холл, прикрыв за собой дверь в мир магии.

Ярослава была в своем репертуаре. Испортила праздник дважды: сорвала игру и растрезвонила всем про день рождения, а быть в центре внимания Женя ненавидела с детства. Вот кому нужны эти поздравления? Банальные пожелания? «Не будь лапшой – расти большой» или «счастья, здоровья и жениха богатого»… Пустое сотрясание воздуха! И все ради чего? Чтобы потом пришлось всем натянуто улыбаться, умирая от чувства неловкости? Увольте! И ведь надо было… Именно сегодня! Женя так готовилась к этой игре! Раз семь переписала сценарий, чтобыОн услышал…

– Да ты чего? – Яся, казалось, искренне недоумевала, из-за чего весь сыр-бор. Ее брови, геометрически идеальные настолько, что по ним можно было бы изучать золотое сечение, сдвинулись к переносице. – Ты ж не думала, что я позволю тебе зажать юбилей?

– Тихо ты! – шикнула Женя и воровато оглянулась. – Ребята услышат!

– И пусть услышат! Я не против, отметим вместе. Пиццу закажем, – Яся понизила голос и доверительно наклонилась к подруге: – Можно даже бухлишка…

– Ты с ума сошла?! – Женя шарахнулась от нее, словно та была приспешником сира Эбергорда. – Какая пицца?

Сразу бы уж предложила полить растопленным жиром книгохранилище, чего мелочиться!

– О, ты все-таки села на диету?! Молодчина! Тогда только тортик! И не волнуйся, он пэпэшный.

– Какой?.. – машинально переспросила Женя, но тут же спохватилась и тряхнула головой. – Слушай, спасибо за… За вот это вот все, но у меня на сегодня другие планы. Можем в выходные сходить куда-нибудь, я угощаю…

– Не-не-не! Ты что, издеваешься?! – оскорбилась Яся. – Агафонова, имей совесть! Я ж ради тебя отменила прямой эфир!

– А тебя на ТВ позвали? – На долю секунды Жене и правда стало стыдно. Но это быстро прошло…

– Вот ты серость! – Яся закатила глаза. – Эфир в моем блоге! С подписчиками! – и она подозрительно прищурилась. – Ты вообще на меня подписана? Хотя… – она пробежалась по Жене взглядом сверху вниз, потом обратно и наконец обреченно качнула головой. – Кого я спрашиваю? Будь ты моим фолловером, ты бы давно сожгла все эти шмотки и купила что-то приличное. У тебя ж в этом цвет лица, как шпинатный смузи!

На этих словах Яся взяла подругу за плечи – благо это было нетрудно, Женя едва доставала Ясе до подбородка – и развернула к большому настенному зеркалу. Картину, которая предстала перед Женей, можно было бы озаглавить «Девушка здорового человека и девушка курильщика». Или еще «Ожидание и реальность» – как в тех мемах из Интернета, когда человек заказал в Китае роскошного мягкого медведя, а получил какую-то неведомую облезлую зверушку. И зверушкой этой, ясное дело, была Женя.

За двенадцать лет дружбы Женя так и не поняла, что Яся в ней нашла. Казалось, Ярослава Ветрова в один прекрасный день просто проснулась и решила осчастливить самую нелюдимую девочку в классе. Женя до сих пор в красках помнила тот день: Яся опоздала на алгебру, беспардонно уселась на вечно пустующий стул справа от Жени, окинула буку-Агафонову задумчивым взглядом, а потом вдруг улыбнулась широко и беспечно, словно каникулы уже начались, и протянула новоиспеченной соседке коробочку с монпансье:

– Будешь? Папа из Венгрии привез…

Женя никогда не страдала от избытка доверия к людям. Она росла с отцом, а тот любил говаривать: «Люди улыбаются, только если им что-то от тебя нужно». Этот девиз Агафонова впитала с комковатыми папиными кашами и подгоревшими яичницами, а потому, увидев вдруг сияющую физиономию Ветровой, насторожилась. Сначала Женя думала, что Яся подкатила исключительно ради помощи по учебе. И зря: в алгебре эта улыбчивая девчонка разбиралась куда лучше самой Жени. Схватывала на лету то, что Агафоновой давалось упорной зубрежкой, пару раз даже выручила подсказкой на контрольных. Карманные деньги? Тоже не вариант: их у Жени отродясь не водилось. Папа считал, что нечего тратиться, если государство обязано льготно кормить ребенка из неполной семьи. А раз есть первое, второе и компот, то все остальное – уже излишки.

Сказать, что через Женю можно было разжиться парой свежих сплетен, тоже было нельзя. Агафонова не следила за личной жизнью учителей и однокашников и поддержать ядовитые шепотки популярных девочек о том, кто с кем и сколько раз целовался за школой, не могла. Оставался только один вариант: каждой красотке нужна подруга-дурнушка, чтобы выгодно выглядеть на ее фоне. Этой версии Женя и придерживалась, пока Яся однажды не уговорила ее прийти на ежегодную дискотеку. Собственно, Женя и согласилась-то на этот кошмар только ради того, чтобы убедиться в своей правоте. Напялила кофту, позорную даже по собственным меркам, стянула невзрачные тонкие волосы в мышиный хвостик и приготовилась узреть представление под названием «Красавица и чудовище».

Женя так и видела – а воображения у нее всегда было хоть отбавляй, – как Яся кокетничает с мальчиками, посмеиваясь вместе с ними над неказистой подругой, а потом лихо отплясывает под взрывные ритмы, едва отмахиваясь от ухажеров.

– Ну что, пошли танцевать? – спросила Яся, пружиня от нетерпения, когда они вошли в пятнистый от разноцветных огоньков спортзал.

– Я не танцую, – буркнула Женя и двинулась прямиком к скамейке запасных.

– О’кей!

Вот так просто: ни споров, ни упреков, ни уговоров. Яся, не дрогнув, пересекла импровизированный танцпол и со своей неизменной улыбкой вполлица присела рядом с Женей на длинную шаткую лавку, отполированную до блеска сотнями освобожденных от физкультуры ягодиц.

– И чем займемся? – Яся смотрела на подругу так, будто та была самым известным в городе массовиком-затейником.

Агафонова растерялась и какое-то время молча слушала, как поскрипывают по деревянному полу кеды неумелых танцоров.

– Понятия не имею…

– Но обычно ты что делаешь? – не унималась Ветрова.

– Ну… Представляю, что они там между собой обсуждают, – Женя неуверенно дернула плечом. – Что-то вроде чтения по губам…

– О, как актеры дубляжа?! – неожиданно оживилась Яся. – Круто!

– Серьезно? – смутилась Женя: никто прежде не применял это слово к ней.

– А покажи, как ты это делаешь!

Женя все еще ждала подвоха, но вот это Ясино «круто» пробудило в ней неведомый доселе авантюризм. А потому Агафонова выпрямилась, хищно вглядываясь в толпу одноклассников, пока взгляд-прицел не остановился на идеальной жертве. Баринов. Местный альфа – по крайней мере, сам он себя явно считал таковым. Стоял в окружении подпевал и потягивал из пластикового стаканчика лимонад «Буратино» с таким шиком, словно это односолодовый виски.

– Смотрите, я могу пить прямо из стакана, – пробасила Женя, имитируя сломанный голос подростка. – И даже не обливаюсь.

– Вау! – Яся мгновенно включилась в игру.

И, надо отдать ей должное, она растягивала гласные, точь-в-точь как туповатый Минаков, главный дружок Баринова. – А у меня так получится?

– Нет! Надо слишком долго тренироваться.

– Блин, ну почему ты такой офигенный… Сто пудов академиком будешь.

– Депутатом, – важно поправила Женя за Баринова. – Потому что я даже есть без рук научился…

В этот момент Баринов, не подозревая о том, что его озвучивают исподтишка, схватил из миски пригоршню чипсов и запихнул в рот.

– Почти, – только и успела вставить Женя, прежде чем Яся зашлась от хохота.

И это было странно вдвойне. Во-первых, потому что над шутками Агафоновой еще никто не смеялся. А во-вторых, потому что саму Женю внезапно пробило на смех, как будто Ветрова заразила ее неведомой веселящей болезнью. И только в тот момент до Жени дошла удивительная истина: если ты с кем-то можешь вот так хохотать у всех на виду, рискуя сойти за психа, то самое время радоваться: перед тобой – родственная душа.

Теперь же, разглядывая собственное отражение в зеркале, Женя вспомнила ту дискотеку и устыдилась. Яся всегда была к ней лицом, а вот Агафонова, как избушка на курьих ножках, так и норовила обернуться к человечеству копчиком. Вот сколько во всем мире нашлось бы желающих все бросить только ради того, чтобы приехать через весь город на двадцатипятилетие Агафоновой? Кроме Яси – никого. Любой другой на ее месте давно бы плюнул на Женины заскоки и вечное ворчание, но только не Ветрова. Она отчаянно тянула подругу из книжной пыли на свет божий, и, пусть иногда говорила такие вещи, которые Жене слышать не хотелось, например, про шпинатный смузи, Агафонова знала: устами Ветровой глаголет истина.

– Прости. – Женя неуклюже боднула Ясю в плечо: другие проявления благодарности были ей не под силу. – Я – задница.

– Какая? – Ветрова заулыбалась, явя мрачным библиотечным стенам свои фирменные ямочки.

Да, по сравнению с ней у Жени и правда был благородно-болотный оттенок лица. Яся светилась здоровьем, как наливное яблочко: румянец, блеск в глазах, шелковистая русая грива. Хоть сейчас одевай ее в красный сарафан и выпускай бегать во ржи с васильками. Сразу видно: человек далек от библиотечного дела так же, как Женя – от бьюти-блогов. И все же она предпочла эфир подруге…

– Ужасная зловредная задница, – подытожила Агафонова к вящему торжеству Яси. – Ладно, отменю на сегодня «Камень драконов» и поставлю чайник…

– Ни за что! – Яся сгребла Женю в охапку. – Если ты в свою законную днюху хочешь играть в каменных драконов, значит, мы будем играть в каменных драконов! И не спорь!

– Но ты же… не в теме… – вяло возразила Агафонова, заранее зная: спорить с Ветровой – все равно что сражаться с лучшими воинами лорда Эбергорда кухонным ножичком. – И потом, игра называется «Камень драконов»…

– Звучит интригующе! Чур, я с вами! – И Яся увлекла упирающуюся Женю обратно в зал досуга. – Ну ты чего? Обещаю, ты меня даже не заметишь!

Не заметить Ясю Женя могла бы только в одном случае: если бы она три года назад не сделала лазерную коррекцию зрения, избавившись от очков, а еще плотно заткнула уши берушами и отошла в дальний конец зала. Ветрова по праву считалась успешным блогером: она обладала магическим даром концентрировать все внимание окружающих на себе и вести за собой толпу радостных фанатиков, как гамельнский крысолов. Жалкие минут десять, щепотка комплиментов – и вот уже клуб настольных игр по четвергам пал к хорошеньким ножкам Ветровой. Как ни крути, похвала эдакой дивы приятна всякому. Особенно – тем, кто подозрительно часто слышит в свой адрес слово «задрот».

– Боже, как круто! – Яся взяла из рук Влада фигурку артефакта, не заметив, что парень пошел красными пятнами, словно обмакнул лицо в миску свежей малины. – Значит, если мы раздобудем этого единорога, у нас есть шанс победить врага?

– Но для этого надо еще добраться до Зачарованных Пещер… – вмешался Сеня, который по четвергам гордо носил имя и титул лорда Вейтерна, будучи самым весомым во всех смыслах членом клуба. – Объединиться с людьми Дармонта, уговорить Золотого мага дать нам чары поиска, а еще собрать все пять ключей…

– Так что же мы сидим? – всполошилась Яся. – Нельзя тянуть ни секунды! Кто ходит? Можно я?

Женя уныло ковырнула свой кусочек торта и покосилась в дальний угол зала. Там, за круглым столиком, сидел, что-то сосредоточенно выписывая в блокнот, тот, ради кого все и затевалось. Кирилл Санин. Женя сама оформляла его читательский билет, и, к сожалению, это был первый и последний раз, когда они разговаривали. Тридцать два… Почти тридцать три дня назад.

Ох, не так Женя представляла себе этот вечер. Она планировала блистать, мастерски ведя игру вплоть до финальной битвы. Ее сценарий не оставил бы равнодушным даже того, кто из настолок знает лишь домино и шашки, а о Средневековье слышал только в школе. Кирилл же, который всю последнюю неделю штудировал монографию об историческом костюме готической эпохи, и вовсе должен был рухнуть плашмя на обе лопатки. От восторга, разумеется. И когда игроки, вернувшись с небес к праху бытия, разбрелись бы по домам, оставив именинницу наедине с Кириллом, он подошел бы к ней, заглянул в глаза затуманенным от катарсиса взглядом и прошептал:

– Простите, а как можно вступить в ваш клуб?

И что вместо этого? Ветрова. Греется в лучах внимания, как приблудная кошка на южном подоконнике библиотеки.

– Тебе нужен персонаж! – вещает Митрофанцев, шевеля осетровыми усиками и чуть не лопаясь от важности. И он туда же! Забыл и про жену, которая уверена, что он в эту самую секунду внеурочно впахивает в своей строительной конторе, и про двух дочек…

– И я могу быть кем угодно?! – в предвкушении ерзает Яся. – Ну… Скажем, русалкой?

– Русалки не водятся в Холодных Землях, – мрачно отбривает Ирка. Кажется, ей тоже не по нраву лишний игрок.

– Ой, да ладно тебе! – Сеня вальяжно отмахивается: стоит ему перевоплотиться в лорда Вейтерна, как его в интонациях и жестах начинают проскакивать феодальные замашки. – Мы же можем сделать исключение…

– Это тебе не сказка! Здесь все серьезно! – Ирка уже на грани. Неудивительно! Раньше-то она была единственным представителем прекрасного пола за этим столом. Если, конечно, не считать Женю, но та, во-первых, никогда и не претендовала на роль леди, а во-вторых, всем известно: у Мастера Игры нет пола. Только величие и мудрость.

– Ладно-ладно! – Яся миролюбиво поправляет игровое поле: любит, чтобы все было, как она сама говорит, «по красоте». – Могу быть какой-нибудь феей…

– Фейри, – машинально подсказывает Янтарный рыцарь Влад. И очень зря.

– Две фейри?! – Ирка уходит в штопор. Кажется, еще чуть-чуть, и она раздуется, как рыба-шар, обстреляв Ясю пирсингом. – Вы что, издеваетесь?! Жень, скажи им! – Она вскакивает, с грохотом оттолкнув задом стул. – Жень!

В любой другой ситуации Агафонова бы немедленно положила конец глупым спорам. Но сейчас голосовые связки слиплись, легкие сжались от острой нехватки кислорода, а весь словарный запас обнулился, будто кто-то из гильдии черных магов наслал на Женю опасное заклятие «амнезиум». В «Камне Драконов» эта черная карточка означала пропуск хода и потерю всех собранных чар. А в жизни… В жизни это выглядело, как приступ самого обыкновенного слабоумия. А все потому, что Иркин демарш заставил Кирилла оторваться от монографии и перевести удивленный взгляд на шумную компанию.

В серых, как воды Восточных морей, глазах явственно читалось недоумение. Казалось, до этой самой секунды Кирилл вообще не подозревал, что в зале есть кто-то, кроме него. А теперь он смотрел на Женю, как на главного представителя библиотечной власти, и бессловесно интересовался, когда же здесь воцарится законная тишина.

Есть люди, которых адреналин превращает в супергероев. Стресс? Дайте два, Книга рекордов Гиннесса ждать не будет! Есть люди, которых окрыляет публичность. В быту – ни рыба ни мясо, а выведи их в свет софитов, и узнаешь, что такое настоящая харизма. Так вот, Женя не относилась ни к тем, ни к другим. Адреналин вводил ее в глубокий анабиоз, а чужие взгляды пробуждали первобытный леденящий ужас. И на мгновение Жене даже захотелось попросить у Влада ингалятор – не потому, что астма заразна, а потому, что сейчас ей страшно хотелось занять чем-нибудь руки.

– Я… Э… – просипела она голосом туберкулезника со стажем, зачем-то при этом часто моргая.

– Ой, простите, пожалуйста! Мы тихонечко! – Яся одарила Кирилла самой умилительной из своих улыбок и придвинула Иркин стул обратно, заставив неформальную фейри Сумеречного леса сесть, как надрессированного пуделя.

– Да ничего! – Кирилл сверился с часами и захлопнул книгу. – Я все равно уже собирался идти…

Где-то глубоко в душе у Жени что-то оборвалось. Она даже понадеялась, что это какой-нибудь тромб, заботливо взращенный за годы сидячей работы. Какой смысл жить дальше? Есть ли хоть один шанс из тысячи, что в эту тихую, забытую богом районную библиотеку, в эту пыльную книжную заводь снова заплывет столь прекрасный лебедь с выстриженными висками и модным хвостиком? Готовясь к сегодняшней игре, Женя успела заметить, что Кирилл уже дошел до портрета Генриха V. А после него еще страниц сто – и все, оглавление. До следующего заседания клуба он уже не дотянет. Кирилл, конечно, а не Генрих V, пусть земля ему будет пухом.

И в тот момент, когда Женя уже готова была проститься с надеждой на личную жизнь, Яся вдруг странно прищурила один глаз. Это выражение лица Женя помнила очень хорошо еще со школы: с таким видом Ветрова всегда проводила в уме сложные математические операции. Замирала на пару секунд, закусывала нижнюю губу, а потом вдруг начинала писать с такой скоростью, будто сам Лейбниц водил ее рукой.

Сейчас, судя по всему, Ветрова решала задачку, далекую от точных наук. Дано: одна подруга со всеми симптомами безнадежной влюбленности и красавец мужчина, движущийся из пункта А в неизвестность со скоростью четыре километра в час. Вопрос: через сколько лет вышеозначенная подруга умрет старой девой, если ничего не предпринять?

– Постойте! – выпалила Яся прежде, чем Женя успела встать на пути у локомотива «Ветрова». – А не хотите сыграть с нами в «Камень драконов»?

Глава 2

За двадцать пять лет Ярославе еще ни разу не отказывали мужчины. Ей встречались самые разные типажи: жадные и трусливые, похотливые и самовлюбленные, балагуры и ворчуны. Но ни один из них не нашел в себе сил собраться и произнести «нет», глядя в невинно распахнутые глаза Яси. И этот хипстер, не похожий на среднестатистического книжного червя, не стал исключением.

– «Камень драконов»? – переспросил он, задумавшись для виду. – С удовольствием, – и присел на свободный стул рядом с Женей.

Яся торжествовала. Впервые в жизни она чувствовала, что ее женские чары сработали во благо. Не так, ради развлечения или выгоды, а во спасение. Наверное, что-то подобное испытывает миллионер, подписывая свой первый чек на строительство храма или больницы для стариков и сирот. Это был лучший подарок, который Ветрова могла преподнести своей подруге ко дню рождения. И пусть Женя не выглядела сейчас как человек, готовый на радостях верещать и подпрыгивать, Яся знала: под слоями шипов и колючек бьется нежное девичье сердце, истосковавшееся по любви.

Сколько раз было говорено Агафоновой: «Мир не ограничивается книжными стеллажами!» Да что там слова – они от Жени отлетали, как градины от капота папиной машины, – Яся частенько предпринимала попытки свести с кем-нибудь эту маленькую завзятую упрямицу. Кого только не заманивала в библиотеку с упорством серийного маньяка! И своего тренера по йоге, этого гибкого, ладно сложенного жеребца, от вида которого на глазах молодели даже сморщенные старушки. И свежеразведенного отельера, который заказал у Яси рекламу в блоге. Да, с брюшком, да, слегка за сорок… Но кому это интересно, если он готов купить весь мир, упаковать в красивую бумажку и заботливо уложить к ногам новой избранницы? А тот одаренный фотограф? Идеальный вариант для Агафоновой! Молчит, щелкает затвором, знай только премии престижные собирает. Молчали бы вдвоем… Но нет! На все свои старания Яся получала один и тот же ответ: вредно поджатые губы и отговорки про какую-то срочную работу. Как будто в библиотеке вообще можно куда-то спешить!

Но сегодня все было по-другому. Такой смущенной и растерянной Женю Ветрова еще не видела: та сидела, прикусив язык, не пыталась сбежать или отвертеться, не плевалась ядовитыми колкостями. А ведь обычно на мужчин она реагировала как вампир – на святую воду. Не иначе распустился-таки бутон Агафоновой! Созрела девушка! Теперь только помочь ей немного, сковырнуть скорлупу – и подтолкнуть в крепкие мужские объятия. А уж там гормоны возьмут свое. Правду ведь говорят, что любовь – лучший косметолог.

– Давай, Жень, расскажи молодому человеку правила, – подбодрила подругу Яся, выразительно поглядывая на парня с хвостиком.

По правде говоря, он был не совсем во вкусе Ветровой. Точнее, совсем не в ее вкусе. Наметанный глаз сразу отметил и салонный маникюр, и стрижку из барбершопа, и любовно начищенные белоснежные кроссовки. Интересно, шнурки он отпаривал или утюгом гладил?

Уходу за собой Ярослава уделяла уйму времени, но вот когда этим грешили мужчины, она не любила. Так ведь предусмотрено природой: у каждого своя роль. Девушки – прихорашиваются и радуют глаз, мужчины – зарабатывают на это деньги. Мама с детства внушала Ясе: «Лучшее, что ты можешь сделать, – успешно выйти замуж. А лучшая инвестиция – это инвестиция в себя». Собственно, сама Ветрова-старшая поступила именно так. В свои пятьдесят она выглядела максимум на сорок, и то – с натяжкой. Ну, и с подтяжкой, чего уж греха таить. Ясин отец боготворил супругу. На каждый праздник, включая День матери, Четырнадцатое февраля и Восьмое марта, она получала дорогой подарок. Минимум дважды в год выезжала в Испанию, где выгуливала новенькие наряды. Захотела поменять машину? Да, дорогая! Перестроить беседку на даче? Как скажешь, любимая. Курсы флористов? Так точно, солнышко! Не жизнь, а сочная ароматная малина прямо с веточки.

Яся отлично понимала: ни одна работа, даже самая престижная, не позволит ей порхать по жизни, купаясь в любви, заботе и радостях. Блог о красоте и моде приносил кое-какие деньги с рекламы, но устраиваться куда-нибудь в офис Ветрова не спешила. Знала, что босс не заменит ей любящего мужа, а потому прислушивалась к советам матери и росла такой прелестницей, что любо-дорого. Семейные пряники по большей части доставались ей, а вот кнутом потчевали Алика, Ясиного младшего брата. Все честно: мальчикам нужна строгость. Правда, время от времени Ясе надоедала роль куколки для умиления, и вот тогда-то она и обратила внимание на буку-Агафонову.