- -
- 100%
- +
Они работали в тандеме: Айя исцеляла, Мишаня шлифовал результат массажем. У него были большие руки с мягкими чуткими пальцами. Теорию он нахватал из интернета, а практику наработал быстро. Недовольных клиенток не было. Да и откуда? Другие дамы в возрасте готовы были куда больше заплатить за одно только прикосновение молодых мужских рук. А тут – часовой сеанс общего массажа…
Укол заставил ее вздрогнуть, но скорее от неожиданности. К боли она была почти нечувствительна и уж точно не собиралась давать слабину перед Валерой.
– Сейчас подействует, – подмигнул он, и Айя бодро расправила единственное рабочее плечо.
Изначально она не планировала лезть в историю с целительством. Только подогнать клиентов Мише. По своим знакомым вышла на медсестру Гульнару, а та была рада на любую прибавку к зарплате. К тому же, ее не тяготили избыточные моральные принципы. Айя любила прямолинейных людей, готовых честно признаться в том, что остальные трусливо прячут за масками такта и любезности. Работа пошла, массаж стал приносить доход… И как-то Миша за вечерней бутылкой пива рассказал Айе про народную медицину.
– Ты не представляешь, во что они верят! – вещал он. – Какие-то грибы, волшебные притирки, а одна еще и заговоры делает… На полном серьезе!
И в этот момент в изобретательном мозгу Айи звякнуло уведомление: «Большой бизнес отметил вас в своей истории». И закрутилось, завертелось… Да, именно так, как сейчас.
– У тебя голова не кружится? – Валера заботливо заглянул ей в глаза.
– Не… Фигня…
– Смотри, можем подождать.
– Я что, сопляк из «Зенита», чтобы валяться по полу с каждой царапиной?
Валера довольно хохотнул.
– Окей. Вдохни поглубже, будем вправлять.
Она взглянула на него с той смесью скепсиса и снисхождения, с которой обычно армейские дедушки смотрят на наивных новобранцев. Вдохи-выдохи, лютики-ромашки… Делай уже свою работу, мужик, и нечего церемониться. Вслух она этого не произнесла, потому что с теми, кто помогает, надо быть нежнее. И все же молча откинула голову набок, чтобы ему было удобнее работать.
– Готова?
– Давай…
Не успела она договорить, как мир вокруг взорвался ядерным реактором. Тысячеградусная боль ударила в плечо, воздух зазвенел, глаза заволокло кровавой гущей. Будто издалека донесся влажный хруст, и Айе показалось, что она будто на поезде удаляется от платформы, на которой остались и тесная смотровая, и Валера, и ее собственное угловатое тело.
Ее несло все быстрее, мелькали стены, кафель, настольная лампа с красно-белым магнитом «Спартака», пока, наконец, в пляску осколочных картинок не впрыснуло новые цвета. Вдруг появилась зелень, мелкие желтые пятна и большое коричневое, ржавое. Айя хотела крикнуть, позвать Валеру, но ее укачало так сильно, что, казалось, стоит только приоткрыть рот, как рвоту будет не остановить. Глаза жгло от сухости: как она ни силилась, не могла моргнуть. Будто кто-то заставлял ее смотреть.
Внезапно тошнотворный калейдоскоп прекратился. Все пошатнулось и встало, и Айя оказалась на загородной платформе. Люди плыли мимо смазанными пятнами, словно снятые на камеру дешевого телефона. Их лиц Айя разглядеть не могла, зато пейзаж был четким. Рельсы, тропинка между кустарников с мохнатыми желтыми цветами. Низкий домик – то ли станционный, то ли магазин… Но вряд ли жилой: ни забора, ни занавесок, ни горшка с геранью. И крыша, устланная ржавыми железными листами.
Решив, что от боли или наркоза она словила глюк, Айя неторопливо осмотрелась. Во всем этом безумии был один плюс, – боли она больше не чувствовала. Внутри вдруг стало легко-легко, хотелось улыбнуться, зажмуриться от солнечного света и, соскочив на шпалы, бежать к траве, улечься на сочный склон…
И тут внимание привлекла знакомая фигура. Валера! Он торопился куда-то, шел, беспрестанно оглядываясь, но Айю не видел. Голос отказывал ей, а хаотичное махание руками не увенчалось успехом. Она как будто попала в его сон и за происходящим наблюдала, как за рыбками в аквариуме.
Между тем, Валера сошел с платформы, двинулся по тропинке к домику, и Айя последовала за ним. Уж если это его сон или побочка наркоза, ей не улыбалось оставаться в этом бреду одной.
Валера ускорил шаг: его взгляд то и дело возвращался к хрупкой женской фигурке в цветастом платье. Айя не могла видеть лицо девушки, да и на месте прически видела рыжеватый туман, но по Валере было понятно: он преследует красотку. Украдкой сложил ладони лодочкой, понюхал собственное дыхание, расправил плечи мясника. И Айя уже хотела вдоволь поржать над незадачливым жеребцом, но около домика Валера поравнялся с незнакомкой.
– Эй, постой-ка! – гаркнул он, и даже у бесстрашной Айи желудок свело судорогой.
– Я тороплюсь… – проблеяла та, ускоряя шаг, но Валера перехватил ее запястье. – Послушайте, мне правда некогда! У меня есть парень, он…
– Думаешь, ты лучше меня? – угрожающе прорычал Валера. – Думаешь, найдешь кого побогаче?
– Ничего такого! – в ее голосе звенела паника. – Мне надо домой…
– Зачем ты мне писала? Подразнить?!
– Валера прекрати сейчас же! – не выдержала Айя и попыталась схватить его за локоть, но пальцы провалились в его тело, как в голограмму. – Стой!
Он не слышал. Его глаза были чужими, лицо злобно искривилось. Ни следа добродушного мужика, который столько раз выручал Айю жильем и деньгами. Он потащил девушку за собой, за угол домика, туда, где безнаказанно кустилась старая, нестриженная сирень. Фигурка в цветастом платье упиралась, старалась воткнуть в землю каблуки и удержаться, как альпинист своими крючками, но толку не было. Айя засуетилась: в глубине души она понимала, что все вокруг – просто галлюцинация, но ее не покидала тревога. Ведь если есть хоть мизерный шанс, – один на тысячу, – что это правда, и ничего сделать…
– Айя! – голос Валеры вдруг зазвучал в ее черепе, словно его ввернули туда зубной дрелью. – Айя, ты слышишь меня? А-йя!!!
И снова понеслось. Снова калейдоскоп, карусель, мазня… Исчез домик с ржавой крышей, цветастое платье, платформа, и только на мгновение отпечаталась в глазах надпись из больших белых букв: «Малые Вяземы».
– Айя! Черт… Ира! Поди сюда!
– Чего ты орешь? – Айя зажмурилась, поморгала и сфокусировала взгляд на мясистой физиономии травматолога.
– Я же спросил, с тобой все нормально? – его брови соединились в длинную гусеницу, крупные поры превращали нос в клубнику. – Голова не кружится? Тошнота, нарушение зрения? Можешь сфокусировать взгляд?.. Сколько пальцев?
– Работаешь в больнице, научись дозировать наркоту, – пробормотала она, прижала здоровую руку ко лбу и попыталась выпрямиться: кабинет опасно качнулся.
– Сиди уже! Наркоту… Предупреждать надо было, на чем сидишь! То-то я думаю: надо же, какой высокий болевой порог…
– Ни на чем я не сижу! Это ты мне вколол, не пойми что…
– Будет она рассказывать! – Валера мотнул головой. – А слабо мне в стаканчик сейчас пописать?
– Да хоть на пол… Что ты мне пытаешься навешать?
– Я не помню за свою практику таких зрачков… – он вздохнул и сел рядом на кушетку. – А ведь к нам наркоманов привозят постоянно. Но что бы это ни было, ты бы завязывала! В следующий раз меня рядом не будет, кто знает, как тебя накроет. Хочешь, дам номер одного мужика из наркологии?
Айя раздраженно закатила глаза.
– Да ничего я не… Чтоб наши пять лет в Чемпионате России даже ни разу в полуфинал не вышли! Чтоб Глушаков ногу…
– Тихо! – Валера чуть рот ей не зажал и недоверчиво заглянул в глаза. – Кто такими вещами играет?.. Так что, правда ничего… Но как тогда?..
– А что стряслось-то?
– Потеря сознания, – неохотно пояснил он. – В принципе, ничего такого. Могла не подействовать местная анестезия, болевой шок… У меня тут народ пачками валится. Слабонервные. Но все это время у тебя были открыты глаза. И зрачки… Как будто радужки вообще не было. Не делала МРТ в последнее время? Опухоль тебе не ставили? А на учете по эпилепсии не стоишь? Черепно-мозговых не было?.. Хотя я не припомню, чтобы вот так…
Она попыталась детально вспомнить свое падение… Нет, слишком быстро. Но на земле было много снега, и затылок не болел… Но Валера ее паузу понял неправильно.
– Может, ты все-таки полежишь? – мягко предложил он. – Сделаем томографию.
– Мне сейчас вообще некогда. И полис…
– Придумаем что-нибудь… Или домой позвони, может там есть копия или еще что…
Айя мучительно соображала. После отключки, щедро приправленной бредовыми глюками, мозг работал отвратно. Идти сейчас ей было все равно некуда. Еще и с этим следаком на хвосте… Мутный он. Мутный и нервный. Кажется, она не на шутку зацепила его. Выходит, с видением снова попала в точку. И если он кого-то пришил, то теперь боится, как бы правда не выплыла наружу. Стал бы он так носиться с ней из-за одного расследования? Вот уж ни за какие коврижки. Менты никогда не слоняются по одиночке. И если им стукнет в голову кого-то поймать, то вываливаются на человека всей оравой с дубинками, наручниками и светомузыкой. Так с чего бы этот сидел и караулил ее всю ночь безо всякого подкрепления?
Уж на что Айя редко сталкивалась со стражами порядка, даже она понимала: мужик темнит. И если он не наврал, что следователь, – ведь если можно подделать паспорт, то почему бы не ксиву, – то ищет ее не для того, чтобы взять показания. Или не только для этого. И даже фокус с лечением бабулек его мало волновал. Нет, он боится, что она знает о нем слишком много… А за свою короткую, но бурную жизнь, Айя успела усвоить: нет никого опаснее человека, который боится за свою шкуру.
– Знаешь, ты прав, – она глянула на Валеру. – Оформляй меня.
– Вот и ладненько. Диктуй.
Она колебалась. Давно не пользовалась настоящим именем, но если уж следак знает фейковое, то под своим будет безопасно.
– Пиши: Крюкова Айя Сергеевна.
Глава 5. Бумажная забота
Мигрень донимала Олега, как вокзальный цыганенок: прицепилась прочно и ныла, ныла без конца. Звезды сошлись: ночь без сна, муторные объяснения с травматологом, эвакуатор до шиномонтажа и ковер у начальства. Пришлось рассказывать полковнику, который толком не отошел от юбилея, как майора юстиции занесло в травмпункт с какой-то побитой девчонкой. Калинин в свою очередь на пальцах донес до Олега, чем стоит заниматься сейчас и почему. Внимание СМИ всегда добавляло начальству нервозности. Нет, с каких это пор трех старушек достаточно для того, чтобы убийства набрали резонанс? Больше нечего показывать по телевизору?
В ящике стола валялся смартфон Волковой. Приобщить его к делу, чтобы отдать штатным ребятам, было нельзя. Нарушение прав… А как было не взять, если он валялся под лавкой после побега девчонки? Не бросать же!
Сам Олег взламывать технику не умел. Вот и получилось, что единственный ценный трофей, вынесенный из разгромной битвы с Волковой, лежал, как бесполезная железяка. Одно радовало: хоть в чем-то вышло насолить этой занозе.
Майор третий час заполнял документы, и половина из них вышла с энного раза. В корзине под столом альпийскими пиками высилась гора испорченных бумажек, компьютер вис, на улице снова и снова включалась чья-то сигнализация. И все бы ничего, но банка кофе пустовала, как и последняя пластинка из-под таблеток от головной боли. Меньшее, чего сейчас хотелось Горовому, – это кого-нибудь видеть. Но нет! Как по заказу в дверном проеме возникла матросская рожа Савчука.
– Олег Васильевич, собираем на день рождения Ланышева…
Прежде, чем Савчук успел договорить, рядом с ним материализовался Климов. Тот работал с Олегом шесть лет и знал, с чем можно заглядывать к майору в кабинет, а с чем не стоит, а потому дернул Савчука назад в коридор.
– Сань, ты что, дурак? – донесся до майора яростный шепот. – К Горынычу – за деньгами?!
– Да что такого-то?! – возмутился Савчук, упрямо прорываясь в кабинет майора. – Все собираем…
И это стало его роковой ошибкой. Климов хлопнул себя по лбу, и Олег услышал звук удаляющихся шагов.
– Что такого? – тихо переспросил Олег у Савчука. – По-твоему, это нормальная практика? Я работаю изо дня в день, плачу налоги и идиотские пенсионные отчисления, которые рано или поздно сгорят. Почему я должен давать деньги, чтобы вы купили Ланышеву какую-то дрянь, которую он все равно выкинет? Или дорогой коньяк? Его выпьют всем управлением за пять минут. Один нюанс: я не пью. Так зачем мне оплачивать общую попойку, если я знаю девятьсот девяносто девять способов потратить эти деньги с пользой?!
С каждым словом он прибавлял громкость, и это крещендо к финалу развернулось в такую атаку басами, что у самого же Олега мигрень стрельнула новым приступом.
– Да я просто…
– Допроси медперсонал! – Горовой хотел рявкнуть последний приказ, но вместо этого то ли прохрипел, то ли простонал, держась за пульсирующие виски.
– Какой персонал?
Похоже, жизнь Савчука не учила ровным счетом ничему. Мичман. Из него бы вышел только мичман на тихоокеанском флоте. Мичман со шваброй.
– В сто шестьдесят шестой поликлинике, – устало произнес Горовой, уворачиваясь от слепящего света ламп. – Соберись, Савчук. Бабушки, кирпичи, поликлиника.
– Так по горячим уже опрашивали…
– На какой букве в словах «допроси медперсонал» мне подпрыгнуть?! – Олег стремительно терял терпение. – Мне нужно, чтобы ты взял портреты жертв. Номера их полисов. Пусть они посмотрят, куда ходили все трое. Особое внимание удели мужчинам. Расспроси коллег про Алиева.
– Физиотерапевта?
– Да, Савчук. Физиотерапевта, – Олег вздохнул. – Где жарче всего в поликлиниках?
– В гардеробе?
Один. Два. Три. Ме-е-едленный выдох.
Дверь в кабинет снова распахнулась, и к майору, отодвинув Савчука, пролез Климов. Сорок лет жизни себе в удовольствие превратили его тело в пугалку с плакатов Здравпросвета. Брюшко, сделавшее бы честь роженице, уныло покачивалось над ремнем вытертых штанов, посеревшее лицо предупреждало о вреде курения. Лысина образовалась не надо лбом, как у солидных мужчин, а ровно по центру макушки, будто он не сегодня-завтра намеревался посвятить себя служению Богу в каком-нибудь тихом аббатстве. Зато остатки волос, включая богатую челку, капитан Жора Климов носил с достоинством.
– Взял на охране, – просипел он и издалека потянулся, чтобы бросить на стол Олега серебристую пластину таблеток. Так обычно дают лакомство собаке, когда не знают, примется она за угощение или за руку дающего.
Горовой взял лекарство, поднес поближе к глазам: от мигрени крошечные буковки сливались друг с другом и нагло подмигивали.
– Хорошая штука, Федоскину импланты зубные ставят, – пояснил Климов. – Он только на этих таблетках и держится.
Олег высыпал в ладонь две штуки и закинул в рот. Только с Климовым тут и можно иметь дело…
– Пойдешь с ним в поликлинику, – хрипло произнес майор: сухими таблетки не прошли, и он встал, чтобы плеснуть воды из кулера.
– В сто шестьдесят шестую?
– Ты понял, Савчук? – Олег стряхнул стаканчик и поставил на стол, не выбрасывать же. – Так, ну и где у нас в больнице самое жаркое место?
– В очереди, – пожал плечами Климов и стрельнул в Савчука взглядом превосходства.
Ну, ясно, этот, наверное, чем дальше, тем чаще пасется в поликлинике.
– Так сейчас электронная запись… – возразил Савчук.
– Есть поликлиника, есть очереди, – разжевал Олег. – Классика. Так что выясните, где еще бывает толкучка. На анализ крови, это даже я тебе скажу. На процедуры какие-нибудь. На уколы… Посмотрите, не работает ли там мужчина. И попробуйте узнать, не было ли скандалов в последнее время. Многие ходят туда, как на работу, особенно, пенсионеры.
– А что с Алиевым? – Климов расстегнул тугую верхнюю пуговицу и с облегчением повертел головой. – Из Минздрава подтвердили, что на него поступали жалобы. И не только от Михеевой. Собственно, я это и шел вам сказать…
– Хорошо бы мне его на допрос, – кресло жалобно скрипнуло, когда Олег снова опустился в него. – Но все-таки поищите другие зацепки. А! И поговорите с народом в регистратуре… Или… Хотя нет, знаете что? Просто поговорите с отделом кадров. Не было ли текучки среди медсестер. Что изменилось в последнее время. Официальные запросы я им скинул по электронке. Но оригиналы захватите, – он протянул Климову файлик. – И если попадутся пенсионерки, – а они попадутся, там их шабаш, – спросите про целительницу Амалию.
– Кого? – нахмурился Климов.
– Просто спросите, ясно?
Олег уже не знал, стоит ли тянуть эту версию дальше. С Алиевым все было гораздо проще: хотя бы мотив. Горячая кровь, старые доносчицы… Готовая формула маньяка. Признаться, было бы странно, если бы Алиев ограничился кирпичом. Слабовато для человека, которого довели до ручки. Тесак, кинжал… Топор, в конце концов. Раскольников он или нет? Тем более, врач. Как минимум, не слабонервный. А может, и вовсе замаскировал садистские наклонности медицинским дипломом. Был у Олега один такой случай… На месте преступления, помнится, блевали даже опера. А тут – кирпич… Нет, версия получалась ровной, но что-то в ней разочаровывало.
В прошлый раз, когда они вели дело врача, тот все объяснял логично. Там никто не писал доносов, зато ему ставили плохие оценки. Новая система превратила лечение людей в услугу. И вместо благодарности за спасение жизни из пациентов попер кракен-потребитель. «Понравился ли вам прием? Оцените качество работы специалиста по шкале от одного до пяти…» Где-то в глубине души Олег сочувствовал доктору-потрошителю. Он знал: медиков швырнули на баррикады первыми, а дальше пойдут остальные. Полиция, следственный комитет… «Оцените тактичность сотрудника при задержании… Довольны ли вы условиями в камере административно задержанных? Достаточно ли красиво был оформлен протокол допроса?» Да, мир сам дает людям в руки топор и шепчет: «Ты – не тварь дрожащая, ты имеешь право…»
Боль отступила, Олег подготовил бумаги, чтобы отправить флаконы на экспертизу, и вернулся к изучению вчерашней писанины Савчука. Допросы соседей… Ошибок было столько, что майору грозила слепота даже без мигрени. Да и эта девчонка, Волкова, никак не шла у него из головы. Жалко, от нее не спастись таблетками.
Она мельтешила у него перед глазами, как красная тряпка, и ловко уворачивалась тореадором. Давно пора было сдать эту историю оперативникам. Но клочок бумаги со словом «убийца» не давал покоя. Как простая мошенница сумела узнать то, о чем он даже родным не рассказывал? Или она – компьютерный гений? Ладно, медицинская база. Но следственный комитет?! Олег не мог найти внятного объяснения, а когда он чего-то не понимал, то рыл носом до последнего.
Девчонка, может, и попала пальцем в небо, но Горовой вспомнил то, о чем предпочитал не думать. К тому моменту он работал следователем от силы пару лет. Молодой был, искал приключений. Брали несколько человек за убийства и разбой. Олегу не надо было там присутствовать: оперативники, СОБР. Но любопытство, гордость за раскрытие крупного дела… И он полез. Смотрел со стороны, как лейтенант Коломбо, донельзя довольный собой.
Но просчитался: сообщников оказалось больше. Парнишка лет двадцати выскочил откуда-то, словно у него к заднице была приделана пружина, пальнул, сам того не ожидая. И попал в Сапрыкина. Не насмерть, в правое плечо. Тот сполз по стене, уронил пистолет. А стрелок ломанулся прочь, к гаражам, и Олег среагировал на автомате. Сам не понимал потом, зачем. Бросился к Сапрыкину, подхватил его табельное и сдуру погнался за мальчишкой. Кричал что-то… Тоже стал палить… С чего, спрашивается? Не пристрелянный был, без практики в тире… Нажал на спусковой крючок, руку шарахнуло отдачей. И парень лег. Оглянулся удивленно и лег. И Горовой подошел, не веря себе. Как будто все происходило не с ним. Да нет же, он ведь не убийца! Приедет скорая, стрелка зашьют, и тот пойдет с товарищами под суд… Но парень так и остался лежать с удивленно распахнутыми глазами.
В итоге ничего Горовому не вменили. Тогда он работал под началом полковника Маркова, а тот за своих стоял горой. Прокуратура пошуршала, не без этого, внутреннее расследование… Чин чинарем. Но никакого наказания Олег не понес. Если, конечно, несколько лет ночных кошмаров не считать наказанием.
Умом он понимал: бумажка «убийца» могла быть простым трюком. Попыткой напугать, отвлечь, блефом или совпадением. Ведь даже сломанные часы показывают правильное время дважды в день. Или, к примеру, кто-то из жильцов дома Михеевой предупредил Волкову о визите следователя… Те две понятые из соседней квартиры… Да нет, глупость какая-то. Наверняка, логичное объяснение есть, и оно проще, чем кажется, но Олег должен был его услышать. Лично от нее.
Терять рабочее время на собственные заскоки Горовой не хотел. Поэтому полез в Интернет искать разработчиков медицинской информационной системы. Той самой, где хранятся все записи к врачу и истории болезней. Через пару минут Олег уже дозвонился в центр поддержки, а там его переключили на специалиста. Представившись, майор смог приступить к вопросам.
– Скажите, в каждой поликлинике своя база, или из любого компьютера с программой можно получить доступ к любой информации? – поинтересовался он у безликого консультанта. – К примеру, врач из поликлиники А может узнать список назначений пациента из поликлиники В?
– Теоретически – может, – специалист задумался на мгновение. – Уровень доступа, конечно, разный, каждый врач имеет электронно-цифровую подпись… Есть доступ младшего медперсонала, есть – специалистов, есть – администрации… Но в целом – да, сеть одна.
– Я правильно понимаю: любой человек, воспользовавшись флешкой с подписью, может узнать диагноз, назначения и результаты анализов любого пациента? – уточнил Олег.
– Теоретически… – снова затянул тот.
– Нет, вы мне скажите практически, пожалуйста.
– Да… – парень помедлил. – Да, может.
– А если взять эту флешку, принести домой, включить у себя на компьютере? Так можно?
– Нет, – на сей раз ответ был твердым и быстрым.
– И в чем разница?
– Мы сами устанавливаем программное обеспечение на каждый компьютер. Лицензионная версия имеет ограниченное число установок, поэтому даже если поликлиника, скажем, расширяется или нанимает новых специалистов, они всегда вызывают нас. Есть серийные номера, сертификаты и…
– Послушайте, если можно взломать Пентагон, то неужели вы думаете, что систему записи к доктору – нельзя?
– Ну… – видимо, к такому вопросу в центре поддержки не готовили. – У нас еще не было подобных случаев. Кроме того, каждый расписывается в получении персонального ключа. Если ключ утерян, об этом надо заявить, и его аннулируют.
Положив трубку, Олег задумался. Хакера нельзя было исключить наверняка, но лучше начинать с того, что напрашивается само. Искать через сотрудников бесполезно: вряд ли кто-то сдаст крысу, которая сдавала бабулек «Амалии», а с ней, возможно, и убийце. Но можно потянуть за нитку из тетради Михеевой. Получить детализации звонков всех жертв проще простого. А совпадение, что там найдется, – номер целительницы, который и раньше был у Олега, – позволит сделать официальный запрос и на ее историю разговоров. Возможно, выйдет даже получить переписку через мессенджеры… Но эти ведут себя по-разному. Одни шлют все и всем, другие воротят носом даже перед ФСБ, прикрываясь иностранными владельцами и прочей либеральной ерундой. А если понадобится постановление суда… Черт, столько возни, когда можно было бы просто как следует допросить Волкову!
Он снова взялся за телефон и набрал Климова.
– Да, Олег Васильевич? – отозвался тот и закашлялся.
– Мне нужен список мобильных номеров всех сотрудников поликлиники. И обрати внимание, кто занервничает, кто будет прятать телефон… Ну, ты понял.
– Добро, – ответил Климов. – Еще что-то? Мало заряда осталось.
– Да. Пусть они распечатают всех, кто в последнее время лечил ревматоидный артрит. В идеале – еще и посещал физиотерапевта.
– Добро.
Расследование расследованием, но неизвестно, мстил маньяк только этим трем, или у него далеко идущие планы. И по какому принципу он выбирает жертв, как варит его дырявый котелок… В любом случае, если найдут четвертый труп, полковник Калинин изойдет пеной.
Закончив с оформлением запросов мобильным операторам и прочим властителям современных коммуникаций, Олег пробил прописку Волковой. Решил наведаться к ней лично. Хотя, конечно, шансы застать ее дома стремились к нулю, раз уж она не брезговала ночевать в казахском массажном салоне.
Все выглядело типичным: в прошлом – трудный подросток, сбежала от родителей, учиться и нормально работать – лень. Вот и шляется, где ни попадя, деньги пытается отжать то здесь, то там. Судя по тому, как лихо она наплела травматологу про изнасилование, – даже не наплела, намекнула! – опыт у нее знатный, а фантазия – богатая. И целительница Амалия – только один из возможных вариантов заработка.