Весна прифронтовая. Шаги победы

Дневник Нины

Иногда в минуты затишья, в перерыве между боями, Нина вспоминала свою юность, приезд в Саратов, учебу в рабфаке, поступление в институт, ночные бдения над лекциями, экзамены, редкие вылазки на танцевальные вечера в Дом офицеров, знакомство с однокурсниками. Что и говорить, а жизнь была, наверно, слишком безоблачной и счастливой, если от одного слова «война» она теряла дар речи и покрывалась мурашками. И почему именно ее из всей группы первой послали на фронт? Выбирать не приходилось: второй Белорусский фронт, перемещения войск которого она достигла в сентябре сорок второго года.

Нина открыла дневник и сделала запись: «22 июня, ночь. Война началась для меня так: день накануне я гуляла с Шурой. Мы бродили по речному песку и траве, купались, загорали. Потом сидели на высоком травянистом берегу реки Волги, смотрели в тихую, прозрачную воду. На дне плавали мелкие рыбки. Договорились с другом Шуры, Сережей, пожениться. У него волнистые черные волосы, красивое лицо: ярко синие как небо глаза. Он высокий и худой. Втрескалась в него по самые уши. Кажется, совсем потеряла голову! Родители у него интеллигентные: папа – генерал, а мама учительница русского языка. Одет был в полосатый голубой костюм. Приглашал к себе на генеральскую дачу, отказалась. Поеду в другой раз. С Шурой играл в футбол по воскресеньям на стадионе, собирался поступать на Высшие командные курсы в военное училище. Они катали меня на ветках ивы как на качелях, зарывали в песок, откапывали, ныряли с берега. Сережа ловил меня в воде, брызгался, гладил веткой ивы по лицу и телу. Нашли с ним озеро в глубине леса. Вода была мутная и грязная. Перепачкались в тине. Целовались и развлекались. Поздно вечером всей семьей купались в реке. Вода была очень теплая и темная. Мы вместе зашли в воду и сразу вышли. Было страшно».

«23 июня. Брат Шура поехал на Урал, на месяц. Тут обошлось без грусти: ведь ему шестнадцать, а мне двадцать два. Юность! Прощались на дороге. Шура уходил, оглядываясь. Махал мне рукой. Стояла и думала, какое еще напутственное слово послать ему вдогонку. Стояла долго, пока его высокая, сутулая фигура не скрылась за поворотом… Вернулась домой в полдень. Легла и моментально уснула. Маме сказала, чтобы разбудила меня утром. Приходила однокурсница Ира, рассказала о Сереже, но ей нравился мой брат Шура».

Нина училась на четвертом курсе медицинского института. Последующие годы учебы были сокращены, и она попала на фронт в сорок втором году в военно-полевой госпиталь в деревне Ельня Московской области.

Читаем дневник дальше: «24 июня. Вчера отнесла заявление в военкомат. Переписывала раз десять. По всему фронту развернулись настоящие бои. Утром по радио передали: врага отбросили за государственную границу. Гремели марши, звучали старые песни. Вечером папа уехал командиром подразделения противотанковой обороны на Украинский фронт. Мама молчала и по-деловому собирала его в дорогу. Было страшно. Отец Иры уехал на фронт вчера. Всю вторую половину дня вчера лил дождь. На полчаса делал передышку и снова хлестал. Проплакала часа два. Мама спала».

«25 июля. У здания милиции стояли наготове автомашины в два ряда для отправки мобилизованных. К военкомату прибывали полные подводы молодых новобранцев, везли из сел. Им в первую ночь на двадцать третье принесли повестки. Женщины плакали тихонько и навзрыд, сморкались в передники. Из репродукторов неслась песня „Священная война“. Пьяных было мало, все ходили как чумные. Водку продавали из-под полы. Торговля водкой стала запрещена. Все надеялись, что это временно, но разочаровались».

Нина постоянно мечтала попасть сразу на передовую. Однако, специалисты везде нужны как в тылу, так и на фронте. В госпитале Нину приняли как родную и пообещали при первой возможности отправить на передовую. Она поначалу работала в палате по приемке тяжело раненых, затем сама стала делать операции. Там, в госпитале Нина познакомилась с фельдшером Серебренниковой из Челябинска. Их дружба сохранилась и после войны. Вместе они прошагали трудными дорогами войны. Когда новенькая врач проявила себя с лучшей стороны, отправили на передовую.

«27 июня. Заходила в военкомат. Напоминала о заявлении.

– Знаем, знаем. Обязательно отправим. Комплектуем. Ждите очереди.

Что-то металлическое услышала я в голосе военкома. Появилась слабая надежда, просто у него сейчас тысяча дел на каждый день. Около магазина толкучка: бабы лезли к прилавку за спичками, солью, мылом, маргарином, кило любой крупы, кило манки для детей. Видела, когда стояла сдать стеклотару, около магазина рядом с кладбищем, как мужики прошлись по парню упавшему ничком рядом со ступенькой, чтобы вломиться в дверь за водкой. Говорили, что всех, кто утаил продукты питания или спички, судили по законам военного времени. Значит, их отправили в штрафбат. Отпечатали листки с правительственными воззваниями: «Наше дело правое», «Враг будет разбит», «Победа будет за нами», «Родина мать зовет!» Поеду на фронт с этими словами врачом медицинской службы. Постоянный страх зиял своей предсказуемостью. Вчера осталась ночевать в госпитале в качестве медсестры. Делала инъекции, убиралась, стирала и гладила. Ужасно устала».

«30 июня. Только что из военкомата. Зашла после института. Там слушали утренние последние известия. Врагу удалось занять города: Брест, Ровно, Каунас, Вильно, Гродно… Ивана отправили на фронт. Он хотел жениться и уехать жить в деревню. Война изменила его планы. Будем переписываться».

После окончания войны вся семья вернулись в родной дом – Афанасий Филиппович, Нина и оба брата Иван и Шура. Пропал без вести в сорок втором году младший брат Афанасия – Николай. До последних дней своей жизни ждала его жена в Ленинграде, поддерживала связь со старшим братом, приезжала гостить в Саратов.

«23 июля. В воскресенье ездила к Сереже на дачу. Погода была отличная, купались. Настроение скверное, лежали в домике, постоянно говорили о войне… Очень страшно становится за мальчишек. Свадьба наверно отменяется. Слушали, как по радио выступил Сталин: „Дело идет о жизни и смерти Советского государства“. Нужно, чтобы советские люди поняли это!»

«24 июля. Сережу провожала на фронт, занятия пропустила. Перед отъездом он подрался с ребятами на улице, когда проводил меня домой, а потом прибежал весь грязный ночью. Отмыла его, утром отвела в больницу, ему наложили швы на лице и пластырь. Ребят милиция забрала в штрафбат. На вокзале целовались на виду у всех».

Дальше Нина писала реже: много дел, помогала в госпитале, куда стали привозить раненных бойцов. Анна плакала: «Двух взрослых сыновей проводила и мужа на фронт».

Нина и Катя вместе попали в одну часть. Там они познакомились по долгу службы с Холодовым, Талановым, Кузнецовым, Скоробогатовым, Коноваловым, Селивановым, Кувшинниковым, Кондрашовым, Тимошенко, Гольдбергом, Резниковым, Юдиным и многими другими солдатами и офицерами. Многие дошли до победы, а кто-то лег в землю, не дожидаясь победы.

Анна провожала на войну детей и мужа без слез. Первым ушел Афанасий, затем последовал Шура. Ему едва исполнилось шестнадцать лет, и он прибавил себе год, оканчивая танковое училище. Демобилизовали на Белорусское направление. Иван стал связистом. Нина ждала писем с фронта, слушала сообщения по радио. Она знала, что Иван и Шура будут героями. Первое письмо было от отца. Писал, что война страшна, когда в ней принимаешь участие, попадаешь в самую гущу событий: смерть, взрывы бомб, атаки. Походы – обычное дело, забывал о доме, семье. Нина прекрасно понимала, что он бодрился, поддерживая маму. Иван и Шура писали редко. Их письма были патриотичными. В тылу продавали из-под полы хлеб. Ели остатки картофеля и крупы. Однажды с Украины прислали сало, которого едва хватило на месяц. Нина зубрила формулы, латинский, анатомию, вскрывала трупы и с усердием сдавала экзамены. Враг наступал. Короткие сообщения по радио говорили о продвижении врага по советской территории.

Танцы

Подруга Нины Ира Заболуева: симпатичная, высокая девушка обожала танцы, одевалась модно и со вкусом, как позволяло военное время. Первой в группе у нее появились часы на руке, она ими очень гордилась. Девушки часто вместе ходили на танцы. Ира жила с мамой и младшим братом Мишей. Он оканчивал школу и собирался идти на завод. Нина шла к Заболуевым, как и было условлено в шесть часов вечера. Они жили в просторной и мрачной квартире одноэтажного дома, похожего на сарай. Зимой стены покрывались инеем, ступать по холодному полу – сильно зябли ноги.

Была середина весны, все домочадцы надели, как обычно, шерстяные чулки и гетры. Нина шла по улице к подруге и думала об отце и братьях. Весна пела и смеялась девушке в лицо. Нина была в скромном пальто с воротником стоечкой, на голове – берет ярко синего цвета. Деревья стояли обнаженные и своей бесстыдной наготой говорили о приближении поздней весны с яркой зеленью деревьев, теплыми вечерами и майскими ливнями. Она шла мимо прохожих, и видела, как машины разбрасывали, затем частично убирали щебень на дороге. Тяжесть военного времени Нина ощущала на себе, постоянно хотела кушать, даже засыпала и теряла сознание на лекциях. Когда позвонила, то ей открыла сама Ира.

– Здравствуй, Нин, проходи, выучила?

– Привет, прогулялась по городу. Погода отличная.

Ира была занята приготовлением ужина. Она аккуратно вытерла руки об полотенце, села у стола и задумалась. Наконец, как будто решила сразу все свои проблемы, повернулась к Нине лицом и широко улыбнулась.

– Давай сходим в кино, показывают фильм с участием Леонида Утесова «Веселые ребята».

– Фильм музыкальный и интересный, слышала о нем хорошие отзывы, – помолчав, Нина продолжила.

– Подожди, дай подумать, – Ира перебирала в памяти все свои сделанные дела.

Девушки собрались быстро, и вышли на улицу. Стемнело. Дул северный ветер. До кинотеатра «Центральный» быстрым шагом идти минут тридцать. Подруги шли, взявшись за руки, и разговаривали о подругах, сокурсницах, институтских приятелях, а главное о войне.

– Знаешь, Нина, Миша собрался ехать на фронт. Очень переживаю за него. Мама почти каждый день плачет и молится. Что с ним будет? На фронте сейчас перевес сил. Наши войска отступают с большими потерями.

– Мы получали письма от отца и братьев, – Ире показалось, что голос Нины задрожал, но спрашивать побоялась.

Мимо прошла рота солдат. Одеты они были по-походному: шинели, шапки, вещевые мешки через плечо. Гулкие звуки сапог долго были слышны и отдавались эхом в тишине ночи.

– Наверно, на вокзал из военкомата, – заметила Ира.

Дойдя до кинотеатра, девушки остановились. Нина изумленно смотрела на светящуюся разноцветными лампочками рекламу.

– Как было бы чудесно попасть хотя бы на последний сеанс. Интересно, есть ли в кассе билеты? – рассуждала Нина вслух.

– Давай попытаем счастье и займем в кассу очередь, может быть, достанем билет хотя бы на последний сеанс, – Ира посмотрела на плакат с надписью, где красовалось лицо известного актера.

Ира впервые обратила внимание, что очередь в кассу доходила почти до угла улицы. Все прятались в теплые воротники, шапки-ушанки, перетаптывались с ноги на ногу и не хотели покидать своего места.

– Смотри, Ира, какая очередь да еще в два ряда, билетов не хватит.

– Ты знаешь, Нина, что-то мне расхотелось идти в кино. Пойдем на танцы в Дом офицеров. Там народу поменьше познакомимся с симпатичным офицером из нашего госпиталя. Они когда выздоравливают, иногда ходят на танцы, – Ира глубоко вздохнула и побежала вперед, а Нина, поправив берет, поспешила за ней.

– Откуда ты знаешь все это? – Нина собрала все свое мужество, так как знала, что денег едва хватит на танцы.

– Когда последний раз у нас была практика в госпитале, ко мне подходил один раненный солдат и приглашал на танцы, я отказалась. Он даже обиделся.

Девушки, наконец, решили идти в Дом офицеров, который находился в бывшем здании дворянского собрания. Барельеф, изображающий древних богов, красовался чуть выше третьего этажа, и придавал зданию законченный и величественный вид. Здание серого цвета было построено в старинном английском стиле и представляло собой высокий особняк с изразцовым порталом и большими окнами.

После семнадцатого года в этих окнах всегда выставлялись образцы обуви, модных платьев, мебели, изделия комнатной и разнообразной домашней утвари: вышитые полотенца, скатерти, салфетки, кастрюли, цирюльниковый инструмент, кафель, вешалки, плиты, кухонные столы. Разнокалиберные винтовки теперь заменили все эти нужные для быта вещи. Конечно, подруги стали рассматривать эти военные трофеи и проникли внутрь помещения, куда быстро проскальзывали девушки с туфлями в руках. Нина и Ира последовали за теми, кто заходил в фойе здания, где царило оживление. В кассу была большая очередь. Наконец девушки купили билеты. Поспешили в гардероб, который находился в подвале, где пол был красиво выложен коричневой и белой плиткой. По обеим сторонам довольно широкого коридора были зеркала. Девушки поднялись на первый этаж. Оркестр играл знакомую мелодию венского вальса Штрауса. Народу было мало – в основном раненные солдаты с перевязанными руками и совсем молоденькие девушки. Середина зала была свободна. Нина и Ира встали у самого входа. Они обе чувствовали себя немного стеснительно. Музыка продолжала играть без остановок.

– Ира, пойдем, потанцуем. Тебе нравится мотив? – Нине очень хотелось пройтись в такт музыки через весь зал с симпатичным офицером, поэтому она первая предложила подруге потанцевать.

Девушки закружились. Музыка прекратилась, они остановились.

– Нина, ты знаешь, мне почему-то показалось, что война кончилась, все вернулись с фронта, и мы опять заживем дружно и счастливо.

– Хорошо бы, ты была права. Боюсь, что война продлится долго и нам самим придется ехать на передовую и спасать жизнь бойцов.

Нину пригласил лейтенант в гимнастерке с перевязанным плечом и правой рукой на весу, и она вновь вышла на середину зала. Он проводил девушку на место и отошел в сторону.

– Посмотри, Нина, какой симпатичный блондин, интересно, как его зовут? – среди вновь входящих в зал, Ира заметила высокого, красивого офицера с палочкой, на которую он опирался.

– Разрешите вас пригласить на танец, – парень как будто услышал эти слова и подошел к ней.

– С удовольствием пройдусь с вами тур вальса, – Ира от счастья вспыхнула.

После танцев Петр, так звали нового знакомого, пошел провожать Иру до дому. Нина шла с ними рядом и втайне завидовала подруге. Они дошли до дома Нины. Она зашла в свой подъезд. Было очень морозно, поэтому стоять с подругой на улице и разговаривать Нине не хотелось. Она потихоньку на цыпочках зашла в комнату, мама уже спала, быстро разделась и легла в кровать. Засыпала и думала о предстоящем дне, об учебе, о войне.

На другой день в институте ей захотелось расспросить Иру подробнее о Петре Блинове, но день был настолько напряженным, что совершенно было некогда. Нина со свойственным ей усердием едва успевала писать лекции и выполнять лабораторные работы. Сама же Ира молчала. Домой девушки возвращались порознь, но когда Нина выходила из стен здания института, ей показалось, что вдалеке стоял парень, который сильно напоминал Петра. Когда Нина проходила мимо, она поздоровалась с парнем и, убедилась, что это на самом деле Петр, окончательно была раздосадована.

Свадьба

Петр Блинов был студентом Политехнического института. Он только начинал учиться, и был необычайно любознателен и умен. Когда началась война, он бросил учебу, устроился работать на завод во вторую смену. Иногда ему удавалось отдохнуть. Он делал иногда вылазки в кино или на танцы. В день знакомства с Ирой у Петра было как никогда хорошее настроение. На заводе он самостоятельно освоил выпуск снарядов с боевыми первоклассными качествами. Чертежи были разработаны в конструкторском бюро мастерски и умело, и снаряды обладали способностью взрываться даже при самых неблагоприятных условиях.

Петр прекрасно понимал всю важность возложенных на него обязанностей. Мастер несколько раз подходил к Петру, наблюдал за его работой и каждый раз оставался доволен: «Да, прав был начальник цеха, когда поручил Петру выполнять это задание».

Когда Петр возвращался домой, он все еще думал, как просто порой бывает человеку самостоятельно решать возникающие трудности, тем более, если нет рядом ни родителей, ни брата или сестры, ни верного друга. Петр был сирота, воспитывался в детдоме и привык с детства и к заводу, и к труду. Родителей Петр помнил, говорил, что они погибли в период гражданской войны, их расстреляли казаки во время одного из своих налетов.

В день знакомства с Ирой Петр решил для себя кончать с холостяцкой жизнью, поэтому заметил, что Ира с интересом смотрела на него.

Он пригласил ее на танец, мечтая продолжить знакомство и завязать дружбу. Как ни странно, но Ира почему-то сразу поняла Петра, его дружеское расположение к ней и его твердый и прямой характер. Нину Петр заметил, но она была для него лишь подругой Иры. Что касалось знакомства Нины, то Петр предложил познакомить ее со своим мастером. Нина рьяно отказалась, но в душе сразу пожалела о своих словах: «Кто знает, может быть, я отказалась от судьбы, ушла от своего счастья и потеряла очень много». Время летело. Взаимоотношения Иры и Петра складывались просто и стремительно. Занятия Ира посещала, но перестала общаться с Ниной.

В связи с войной занятия в мединституте были сокращены до минимума. Государственные экзамены сдавались досрочно. Перед самыми экзаменами в один из вечеров, когда Нина была занята зубрежкой, к ней пришли Ира и Петр. Они были возбуждены, говорили громко и то и дело смеялись. Наконец Ира, выдержав паузу, спросила Нину с самым серьезным выражением лица:

– Как думаешь, Нина, почему мы навестили тебя так поздно, ты готова выслушать?

– Хотите сказать мне что-то важное?

– Хвалю за догадливость. Мы с Петром подали заявление в ЗАГС, скоро у нас состоится регистрация. Приглашаю быть моим свидетелем. Ты возражаешь?

– Нет, приду к тебе на свадьбу. Это будет первое бракосочетание в моей жизни, где я буду свидетелем, – сказала Нина робко и тут же замолчала, – Нина удивилась скорости разворачивающихся событий.

Она задумалась о своей жизни, и почему-то представила себя на месте Иры, идущей под руку с Петром в красивом подвенечном платье и в белой до пят фате. Нина была рада за подругу, тем более, она видела, как счастлива Ира, как радостно светятся ее глаза, и с каким волнением она смотрит на Петра.

«В мире рядом с горем и бедой живут счастье и радость», – осознала Нина. Она терпеливо ждала дня бракосочетания, в мельчайших деталях обдумывая свой наряд. При скромных возможностях Нине все-таки удалось сшить дорогое, элегантное платье из светлой ткани с вышитыми веточками сирени по низу и одной веточкой у ворота. В новом платье Нина выглядела редкостно симпатичной и молодой. Ее красила выбранная по случаю торжества прическа с заколотыми шпилькой и слегка распущенными концами волос. Она напоминала себе актрису. Свадьба должны была состояться у Иры дома. Нина спешила, боялась опоздать. В подарок решила преподнести два набора красивых чашек с блюдцами. На свадьбу, по традиции принято дарить посуду, поэтому Нина осталась довольна. Она завернула аккуратно чашки в шелестящую бумагу и обвязала сверток красивой атласной лентой, надела пальто и вышла из дома. Ехала на трамвае. Этот огромный двор весь в сугробах, где жила Ира, напоминал пустырь. Сначала зашла к Ирине домой, чтобы потом всем вместе ехать в ЗАГС.

Дома невеста ходила в обычном будничном платье, и вид у нее был усталый, но прибранный. Комната чисто вымыта, на столе скатерть.

– Знаешь, Нина, очень ждала свадьбы и теперь злюсь, что жених опаздывает, – говорила Ира тихо и как-то обиженно.

– Ты разочарована, переживаешь? Все станет на свое место. Скоро он подъедет, и все вместе поедем в ЗАГС.

Ира стала одеваться. Платье у нее было удлиненное, до середины икры, с русской вышивкой на груди и плечах, волосы аккуратно уложены на затылке. Вместо фаты она вплела цветы в волосы и стала похожа на лесную фею. Звонок в дверь прозвенел громко и внезапно.

– Ира, иди, открывай дверь жениху, – мама Иры переполошилась и забежала в комнату, а невеста услыхала ее слова и бросилась в холодную, темную прихожую открывать.

– Здравствуйте, Варвара Петровна. Пришли за невестой, – три парня в телогрейках стояли на пороге.

– Мы хотим купить вашу невесту. Денег правда с собой взяли только три рубля и есть у нас колечко, – друзья Петра зашли, скинули телогрейки в коридоре, стали говорить наперебой и все увидели, что на них были новые костюмы довоенного образца.

– Это наш залог. Ваша невеста – наше колечко, – высокий парень крепкого телосложения Дима положил на стол золотое колечко.

– За такой залог и невесту не жаль, – весело заверещала мама Иры, – наш товар первый сорт: с лица красна, с виду статна, денег за ней даю. Наша Ира сама золото: и готовит, и вяжет, и шьет. Что еще надо?

– Петя, говори, – Дима толкнул жениха локтем.

– Нас все интересует, – выступил вперед второй друг Петра Виктор. – Хотим знать, как ваша дочь образована? Нам грамотная нужна!

– Ну, ребятишки, зря вы меня обидели. Ира институт заканчивает, дипломированным врачом станет!

– Вот это другой разговор, – что пониже выступил вперед и громко, отчетливо произнес. – У вас приличное приданое!

Варвара Петровна оплакала Иру по всем правилам. Она взяла платок намочила его в водке и дала понюхать ребятам, те чихнули и рассмеялись. А вот Нина не видела никакого смысла в показном горе. В конце концов, она едва знала и жениха Петра, и его друзей. Петр перешел на другую половину комнаты, где у зеркала, украшенного полотенцами с вышивкой, стояла Ира. Друзья последовали за ним. Нина смотрела на двоих ребят и решала, кто же из них двоих будет свидетелем. Вопрос разрешился сам собой. Когда пришли в ЗАГС, парень, который первый затеял торг, встал на место свидетеля со стороны Иры, а Нина встала со стороны Петра.

Женщина средних лет в нарядном платье и брошью на плече – представитель городской власти прочитала им устав для молодоженов, вручила свидетельство о браке и благословила. После обычной торжественной церемонии обмена кольцами, обещаниями верности и сохранения семьи при любых жизненных испытаниях, молодые поцеловались, прозвучал туш. Под звуки вальса Мендельсона свидетели осыпали молодых хмелем, зерном и лепестками цветов тоньше папиросной бумаги, приготовленных заранее, желали им здоровья, счастья, совета, любви и плодовитости.

– Мы не опоздали? – на пороге ЗАГСа появились однокурсницы, а следом соседка Иры по квартире с букетами белых и алых роз.

– Опоздали, – ответила мама Иры. – Они уже сочетались законным браком.

Свадебная церемония в ЗАГСе закончилась. Гости поехали на такси к Ире домой, предвкушая сытный обед, пироги, холодец, жареные котлеты или курицу и бокал шампанского. День был солнечный и ясный. Война существовала только в сознании. Кто мог подумать, что через какие-то два-три месяца все собравшиеся разлетятся в разные стороны. Нина и Ира закончат институт.

Свидетель Дима и брат Иры Миша погибнут под Сталинградом смертью героев и будут похоронены в братской могиле. Ира тоже рвалась на фронт, но беременность заставила ее остаться дома. Нина знала, что будет назначена санинструктором полка, будет выносить с передовой раненных бойцов, делать перевязки, накладывать лангеты, шины, осуществлять всю кропотливую работу вместе со своими постоянными помощниками медсестрами и фельдшерами. В конце концов, получит орден, медаль, будет тяжело ранена, контужена и отправлена лечиться домой, в Саратов.

Пока на свадьбе все боялись говорить о смерти, о боли, об испытаниях. Веселились и понимали всю сложность военного времени, что только придавало Нине сил, вселяло надежду в будущую победу. Доехали за пятнадцать минут. Дорогой смеялись и шутили.

– Ой, Ира, – испуганно произнес Петя, – какие у тебя веснушки на носу.

– Что ж, это вполне естественно, согласилась Ира, сейчас же весна, – все, кто сидел в машине: шофер и два свидетеля улыбнулись.

– Мы купили невесту, – заговорил Дима, – и получили приданое.

– Петя получает жену в бессрочное пользование, до конца своей жизни пока смерть не разлучит их, – уточнила Нина.