Шэдоу-крик

В которой заключается небольшое пари

11 октября 1873 года, открыв «Таймс», «Дейли телеграф», «Лондон илюстрэйтед ньюс» или любую другую газету, что многие лондонцы делают с неизменным постоянством, на первой странице можно было прочесть следующий простой, но необыкновенно красноречивый заголовок:

«ИЗ АНГЛИЙСКОГО БАНКА БЫЛО ПОХИЩЕНО 100 000 ФУНТОВ СТЕРЛИНГОВ».

Две вещи в этом заголовке приковывали взгляды читателей, две вещи позволили мальчишкам, что продают газеты, с полным правом кричать: «Читайте сенсационный выпуск!».

Первое – Английский банк – самое уважаемое заведение Британии. Второе – сумма, вынесенная оттуда незаконным путем. Как это случилось? Директора молчали, Скотленд-Ярд тоже. Однако задраить все люки им, разумеется, не удалось. Спустя несколько дней появилась информация, что деньги были вынесены из банка служащим и что полиция уже знает, кем.

Именно так началась наша история.

Кража из банка была совершена, как предполагают, 9-ого октября, обнаружена 10-ого, 15-ого об этом знал весь Лондон.

В холле большого здания на Уайтхолл-стрит, где располагается штаб-квартира Скотленд-Ярда, количество газет равнялось количеству людей, вошедших через парадные двери. Каждый инспектор, секретарь, сержант, каждый служащий не преминул купить сенсационный выпуск.

– Что скажете? – обратился инспектор Бригз к своему коллеге инспектору Эчесону, когда они оба поднимались по широкой лестнице. – Довольно дерзкое преступление, не правда ли?

– Весьма дерзкое, – согласился Эчесон. – Слышал, дело ведет старший инспектор Уиллоу?

– Он самый.

– Он-то точно не упустит этого молодчика!

– Поговаривают, вора уже нет в нашей стране.

– И куда он направился?

– Неизвестно. Кто-то с его приметами сел на пароход до Нью-Йорка. Кто-то подозрительный замечен на пакетботе, плывшем через Ламанш во Францию.

– Вряд ли он во Франции.

– Согласен. Он наверняка уже на пути в Америку.

На этих словах они оба подошли к своим местам работы.

– Хорошего дня, инспектор Эчесон!

– И вам, инспектор Бригз! – отозвался Эчесон. – Кстати, как, по-вашему, кого отправят в Нью-Йорк?

– Мало ли кого? – весомо заметил Бригз. – Это можем оказаться хоть мы с вами! Но, если говорить откровенно, – Бригз сделал паузу и с хитрецой в глазах чуть склонился к собеседнику: – Сдается мне, это будет Фростер!

– Что? Инспектор Фростер? – небрежно переспросил Эчесон, которому явно куда больше нравилось первое предположение Бригза. – Он еще не дорос до такого важного дела!

– Его расследование кражи драгоценностей лорда Лонгсферри, как я слышал, заметили нужные люди.

– Драгоценности лорда Лонгсферри были найдены в сточной канаве где-то недалеко от Паддингтон-вокзала двумя сержантами.

– По указанию Фростера.

Эчесон недовольно вздохнул. Соперничество между ним и инспектором Фростером началось не так давно, и все же Джеймсу Эчесону была неприятна сама мысль о том, что Фростер раскроет такое шумное дело просто потому, что ему повезет и его направят туда, куда надо. Немного подумав, он сказал:

– Вот что, Бригз. Предлагаю вам пари: десять фунтов на то, что дело не достанется Фростеру.

– Охотно, Эчесон! Я вполне уверен в обратном.

– Отлично!

Детективы пожали друг другу руки в знак заключения своего небольшого договора. Кто выиграл, должно стать ясно в ближайший час – старший инспектор Уиллоу собирал совещание, на которое были приглашены разные следователи, в том числе Бригз и Эчесон. Недовольство инспектора Эчесона было вполне понятно. Помимо личностной неприязни была и иная причина – детективу, нашедшему вора, а в большей степени, украденные сто тысяч, скорее всего, достанется крупная премия. Вдобавок вознаграждение составляет пять процентов от суммы, то есть от ста тысяч фунтов! Такая награда может прельстить кого угодно!

В случае подобной кражи, если стало известно, что вор покинул остров Британию, был один и тот же принцип действия. В портовых городах на территории британских колоний будут расставлены агенты Скотленд-Ярда. Но если будет установлено, что преступник находится на территории другой страны, туда направят детектива для содействия с местной полицией. Если удастся доказать вину подозреваемого, будет получено постановление о выдаче, после чего арестованного доставят на родину.

Как уже было сказано Эчесоном – это ответственное поручение. От него зависит не только поимка преступника, но и репутация Скотленд-Ярда в глазах зарубежной общественности! На такое дело не выберут кого попало. Человек должен быть проверенным.

«Это вполне мог бы быть я, – рассуждал про себя Эчесон. – Я уже вел одно такое дело в Европе, хоть оно и не увенчалось успехом. Но, черт возьми, Фростер тоже может подойти! У него безукоризненная репутация – ни громких провалов, ни сенсационных побед. И он достаточно умен. Провалиться мне на этом месте, ведь Уиллоу наверняка выберет Ирвина Фростера!».

В которой Ирвин Фростер получает ответственное поручение

Через полчаса после разговора между инспекторами Эчесоном и Бригзом, во время которого они заключили небольшое дружеское пари, началось вышеупомянутое заседание.

Зал для заседаний был просторной, но, как и все в этом здании, серой комнатой с одним единственным узким окном. Посредине стоял длинный стол и двадцать стульев вокруг. В дальнем углу – еще небольшой стол и два стула. Вот и все, что было в зале для заседаний.

Сейчас здесь собралось не меньше дюжины инспекторов, два секретаря и старший инспектор. Он и был главой заседания. Старший инспектор Уиллоу, немолодой, невероятно проницательный человек высокого роста с пышными усами сидел во главе длинного стола неподвижно, как статуя. Только глаза его задумчиво оглядывали собравшуюся разношерстную публику.

Действительно, если бы вы не знали, где и по какому поводу проводится это заседание, вам бы было трудно уловить связь между собравшимися здесь людьми. Самому молодому из них было двадцать семь, самому старшему – пятьдесят восемь. Здесь можно было встретить и круглых, как шар, толстяков и людей, высоких и тощих, как плющ. Все они однако были одеты в серые или черные костюмы, не отличающиеся ни оригинальностью, ни дороговизной, ни напротив – излишней дешевизной. Лица у многих были довольно постные. Кто-то занимал свое место за столом, кто-то беседовал с коллегой, кто-то лишь сухо здоровался, кто-то курил, стоя у выходящего во двор окна. Среди всего этого сборища глаза наблюдателя не смогли бы остановиться ни на чем конкретном, кроме одного.

Наверняка ваше внимание бы тоже привлекла трость, купленная на Риджент-стрит, аккуратно опертая о стол. Серебряный набалдашник в виде утки блестел даже в таком сером освещении, как в этой комнате. Рядом на столе лежали аккуратно сложенные черные кожаные перчатки и цилиндр – черный атласный цилиндр с черной лентой. Владелец этого добра несомненно щеголь среди этого сборища. Вполне возможно, он этого не лишен. Однако изначально он бы не привлек вашего внимания.

Это был человек среднего роста, среднего телосложения и среднего возраста (ему было около тридцати лет). Его лицо было молодым и красивым, но в манерах не было видно особенной энергичности. Взгляд его бродил по столу, а сознание явно куда дальше.

Несомненно, это инспектор Ирвин Фростер. Он ни с кем не общался, однако был готов поздороваться с каждым, кто обращался к нему. Войдя в зал, он сразу занял место на равном отдалении от обоих концов стола и, аккуратно разложив шляпу, перчатки и трость, слегка сгорбился и ушел в свои мысли, из которых выходил, чтобы сказать слова приветствия. Ирвин Фростер не был общительным, он не водил дружбы ни с кем из Скотленд-Ярда. Неизвестно, были ли вообще у него друзья. Коллеги в свою очередь относились к нему довольно равнодушно. Лучшее чувство, что они к нему испытывали – уважение, худшее – зависть.

Его карьеру инспектора довольно красноречиво, хоть и слегка пристрастно, описал инспектор Эчесон – «ни громких провалов, ни сенсационных побед». Но во всех делах, что он вел, он показывал себя с лучшей стороны: дотошный, внимательный, усердный, беспристрастный.

Возможно, час его еще не пробил. Именно так рассуждал про себя старший инспектор Уиллоу. Ему нравились детективы такого сорта. Не нужно опасаться сумасбродных выходок, не нужно подгонять, ибо он и сам себя достаточно мотивировал.

Однако Фростер не был «машиной по раскрытию преступлений». Нет, старшему инспектору казалось, что его подопечный – человек не простой. Возможно, он еще всех удивит.

Когда заседание началось, ни у кого не возникало сомнений в том, о чем пойдет речь. Речь, разумеется, шла о краже из Английского банка. Короткое расследование, предпринятое старшим инспектором Уиллоу, в котором ему помогал инспектор Мэфельдс и некоторые другие присутствующие, показало, что главным подозреваемым в краже является некий Джейсон МакНолан – рядовой служащий банка, клерк. У него была возможность взять деньги, и он воспользовался ею. В тот же день он заявил квартирной хозяйке, что переезжает. На деле же, он взял кэб до порта, где смешался с толпой, и сел на один из пароходов. После опроса в порту было выявлено четыре возможных судна, на которые сел Джейсон МакНолан:

«Изабелла», плывущая в Кале, Франция; «Северный цветок» – Нью-Йорк, США; «Гранд» – Бомбей и последний – «Феникс», плывущий в Копенгаген.

На все четыре судна, по уверению свидетелей, взошли люди, похожие по описанию на Джейсона МакНолана, и можно было бы начать теряться в догадках, однако есть один факт, облегчивший всем задачу.

Как выяснилось, у Джейсона МакНолана была невеста и, судя по всему, поддельница, Вероника Ричардс. По данным, собранным инспектором Бригзом, эта особа также села на пароход, но не вместе с возлюбленным. Она покинула страну за три дня до кражи и сейчас как раз находится где-то во Франции.

Однако есть еще один факт, не менее интересный.

Выяснилось, что у семьи мисс Ричардс есть собственность в Соединенных Штатах, а именно частная ферма в штате Верджиния, который, как известно, бок о бок соседствует со штатом Нью-Йорк. Где именно располагается ферма, неизвестно. Известно лишь по обратному адресу некоторых писем десятилетней давности, которые когда-то проживавшая на той ферме тетка слала матери Вероники, что ближайший к ферме поселок – Шэдоу-крик. За эту находку можно поблагодарить инспектора Фростера.

Вот все сведения, на сей день известные Скотленд-Ярду.

Итак, заседание дошло до части, которая разрешит исход пари между инспектором Бригзом и инспектором Эчесоном. Инспектор Уилоу приготовился объявить вердикт. Эчесон и Бригз переглянулись. Заметил ли глава заседания повисшую паузу, ибо не только этим двоим было любопытно, какую роль отведут Фростеру, но он говорил совершенно спокойно.

Во Францию направят инспектора Эчесона. Скотленд-Ярд уже координируется с местной полицией. В Копенгаген направляют инспектора Бригза, инспектора Ладлоу – в Бомбей.

В США отправится инспектор Фростер.

В которой Ирвин Фростер сообщает жене новости

В описанный нами день на улице стояла знаменитая «английская» погода – небо было затянуто густыми серыми облаками. Из них беспрестанно моросил мелкий дождь. Легкий ветерок ворошил листву деревьев и кустов. Это был один их тех уютных пасмурных дней, когда хочется все свое время провести в уютном кресле, читая книгу и прерываясь лишь для того, чтобы отхлебнуть чаю или посмотреть в окно.

На одной из тихих улочек окраины Лондона, в доме номер 37Б в вечерних сумерках был зажжен свет. Хозяйка дома была занята именно тем, о чем мы говорили – сидела в кресле и читала.

Это была миссис Фростер. Все, кто встречал эту женщину, восхищались ее красотой и умом. Взгляд ее карих глаз был невероятно внимательным и выразительным. Она являла собой воплощение всего английского – спокойствия, сдержанности, образованности и любви к чаю. Такие женщины никогда не впадут в панику, не станут докучать своим мужьям, не опустятся до сплетен и не будут вздыхать по любовным романам. Они восхищаются прекрасному, проявляют глубокое понимание и в час испытаний на них можно положиться, как на друга. Такой была Элена Фростер.

Ее манеры были достойны самого лучшего общества. Но любому обществу она предпочитала человека, который возвращается домой в восемь часов вечера. Их свадьба состоялась пять или шесть лет тому назад, и все, кто были знакомы с четой Фростер, отмечали, что это исключительно счастливая и красивая пара. Детей у них не было, близких родственников тоже. Большую часть свободного времени, если таковое вообще возможно при работе мистера Фростера, они проводили вдвоем дома, в этой самой гостиной или же в загородном коттедже, доставшемся по наследству от родителей Элены, в графстве Чешир, в одном из прелестнейших мест на свете.

Обстановка гостиной, где находилась Элена Фростер, выявляла аккуратность хозяев, их простой образ жизни. Как и весь дом, гостиная была обставлена с недюжим вкусом, которому не смогла помешать ограниченность в средствах, каждый уголок дома был наполнен уютом и чистотой. Стены, выкрашенные в белый и зеленый цвета, были умеренно украшены картинами, а лестница, ведущая к спальне и кабинету, такой чистой, будто по ней никогда не ступала нога человека. Единственным местом в доме, не славящимся порядком, был кабинет мужа, к которому миссис Фростер не прикладывала руку. Там было до кучи свалено всяческих книг по криминалогии, газетных вырезок и всего, что только может пригодиться в работе детектива.

Самым просторным местом в доме была гостиная, в которую попадаешь сразу, войдя в дом и минуя лестницу на второй этаж.

У затопленного камина стояло два удобных кресла, а перед ними – обеденный стол, уже сервированный и ожидающий прихода хозяина дома.

Ровно в восемь часов (часы на каминной полке как раз отбили свой час) дверь открылась. В дом вошел человек в длинном черном пальто и цилиндре. Сняв шляпу, он тут же положил ее рядом с тростью.

– Добрый вечер! – поприветствовал он единственную обитательницу дома. Это был Ирвин Фростер. Подняв глаза, его жена сразу заметила, что он чем-то взволнован. Это отражалось в его взгляде, более оживленном, чем обычно. Вопросы и объяснения были отложены до обеда.

– Я говорил тебе о краже из Английского банка, что произошла на прошлой неделе? – неторопливо начал Ирвин Фростер, приступив к еде.

– Ты говорил, – согласилась Элена. – А также все столичные газеты. Похоже, дело серьезное, раз они так беспокоятся? – усмехнулась она.

– Оно навело некоторую панику в определенных кругах. Это, если говорить коротко.

Элена снова улыбнулась. Ее муж продолжал:

– Стало известно, что преступник покинул страну. Уиллоу направляет людей в те места, куда, как полагают, он уехал.

– А тебя? Тебя тоже направят куда-то?

– Уже направили. В Вирджинию.

Элена подняла глаза.

– В США? – уточнила она, ни единым жестом не выдав удивления или беспокойства.

– Да, – Ирвин отложил вилку и коротко улыбнулся.

– Что ж, ты ведь этого и хотел. Разве нет?

– Именно этого! Это очень важное дело. Есть вероятность, что вор скрывается на ферме. Она располагается где-то в районе поселка Шэдоу-Крик.

– Где ферма, неизвестно?

– Верно.

– И что он там, точно не установлено?

– Именно так.

– Тебе предстоит охота за призраком, Ирвин?

– Да! Мне уже заказан билет на пакетбот «Шотландия». Он отплывает завтра в девять тридцать. У нас немало улик, но я предполагаю, что дело затянется. Не так-то просто найти человека, если он решил спрятаться… Возможно, придется задержаться там более чем на неделю. Я надеялся, ты поедешь со мной.

Этим коротким диалогом были выяснены все необходимые детали. После хорошего ужина – индейки по-корнуольски, красного сухого вина и бисквитов к чаю – стали собирать вещи. Прежде всего инспектор Фростер вошел в свой кабинет.

Как мы говорили, эта небольшая комнатка не отличалась особенным порядком. Казалось, в ней поместилась маленькая Вселенная и в силу малого пространства сложилась кое-как. В комнате стояло четыре книжных стеллажа. На одном покоились книги по криминологии, чуть замызганные из-за частого использования, на другом – различная художественная литература, вся прочитанная и отобранная, расставленная по тому, насколько она понравилась чтецу. Третья полка вмещала в себя книги, посвященные всем возможным темам, от археологии до правил этикета, труды по истории живописи, настольная книга фокусов и сборник шахматных стратегий. Эти книги лежали в беспорядке. Да, именно лежали друг на друге, так как с полки снимались во время какого-то расследования, когда, как правило, нет времени, чтобы поставить все на место. Четвертый стеллаж вмещал в себя различные энциклопедии, карты, атласы, научные труды, где можно было найти информацию о любой стране мира.

В северной стене было большое окно. Оно впускало много света. На западной было благоразумно расчищено место для размещения различных вырезок и записок, опять же на благо расследования. Восточная стена была награждена камином, который никогда не затапливался. Посреди всего этого добра стоял большой письменный стол, на котором была свалена часть содержимого со всех четырех полок. Там же лежали различные «необходимые» инструменты: лупа, пинцет, ножницы, клей, отмычки. Там же письменные принадлежности, револьвер и все, что только могло находиться на столе детектива.

Что из этого добра нужно взять в путешествие? Признаться, наш герой терялся в догадках. Его расследования еще никогда не выходили за пределы страны. Даже за пределы Лондона они вышли лишь единожды. Ирвин Фростер не был путешественником. Ему, признаться, было мало интересно смотреть на страны. Как любой истинный англичанин, он считал, что дома лучше всего. Ему нравился их коттедж в графстве Чешир и совсем не хотелось таскаться по заграничным отелям и глазеть на новые города.

Однако это расследование творило чудо. Наш инспектор Скотленд-Ярда сделался путешественником. Он уже предвкушал отплытие «Шотландии», как берег Британии будет таять в тумане, как судно преодолеет бескрайние воды, и он ступит на землю Нового Света. Ирвин посмотрел на часы. Они отплывают ровно через двенадцать часов и двадцать две минуты.

В то время как Ирвин Фростер находился в своем кабинете, его жена успела уладить необходимые вопросы с приходящей служанкой. Миссис Питерс очень удивилась их отъезду, особенно узнав, куда они направляются. Она весомо заметила, что ее знакомая некогда путешествовала по Америке и трижды сталкивалась с разного сорта грабителями – от налетчиков, что грабят поезда, до аферистов, едва не вытребовавших у нее все сбережения. Конечно, миссис Питерс догадывалась, что причина их поездки – работа мистера Фростера. Ну, конечно, это так. Иначе мистер Фростер ни за что бы не покинул Англию. Он ведь просто трудоголик! Не появляется дома раньше восьми, а сколько раз он вообще не возвращался домой ночевать? Это его работа, постоянная опасность. Жены полицейских рано становятся вдовами. Мистер Фростер себя не бережет. Его жена, такая милая девушка, столь спокойно сносит все издержки этой профессии. Навряд ли ей это нравится – каждый раз волноваться, когда он уходит из дому!

Так рассуждала миссис Питерс, и наверняка так же рассуждали соседи и знакомые.

На деле же никто не знал, как миссис Фростер относится к профессии своего супруга. Элена Фростер никогда бы не стала критиковать его, даже если бы в душе она делала это. Ни единым взглядом она бы не показала своего недовольства. Она знала, как важна эта работа.

Карьера ее мужа действительно не блистала выдающимися громкими расследованиями, он действительно мог показаться заурядным, но только ей было достоверно известно – он таким не был. Ей было известно, какие старания он вкладывал в работу, с какой страстью принимался за любое, даже тривиальное дело и как мечтал о настоящем интересном расследовании – о деле, полном загадок, интриг и опасностей! Он надеялся на него, он ждал этого.

Следующим утром от дома 37Б отъехал кэб. В нем ехали двое людей и их скромный багаж. Они прибыли в порт вовремя и в назначенный час сели на борт «Шотландии», призванной доставить их в Новый Свет.

В которой шериф Марч высказывает недовольство

По другую сторону Атлантического океана также был проявлен недюжий интерес к этому громкому ограблению, однако с задержкой в несколько дней. О том, что преступник, возможно, скрывается здесь, в штатах, стало известно 20 октября. «Нью-Йорк Леджер» назвал это «одной из версий», «Таймс» – «весомым предположением». Но мелкие газеты во всю трубили о том, что это неоспоримый факт.

Эта новость дошла и до Вирджинии. Там она проникла и в Шэдоу-Крик. Но еще за два дня до того, как это случилось, местные власти уже знали о произошедшем.

Телеграмма из Скотленд-Ярда ждала на столе окружного судьи утром восемнадцатого. В тот же день это узнал и еще один герой нашей небольшой истории – шериф Джон Марч.

Марч был самым ярким олицетворением своей профессии. Ему было чуть больше тридцати лет. Внешне это был высокий сильный молодец с недурной, достаточно смазливой физиономией, которой, как нельзя лучше, подходила его статная фигура. На всю округу он был известен как мастер стрельбы и верховой езды. Обыкновенно он носил длинный плащ из грубой коричневой кожи, сапоги со шпорами и бежевую шляпу, все запыленное после долгой скачки верхом. Известно, что при себе он всегда имел два револьвера и небольшой нож.

Именно так все и было, когда он в конторе узнал новости – вор, вынесший из Английского банка сто тысяч фунтов, того самого банка, о котором трубят газетчики, вероятно, приплыл сюда, в штаты, на «Северном цветке» и вчера поездом добрался до Вирджинии. Еще полагают, что он прячется на ферме, недалеко от их поселка. Но не это было самое главное – сюда присылают какую-то английскую ищейку, чтобы вести расследование.

Шериф Марч недоумевал. К чему такие хлопоты? Сообщи они пораньше об этом пресловутом воре, и полиция задержала бы его прямо в порту! Но более того, они могли бы развязать им руки сейчас! Он, шериф Марч, наверняка бы нашел этого вора за один день. Что такое отыскать ферму в районе Шэдоу-Крика? Ведь большая часть округи – это лес, и мест, где могут находиться фермы, не так много. Но нет! «Ситуация щекотливая, – заявил судья, – будем ждать англичанина».

Но есть в этом деле хоть что-то приятное. Награда составляет пять процентов от найденной суммы. Это действительно большие деньги. Если постараться и работать сообща, можно рассчитывать на долю в этой награде, в конце концов, это может покрыть временные неудобства.

Вот, что передал Марч двум своим помощникам – помощнику шерифа Хэнсону и помощнику шерифа МакМертри, двум его друзьям и внешне, и характером несильно от него отличающимся.

– Судья попросил меня встретить англичан в порту, – добавил он по окончании своего рассказа.

– Когда это будет? – спросил Хэнсон.

– Через неделю. Они прибывают на «Шотландии» в Портсмут.

– Они?

– Инспектор везет с собой жену, – с притворным подобострастием объявил Марч. Трое служителей закона рассмеялись, а затем вскочили на коней. Им предстояло сопровождать повозку с краденым имуществом, которую должны доставить в здание суда.

В которой английские пташки приземляются в Портсмутском порту

Путь через океан занял восемь дней. В это время года погода довольно капризна, но на счастье «Шотландии» на их пути не встретился ни шквалистый ветер, ни грозы, ни другие капризы природы. Несмотря на невосприимчивость нашего следователя к морской болезни, он все же не дал себе шанса насладиться созерцанием океанских просторов и большинством блюд, которые предлагали на корабле, хотя последнее навряд ли было бы большим удовольствием. Большую часть времени Ирвин проводил, сидя за одной из нескольких взятых с собой книг.

За восемь дней Ирвин Фростер лишь единожды покинул каюту. Это был день прибытия. Рано утром он пересилил себя, чтобы выйти на палубу. Желание посмотреть на то, как приближается берег, оказалось сильнее тошноты.

В то утро впервые показалось голубое небо. Вода стала спокойнее, чем за все дни плавания, и ветер – тише. Над головой уже парили и кричали чайки – верные вестники близкой земли. Впереди, на горизонте, вырисовывались неровные коричнево-серые очертания берега. Справа они выступали чуть вперед. В течение нескольких часов судно должно было войти в Чесапикский залив, образованный великой рекой Саскуиханной, именно здесь могучие воды этой реки встречаются с океаном.