Лабиринт. Книга первая. Отпусти мне грехи, священник

Месть

Их сущность яростного зверя.

Они привыкли убивать.

От страха ли, или похмелья,

Решили всё от жизни взять.

За дни вынужденной безработицы, Олег многое узнал о жизни подопечного… Валет, оказался семьянином: молодая жена, пятилетний сын, с которым любил возиться; спортивный клуб «Арена», проводящий неофициально бои без правил. Там Валет проводил личное и рабочее время, – ставя ставки и подрабатывая в спаррингах, живой «грушей». Имел любовницу и вечерами во время дежурства пропадал у неё часа на два.

В один из вечеров, после недолгого пребывания у любовницы, сержант поехал по незнакомому Олегу маршруту… Он решил последовать за ним. Дорога привела к коттеджу, стоящему особняком на окраине города. Возле коттеджа стояли дорогие иномарки, среди которых был знакомый «Мерседес» братка, стоящего в криминальном мире над сержантом.

Припарковав машину в незаметном месте, Олег достал фотоаппарат. Парадный вход в коттедж был хорошо освещён, и через кованые решётки ворот хорошо виден. Наведя объектив на филёнчатую дверь коттеджа, настроил резкость, позволяющую сделать приличные фотографии. Стал ждать.

Вскоре дверь коттеджа распахнулась, и на широкое крыльцо вышли трое мужчин. По поведению, Олег определил, что двое суетливых парней были телохранители, а мужчина в годах, одетый в классический костюм, видно, представлял из себя важную персону. Они подошли к джипу, стояли, явно ожидая кого-то ещё. Телохранители, помогли шефу сесть в салон автомобиля, отошли в сторону и закурили.

Прошло несколько минут, и дверь вновь распахнулась, а на крыльцо выпорхнула девушка.

Олегу было нетрудно догадаться, что в этом коттедже притон для проституток; и некоторых из них, клиенты забирали с собой.

Девушка скрылась в салоне, и парни шустро последовали за ней; джип неторопливо тронулся в сторону лесного массива.

Наступила пауза долгого ожидания. Олег уже собирался уехать, но услышал ругань, дверь с треском распахнулась, и в проёме появился Валет с двумя девушками, держа одну из них за волосы. Следом за ними вышел Желоб Станислав Витальевич – бизнесмен и непобедимый боец без правил в своём клубе. Грубо схватив вторую девушку за руку, потащил к джипу. Затолкав обеих несчастных в салон, на большой скорости понеслись по лесной дороге.

Пока Олег убирал фотоаппарат и выезжал из укрытия, джип как испарился. Дорога вела вокруг гранитного карьера, и куда свернули отморозки с девушками, определить он не мог.

Прошло три дня после эпизода возле коттеджа. Олег, получивший юридическое образование, старался не пропускать ежедневную криминальную сводку. Вот и в этот раз он включил телевизор, и сразу после заставки с номерами телефонов программы «Дежурная часть» ведущий программы сообщил: «Пропали две девушки – выпускницы театрального училища, проходившие практику, участвуя в современном спектакле – «Люди-куклы». После спектакля, их видели в последний раз, садящимися в такси. Объявлен поиск пропавших студенток. Всех, кто знает, где сейчас находятся девушки, просим сообщить по указанным номерам телефонов».

«Не те ли девушки пропали?», подумал Олег. Распечатал фотографии, указывающие на похищение, а, возможно, и убийство девушек. Фотографии оказались хорошего качества: можно было легко идентифицировать запечатлённые лица предполагаемых преступников. Набросал от руки схему местонахождения коттеджа, указав направление движения похитителей в сторону карьера. Все данные вложил в самодельный конверт. Анонимно, со всеми предосторожностями, исключающими выявление «почтальона», отправил конверт в РОВД.

Поиски девушек продолжались, но положительных результатов не было. Только через неделю пожилым мужчиной, рыбачившим на карьере под крутым утёсом, были обнаружены тела утопленных девушек.

Олег задался вопросом: «Почему его послание не было принято на заметку? В криминальных сводках об анонимке не упоминалось, а указанные лица были на свободе». Эта странность дала пищу, для размышлений… Он предположил: «Почту доставал сотрудник полиции, тесно связанный с криминалом, и конверт передал нужным людям». Возможно, отморозки уже работают по поиску человека, отправившего информацию для полиции, а значит: попытаются выйти на него». Решение наказать борзого гаишника усилилось многократно.

Назначив день мести, Олег решил наказать беспредельщика, лишив дуболома «вечернего десерт»; добавив должок – сломанные рёбра. Пусть полежит в больнице, в эти жаркие дни, подумает на досуге о своей жизни, может и придёт что-то умное, в его тупую голову.

Олег решил не менять распорядка, установленного в будни, и будильник, настойчиво треща, поднял его с постели ровно в семь, разбудив организм окончательно. Сделав несколько упражнений, дающих бодрость и хорошее настроение, бросил разгорячённое тело под контрастный душ, даже стал шёпотом напевать весёлую мелодию, стараясь не разбудить мать. Массажируя полотенцем мышцы, пошёл на кухню…

Как ни старался не шуметь – мать проснулась. В запахнутом халате, позёвывая, прикрыв ладошкой рот, вошла на кухню.

– Мам, яичница готова. Давай, за компанию… – выжидающе посмотрел на мать.

– Нет, Олежка, я, попозже.… Пойду, прилягу, посплю.

– Мамуль не беспокойся за меня, – посмотрел на мать, оценивая, как отреагирует на предупреждающую фразу…

«Как она постарела за последнее время, изменилась. Седина появилась». Щемящее чувство жалости и любви нахлынуло, увлажнив глаза.

– Сынок! – Возникла пауза. – Я тебя целыми днями дома не вижу. Только утром перед работой. Скучаю по тебе, волнуюсь. Работа у тебя много времени отнимает. Может, чего-нибудь полегче нашёл?

«Всё чувствует материнское сердце, не обманешь…»

– Мам, извини. Не хотел говорить, но скрывать не умею… Фирма обанкротилась, работу ищу…

Как он и предполагал, мать догадывалась, о временном бездействии сына. Ни голос, ни выражение на лице не изменились. Успокаивающе произнесла:

– Диплом, слава Богу, на руках. Последний год отучился, а с такой специальностью, да с незаурядным умом, везде примут с удовольствием.

Мать считала: раз сын окончил институт с отличием, – то он – гений. Олег не пытался разубеждать. «Так устроен мир: матери любят своих детей так, что мысли не допускают о возможных отступлениях и, наверное – это правильно. Мать должна гордиться сыном, а сын, должен быть достоин материнской гордости».

Ещё в школьные годы пришло понимание, что если не окончит школу с красным дипломом, то, об учёбе в институте, даже думать не стоит. Таких денег для оплаты высшего образования в семье нет. Сам постоянно искал, где бы заработать и, даже учась, накопил небольшую сумму.

– Мам, не беспокойся, я найду работу. Пару мест предлагали, осталось только выбрать. Без работы не останусь. Мамуль, я побежал… Поцеловав мать в щёку и накинув поверх спортивной майки мастерку, бесшумно выскользнул из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Мать знала все тонкости настроения своего сына. Ей нетрудно было догадаться, что не всё так гладко, что-то гнетёт его сознание, помимо трудностей, связанных с устройством на работу. Волненье передалось её материнскому сердцу; навалилось усталостью на опустившиеся слабые плечи. Сгорбленная фигурка застыла в задумчивой грустной позе. Потускневшие, отрешённые глаза остановились на незримой точке. Мысли переплетаясь и путаясь, проникали в глубины сознания, перемешивая прошлое с действительностью. Память, сортируя события во времени, останавливалась на почти забытых эпизодах, тревожа и без того изболевшуюся душу.

Потратив не один день на дальнейшие исследования распорядка жертвы, Олег решил для подстраховки создать для себя неоспоримое алиби. В эти дни, как ему казалось, везло – в здании спортивного комплекса, меняли оборудование и видеокамеры на новые. Это упрощало задуманное…  «Пусть этот дуболом докажет, что это Олег его отделал, сломав рёбра и свернув набок его орлиный клюв. А покалечить наглеца, решил окончательно и серьёзно. В пунктуальности Валета Олег был уверен, он ровно в восемь вечера подъедет к дому любовницы».

Действия и маршрут в соседний район Олег рассчитал до минуты. Машину оставил на проспекте – возле шиномонтажной мастерской для балансировки колёс, попросил мастера произвести работу без присутствия самого Олега, сослался, что возникли срочные дела. До машины дворами, – ровно пять минут. Затем, нарушая скоростной режим по проспекту, – три минуты. Нарушив правила, перевалил через железнодорожную линию и через сады, – ещё четыре минуты, а там, жилой массив, отгороженный насыпью, не объезжая – бегом две минуты. Итого: четверть часа. Если ехать на машине, соблюдая правила по полному маршруту, – понадобится минут сорок. Туда-обратно, не считая дела, – один час двадцать минут. Затраченные полчаса дадут неоспоримое алиби. Даже самому умному следователю такие сравнения не придут в голову. Охранник, даже желающих попариться, записывает в журнал и ставит время. Причина – коридор один, и отвечает за безопасность шефа он – охранник. Узкое окно в туалете с маленькой форточкой, в которую, конечно, даже пацан не пролезет, но окно, открыть можно, и спокойно с тыльной стороны здания через него выскользнуть. Только бы по времени сошлось, и сержант вовремя появился в подъезде любовницы.

Предварительный заезд показал: «Всё правильно, и расчёты верны, но зачем они, если главный свидетель – это потерпевший, тот, кого хочешь наказать?» Олег гнал от себя мысль, что он желает его смерти. Успокаивал себя, что хочет отдать свой долг. «тогда зачем эта конспирация? Зачем врать себе? На всякий случай?» Он понимал: «Оставив живым этого непредсказуемого человека, подвергнет себя жестокой мести. Связи в криминальном мире у сержанта серьёзные, и чего надумают отмороженные мозги, только Богу известно. Да и судьбу себе легко сломать, если органы докажут вину Олега». Но отступать он не хотел – месть кипела, не давая покоя.

Через час тренировки, подошёл к Валерке.

– Жарко, пойду охладиться в душ. Не желаешь? – и Олег внимательно посмотрел на друга, усердно прорабатывающего мышцы спины.

Валерка отрицательно помотал головой.

– Рано. – Разогреться нужно.

– Мужики! Кто время подскажет? – специально громко спросил Олег. Ответ прозвучал вразнобой. Время было – половина восьмого вечера. «Пора, а то опоздать можно», – и Олег поспешил в душевую.

Охранник открыл журнал, записал время посещения.

Приоткрыв окно, Олег убедился, что рядом никого нет, выскользнул, как кошка, – бесшумно и быстро. Преодолев путь до нужного подъезда за тринадцать минут, подумал: «Несчастливое число». Но пока везло. Он едва успел нырнуть в подъезд перед вывернувшей лихо из узкой арки знакомой машиной. Бесшумно взбежал на нужный этаж, и укрылся за шахтой лифта. Успокоив тренированное дыхание, затаился, и напряжённо, словно хищный зверь, стал ждать добычу. Адреналин кипел в крови, и Олег не мог справиться с бившей его тело дрожью. Он чувствовал, что всё произойдёт не так, как он думал. Он часто представлял себе, как всё это будет на самом деле. Его разбирали сомненья, а стоит ли это делать? Не пойти ли на попятную? «Трус!» – выругал он себя. В нём вскипела злоба, и наступило спокойствие. Казалось, даже безразличие… – «Я должен это сделать! Подонков надо жёстко наказывать».

Время, казалось, остановилось. Но вот, лифт громыхнул и пополз вверх, скрипя, как несмазанная телега. Скрип неожиданно прекратился, дверки лифта хлопнули, выжидая мёртвым организмом. Шелестя пакетами, Валет, грузно вышел на площадку. Двери задумчиво, закрылись, гулко ударившись резиновыми уплотнителями.

Олег беззвучно ступил на площадку. Валет стоял перед дверью, собираясь переложить полиэтиленовый пакет из правой руки в левую руку, занятой тяжёлой сумкой из плотной светло-серой ткани. Олег смотрел на его широкую спину немигающим напряжённым взглядом.

Животный инстинкт жертвы почувствовал этот тяжёлый неотрывный взгляд. Валет медленно, с поворотом корпуса, оглянулся. Ни испуга, ни удивления в его глазах не было. Только вопрос хотел сорваться с губ, застыв молчаливой злой гримасой, понимая, что будет совершенно неуместен.

Враги, оценивая ситуацию, мгновение стояли без движения: каждый думал о своём положении; просчитывая свои и противника дальнейшие действия. Тренированная в схватках психика и мышцы противников буквально осязали создавшуюся атмосферу, видя её, в зеркальном отражении по отношению друг друга.

Положение Валентина было незавидным. Единственное спасение – это оружие, но до «макара» с занятыми руками добраться нужно. Его словно осенило, он рванул ручки пакета, намереваясь содержимым, ударить противника. Тем самым, освобождая руку, для применения оружия.

Не выдержав резкого движения, ручки порвались, не придав никакой инерции пакету. Рука, описав дугу, развернула тяжёлый корпус Валентина, отняв драгоценное время. Бутылки со звоном и хлопком упали на бетонный пол, красное вино вперемешку с шампанским растеклось по бетонной площадке.

Трагическая развязка длилась не более двух-трёх секунд: страшный удар по рёбрам отбросил великана в угол. Превозмогая боль, от которой многие бойцы теряли сознание, Валентин успел достать спасительное оружие, но не успел применить. Защищаясь от прямого удара ноги, обутой в высокий тяжёлый ботинок, он вскинул инстинктивно левую руку, прикрываясь холщовой сумкой. Удар пришёлся по сумке, а через неё в грудь, отбросив бессознательное тело на дверь. Не выдержав массы падающего тела, брус коробки треснул, обнажая часть коридора. Тело так и застыло на двери в неестественной позе, словно пьяный с опущенной головой прислонился к ней, раскинув ноги и удивляясь, почему он не скользит по залитому вином грязному полу. Ствол вывалился из скрюченной в агонии жилистой кисти руки, гулко ударился о бетон, скользнул по растекающейся жиже к ногам Олега. Автоматически, быстро подняв «макара», Олег с треском ткани оторвал от груди верзилы холщовую сумку, уже на бегу сунул в неё ствол. Вслед Олегу раздался душераздирающий вой…

Пришёл в себя уже за рулём. Гнал машину на предельной скорости. Поставив на прежнее место, бегом бросился к спасительному окну, но оно оказалось закрыто. Надо было рисковать и пройти к бассейну обычным путём, минуя охранника. Олегу повезло: кошачья походка не пробудила внимания «думающего» парня, он даже не поднял головы от кроссворда.

Дойдя до входа в бассейн, обратил на себя внимание, кинув нейтральную фразу:

– Спасибо брат – хорошо я попарился!

Охранник, оторвав на мгновение взгляд от кроссворда, кивнув головой.

– С лёгким паром. И, пододвинув к себе журнал, записал время ухода Олега.

Войдя в тренировочный зал, Олег, для концентрации момента появления, спросил у присутствующих о текущем времени. Он был удивлён, – время, словно сжалось, давая неимоверное алиби: он уложился всего за тридцать две минуты. С облегчением, выдохнул воздух из лёгких… Единственно, что его беспокоило – это закрытое окно… Кто-то же его закрыл…?

Валерка внимательно посмотрел на Олега…

– Ты что, как бешеный таракан? На тебе лица нет.

Олег отвёл в сторону взгляд, ничего не ответив своему другу.

Уже вечерело, когда закончили тренировку, а сумбурные мысли не давали успокоиться. Прогулявшись с Валеркой до шиномонтажной мастерской, забрав машину, решили ехать к другу домой: посидеть, поболтать, сыграть пару партий в шахматы. Из головы не выходило, что в сумке лежат документы водителей, не давших взятку гаишнику. Подумав, он решил их подбросить владельцу водительских прав, живущему по ближайшему адресу.

Задержание

Кто виноват? То, не вопрос…

Когда в системе сбой.

Коль нету силы за тобой,

С тебя и будет спрос.

В три часа ночи раздался звонок, Олег посмотрел в глазок: на площадке стоял сосед; вид у него был пасмурный и взъерошенный, словно предупреждал: «Не открывай, парень, – за тобой пришли».

Олег понимал, что к стене прижались ребята из группы захвата, но, не подав вида, распахнул дверь, со словами:

– Ты что, Анатолий, белены объелся в такой поздний час звонишь?

Не успел Анатолий и рта открыть, как ребята вломились в коридор.

Олег решил сыграть защитника своей крепости, давая понять, что он не в курсе, с кем имеет дело…

Ребята были неплохо подготовлены к подобным мероприятиям, но Олегу помогал узкий коридор, и двое из группы захвата лежали в глубоком нокауте.

Майор, в чёрной пятнистой форме, быстро поняв, что подозреваемого просто пристрелят, громко и властно крикнул:

– Всем стоять, оружие опустить! – Глядя расширенными зрачками на Олега, добавил: – К стене, сука, руки за голову, головой в стену, шаг назад и ноги шире. – Быстро приблизившись, больно ударил по щиколоткам, вынудив сделать приличную растяжку.

Высокий боец, отошедший от нокдауна, с размаху ударил в поясницу, заставив упасть на колени. Майор выругался, указав взглядом бойцу его место, прорычал в ухо Олегу:

– Живее, Уваров, собирайся. Надеюсь, о причине задержания догадываешься?

На шум вышла мать. Бледная, ничего не понимая, она смотрела, то на Олега, спрашивая взглядом: «Что происходит?» То на людей в масках, приводящих в чувство своих коллег.

Олег произнёс, превозмогая боль:

– Командир, ничего не понимаю, что за налёт в полночь, в чём провинился?

Майор молчал.

Осторожно протиснувшись в коридор, вошёл невысокий человек средних лет. Интеллигентное бледное лицо чуть испуганно. Глубокие залысины блестят, словно их полировали особой пастой. Его побелевшие ноздри раздулись, умные глаза мельком скользнули по лицу подозреваемого. Чуть дольше он укоризненно разглядывал мать Олега, вероятно, как педагог, собираясь высказать свои познания в воспитании маленьких непослушных детей, но, передумал, посчитав лишним. Выдержав небольшую паузу, словно прислушиваясь к происходящему, тихо, вкрадчивым голосом представился:

– Следователь прокуратуры Анохин. Вы подозреваетесь в убийстве сотрудника ГАИ. Прошу вас собраться и следовать моим указаниям. В ваших интересах не противиться логике вещей и не оказывать сопротивление. Вы уже своими действиями, дискредитировали себя и навлекли на свою голову закон, требующий наказать вас за применение силы против сотрудников правопорядка. – Анохин хотел посмотреть Олегу в глаза, как можно нравоучительней, но глаза его не могли никак сосредоточиться. Страх от происшедшего ещё витал в его тонком, чувствительном сознании, и глаза бегали, не желая встречи с пронизывающим насквозь, тяжёлым взглядом преступника.

Анохин Сергей Михайлович не зря явился в окружении группы захвата. – Ему хорошо заплатили, а аванс, нужно было отрабатывать, курируя лично, возбуждённое уголовное дело, связанное с убийством должностного лица.

– Извините, звонок можно сделать? – Олег хотел позвонить одному из лучших адвокатов области, своему хорошему знакомому – Кожухову Олегу Константиновичу. – Он вёл у них теорию и практику по основам уголовного и гражданского права. Особо выделяя Олега не только как лучшего ученика, но и имея симпатии, как к человеку, имеющему общие с ним взгляды на жизненные позиции. Он приблизил его к себе, приобщив к философии и игре в шахматы. Любил повторять: «Шахматы – это игра настоящих интеллектуалов, умеющих представлять дальнейшее развитие событий из любой позиции, добиваясь тем самым, истинных результатов, особенно полезных в нашей нелёгкой профессии, связанной с человеческими душами и жизнями. Знание психологии, чувствуя внутренний мир человека, умение заглянуть в самые глубины его чувств и мыслей, отделив поверхностное, наносное, с точностью хирурга, принять единственно правильное решение, и спасти человека. Это высшее достижение адвоката, и истинное наслаждение от выигранной схватки».

Это была не пафосная речь – это была его жизнь. Поэтому многие, отчаявшись в поисках правды, доверяли ему своё самое сокровенное, казалось, никому не нужное – это свой тонкий мир, который и сам человек, пришедший за помощью, полностью не осознавал, открывая его в общении с талантливым человеком. Таким был Олег Константинович.

– Кому собираешься звонить? Своим подельникам? Не получится, крутой ты наш. Одевайся живей, и так на тебя время потратили. – Майор криво усмехнулся, подтолкнув Олега к действиям.

Мать плакала, её плечи тихо вздрагивали. От растерянности она не знала, что ей делать. Олег подошёл, обнял её за плечи.

– Это недоразумение… Позвони срочно Олегу Константиновичу, объясни ситуацию. Он в помощи не откажет. Номер телефона в моей записной книжке.

Олег был прав: узнав о том, что произошло, адвокат тотчас связался с прокурором города Соколовым Евгением Михайловичем. Они уважали друг друга за порядочность и недюжинную эрудицию не только в юриспруденции, но и в других областях знаний.

Такой поздний звонок вызвал раздражение у прокурора. Он хотел отчитать беспардонно потревожившего его человека, но, услышав голос Олега Константиновича, тут же, смягчил тон.