- -
- 100%
- +
© Создатель, 2026
ISBN 978-5-0071-2894-0 (т. 4)
ISBN 978-5-0069-8500-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
ПРИКЛЮЧЕНИЕ СЭММИ 4
«ЭЛЬФГРАД»
Дом Эмбры
Приземление вышло жестким — портал выплюнул их прямо в дом, разбросав кого на кухню с ярким звоном разбившейся посуды, а кого в коридор, с не менее ярким грохотом.
— Зехра! — прокричал Риччи, отскочив от стены, и тут же вскочил на лапы, поймав зайчиху у самого пола. Она повисла почти без сознания.
— Сэмми? — позвала Эмбра, поднимаясь на ноги в коридоре, недалеко от двери.
Финрад в это время повёл Лилу в комнату. Она с трудом шла, цепляясь за его плечо.
— Где Сэмми? — повторила Эмбра, и теперь в её голосе звенел настоящий испуг.
Аэль, ухватившись за кухонный стол, с трудом поднялась с пола, потирая ушибленный локоть:
— Я не знаю, но точно помню, что он шёл прямо за мной… — в голосе старшей сестры сквозили растерянность и вина.
— Верни меня обратно! — потребовала Эмбра, приближаясь к сестре.
— Не глупи! — остановил Талир, держась за раненое плечо, но стараясь не показывать боли.
— Мы оттуда еле ноги унесли. Возвращаться — верная гибель, — добавил Элир, отрицательно качая головой.
Эмбра смотрела на каждого, ища хоть какой-то поддержки, но все понимали: это билет в один конец. Она и сама это знала, где-то глубоко внутри, но оставить друга там не могла. Она открыла мерцающий портал, полный опасного, холодного света. По комнате пронёсся сквозняк, пахнуло сыростью.
— Я всё сделаю сама, — бросила она уверенно, уже нащупывая в воздухе едва заметный магический след. Занесла ногу для шага, а портал тут же схлопнулся с глухим свистом и рассеялся, словно дым.
— Ты останешься здесь, — прозвучал за спиной тяжелый, не терпящий возражений голос отца. — Иначе я снова запру тебя в комнате и на этот раз лишу магии надолго.
Дверь в комнату матери закрылась с тихим, но оттого не менее твердым щелчком.
— Но папа! — Эмбра ударила кулаком по воздуху, готовая вот-вот расплакаться. — Сэмми там пропадёт!
— Не пропадёт, — глухо отозвался Финрад. — Захотел бы тот, кто его держит, убить — давно бы убил. Он нужен ему для чего-то другого. Возможно, у них свои счёты. Это уже не наше дело, — холодно ответил мужчина и направился на кухню.
— Нет, наше! — выкрикнула Эмбра дрожащим голосом. Финрад, не оглядываясь, остановился. — Он помог нам, и мы должны отплатить тем же. Не ты ли нас учил этому?
Мужчина молчал, пытаясь подобрать нужные слова. В кухне повисла тяжелая тишина, нарушаемая лишь прерывистым дыханием дочери.
— Не поступай как дедушка! — вскрикнула Эмбра и топнула ногой. Финрад оглянулся и увидел в широко распахнутых глазах, полных гнева и надежды, слезы. Эти слова разбередили в душе Финрада старую рану. На миг он словно выпал из реальности, снова услышав эхо далеких, тяжелых голосов: надменный тон деда, сдержанный гнев отца. Сердце забилось быстрее, а в глазах предательски защипало. Он тяжело, со свистом выдохнул и молча, одним резким движением разорвал пространство перед собой. Портал открылся, и мужчина в нём тут же исчез, оставив после себя лишь вихрь искр и легкое дуновение сквозняка, качнувшее волосы всех, кто был рядом.
— Что случилось? — растерянно спросила Аэль, переводя взгляд с пустого места на сестру.
— В чём дело? — всполошились братья. — Куда он… — испуганно выдохнули они одновременно, уставившись на младшую сестру.
— Он поможет, — тихо ответила Эмбра и ладонями вытерла слезы. В голосе смешались облегчение и стыд за сказанные слова. — Давай займемся раненными, — добавила она и направилась к зайцам.
Аэль удивленно кивнула:
— Маму и брата я беру на себя. Ты справишься?
— Да, — холодно ответила Эмбра и принялась осматривать зайчиху.
Пока Аэль помогала Талиру, Элир тем временем подхватывал с пола уцелевшие склянки с травами и убирал осколки, чтобы никто не поранился, а заодно и подносил им необходимые ингредиенты.
«Где-то в горах»
Портал за его спиной схлопнулся с тихим, утробным вздохом, отрезая Финрада от дома. Под ногами захрустела сухая, спекшаяся земля гор. Мир здесь дышит иначе — тяжело, разреженно, с привкусом древней пыли и вечного покоя.
Невдалеке, переливаясь в лучах закатного солнца, грохочет красочный водопад.
Чем ближе Финрад к нему, тем явственнее ощущается прохладная влажность, оседающая на коже, и тем оглушительнее шум падающей воды, заполняющий собой всё пространство.
Он тяжело выдохнул, обводя окрестности взглядом и опустился на большой, прогретый солнцем валун. Взгляд устремился куда-то вдаль, за острые пики, за горизонт. Эмбра, сама того не желая, не осознавая, какую бурю вызовет, разбередила в его душе старую, глубокую рану — ту, что никогда по-настоящему не заживала. И он, не в силах больше сопротивляться, позволил себе провалиться в воспоминания. Полностью. Словно это было вчера.
«Когда Финрад был мальчишкой дед часто был к нему строг. Порой требовал невозможного, давил или же обвинял без дела. Ему казалось, что он просто не любит его. «Ты должен быть сильнее, чем все», — повторял он, и маленький Финрад старался, раз за разом разбивая ладони в кровь, лишь бы заслужить скупой кивок. Но рядом всегда был отец. Не то чтобы он яро защищал сына, но всегда мог поддержать или успокоить гнев в душе после очередной словесной оплеухи. Он садился рядом, клал руку на плечо и говорил то, чего так не хватало: «Я верю в тебя. Не обращай внимания, слушай свое сердце. Ты способен на большее». Он давал силы верить в то, во что верил сам — что магия не проклятие, что семья важнее ремесла, что можно идти своим путем». Часто еще в детстве мальчик смог познать, что справедливость выше всего, она не подвластна деньгам или иным факторам. Именно честность и справедливость делает нас теми, кто мы есть по праву рождения. Отец часто повторял это мальчику, когда тот обижался на дедушку или в игре с ребятами получал оплеух. Ему хотелось использовать магию и силу во зло, но отец объяснял ему важное простым языком и так мужчина немного прослезившись ощутил прилив сил и внутренний огонь в душе и сердце».
Финрад тяжело выдохнул. Эмбра была права с самого начала, и он знал это. Просто не хотел показывать. Не хотел признавать, что за страхом потерять семью он сам едва не повторил чужие ошибки. Опыт давних отношений с людьми не дал ему в жизни ничего хорошего, лишь боль, предательство, разочарование. Но, возможно, пришло время дать им еще один шанс. Ради мальчишки, который этого точно заслуживал.
Думая обо всём с одной стороны ему хотелось по щелчку пальцев всё забыть, прекратить этот бесконечный бег и просто сидеть вот так, наслаждаясь красивым закатом и тишиной. Но с другой стороны он понимал, так дела не решаются. Никогда не решались. На пороге грозила большая битва и Финрад тоже ощущал её приход.
— Пора действовать, — прошептал он и поднялся. Глубоко вдохнул влажный воздух доносящийся с водопада. А затем рванул пространство перед собой. Портал раскрылся, и он решительно шагнул и исчез, оставив после себя лишь ветер и пыль.
«ЦИТАДЕЛЬ ЦЕЛИТЕЛЬСТВА»
Портал открылся с глухим шумом, и Финрад удивлённо замер: он оказался не внутри Цитадели, а снаружи, перед массивными дверями. Старейшины наложили настолько мощную защитную магию, что даже ему не удалось проникнуть сразу в здание. Воздух перед входом едва заметно мерцал, и это мерцание отдавало в пальцах лёгким покалыванием — древняя, незнакомая ему вязь заклинаний оберегала это место.
Мощные охранники в магических доспехах с щитами и мечами, источавшими тусклое голубое свечение, узнали гостя. Они внимательно досмотрели его, а потом проводили внутрь. Финрад терпеливо выдержал их взгляды — слишком уж потрёпанным и взволнованным он был сегодня.
Его повели через широкие, залитые мягким светом залы. Цитадель Целительства жила своей жизнью даже в эти тревожные дни. Проходя мимо одного из внутренних дворов, превращённого в тренировочную площадку, Финрад невольно замедлил шаг. Там, под руководством наставника, молодые маги-целители повторяли плавные, текучие движения, удерживая в ладонях лучи магии — тёплые, золотистые, пульсирующие в такт дыханию.
Их сосредоточенные лица, их старание на миг напомнили ему собственных дочерей, и сердце сжалось.
Дальше по коридору ему встретились маги-лекари. Они одеты в белоснежные одежды, и единственным отличием служила нить, подвязанная по поясу.
Цвета нитей говорили сами за себя: белая или золотая — знак старейшин, красная принадлежала учителям, зелёная — лекарям. А голубая нить отличала тех, кто работал с кристаллами и древними знаниями, — канцеляриев Цитадели, её живую память. Эти существа знали тайны самого основания твердыни, её слабые и сильные места, и потому охранялись строже всех.
Сейчас, когда над городом нависла опасность, старейшины приказали укрыть канцеляриев в параллельной комнате — особом магическом убежище. Они как бы находились здесь, в Цитадели охраняя её, но при этом дотронуться до них или до их магии или кристаллов было невозможно. Подобие зеркального измерения, опасное и мощное, необъяснимое и такой магией управляли только они.
Проходя мимо двери в их помещение, Финрад случайно заметил узкую щель. Внутри не было ни души — лишь собственное отражение на дальней стене. Магия была очень сильна, но, учитывая способности врага, в мыслях Финрада мелькнуло тревожное сомнение: «А поможет ли эта защита, если враг доберётся и сюда?».
Его провели в самый дальний конец огромного здания, где находилась комната переговоров. Старейшины уже знали, что он здесь и зашли перед его носом первыми. Финрад ступил следом, и тяжёлые двери тотчас закрылись, лязгнув магическим замком, стражи снаружи замерли.
Внутри просторное помещение окутано мягким светом, льющимся сквозь разноцветные окна в высоком сводчатом потолке. В воздухе парит магия — тёплая, почти осязаемая, с ароматом нагретых солнцем трав и тонким отзвуком кристальной пыли. Ощущение гармонии окутало Финрада, и на миг показалось, что само помещение пытается успокоить его, освобождая от грусти и переживаний. Цитадель Целительства веками напитывалась силой древних кристаллов, и атмосфера внутри всегда был приятной и лёгкой, как горный воздух.
В центре зала стоит большой овальный стол, целиком отлитый из золота.
Вдоль его краёв мерцают вкрапления магических артефактов, а на поверхности змеится тончайшая вязь рун. Древняя сила, заключённая в столе, не позволит солгать ни единому существу, садящемуся за него, — все переговоры здесь веками оставались чистыми, как слеза и столь же безжалостными.
Старейшины сели за стол первыми обменявшись короткими взглядами, а затем пригласили гостя. Финрад сел напротив, чувствуя, как холод золота проникает сквозь ладони, а магия самого стола мягко касается сознания, требуя предельной честности. Формально он всё ещё считался одним из них, но без жены Лилы его голос почти ничего не значил, и все присутствующие это знали.
— Врагов слишком много, — начал Финрад, подавляя волнение в голосе. — Очевидно, что они пойдут до конца. Это лишь вопрос времени. Сейчас важно объединиться, собрать всех и напасть первыми — так у нас будет преимущество. А ещё тот мальчик, который обнаружил их теперь тоже в беде. Мы должны спасти его, я…
— Довольно, — сухой голос старшего старейшины перерезал его речь, как нож. Старик поднял ладонь, и руны на столе на мгновение стали ярче. — Ты явился сюда, чтобы говорить о каком-то человеке?
Финрад стиснул зубы, но продолжил:
— Он рисковал жизнью ради моих дочерей и нашего города. Мы же не можем просто оставить его там. Вам известно о жестокости этих существ…
— Ты требуешь невозможного! — перебил другой старейшина. Он выглядит моложе остальных. В его голосе прозвенело искреннее возмущение. — Ты оторвал нас от важных дел, чтобы просить воинов ради одного человека?
— Послушайте же! — Финрад повысил голос, подаваясь вперед. — Я говорю не только о мальчишке. Враг не остановится! Сегодня он взял Сэмми, завтра придет за городом. Если мы ударим первыми…
— Тогда подставим город под ответный удар! — отрезал третий старейшина. — Ты сам понимаешь, что просишь? Бросить силы на спасение одного человека? Безумие!
— Жизнь одного, — тяжело, как приговор, произнес старший, — тем более человека, в противовес целому городу — ничто. Ты хочешь, чтобы мы рискнули всеми ради твоей совести? Этого не будет.
Тишина повисла в зале, густая и удушливая, несмотря на всю легкую магию вокруг. Финрад чувствовал, как внутри закипает бессильная ярость. Он говорил — они не слушали. Он приводил доводы — они отметали их, даже не обдумав. Словно его голос был пустым звуком, эхом в золотой комнате.
— Вы боитесь, — выдохнул он и встал с места. — Боитесь рискнуть даже одним воином ради того, кто рисковал всем ради нас. Вы не совет старейшин. Вы — совет трусов! — гневно заявил он и ударил по столу. Руны вспыхнули ослепительным светом, и, не дожидаясь ответа, Финрад развернулся и вышел прочь. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным грохотом, разорвав тишину коридора. Едва сдерживаясь он спешно направилась к выходу, задыхаясь от гнева. Голова начала кружиться, а руки начали искриться и затряслись от злости. Многие особенно охранники заметили это и насторожились. Мужчина выскочил наружу словно ошпаренный и глубоко выдохнул схватившись за грудь стараясь придти в себя.
Солнце почти село, прохладный воздух развивая его волосы мягко успокаивал чувства мужчины и вдруг его осенило. «Семья Сэмми!». Он погрузил их в забвение, но долго в таком состоянии находиться нельзя, особенно людям. Он резко рванул пространство и тут же исчез подняв после себя ветер и пыль, которые донеслась до охранников Цитадели. Они стали чихать и нервно пробурчали исчезнувшему мужчине в след.
«РАДОГРАД»
Оказавшись в доме мальчика, Финрад увидел застывших, словно статуи, родителей. Мужчина виновато обошёл их, оглядывая бледные лица, а затем вытащил из кармана небольшой мешочек. Осторожно зачерпнув ладонью, он распылил сиреневую пыльцу и отступил в сторону.
Постепенно они начали двигаться и оживать, будто в замедленной съёмке. Спустя несколько минут, изнурённые, они схватились друг за друга и опустились на лестницу.
— Что это с нами… — устало проговорила женщина.
— Сам не знаю, — растерянно отозвался отец Сэмми, а затем перевёл взгляд на гостя. — Вы всё ещё здесь, — начал он, пытаясь подобрать правильные слова.
Финрад тут же взмахнул рукой, и они замерли, уставившись на него.
— Ваш сын в лагере за городом, отдыхает. Вы сами отправили его туда на две недели. Наслаждайтесь жизнью, живите, отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. С Сэмми всё в порядке, — внушал Финрад, а затем, лёгкими движениями рук изображая круг, завершил заклинание и отошёл в сторону, скрывшись из их поля зрения.
Родители мальчика просидели так ещё несколько минут, а потом он щёлкнул пальцами, и они очнулись.
— Может, поедим? Я чертовски голоден! — заявил отец Сэмми.
— Да, и я тоже… Такое чувство, что после отъезда Сэмми мы не ели целый месяц.
— Согласен! — Они обнялись, рассмеялись и, обнявшись, направились на кухню, обсуждая свои дела.
Мия, увидев незнакомца, зашипела и даже попыталась наброситься, но Финрад не только не испугался, а даже схватил её на руки, глядя прямо в глаза.
— Приказываю тебе: если когда-нибудь этой семье или дому будет угрожать смертельная опасность, ты обратишься в Тирму и защитишь семью ценой собственной жизни, — произнёс он, взмахнул палочкой, и кошка на секунду дёрнулась, а потом успокоилась, уверенно глядя ему в глаза.
— Вот и славно, — он отпустил её, а сам направился в комнату мальчика.
Осмотрел её мельком, задержав взгляд на счастливых семейных фотографиях, а затем открыл портал и исчез, оставив после себя лишь лёгкий ветер.
«ТЁМНЫЙ ЛЕС»
Вечер. Моросит дождь, мерно стучит по брезенту палатки.
Очнувшись, Сэмми увидел, что находится в металлической клетке.
Неподалёку сидит дядя и лечит свои раны светящимися кристаллами разного оттенка.
Тусклый костёр едва освещает его мрачное, недовольное лицо. Мальчик дёрнул дверцу — заперто.
— Как отец? — спросил дядя, не оглядываясь.
Сэмми промолчал.
— Если будешь молчать, я заставлю тебя говорить, — холодно добавил он.
— Что тебе нужно?! — крикнул мальчик и с силой ударил по клетке.
— Я же чётко спросил: как отец?! — раздражённо прикрикнул мужчина.
Ощущая прохладу от дождя и капли, срывающиеся откуда — то сверху, Сэмми тяжело выдохнул и провёл ладонью по лбу:
— У нас всё хорошо, — ответил он и отвернулся.
— Это пока… — процедил Джей, поднимаясь с сундука. Он подошёл к деревянной коробке и принялся в ней рыться.
— Что с тобой стало, дядя Джей? Почему ты так изменился?
Мужчина перестал шуршать и оглянулся:
— Это я изменился? — Сэмми испуганно смотрел на него. На щеке мальчика всё ещё горела ссадина от пощёчины. — Ты ещё слишком мал, чтобы всё это понять, но я объясню. Всё, что ты видишь, прогнило насквозь. Всё! И это нужно вычистить, изменить, я бы даже сказал — улучшить. Только так мы сможем жить в Мире, где будут уважение и любовь, где не будет насилия. Понимаешь?
— Тогда отпусти меня. Зачем ты держишь меня здесь? — жалобно протянул мальчик.
Джей медленно направился к нему:
— Ты мой племянник, моя кровь и моё наследие. Я научу тебя многому, и ты встанешь рядом, поддержишь меня, а потом займёшь моё место. Ты принц, а со временем станешь Королём во всех Мирах. Понял?
— Но я не хочу! — закричал Сэмми.
Джей в гневе ударил по клетке, и прутья жалобно скрипнули:
— Я сказал, кем ты будешь, и это не обсуждается! — рявкнул он, глядя мальчику прямо в глаза. Но, увидев страх ребёнка, вдруг осёкся. Ему стало не по себе. Нервно фыркнув, он резко развернулся и покинул палатку.
Расстроенный Сэмми прижал прохладную ладонь к щеке и съёжился, поджав под себя ноги. Он тосковал по родителям и не мог поверить, что его родной дядя стал таким монстром. Даже его лицо выглядело неказистым и чужим, страшным, и опасным. Мальчик обнял себя руками и закрыл глаза, медленно засыпая под монотонный шум дождя и треск угасающего костра.
Ночь прошла незаметно. Сэмми проснулся от шума и, увидев перед собой дядю, вздрогнул. Тот открыл клетку и вытащил его на улицу.
— Сегодня важный день. Ты начнёшь тренировку, нас ждут великие дела, — заявил мужчина и подтолкнул мальчишку вперёд.
На улице туманно, пасмурно, мокро и неприятно. Особенно из-за огромной толпы гоблинов. Некоторые были одного роста с Сэмми, а некоторые — настолько огромны, что он смотрел на них, как на непреодолимую гору. Они же глядели на мальчика, как на лёгкую добычу: одни скалились, другие ехидно перешёптывались.
— Дайте ему меч и займитесь им! — приказал Джей, и один из гоблинов швырнул оружие к ногам мальчика. Тяжёлый меч с грохотом рухнул на землю, едва не задев его ног. Сэмми осторожно поднял и напротив него с мечом в руках встал гоблин такого же роста.
Он ударил своим оружием по мечу мальчика и принял боевую стойку. Сэмми понял, что придётся сражаться. Он крепче сжал тяжёлую рукоять и с размаху атаковал противника, но тот ловко увернулся и ударил в ответ. Завязался бой, и Сэмми, несмотря на юный возраст и недостаток сил, держался уверенно, потому что с отцом они часто играли и тренировались, когда изучали истории о рыцарях и древних войнах.
В ходе короткой схватки Сэмми одержал победу. Гоблин рухнул на землю, ожидая расправы, а собравшаяся толпа требовала крови. У гоблинов не принято оставлять слабых в живых, и все жаждали суда.
— Убей его, смелее, Сэмми! — потребовал дядя.
Остальные принялись стучать оружием по земле, создавая оглушительный шум, нагнетая обстановку.
Мальчик неожиданно развернулся и атаковал дядю, но тот, легко отразил удар своим ножом, выбил меч и тут же приставил лезвие к его горлу:
— Принц так поступать не должен! Либо ты принимаешь мои правила и уважаешь меня, либо я запру тебя в темнице навсегда!
— Я никогда не приму тебя и не встану рядом! — закричал мальчишка, вырываясь.
Шум гоблинов стих. Замечая их недовольство, Джей швырнул племянника вперёд и приказал:
— Заприте его с остальными пленниками, без еды и воды!
Гоблины с довольным воплем схватили мальчишку и потащили через весь лагерь волоком.
— Я научу тебя королевским манерам! — прокричал Джей вслед, а гоблины радостно поддержали. Несмотря на свою жестокость, Мужчине было не по себе применять силу к племяннику, которого он когда-то любил как сына. Но, не сделав этого, он рисковал потерять власть над гоблинами, а это, как он считал, было важнее любых отношений.
День для Сэмми тянулся мучительно долго. После того как его протащили через весь лагерь — оставили на окраине леса под охраной гоблинов. Они то и дело скалились и поглядывали на него с голодным азартом, облизывали жёлтые зубы и перешёптывались. Некоторые специально проходили мимо, чтобы щёлкнуть когтистыми лапами или злобно рассмеяться. Им хотелось растерзать свежую плоть, но останавливало лишь одно — приказ Джея, переданный по лагерю как непреложный закон: мальчишку не трогать, пальцем не касаться, иначе смерть. Сэмми это понимал, но всё равно ощущал страх и беспрерывное беспокойство. Он молча сидел, прижавшись к дереву, и лихорадочно перебирал в голове возможные пути побега, но каждый раз упирался в одно и то же: вокруг слишком много охраны.
Когда солнце начало клониться к закату, гоблины наконец принялись за работу. Они сооружали новую клетку грубо, но споро: трещали ветки, скрипели натягиваемые лианы, слышалась злобная ругань и радостное улюлюканье. Пока они возились, Сэмми всё ещё пытался найти выход, цепляясь взглядом за малейшую возможность. Но чем дольше он смотрел, тем яснее понимал: выхода нет. Наконец тяжёлую конструкцию, напоминающую деревянный короб, с глухим стуком опустили прямо перед ним. Клетка выглядела массивной и прочной. От одного её вида у Сэмми свело живот.
— Заходите, ваше величество, — насмешливо протянул гоблин, распахивая дверцу клетки.
Сэмми медленно поднялся на ноги и попятился назад.
— Живее! — рявкнул второй гоблин, оскалив жёлтые зубы.
Мальчик резко развернулся, собираясь бежать, но огромный гоблин-охранник схватил его за шкирку и, словно котёнка, швырнул внутрь. Дверца с лязгом захлопнулась. Гоблины обмотали клетку верёвкой и начали поднимать на дерево.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.