Одержимый травник. Одноместное кладбище

Глава седьмая

Кладбищенские ворота встретили процессию ржавым скрипом. Шквал ударил с погоста, срывая металлические створки. По счастливой случайности, они пролетели, не задев мужчин.

Тиун Фадей, не видя пролетевших мимо ржавых копий, отважно вышагивал перед гробом. Прижимая икону к груди, ослепший старик безошибочно ступал по дороге. Шквал остановил хлипкого старика и чуть не опрокинул на спину, шедшие позади Иван и Варфоломей упёрли ему ладони в спину, продолжая держать гроб одной рукой.

Процессия замедлилась и едва двигалась против ветра. Иаков достал из рюкзака вертушку. Бумажные, покрытые синей краской, лопасти завращались с бешенной скоростью. Вертушка начала издавать низкий писк, казалось она пожирала силу ветра. Шквал сошёл на нет.

Мужчины покосились на травника, но спрашивать ничего не стали. Они уже поняли, что Иаков не простой человек, а посланник свыше. Он не собирался развеивать их заблуждение.

Земля на погосте пропиталась гноем и кровью. Ноги, с противным хлюпаньем, проваливались в жижу по щиколотку. Старик Фадей внезапно провалился по колено, могильная земля сомкнулась, как капкан, и начала затягивать живую плоть, подобно болоту.

– Не бросай икону! Подними её выше! – прокричал Иаков.

Боярский тиун не мог слышать травника, мужчины замазали уши воском, икону он не выпустил из рук только по одной ведомой ему причине. Медленно уходя под землю, он поднял её над головой и, что было сил, закричал.

– Всевышний! Не за себя прошу! Спаси рабов своих!

Икона «Спас Елеазаровский» заплакала. Такого даже Хугин не мог предвидеть. Волна благовоний разошлась по погосту.

– Роза? Лаванда? – принюхиваясь спросил Иван.

– Ладан! – воскликнул Варфоломей.

Томный, расслабляющий с дымными полутонами, аромат окутал мужчин, оставляя тёплый запах с лёгкими оттенками воска и цветов.

Боярский тиун блаженно улыбнулся из-под глазной повязки побежали слёзы. Иаков снял промокшею кровью тряпицу, старик прозрел, он исцелился. Сияющие верой, глаза взглянули на травника, затем на могилу, там был уже не провал, а бурлящая воронка.

Маленькая стеклянная стрекоза накрыла, куполом света, живой поток мертвецов. Её хрупкое тело покрыла сеть трещин, ещё мгновение и насекомое разлетится на тысячи осколков.

– Поторопитесь! – крикнул Иаков, содрогая небеса.

Мужчины растянули верёвку, оставляя гроб по центру. Иван встал с одного края, Варфоломей и Иаков с другого. Стрекоза издала хруст и рассыпалась мелкими осколками, мужчины одновременно потянули. Гроб, с хозяином погоста и жертвой, неохотно заскользил. Купол света исчез, мертвецы рванули наверх. Самый прыткий из них, с облезшими костлявыми руками, ухватился за край и собирался выскочить, как его сшиб гроб, они вместе рухнули вниз.

Воронка вспыхнула белым светом. Луч ударил в небо, пронзая стальные небеса.

– Звёзды? – неуверенно спросил Иван.

– Видеслава! – рухнув на колени, вскрикнул Варфоломей.

Из могилы поднялся образ из света. Юная девушка скорбно улыбнулась и приблизилась к купцу. Видеслава обняла отца. Мужчина содрогался, горе вернулось.

– Отец, не надо горевать, – отстранившись, произнесла девушка. – Всё будет хорошо, береги моего брата Святослава и мать Елену. Не плач, отец, возведи часовню на моей могиле – это позволит мне защитить Катайга в будущем. Мне пора, прощай.

Купец обнял дочь и не хотел отпускать, но девушка прошла сквозь руки и воспарила в небо. В прорванной прорехе облачной пелены мерцали звёзды. Девушка устремилась к ним добавляя новую, звезду Видеслава дочь Варфоломея.

Эпилог

«Всё произошедшее, представляло собой непредсказуемую цепочку глупых, невежественных поступков и событий. В Катайга приезжает плотник Пётр. Молодой мужчина, заводит роман с замужней женщиной. Виола не хочет порочить свою честь, позором развода, и соглашается свести мужа со света.

Хозяин погоста, раз в семь лет, забирает покойника. В жертву годиться только тот человек, который родился в этих краях. Имя появляется на надгробие и в тот же день человек умирает. Хозяин погоста претендует исключительно на тело, забрать душу ему не под силу.

Пётр, в сговоре с тремя подмастерьями, разбивает надгробье и вероломно нападает на Фредерика. Погребение нарушило древний договор, хозяин погоста заполучил живое тело.

Юной дочери купца, было суждено умереть. Непрекращающиеся чудовищные боли терзали её три дня. Покинув тело, она уничтожила хозяина погоста и стала новой покровительницей посёлка. Мученица Видеслава».

– Скажи мне, зачем ты забрал икону? – спросил Иван, прерывая размышления травника.

– Плата за оказанную услугу, – холодно ответил Иаков.

– Жалко ту муху, что на кладбище была, – отвязывая скромный паром от причала купца, произнёс здоровяк.

– Стрекоза, это был всего лишь сосуд, вместилище. Дух невозможно убить. Изгнать, ослабить, заточить, можно, но не убить. По крайне мере, я о таком не слышал. Мне нужен стеклодув, – задумчиво проговорил Иаков.

– Стеклодув? В Белояре должен быть, – Иван перебросил скромный багаж на паром и перебрался сам. – Я отправляюсь с тобой.

– Ты уже сделал выбор, тогда в избе. Прикоснувшийся к изнанке и тварям, уже нельзя уйти. Ты станешь своего рода магнитом для них. Рано или поздно они придут за тобой. Я не знаю какая у твари будет личина, но она обязательно явиться и лучше тебе к этому быть готовым.

– Тем больше причин держаться тебя. Знаешь, мне не дают покоя, подмастерья Петра. Мы не нашли тел. Они сбежали?

– Думаю нет. Тварь коснулась их. Знаешь, что происходит с людьми, если их ранит умертвие? – спросил травник и не дождавшись ответа продолжил. – Они становятся вурдалаками. У низшей нежити есть одна особенность – первая жертва всегда родственник. Эти трое ведь не местные, – утвердительно сказал Иаков и Иван кивнул. – Мы их встретим в Белояре.

«Хозяин погоста уничтожен, зов исчез. Моя работа выполнена, но почему я не чувствую удовлетворения…Чёрт, я забыл собрать пыльцу фей…».