Одержимый травник. Одноместное кладбище

Пролог

Плохие вещи происходят и днём, но только ночью можно сотворить настоящее зло.

Звон, разлетающегося в дребезги, стекла разбудил бы даже мёртвого. За звоном последовал глухой удар, вышибания двери. Фредерик не был храбрецом, но и в трусости обвинять его не стоило. Мужчина подскочил с кровати, его трясло, тело покрылось холодным потом. Гулкие быстрые шаги, раздавались за дверью. Их приближение, подобно набату, предвещало беду. Фредерик сообразил, что происходит, но отказывался в это верить.

В один прыжок, он очутился у двери и забаррикадировал её, деревянной щёткой для пола. В этот же момент дверь содрогнулась, будто в неё врезался разъярённый медведь. Дерево заскрипело, грозясь разлететься в щепки.

Фредерик бросился к окну и отпрянул. На улице его поджидал человек с факелом. Щётка не выдержала очередного удара и сломалась. В комнату ворвались трое. Он пытался сопротивляться, но силы были не равны. Его связали, выволокли на улицу и бросили в деревянный ящик.

– Нет! Пожалуйста не надо! – жалобно вопил Фредерик.

Мужчины не слушали, деревянная крышка отрезала последнею надежду.

– Что же вы творите! – повторился крик, когда забили первый гвоздь. – Вы видели! Вы же видели! Там было не моё имя! На надгробье не моё имя!

Мужчины, заколотив крышку семью гвоздями, подхватили ящик. По узкой дороге, где не разминулись бы две повозки, они несли свой лёгкий груз и тяжёлую ношу. Стальные решетчатые ворота кладбища, в свете факелов, сверкали. Их не трогала ржавчина, они всегда были как новые. За воротами на крохотном погосте, в самом его центре, находилась свежевыкопанная могила. Надгробье из светлого камня было разбито.

Ноша не переставала трепыхаться. Из деревянного гроба доносились звуки, больше похожие на скулёж, чем на человеческий плач. Ящик поставили на белоснежные канаты, в этот момент Фредерик предпринял отчаянную попытку выбраться, пнув крышку. Удар оказался такой силы, что перевернул гроб прямо в могилу.

Мужчины переглянулись и, пожав плечами, взялись за лопаты. Комья сырой земли забарабанили по дереву.

***

На лесной опушке, под яркий свет факела, внимательно всматриваясь в траву, ходил мужчина средних лет. Его чёрные волосы были собраны в хвост. Тёмный кафтан, с круглыми металлическими застёжками, распахнут. Серая рубаха не скрывала таинственный амулет на груди, изумрудное дерево в угольно чёрной оправе. Ноги его были босы. Мужчину зовут Иаков, он странствующий травник.

– Вот ты где, – склонившись над мелкой игольчатой травой, произнёс он.

Факел был оборудован острым металлическим колышком на конце. Иаков резким движением вонзил его в землю. Невдалеке, почти на краю опушки, он оставил свой рюкзак, больше похожий на комод, деревянный со множеством ячеек. Рядом с ним стояли стоптанные сапоги, портянки были аккуратно развешаны на ветках кустарника.

Травник подошёл к рюкзаку и откинул верхнею крышку. Из глубины он достал изящный треножник. Установив его, так чтобы пламя факела нагревало чашу, Иаков вернулся к рюкзаку. Из бокового отделения, он достал длинные, выше локтя, кожаные перчатки. Надев их, травник из того же отдела вытащил щипцы из голубого металла. Иаков начал приближаться к раскалённой чаши треножника, щипцы исходили паром.

Удобно перехватив инструмент, он подцепил травинку и потянул вверх. Тонкая, словно леска, она медленно поползла из земли, когда трава полностью покинула грунт, начала извиваться, как змея. Иаков кинул живую травинку в раскалённый треножник. С громким шипением и свистом, она превратилась в зелёный пепел. Травник взялся за следующею.

Когда треножник наполовину заполнился изумрудным порошком, Иаков потушил факел и повалился рядом на землю уставившись в серое, как сталь, небо.

«Солнце, когда я последний раз видел лучи солнца. Год, два? Наверное, все пять. Ни намёка на просвет. Проклятое место».

Казалось бы, вытаскивать тонкую, хоть и живую, траву из земли лёгкая работа, но травник устал. Он был измотан. Щипцы в его руке продолжали исходить паром, кисть и предплечье покрылись тонким слоем льда. Не будь на его руках перчаток, он бы обморозил себе пальцы.

Иаков продолжал смотреть на стальную пелену, закрывающею не только солнце днём, но и звёзды ночью. Изумрудный порошок в треножнике начал остывать. Потрескивая, как битое стекло, он менял цвет на голубой. Когда порошок в чаше полностью стал сапфировым, травник вскочил.

За мгновение, тело Иакова покрылось потом. Нестерпимый зуд, зародившийся в зубах и основании черепа, распространился по позвоночнику, поражая каждый сустав. Травника трясло, это была одержимость, его проклятье, его радар на тёмные силы.

Когда создания мрака, по какой-то причине, пробивают пелену мироздания и вторгаются в мир людей, у Иакова случается приступ. Его, словно магнитом, тянет к созданию тьмы, подобно посланника всевышнего, травник идёт на зов, чтобы устранить последствия прорыва. Одержимость не светлый дар, это проклятье.

Первый приступ – безболезненный зуд, каждый последующий начинает причинять адские муки, усиливающиеся с каждым разом. Иаков однажды испытал на себе мощь пятого зова. Тогда он чудом выжил и поклялся больше не медлить.

«Твою мать, как не вовремя. До готовности пыльцы феи четыре с половиной часа. До следующего приступа тридцать шесть часов. Пыльцу придётся оставить. Заберу её, когда разберусь с тварью, интересно, что на этот раз».

Травник взглянул на сапфировый пепел в треножнике, огорчённо вздохнул и вернулся к рюкзаку. Умелыми движениями он обмотал портянками ступни, обувшись, взвалил на спину тяжёлый рюкзак-комод. Его ждала нелёгкая дорога.

Глава первая

Река Кеть, подобно ускользающему от погони зверю, петляет от великих болот до самого устья. Протяжённостью больше полторы тысячи километров, она протекает по древне сибирской равнине. Именно она служила главным ориентиром Иакову.

На берегах извилистой реки располагалось множество людских поселений, но путь травника лежал в Катайга. Небольшой посёлок, окружённый рекой и лесом. Ближайший город, с представителями имперской власти и церковью, в двухсот километрах, это неделя пути верхом на здоровой лошади.

По злому умыслу или по воле всевышнего, травник заготавливал пыльцу фей в, примыкающих к поселению, лесах. Путь до Катайга занял сутки с небольшим. Второй приступ должен был нагрянуть через пару часов. Иаков не любил, когда зов случался на глазах у людей, он решил устроить привал и, после приступа, войти в селение.

Травник впервые посещал Катайга, он был удивлён отсутствием частокола, стражи и ворот. Он уставился на два широких столба по краям дороги, обозначающих начало поселка. Четыре факела освещали их, два перед и два после. За столбами, практически вплотную, начинались бревенчатые дома, с покатыми крышами и маленькими, огороженными невысокой изгородью, участками.

«Почему нет оборонительных сооружений и стражи. Поселение граничит с лесом, там водятся не только хищные звери. Неужели люди не бояться лесных обитателей. Странно это. Кстати, где люди? Почему никого нет».

С нехорошими мыслями Иаков вошёл в поселение. Пройдя четыре дома, травник не выдержал и направился к изгороди. Осмотрев внутренний двор и не обнаружив собаки, травник смело открыл калитку и пошёл к дому.

– Люди добрые! Есть кто? – постучавшись три раза, громко крикнул он.

Ответом ему была тишина. За дверью не раздалось ни единого звука.

«Дьявольщина».

Иаков скинул рюкзак и уселся на крыльцо. Достав из ячейки комода простую деревянную трубку, он набил её табаком. Стоило ему раскурить её, как хриплый голос раздался с соседнего участка.

– Ты кто такой? И чего ты делаешь на крыльце Митьки?

– Я травник, – Иаков поднялся и быстро нашёл глазами собеседника.

Им оказался пожилой мужчина в ватнике земляного цвета и драповых штанах. Старик облокотился на изгородь, придерживая меховую шапку рукой.

– Травник? – недоверчиво спросил старик.

– Странствующий травник Иаков, – поклонившись, представился.

– Давненько к нам никто не забредал, – с прищуром проговорил старик.

– Я собирал травы в здешних лесах, шёл вдоль реки и набрёл на ваше селение.

– И амулет у тебя имеется? – ехидно спросил старик.

– Конечно, – Иаков расстегнул кафтан и продемонстрировал изумрудное дерево в угольной оправе.

– Мать частная! – старик, с небывалой прытью, перескочил через изгородь и мгновенно оказался перед травником. – Настоящий! Я было подумал шарлатана какого-то принесло. Шастают, тут бывает по отдалённым деревням, да людей дурят.

– Самый, что ни наесть травник, – гордо заявил Иаков. – Мне бы со старостой встретиться или кто у вас тут главный?

– Боярский тиун Фадей, он решает вопросы посёлка, – задумавшись, ответил старик.

– Боярский тиун, – удивлённо повторил Иаков. – Старик, к тебе то как обращаться?

– Потапом меня кличут.

– Потап, где мне найти Фадея? – вытряхнув пепел из трубки, спросил травник.

– Пойдём, я провожу.

Вдвоём они покинули пустой двор и направились вглубь посёлка. Ближе к центру начали попадаться люди. В основном дети, женщины и старики. Мужчины встречались редко, и были совсем юны, или имели увечья.

– Что у вас так безлюдно? – решил спросить Иаков.

– Так на заработках все, – хмуро ответил Потап. – Идея купца Варфоломея, – старик указал в сторону реки. – Крепкие мужчины поднимаются к самому истоку реки Кеть, сооружают там громадные плоты и сплавляются на них до Белояра.

– А тут у вас, разве нечем заняться? – обдумывая идею купца, спросил Иаков.

– Молодёжь рвётся с родных земель. Их манит к себе город. Да и заработок у купца, барский. Ты пришёл слегка не вовремя.

– Я не планировал наживаться на честных работниках. По древнему договору я обязан помогать людям, – обхватив амулет, произнёс травник.

– Ой да ладно, – улыбнувшись, сказал Потап. – Знаю я вашу помощь. Ты не переживай, хоть мужчины на заработках, мы не стеснены в средствах. Вот и пришли.

Двор ничем не отличался от остальных. Простая изгородь, небольшой участок земли и одноэтажный бревенчатый дом.

***

Боярский тиун Фадей представлял собой сухого, седого мужчину. Старческая слабость ещё не навалилась на него полной силой, но и молодая прыть уже отсутствовала. Двигался Фадей медленно, будто был смертельно уставшим, мешки под глазами свидетельствовали о бессонных ночах.

В доме было на удивление уютно и чисто. Фадей пригласил травника за стол, где они разделили богатую трапезу. Запечённый кролик, варёный картофель, укроп, лук, свежий хлеб и мёд. После трапезы тиун предложил отведать медовухи, но травник отказался.

«Не стоит употреблять алкоголь во время цикла приступов».

– Я предоставлю вам жильё на любое требующееся время. Как вы предпочтёте оказывать свои услуги? – Фадей сразу перешёл к делу.

– Обычно, я выставляю образцы на площади и собираю заказы. Оплата при получении.

– Хорошо звучит, но люд у нас простой, грамоте не обучен, – обхватив острый подбородок, проговорил тиун. – Оставляйте образцы с инструкцией у меня, я соберу заказы. Думаю, у нас в посёлке найдётся пара людей, скажем так, которым нужно особое лекарство. Как вы смотрите на то, чтоб принять их лично?

– Конечно. Но изготовление особых лекарств затратное дело, – осторожно сказал Иаков.

– За плату не беспокойтесь, как боярский тиун, я даю слово, что любой ваш труд будет вознаграждён, – Фадей широко улыбнулся.

«Тиун явно хочет нажиться на моих заказах. Это не моё дело, золото, серебро и медь, всего лишь металл. Меня привела сюда не алчность».

– Один момент. Я предоставляю ещё один вид услуг, но до того, как их озвучить, я хочу быть уверенным, что это останется между нами, – Иаков внимательно следил за реакцией Фадея.

– Да конечно. Всё, что вы скажите, останется между нами, – настороженно сказал тиун.

– В странствиях я сталкивался с тёмными силами, – фраза Иакова, заставила Фадея напрячься. – И обрёл некий опыт в борьбе с ними.

– Вы имеете ввиду всяческие амулеты, обереги и снятия проклятий? – тиун успел взять себя в руки, фраза прозвучала буднично, но его глаза выдавали страх.

– Амулеты и обереги это промысел шарлатанов. Я говорю о настоящих созданиях мрака, о вещах, которые вы не в силах понять и объяснить, – Иаков сверлил взглядом старика.

От глаз травника не утаилось, тиун что-то знает, эти знания пугают его до смерти, но Фадей не спешит делиться ими. Иаков решил не давить, а дать время обдумать сказанное.

– Если вы ни с чем подобным не сталкивались, то эта сторона моей деятельности останется невостребованной. Если же, что-то подобное имело место быть, то я готов заключить договор.

– Договор? – заинтересованно спросил Фадей.

– Древнее соглашение, его невозможно нарушить. Хотя, нет, есть один способ, но для этого придётся умереть, – травник улыбнулся. – Давайте перейдём к образцам.

Иаков подвинул рюкзак к себе поближе и, открывая ячейки, начал выкладывать небольшие свёртки и бумажные кульки на стол.

– Иван-да-Мария чистит кожу, залить крутым кипятком и настоять два дня. Настоем умываться. Разбой-трава от застоя крови, запарить и пить. Богородская трава от ночных удуший. Просвирники для роста волос, настоять и после бани обмыться. Трава Бел Таленц для пастухов и доярок, порошок необходимо вдохнуть, домашние животные будут слушаться. Адамово голова положить под язык, придаст храбрости войнам и облегчает страдания при ранении.

Фадей записывал названия и описание лекарств.

– Расковник, она же разрыв-трава, открывает ржавые, заклинившие замки. Залить кипятком, настоять двенадцать часов. Достаточно залить в замочную скважину, если замок навесной, то облить полностью.

– Полезная, всяко дешевле нового замка, – одобрительно сказал Фадей.

– Чертополох убирает тревоги. Шариком разодрать кожу в кровь и тревоги уйдут.

– Много жён тревожатся о своих мужьях. Чертополох будет пользоваться спросом, – Фадей сделал пометку.

– Сон-трава. Порошок вдыхать или глотать, при вдыхании эффект мгновенный. Это лекарство я продаю в ограниченном количестве.

– Я понимаю, но, пожалуй, мне оно пригодиться. Замотался я последнею неделю, – Фадей поднял уставшие глаза, ожидая следующей инструкции.

– Перунов-крест. Траву пережевать и сплюнуть на ожог, уйдёт боль, а заживление пройдёт быстрее.

– Фух, – вздохнул тиун, когда травник описал последнее лекарство. – Много, же получилось.

– Это только самые основные. Возможности лекарственных трав многогранны, даже в одном случае можно использовать разные. Важно помнить, что у трав множество эффектов, чтобы эти эффекты не навредили, при заказе обязательно указывай заказчика. При изготовлении я буду смотреть совместимость.

– Хорошо, – кивнул Фадей.

– Где я могу отдохнуть? – собирая рюкзак, спросил Иаков.

– О, отдых, конечно. Я провожу, – поднявшись из-за стола, сказал тиун.

Когда травник вышел во двор у изгороди толпились женщины.

– Потап, растрепал о твоём прибытие, – негромко объяснил Фадей.

Люди зашептались. Иаков отчётливо разобрал несколько фраз.

– Травник. Настоящий травник.

– Такой молодой.

– Прохвост Фадей, уже взял его в оборот.

– Интересно, а гвоздика у него есть.

– Сейчас я провожу уважаемого травника. Человек устал с дороги. Приму всех вас, – повысив голос, проговорил Фадей.

В сопровождении тиуна, травник прошёл сквозь толпу. Удалившись от центра посёлка, Иаков увидел на берегу реки огромную усадьбу.

– Какое богатое поместье, – восхищённо произнёс он.

– Вотчина Варфоломея, – недовольно буркнул Фадей.

Травник задержался, чтоб внимательно рассмотреть владения купца. Большое двухэтажное поместье с покатой крышей. Слева небольшой домик садовника, справа просторная конюшня и дом слуг. На заднем дворе, разбит шикарный сад, с овальной беседкой. На берегу оборудован хороший, широкий причал и ещё одно высокое строение, похожее на склад. К причалу пришвартован небольшой паром.

«Купец неплохо устроился. Видать дела и вправду идут в гору. Не к нему ли меня тянет зов».

– Согласен, есть чем полюбоваться, – отвлёк его Фадей. – Вон видишь причал. Это и есть наши ворота.

Травника словно молнией поразило.

– Совсем из головы вылетело, – улыбнувшись, начал Иаков. – Скажи мне, почему у вас нет частокола и стражи?

– А кого нам бояться, – пожав плечами, бросил Фадей. – Разбойников у нас не водиться, всякая нечисть обходит посёлок стороной. Когда меня сюда назначили, я тоже удивился и выпрашивал средства у боярина на, хотя бы, простой частокол. Мне отказали, тогда я думал, что меня отправили умереть здесь, но прошёл год, за ним другой, а нападений всё не было. Я служу боярским тиуном двадцать пять лет, за это время, ни одна тварь близко не подошла к посёлку.

– Похоже это место хранит могущественная сила, – задумчиво проговорил Иаков.

– Могущественная сила? Я погляжу ты не веруешь во всевышнего? – безразлично спросил Фадей.

– Я травник, мы не враждуем с церковью, но мало кто из нас истинно верует во всевышнего, – уклончиво ответил Иаков. – Так и в посёлке я не вижу церкви.

– Боярин посчитал расточительством, возводить даже скромную часовенку. Его взгляды кощунственны, но наши парни, отправляясь на заработки, берут с собой дары всевышнему и церковную десятину. Там в Белояре, они посещают храм преподобного Ильи Муромца. Все в выигрыше. Церкви хватает даров, чтоб не считать нас язычниками, боярин не тратит средства на часовню, а мы молимся на икону, привезённую из храма.

За разговором травник не обратил внимание на, уходящею в сторону, хорошо утоптанную, узкую дорожку.

– Вот мы и пришли, – указывая на маленький дом, сказал Фадей. – Внутри есть всё необходимое. Ужин принесут чуть позже. Если что-нибудь будет нужно, передай с Виолой.

– Виола?

– Женщина, это её дом, но живёт она у… – замялся Фадей, подбирая слово.

– Хорошо, спасибо за гостеприимство, – поблагодарил Иаков, не дожидаясь конца фразы.

Глава вторая

Земля перед крыльцом была истоптана, будто здесь проводилось собрание. Дверь оказалась не запертой. Сени встретили приятным ароматом соломы, земли и овощей. Тут, же была, кладовая и погреб. Иаков снял сапоги, рюкзак оставлять не стал, и зашёл в дом.

Большая печь с выемками, под горшки и кухонную утварь, занимала почти всю комнату. Было прохладно, травник открыл печь, она была вычищена.

«Жаль не осталось золы, можно было бы сварить мыло, про запас».

Пройдя мимо печи, попал в просторный обеденный зал. Тут явно раньше был большой стол, но сейчас в центре комнаты стоял сколоченный на скорую руку маленький столик. Травник коснулся столешницы.

«За ним, ещё ни разу, не трапезничали».

Иаков осмотрел три одинаковые спальные комнаты. Они ничем не отличались друг от друга, окно с видом на задний двор, кровать и деревянная тумба. Хотя отличие всё же было, в одной из комнат дверь была расшатана, будто её пытались выломать. В ней и решил расположиться травник.

Поставив рюкзак-комод в угол комнаты, он достал из ячейки серый мешочек. Порошком похожим на соль, обсыпал порог и подоконник. Ещё раз осмотревшись, травник убрал мешочек на место и из другой ячейки достал стрекозу.

Насекомое было из стекла, но изготовлена настолько искусно, что казалась живой. Иаков поставил её на подоконник, глядя ей в глаза, прошептал.

– Сиянием своим, сохрани меня на утро, на день, на вечер, на сон грядущий, и силою своей укажи на нечисть, прорвавшею пелену мироздания.

Травник отстранился от стрекозы и, сжав подбородок двумя руками, стал ждать. Прошла минута, вторая, третья он тяжело вздохнул и хотел было уже потянуться к стрекозе, как её крылья дрогнули. Она ожила, взмыла в воздух и сделала круг по комнате, затем направилась к окну. Иаков поспешно распахнул его. Стрекоза на мгновение замерла во дворе, а затем устремилась на юго-запад, к усадьбе купца.

«Дух стрекозы, чувствуя зло, направился к вотчине Варфоломея. Похоже купец нечист. Если дело в алчности, то в первую очередь это жабы. Усадьба не примыкает к болотам, где же тогда скрывается нечисть. Та странная постройка рядом с причалом, возможно…».

Размышление травника прервал стук в обеденном зале. Иаков закрыл окно, бросил взгляд на рюкзак и вышел из комнаты. На обеденном столе стоял, замотанный в ткань, глиняный горшок.

– Виола, – тихо позвал травник.

Никто не ответил. Открыв горшок, Иаков вдохнул приятный аромат полбяной каши. За его спиной скрипнула дверь, и он резко обернулся. В пороге замерла, совсем не симпатичная, женщина средних лет. Чёрные одежды и хмурое лицо. Она явно была в трауре. В руках женщина держала деревянную миску и ложку.

– Виола? – вопросительно произнёс травник, женщина кивнула.

– Вот ваша миска и ложка, – она протянула посуду. – В этом доме мало, что осталось. После похорон, все вещи мужа сожгли. Это было ужасно.

– Я травник, в своих странствиях мне приходилось сталкиваться с ужасными вещами, – Иаков понятия не имел о чём говорит женщина, но нутром чувствовал, что нельзя показывать свою неосведомлённость.

– А я глаз не могу сомкнуть с последних похорон, всё было не так, как обычно, – Виола перекрестилась и добавила. – Как вспомню тот жуткий вой. Да хранит нас всевышний.

Женщина собиралась уходить, но Иаков задержал её.

– Виола, спасибо за ужин и передайте Фадею, мне понадобиться карта посёлка и окрестных мест, также бумага, подойдёт исписанная.

– Я передам, господину тиуну вашу просьбу, – женщина поклонилась и покинула дом.

Иаков бросился к двери и припал ухом, слушая отдаляющиеся шаги женщины. Шаря рукой по косяку, он пытался найти щеколду или крючок, но его не оказалось. Также отсутствовали петли для засова. Дверь открывалась во внутрь.

Травник вернулся в комнату и перенёс рюкзак в обеденный зал. Первым делом он насыпал на стол горку золотого песка и положил рядом белоснежное перо. Затем откинул верхнею крышку рюкзака и вытащил сушёный лист размером с ладонь. Осторожно бросил его в горшок с кашей и отскочил.

«Никакой реакции. Каша не навредит мне. Почему же дом выглядит как ловушка для путников. Что же задумал тиун? Виола упомянула похороны, стоит посетить кладбище. Если там они хоронят жертв, то в срочном порядке надо бежать. Я могу противостоять любому тёмному созданию, но бессилен перед людьми. Следующий приступ можно переждать в лесу и уже потом действовать».

Обдумывая свои последующие действия, Иаков ел кашу. Вступая в противостояние с тёмными силами, он часто забывал про еду. Сейчас был прекрасный момент набить живот.

Закончив трапезу, травник взглянул на золотой песок, волшебным образом он превратился в небольшую золотую лужицу. Воткнув перо в золото, Иаков пошёл в комнату. Замерев на пороге, он ещё раз внимательно осмотрел дверь.

«Её точно недавно выбивали».

Закрыв двери во всех комнатах, травник вернулся в обеденный зал и произнёс.

– Перо Йоханана, покажи истину.

Белоснежное перо задрожало и взмыло, его кончик блестел. Оно быстро двигалось, оставляя в воздухе, сверкающие золотом, буквы на древнем языке.

«Нет! Пожалуйста не надо! Что же вы творите! Вы видели! Вы же видели! Там было не моё имя! На надгробье не моё имя!».

– На надгробье не моё имя. Что бы это значило? – задумчиво спросил Иаков в слух.

Травник скрупулёзно убрал оставшееся золото со стола, положил перо назад в рюкзак и вышел из дома.

«Вместе с тиуном мы проходили мимо узкой дороги. На такой нельзя разминуться, по ней удобно идти только в одну сторону. Подходит для похоронной процессии».

Проржавевшие, кладбищенские ворота встретили Иакова.

«Странно, обычно в посёлках хорошо ухаживают за погостами».

Травник зашёл на кладбище и не мог поверить в увиденное. В центре была всего одна могила и выглядела она, как нечто невообразимое. Комья земли, вперемешку с крупной деревянной щепой, были раскиданы вокруг. Чёрный как кусок каменного угля, надгробный камень, разбит. Мгновенно оценив ситуацию, травник задрал голову к серому небу.

«До наступления темноты два часа. Из могилы, разламывая гроб в щепки и разрывая землю, вырвалось умертвие. Тварь прячется где-то в посёлке, выжидает наступления ночи. Умертвие помнит свою жизнь и всегда возвращается в своё жилище. Гостевой дом. Вот значит, что задумал тиун Фадей. Ублюдок».

Глава третья

Нервно заламывая руки, старик Фадей ходил взад-вперёд по комнате. Как боярский тиун, он одобрял свой поступок, но как верующий человек, не мог себе этого простить. Травник сам заикнулся об опыте борьбы с тёмными силами. Значит есть шанс.