Безумный поклонник Бодлера

© Спасская М., 2015

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2015

Все права защищены. Никакая часть электронной версии этой книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме и какими бы то ни было средствами, включая размещение в сети Интернет и в корпоративных сетях, для частного и публичного использования без письменного разрешения владельца авторских прав.

Пролог

Москва, Аптекарский переулок, 2000 год

Открыв глаза, Витек без особого удивления увидел над собой ветку сирени. В спину впивалось что-то твердое, голова раскалывалась от боли. «И-иии! И-иии!» – скрипело в мозгах. Виктору и раньше случалось просыпаться в кустах, перебрав беленькой. В мутных потоках памяти всплывал вчерашний день, с раннего утра занятый грандиозной попойкой с Константином, которого жена выставила из дома. Пить сели тут же, во дворе дома друга. Дом был старый, трехэтажный, дореволюционной постройки. Курва-жена, выгнавшая приятеля, то и дело свешивалась из окна, вставляя едкие замечания в их сугубо мужской разговор. А потом вообще вышла и увела Витюшиного дружка домой, точно и не выгоняла никогда на улицу. А Витек остался один на один с недопитой бутылкой водки, третьей по счету за этот бесконечный день. Он долго сидел на лавочке, слушая ругань Костика с женой, доносившуюся из открытого окна. Смеркалось. Где-то вдали раздавался грохот трамвая. Потом захотелось по нужде, и Виктор, как человек воспитанный, не стал смущать мамаш с детишками, возившихся в песочнице, и на нетвердых ногах отошел к кустам сирени у самой стены. Затем следовал черный провал длиною в ночь. И вот теперь яркий день и снова сирень, под которой Витек сегодня проснулся. Стараясь освободиться от боли в спине, он повернулся на бок и уперся взглядом в кирпичную стену. Прямо перед глазами зияла дыра, а среди кирпичных обломков что-то поблескивало. Виктор лениво потянулся к сверкающему предмету и достал его. Это оказался серебристый браслет. Поднес украшение к глазам и принялся рассматривать. Тонкой работы цветы, вроде бы маки, и в каждой из сердцевинок расположилось по одной и той же женской головке, обрамленной змеями. Витек когда-то знал, как зовут эту змееволосую тетку, только забыл. Очень красивая вещица, однако совершенно бесполезная. Жены он больше не имел. Подруги тоже. А мать похоронил прошлым летом. И баночке пива обрадовался бы значительно больше, чем этой красивой безделушке.

– И-иии! И-иии! И-иии! – визжало над головой.

Сделав над собой усилие, он сел и огляделся по сторонам. И увидел раскачивающиеся качели. Только сейчас Виктор понял, что мерзкий звук, терзающий душу, – это скрип качелей. Визг железа вклинивался в мозг, тисками сжимая голову, в которой загнанным зверем билась мысль о невозможности опохмелиться.

– Выше! Выше! Давай еще выше! – доносился до Виктора пронзительный девичий смех.

Крик девчонки выводил из себя. Звонкий голосок рвал душу. «Всего одна бутылка пива, – пронеслась в голове шальная мысль, – и жизнь бы сразу наладилась!» Витек облизал сухим, как наждак, языком спекшиеся губы и устроился поудобнее, опершись спиной о стену дома. Сунул руку сначала в один пустой карман, затем в другой, но так и не нашел ни единой монеты. Бумажник тоже оказался пуст. Живительная бутылка пива из объективной реальности переместилась в область недосягаемых житейских благ. Для того чтобы что-нибудь купить, нужно что-нибудь продать – эту схему товарообмена предложил еще кот Матроскин. Когда был трезв, Виктор частенько читал про Матроскина сыну, пока жена не сбежала с пацаненком к теще. Памятуя почерпнутую из книги мудрость, страдалец прикинул шансы. Выходило, что у него был единственный предмет, годный для продажи, – только что найденный браслет. Виктор снова поднес браслет к глазам и, подивившись его красоте, подумал, что за побрякушку вполне можно выручить пару бутылок пива. Возгласы девчонки и сдержанные реплики парня придали Витьку уверенности. Он выбрался из кустов и направился к детской площадке, откуда доносился раздражающий скрип. Качели с тоненькой девичьей фигуркой взлетали в самое небо. Невысокий парнишка с хорошим лицом раскачивал качели, сдержанно улыбаясь улыбкой старшего, наблюдающего за забавами неразумного малыша. Виктор, пошатываясь, подошел к качелям и протянул парню браслет.

– Слушай, друг, купи, – умоляюще проговорил он. – Много не прошу. Дай на две бутылочки пива, и вещь твоя. Ты не думай, не ворованное, – зачастил он, заметив настороженное выражение, мелькнувшее на лице парня. – Хотел жене на годовщину свадьбы подарить, да Люська свалила от меня, глупая женщина.

Парень перестал раскачивать смешливую рыжую девчушку и недоверчиво покосился на ладонь продавца.

– Дай-ка взглянуть, – неуверенно протянул он.

Для большей убедительности Витек обтер браслет о выпачканные в пыли штаны и вложил в руку парнишки. Тот впился глазами в стальные цветы, рассматривая точеные лица горгон и прикидывая выгодность сделки. Подняв клубы пыли, девчонка затормозила каблуками, остановив качели, и тоже уставилась на браслет.

– Как тебе? – обернулся парнишка к своей подружке.

– Мне нравится, – смущенно зарделась она.

– Будешь носить?

– Конечно…

– Ладно, считай, что это подарок на день рождения.

Парень полез в карман брюк и вытащил бумажник. Через минуту он уже застегивал браслет на тонком девичьем запястье.

Сбыв находку, Виктор зажал в кулаке вырученные деньги и деловито направился к пивному ларьку на Разгуляй. Там всегда продавали холодное пиво и прогуливалось много хороших людей, готовых составить компанию интеллигентному человеку, свободному от всяких обязательств. О покупателе и его подружке он тут же забыл, целиком поглощенный предстоящими приятными минутами, способными избавить его от головной боли и вернуть душевное равновесие.

Париж, 18… год

Высокий старик в лоснящемся сюртуке стоял на набережной Анжу и, теребя шнурок монокля, задумчиво смотрел вслед удаляющемуся молодому человеку. В лучах заходящего солнца монокль отливал ртутью, не скрывая озабоченности на лице наблюдателя. Стараясь сохранить изящество и при этом не замочить лакированных штиблет, юноша перепрыгивал через лужи, поддерживая под локоток свою спутницу. Несмотря на то что длинный плащ сковывал движения, а тщательно завитые крашеные волосы утратили от влаги идеальность прически, юноша все равно выглядел роскошно, как диковинная птица. Походка его была суетлива, а движения преувеличенно учтивы. На фоне шикарного кавалера еще сильнее бросалось в глаза убожество хромающей рядом с ним проститутки Лушетты. Этот район Парижа являлся чем-то вроде провинциального оазиса посреди шумной столицы – разделяясь на два рукава, Сена обнимала его, защищая от вторжения цивилизации и непрошеных чужаков. На набережной Анжу все знали, кто чем живет, а уж девицы легкого поведения были видны как на ладони, и род занятий Лушетты ни для кого не являлся секретом. Особенно для высокого старика в лоснящемся сюртуке.

Владелец антикварной лавки месье Антуан Арондель обитал на острове Святого Людовика столько, сколько помнил себя самый древний его старожил. И, поговаривали, что за многие десятилетия старик ни капельки не изменился. Ему можно было дать как шестьдесят лет, так и все сто двадцать. Длинноносое морщинистое лицо его менялось в считаные секунды, как детский калейдоскоп, принимая самые разные выражения – от паточно-сладкого до ехидно-злобного. Хитрость антиквара не знала границ. О жадности его ходили легенды. Между тем под придирчивым взглядом месье Аронделя щеголь простился с подружкой и, помахивая тростью, начал спускаться к открытым дверям ресторанчика. В то время как юноша замешкался в дверях, разговорившись с хозяином заведения, старик перешел на противоположную сторону улицы, свернул в подворотню и шагнул в затхлый подъезд. Поднявшись по узкой скрипучей лестнице, толкнул просевшую дверь и оказался в меблированных комнатах, судя по всему, хорошо ему знакомых.

– А, это вы, господин Арондель! – нелюбезно проворчала черная, как зола в камине, негритянка, поднимаясь с кровати и набрасывая на плечи засаленный халат.

– Здравствуй, дорогуша, – растянув в улыбке узкие губы, выдохнул старик. – Как поживаешь?

Негритянка недовольно поморщилась.

– Месье Антуан, кончайте темнить, – ее толстая рука раздраженно отмахнулась от незваного визитера. – Просто так вы никогда не заходите. Говорите сразу, что вам угодно.

– Ну что же, дорогуша, давай начистоту.

Прямая спина старика стала еще прямее, глаза сделались стальными и холодными, как лезвие ножа.

– Пришла пора отдать долги.

Скрипя добротными штиблетами, антиквар прошелся по комнате и бросил цепкий взгляд на чернокожую собеседницу. Сидя на краю неприбранной кровати, она, не переставая расчесывать сандаловым гребнем седые патлы, презрительно топырила толстую губу, всем своим видом выражая пренебрежение к говорящему.

– Не понимаю, о чем это вы, – сварливо процедила она. – Я давно уже выполнила уговор. Все эти годы вы использовали меня и в хвост и в гриву. Вряд ли теперь я на что-нибудь сгожусь.

– Речь идет не о тебе. Мне нужна твоя дочь, – не обращая внимания на недовольство хозяйки, сообщил гость. – Это тоже часть уговора.

Негритянка перестала причесываться и впилась в морщинистое лицо старика ненавидящим взглядом.

– Проклятый мошенник! Мало тебе меня! Положил глаз на Жанну! – срываясь на визг, закричала старуха.

– Там, на Гаити, ты говорила совсем по-другому, – усмехнулся антиквар. И вдруг лицо его сделалось будто окаменевшим. Монокль из глаза выпал, повиснув на шнурке, а голос стал сиплым и страшным, заставив волосы на голове гаитянки зашевелиться. – Ты была согласна на все, только бы вырваться из лап своих соплеменников, готовых растерзать тебя, как черную колдунью! Ты просила покровительства у сил тьмы и получила его. Почему же теперь не хочешь заплатить по счетам?

В замке загремел ключ, и в комнату вошла рослая мулатка, при виде которой старуха заметно приободрилась. За спиной девицы маячил придерживающийся за стену нетрезвый кавалер. Заметив антиквара, вместо приветствия мулатка вульгарно захохотала, запрокинув голову и сквозь смех проговорив:

– Что-то ты к нам зачастил, дядюшка Антуан! И чем эта старая ведьма, – она кивнула на мать, – тебя приворожила?

– Вот и Жанна! – с облегчением пробурчала негритянка. – Сами с ней договаривайтесь.

Старик склонил голову в учтивом поклоне и, вернув монокль на место, самым светским тоном проговорил:

– Здравствуй, дитя мое. Как ты смотришь на то, чтобы познакомиться с блестящим молодым человеком из хорошей семьи?

– На черта он мне сдался? – криво усмехнулась мулатка, и черные глаза ее метнули в гостя презрительные молнии. Несмотря на категоричный отказ, прозвучавший в ответе, девица подошла к приоткрытой двери и с силой ее захлопнула, оставив пришедшего с ней мужчину за порогом. Тот начал сердито молотить в дверь, но никто не обратил на это внимания.

– Он богат и будет заботиться о тебе, – соблазнял Жанну месье Арондель, истолковав ее поступок как несомненную заинтересованность. – Будь добра, девочка, подойди к окну. Видишь, вон там, у дверей ресторана, стоит бледный юноша в длинном плаще и батистовой рубашке с роскошными манжетами?

Мулатка двинулась в указанном направлении и, опершись ладонями на подоконник, через давно не мытое стекло устремила на улицу любопытствующий взгляд.

– Ну и франт! Он, часом, не священник? А может быть, актер? – так и прыснула она, покатившись со смеху.

– Это тот, о ком я говорю, – строго проговорил антиквар. – Шарль Бодлер. Сочинитель стихов. Он прославит тебя в веках, малютка Жанна! Он воспоет твои прелести и осыплет тебя подарками.

– Не люблю я рифмоплетов, – скривилась прелестница. – Все они ужасные зануды. Но раз этот хлыщ богат, так уж и быть, – тряхнула она копной курчавых волос. Но тут же насторожилась: – Хотя откуда мне знать? Вдруг твой поэт – ужасный скряга?

– О, не волнуйся, дитя мое. – Дряблые щечки старика затряслись в беззвучном смехе. – Он щедр до расточительности, тебе не составит большого труда получить все, что пожелаешь. И первым делом ты должна захотеть, чтобы господин Бодлер поселился в отеле над моей антикварной лавкой.

– Ну, ты и проныра, дядюшка Антуан! – обнажив белоснежные зубы в хищном оскале, снова захохотала Жанна. – Надеешься, что он скупит все старье, что пылится у тебя на полках?

– Ну что ты, деточка, – махнул сухонькой ладошкой антиквар. – Речь не обо мне. Я лишь скромный посредник. На этого юношу большие виды у того, кто гораздо могущественнее меня. Гораздо могущественнее.

Москва, наши дни

Самолет Барселона – Москва приземлился вовремя. Я сошла по трапу и только тогда включила смартфон. Аппарат тут же зазвонил, обозначив на дисплее, что меня желает услышать матушка.

– Как долетели? – Голос в трубке был требовательный и мрачный.

– Отлично, – честное слово, я пыталась казаться вежливой, но в интонации все равно звучало раздражение.

Мать на том конце провода откашлялась и, не обращая внимания на детали, торжественно начала:

– Кира, я знаю, что тебе это не понравится, но я должна открыть тебе глаза. Пока тебя не было, твой Артурчик не вылезал от Юльки.

– Спасибо, мама, – вяло откликнулась я, и без нее не сомневаясь, что муженек использует две недели моего отсутствия с пользой для себя.

– Этот лицемер поехал встречать тебя в аэропорт, – продолжала вводить меня в курс дела родительница, – но ты не должна показывать виду, что нам известно о его изменах. Я договорилась с хорошим адвокатом, он поможет избавиться от твоего муженька без финансовых потерь. Брачный договор составлен грамотно, и в случае доказанных измен ему не светит ни копейки.

– А измены доказаны? – без особого интереса осведомилась я.

– Частный детектив над этим работает, – заверила мать.

– Ну что ж, спасибо, мама. Предупрежден – значит, вооружен. А ты как?

– У меня все в порядке. Увидимся завтра в офисе.

– О’кей. – Я захлопнула чехол смартфона, сунула аппарат в сумочку и устремилась в зону прилета.

Забрав чемодан с ленты выдачи багажа, вышла на пасмурную осеннюю улицу и, окинув взглядом парковку, заметила белый автомобиль Артура. Меня всегда поражало, как машина этого человека остается безупречно чистой в самую дождливую и грязную погоду. Столь же великолепным был всегда его костюм. Привычка переодеваться по два раза в день сначала меня забавляла, затем начала бесить. Вот и сейчас, несмотря на спустившийся на Москву октябрьский вечер, Артур стоял у белой-пребелой машины в белоснежных отутюженных брюках и новой красной ветровке, выбритый и свежий. Кошачьи глаза его казались почти белыми на загорелом лице, любезная улыбка блуждала на пухлых губах. Запах парфюма сразил меня наповал за два метра до машины.

– Здравствуй, моя девочка. – Лицо мужа так и искрилось от счастья. Сторонний наблюдатель мог бы поклясться, что другой женщины в жизни Артура нет и быть не может.

Он крепко обнял меня и впился поцелуем в губы. Мне показалось, что я чувствую во рту вкус Юлькиных духов, но это, конечно же, самовнушение. Артур распахнул переднюю дверцу и предупредительно ждал, когда я усядусь. И только после того, как я пристегнулась, устроился за рулем сам. Перегнулся на заднее сиденье и снова повернулся ко мне, держа в руке орхидею. Ненавижу эти цветы. Такие же слащавые и лживые, как мой муженек.

– Спасибо, милый! – проворковала я и припала к губам Артура долгим поцелуем, со злостью думая, как он мне отвратителен.

Да, я любила Артура в тот момент, когда он принадлежал другой. Это был почти спортивный интерес – отбить его у соперницы. Но теперь я понимаю, что мне это было совершенно не нужно. Минутная радость от одержанной победы, после которой жизнь превратилась в унылое дерьмо с нелюбимым человеком. Но ничего, это безумие скоро закончится. Мама добудет доказательства его измены, и я наконец-то разведусь с целлулоидным мужем, точно сошедшим со страниц мужского журнала о правильной жизни в столице. В подобных изданиях циничные журналисты обычно пишут таким вот приехавшим из глубинки Артурчикам, что носить, на чем ездить, где обедать и как снимать столичных шлюшек. Я потянулась и заботливо вытерла пальцами помаду с его губ. Улыбнулась и попросила:

– Поехали домой, родной. Я ужасно соскучилась.

Он вел машину виртуозно, едва касаясь пальцами руля, и я невольно залюбовалась, как красиво Артур это делает. Он все делает красиво. Ест, спит, занимается сексом. А чтобы всегда быть уверенным, что он великолепен, везде, где подолгу бывает, появляются дополнительные зеркала. Салон его машины не исключение. Кинув взгляд в одно из таких зеркал и удостоверившись, что безупречен, Артур вдруг повернулся ко мне и сказал:

– Я хотел поговорить с тобой о маме.

– О чьей маме? – не поняла я.

Мама Артура живет под Нижневартовском. Она работает раздатчицей в больничной столовой и очень гордится красавцем сыном, выдвинувшимся в Москву с тысячей рублей в кармане и целью покорить столицу. И, справедливости ради стоит заметить, ей есть чем гордиться. Сына она вырастила хотя и неграмотного, но целеустремленного. Артур до сих пор пишет с ошибками, не умеет считать и путается в географических названиях и исторических датах, но это не помешало ему сменить три жены, с каждым браком поднимаясь по социальной лестнице все выше и выше. В первый раз Артур женился сразу же, как только приехал в столицу, просто потому, что надо было где-то жить. Только поэтому он осчастливил продавщицу из магазина рядом с вокзалом, с которой познакомился в первые часы своего пребывания в Первопрестольной. Затем он устроился в клуб «Везувий» на Маяковской барменом и без особого труда завладел сердцем управляющей Юлии Ивановой. Юлька обладала Артурчиком недолго – я переманила красавца, прельстив перспективой роскоши и безделья. Согласитесь, не каждому приезжему из Нижневартовска судьба дарит шанс стать мужем владелицы сети лотерейных контор, как на новый манер именуются наши игровые клубы. Если быть до конца откровенной, то я немного преувеличиваю. Я не совсем хозяйка. У нас семейный бизнес, которым владеют мама, бывший мамин муж испанец Лучано и я.

– Я хочу поговорить о твоей маме, – протянул Артур.

– А что не так с моей мамой?

Мой голос прозвучал значительно резче, чем мне бы хотелось, и Артур, не поворачивая головы, кинул на меня в одно из зеркал удивленный взгляд.

– Что не так? Юля говорит, что Ангелина Тихоновна ведет себя неподобающе. Она творит немыслимые вещи.

Я почувствовала, как волна неконтролируемой злости начинает подниматься из темных глубин души. Да кто он такой, чтобы рассказывать мне о том, что говорит его бывшая женушка о моей маме? Скрипнула зубами, но сдержалась. И, вложив в голос весь сарказм, отпущенный мне богом, осведомилась:

– И что же неподобающего, по мнению Юли, творит моя мама?

Артур сделал вид, что не замечает моего тона, затормозив у нашего подъезда, пригладил пальцем брови и озабоченно проговорил:

– Сегодня Юля забыла ключи от офиса и заехала без звонка к бухгалтерше за дубликатом. Это звучит дико, но Юля застала Ангелину Тихоновну у бухгалтерши в постели совсем без ничего. Ну, ты меня понимаешь. Пока что это известно лишь узкому кругу людей, но если ты не образумишь свою мать, она станет всеобщим посмешищем.

Я сделала вид, что не услышала ничего противоестественного. Да так оно и было на самом деле. Нет ничего удивительного, что после стольких лет бурной семейной жизни с испанцем, состоящей из скандалов и ссор, маму потянуло на женщин. Галина – давнишняя мамина подруга, и с некоторых пор я знаю, что их связывает не только трогательная девичья дружба. В любом случае Артура это не касается. Уж кто бы говорил! Совсем страх потеряли! Подумать только! Моей матери моют кости блудливый зять и его бывшая жена, с которой Артурчик продолжает спать! Мы не выгнали Юльку лишь потому, что найти хорошего управляющего довольно проблематично. А Иванова свое дело знает. Кроме того, есть вероятность, что, получив расчет, обиженная бывшая сотрудница устроится к конкурентам и сольет все наши секреты, чего бы не хотелось. В общем, матушка уговорила оставить мою предшественницу на прежней должности, пообещав, что глаз с нее не спустит и известит меня в случае опасности адюльтера. Наивная мама до сих пор полагает, что я люблю своего мужа и мне небезразлично, с кем он спит. Но мать права в одном – всему есть предел. Пора Артурчика гнать в шею.

– Это Юля во время секса тебе поведала? – угрожающе прошипела я, злясь на себя за то, что вовремя не рассталась с Артурчиком и теперь придется выгонять как зарвавшегося муженька, так и толкового администратора.

Лицо Артура вытянулось. Загорелые щеки приобрели сероватый оттенок, нижняя губа задрожала.

– Зачем ты так, Кира? – обиженно выдохнул он. – Не надо валить с больной головы на здоровую. Я же не виноват, что твоя мать извращенка…

Хлесткий удар по идеально выбритой щеке отбросил его голову на подголовник. Ладонь обожгло, пальцы заломило.

– Ты мерзкая тварь, Федулов, – не помня себя от ярости, процедила я. – И ты еще имеешь наглость рассуждать про мою маму!

– Но ее поведение не выдерживает никакой критики… – проблеял муж.

Как излагать научился, быдло деревенское!

– Сегодня же уматывай из моего дома, чтобы духу твоего не было! Проваливай обратно в Люберцы к своей Юльке!

– Мне некуда идти, – с вызовом ответствовал Артурчик. – Юля наелась таблеток, и ее в тяжелом состоянии увезли в Склиф. Дверь ее квартиры заперта, а ключа у меня нет.

– Когда? – сухо обронила я, не сводя с мужа уничтожающего взгляда.

– Сегодня ночью, – промямлил он. И тут же принялся оправдываться: – Я заглянул к ней вечером буквально на минуту, исключительно для того, чтобы обсудить историю с твоей мамой, а эта дура повалилась мне в ноги и стала умолять, чтобы я бросил тебя и вернулся к ней.

Если бы взгляд мог убивать, Артурчик пал бы бездыханный.

– Ну, ты и кретин! – рявкнула я. – Тебе совсем на бизнес наплевать? Тебе что, девок не хватает? Какого черта ты полез со своим эрегированным членом к сотруднице, на которой держится твое же благополучие?

– А я-то что? – отшатнулся от меня Артур. – Она сама…

– Ну да, конечно… Я тоже знаю эту песню!

И я пропела противным голосом, подражая героиням известного мюзикла:

– Он сам нарвался-я-а! Он сам нарвался-я-а! И в этом нет моей ви-и-ны…

– Ну что ты, детка…

Артур протянул ко мне руку и сделал попытку погладить по щеке. С размаху ударив по его подрагивающим пальцам, я пресекла попытку примирения и глухо прошипела сквозь зубы:

– Убери руки, мразь! Все эти дни ты спал с ней, и Иванова думала, что все вернулось на круги своя! А в последнюю ночь ты отшил свою бывшую, потому что привык вкусно жрать на мои деньги и с фасоном одеваться! Конечно, ты здесь ни при чем! Имей хотя бы мужество признаться, что пока меня не было, ты трахался с Юлькой сутки напролет!

Артур замотал головой из стороны в сторону, протестующе махая руками. Его глаза в ужасе расширились, устремленные на меня зрачки стали крохотными, как булавочные головки.

– Кира, опомнись! Что ты говоришь? У нас с ней ничего не было! Она хотела, но я был тверд. Ты не смеешь меня обвинять! У тебя нет доказательств моей неверности!

– У меня нет?! В самом деле? Да мне завтра же передадут видеозапись, где ты и Юля кувыркаетесь в постели!

Я, конечно же, блефовала. Никто мне ничего не передаст. Детектив только работает над этим. Но мне доставляло непередаваемое удовольствие наблюдать, как искажается болезненной гримасой красивое лицо мужа, как наливаются отвращением бирюзовые глаза, обнажая его алчную сущность. Злую и ненавидящую, которую все годы нашего брака Артурчик так тщательно скрывал.

– Развестись решила? – Он почти плевался ядом. – Ну что ж, я не против. Но только по-хорошему отдашь мне половину бизнеса. Сама отдашь, поняла? Это в твоих же интересах.

– А то что?

Я прищурилась, с вызовом глядя на мужа.

– А то подохнешь как собака! Я столько про тебя знаю! В тюрьме сгниешь! Дура!

Я распахнула дверцу и, выскочив из машины, закричала:

– Бизнес мой захотел, гаденыш? Перебьешься! Я сама тебя по стенке размажу! Тварь подзаборная! Мерзавец! Урод! Не смей даже носа совать ко мне в квартиру!