Лабиринт. Книга первая. Отпусти мне грехи, священник

Следствие

Он смотрит, как удав на жертву,

Желая с перцем проглотить,

Но сдали у удава нервы,

Не смог свой норов остудить.

Олег заметил разительную перемену в поведении и характере следователя Анохина Сергея Михайловича. Его словно подменили: взгляд стал цепким, испытывающим и твёрдым. Глаза его уже не бегали, а как бульдоги вцепились в зрачки Олега. Но подозреваемый оказался не из кроликов – повидавший в своей жизни и «тигров», и «удавов», спокойно смотрел очередному «гипнотизёру» в глаза.

Олег заранее знал все вопросы следователя. Ему стало скучно, клонило в сон, и он стал дремать под монотонный противный голос плешивого следователя. Хлопнув с силой своей узкой ладошкой по столу, следователь взвизгнул, словно его укусила кобра.

– Не спать! – Отвечай на вопросы!

Олег поднял на него безразличный взгляд засыпающего человека. Только хотел послать следователя, куда подальше… Раздался телефонный звонок. Хищно изогнувшись, Анохин быстро схватил трубку костлявыми пальцами, напоминающими когти стремительного беркута; прижав плечом, стал быстро писать, придерживая бумагу на скользком стекле, урывками поглядывая на засыпающего Олега.

– Да, Евгений Михайлович, отдельную камеру гарантирую. Да, подожду адвоката. Пусть отсыпается… – Задумавшись, медленно положил трубку.

На звонок, как джин из кувшина, заскочил солдатик. Ожидая приказа, уставился немигающим взглядом на следователя. Белый налёт в уголках рта и вытаращенные глаза выдавали: солдатик тоже хотел спать и, видно, дремал за дверью.

– Забирай этого клоуна, подыщи отдельную камеру и наручники сними, – вздохнул следователь устало. Ни спеси, ни азарта в его холодных безразличных глазах уже не было.

– Вы что, шутите? – Солдатик словно проснулся и умоляюще смотрел на шефа. – Я уже наслышан о его подвигах…

– Снимай, снимай.  С ним здесь и в наручниках никто не справится. Прокурор города распорядился: сказал, никуда не денется. Ему видней. Наше дело исполнять. Уводи, чтоб я его сонную рожу не видел.

Тесная камера с высоким топчаном, обтянутым дерматином, была чистой. Запах краски говорил, что в помещении недавно делали ремонт. Олег свалился как подкошенный и, несмотря на то, что нервы были натянуты, уснул крепким сном.

Разбудил гомон, ворвавшийся в неожиданно распахнутую настежь дверь. Сержант, долговязый парень, казённым голосом скомандовал:

– Уваров, к следователю.

В кабинете, лицом к окну, стоял упитанный человек с плотным ёжиком на огромной голове. Голова, вероятно, из-за шикарной причёски, казалась неимоверно большой. Тесный китель с погонами майора, туго врезался под мышки и поясницу. Шеи и ушей не было видно, только жирная складка над холкой, указывала, что, возможно, в раннем детстве, шея всё же просматривалась. Пухлые ладошки, переплетённые над копчиком, шевелили пальчиками-сардельками, словно забавляясь приходящими в голову мыслями, то замирая, то, энергично оживая, видно подгоняя творческий процесс. Он и после доклада сержанта не спешил поворачиваться лицом к вошедшим.

Олегу закралась мысль, что майор боится показать свой фасад из-за более уродливых форм. Эта мысль его развеселила, и улыбка мелькнула на его лице.

– Чему улыбаетесь, Уваров? – не оборачиваясь, равнодушно произнёс майор.

Олег на мгновение даже опешил от такой проницательности, но тут же заметил разгадку: небольшое зеркало стояло на подоконнике, и обрюзгшая физиономия майора, очень смахивающая на морду бульдога, внимательно рассматривала Олега, пытаясь определить заранее, что за фрукт доставили в его кабинет?

– Наверное, прав, раз улыбаешься? – и майор круто развернулся лицом к Олегу. – Трудно поверить, что такой человек, как Кожухов Олег Константинович, всю ночь без сна, стал бы беспокоиться за преступника. А вы, молодой человек, выспались? – и он хитро сощурил и без того заплывшие глаза. – Вижу, выспались, и это говорит в вашу пользу.

Олегу стало неудобно за беспокойство Олега Константиновича. – «Зря он доставил столько неудобств хорошему человеку». Спросил с беспокойством в голосе:

– А где сейчас Олег Константинович?

Крякнув, и тяжело отдуваясь, словно после непосильной работы, майор уселся в широкое кресло, приглашая жестом, присесть у стола на ввинченный в пол железный стул.

– Олег Константинович должен подойти. Он улаживает кое-какие формальности, касающиеся лично вашей персоны.

В дверь постучали, и в кабинет лёгким движением юркнул сержант; доложил:

– Александр Юрьевич, к вам адвокат.

Майор махнул дружелюбно невидимому гостю.

– Пусть войдёт.

Сержант широко распахнул дверь, приветливо улыбнувшись, жестом пригласил худощавого седовласого человека войти. Взгляд вошедшего был суров и в то же время источал мягкий свет сочувствия. Увидев привставшего со стула Олега, быстро подошёл, протягивая обе руки. Обменявшись рукопожатиями и элементарными фразами вежливости, адвокат сразу приступил к действиям…

– Мы с твоей мамой неплохо поработали… – и он многозначительно показал глазами на журнал записи в бассейн спортивного клуба. – Почти все свидетели твоего бесспорного алиби уже здесь. Тем более, чтоб не тянуть волокиту, я поговорил с Анохиным, следователем прокуратуры, а это Александр Юрьевич – майор внутренней службы безопасности. Тебе придётся ответить на чисто формальные вопросы. Подозрения все сняты, а извиняться здесь не принято. Ну, максимум ещё час, и ты дома. – Передав журнал майору, посмотрел внимательно на Олега, заметив смятение в его взгляде, произнёс, озабоченно:

– Ты как себя чувствуешь, не заболел случайно?

– Нет, нет. Я за Вас беспокоюсь, как Вы? Ведь всю ночь не спали. Спасибо Вам огромное, что не отказали в помощи. Я ведь мать от растерянности попросил Вам позвонить. Неприлично всё получилось. Вы меня простите. – Олег виновато смотрел в карие глаза по-отечески доброго к нему маститого адвоката.

«По сути, он обманывал своего старого друга, и выкручиваться надо было самому, не втягивая порядочного человека в свои неурядицы. А убивать этого гаишника-отморозка, он не хотел. Так уж получилось».

Майор взял журнал, открыл страницу с датой, совпадающей с убийством сотрудника ГАИ, почесал свой затылок, покачивая сокрушительно головой, задумчиво устремил взгляд в потолок. Хмыкнув, бросил журнал на стол.

В кабинет вошёл старый знакомый – непревзойдённый артист Анохин Сергей Михайлович. Усевшись в кресле напротив майора, он включил диктофон.

– Ну… Всё для вас, молодой человек, и поспать вам дали, и адвоката пригласили, и кабинет комфортабельный выбрали. Прошу вашего разрешения задать вам несколько вопросов…

Анохин ёрничал, пытаясь таким образом заставить нервничать Олега.

– Может, вы больны или плохо себя чувствуете? То мы можем отложить эту неприятную процедуру. Вам, наверное, страшно? И это хорошо. Я заставлю вас говорить правду. Вы проколетесь на одном из вопросов и пойдёте под суд.

«Ну как в гестапо», – подумал Олег.

Адвокат, выслушав психологические выпады следователя, жёстко парировал его пустословие:

– Если ничего более существенного нет, звоните Евгению Михайловичу, предупредите, что я забираю своего подопечного.

Анохин, зло сверкнув глазами в сторону адвоката, хищно осклабился, прошипел:

– Что вы имеете против наших методов, господин адвокат?

– Это не методы. – Это давление на психику подзащитного. Любое отклонение психики может привести к непоправимой ошибке, как со стороны следователя, так и со стороны подозреваемого. Прошу вас задавать вопросы по существу и понятные подследственному.

– Хорошо! Я его и так умою, – произнёс с отвращением Анохин. – Итак, первый вопрос: где вы находились двадцать первого июня в двадцать два пятнадцать?

– Не помню. Подскажите, какой день был, а то у меня с безработицей все дни на одно лицо похожи стали.

– Не уходите от ответа, подозреваемый, в тот день была среда, а сегодня, к вашему сведению, четверг.

– Так бы и сказали – вчера. Вчера примерно в десять, может, в одиннадцатом, я вышел от своего друга Валерия Гончарова. Про себя подумал: «Что-то он пургу несёт по времени, надо с этим артистом начеку быть».

Из-за спины тут же прозвучал вопрос майора:

– Нам интересно, где вы находились во время убийства?

Олег хотел повернуться, но вовремя передумал, решив, что устанет вертеться на этом жёстком металлическом стуле – его наверняка ввернули сюда для создания дискомфорта. Оставаясь в той же позе, ответил:

– А когда и во сколько это убийство произошло?

Адвокат с удовлетворением кивнул Олегу, одобряя его ответы.

Майор уточнил:

– Это произошло вчера, примерно в двадцать ноль-ноль, по местному времени. Так, где вы были в это время, Уваров?

– В это время я находился в спортивном клубе – «Первая кровь» по улице Володарского.

– Кто может это засвидетельствовать?

– Да любой, кто там находился.

– Кто именно? Назовите фамилии и имена.

– Могу назвать ребят, которых тренирую… А, остальных, только зрительно, у многих, даже имён не знаю.

Анохин быстро вписал фамилии и имена, названные Олегом, в потрёпанный блокнот.

На столе за спиной что-то брякнуло.

– Это ваши вещи, Уваров? Повернитесь сюда, посмотрите! На них ваши отпечатки пальцев.

Олег повернулся, и холодок страха, мурашками покрыл всё его тело. На столе стояли его берцы, а рядом лежал «Макар». С трудом совладав от такого удара, он произнёс:

– Оружие мне ни к чему, а ботинок таких никогда не имел и не носил. Эти вещи не мои, и моих отпечатков пальцев, ни ног, ни рук, там быть не может.

– Есть свидетели, которые видели вас у подъезда и могут подтвердить этот факт.

– Я не мог быть одновременно в двух местах – это ошибка.

– Тогда как вы объясните, что вашей машины не было на стоянке возле клуба, куда вы обычно её ставите, со слов свидетелей?

– Это объясняется просто: решил устранить дисбаланс колёс в шиномонтажной мастерской – на Блюхера. Они работают допоздна, и машину оставил там. Можете это проверить.

Наступила томительная пауза…

Дверь распахнулась, в проёме застыл сержант, ожидая приказа.

Анохин тихо подошёл к майору, передавая список вызванных свидетелей. Сел напротив, уставив холодный взгляд на Олега. Смотрел как удав на лягушку.

– Уваров, вы знали Желоба Станислава Витальевича, по кличке Жлоб?

– Доходили слухи о нём, но лично, не встречался. А что, это и есть тот погибший инспектор ГАИ?

– Вопросы здесь задаём мы! – сухим голосом резанул уши Анохин. – А вам следует на них отвечать!

Олегу совсем не понравился нарастающий тон. «Не перегнул ли я палку с этим Желобом? Ведь его почти весь город знает. Он в криминальной среде авторитет. Его даже менты боятся – беспредельщик полный. Возможно, он тоже, подозреваемый». Вспомнил лысого здоровяка в «Мерседесе», который надменно разговаривал с гаишником. Вслух добавил:

– По-моему, он к вашим органам никакого отношения не имеет, а наоборот… – Олег, сделал паузу.

– Что же вы замолчали? Говорите, говорите! Что там, наоборот? Нам очень интересно! – Анохин явно взял инициативу в свои руки, – отодвинув пассивного майора на задний план. Он горячился всё больше и больше, понимая, что все его вопросы, повисали в воздухе…

– Что именно вам интересно? Как он весь город вместе с вашими органами имеет? Так я вам в этом помочь не могу.

Майор недовольно крякнул.

– А сержанта Саченко Валентина Вениаминовича вы что, тоже не знали?

– Нет, – не моргнув глазом, соврал Олег. – Не знаю.

– Ну и ну! А кто же вас в больницу отправил с переломанными костями? Вы этого тоже не помните? Может, хулиганы какие уличные или в пьяной драке побои получили? Говорите, Уваров.

Голос Анохина дрожал от негодования. Вызванный сержант растерянно стоял, прикрыв дверь, видно, забытый своими командирами. При каждом вопросе он менялся в лице, ощущая причастность к происходящему, словно вопросы сыпались на него вместо подозреваемого. Он не знал, что ответить и явно мучился от неопределённости. Эта комичная ситуация успокоила Олега окончательно. Сержант явно взял часть вины на себя. Переживая, вероятно, больше Олега.

– Я у ваших отморозков фамилии не спрашивал. И вообще, с конторой, набитой беспредельщиками, никаких дел иметь не желаю.

– Пусть заходят свидетели. Первый Гончаров, – голос майора, был явно расстроенный.

Всем свидетелям, не мудрствуя, как и Валерке, задавались одни и те же вопросы: знают ли они задержанного человека? В каких отношениях с ним находятся? Где находились в определённое время? Не отлучался ли подозреваемый или кто-либо из присутствующих в конкретный промежуток времени – происшедшего убийства? Затем подписывали пропуска, и сержант провожал их к выходу.

Майор, тяжело кряхтя, поднялся из глубокого кресла, подошёл к Анохину, шепнув на ухо, показал взглядом на стол, где лежал журнал. Махнув рукой, словно показывая, что не стоит дальше продолжать бесполезный допрос, шагнул навстречу адвокату. Пожав руку, произнёс с сожалением:

– Забирай своего подопечного. Хороший парень. Надеюсь, он непричастен к убийству. Ну что ж, искать будем настоящего убийцу. За такое беспокойство просим извинения. Очень уж всё совпадало: и инцидент, оставшийся безнаказанным, и силища вашего подопечного. Ведь всего два удара: с левой стороны, сломанные рёбра, а вот второй удар, смертельный, прямо в сердце: в него штырь металлический, длинной двести пятьдесят миллиметров, по шляпку вошёл. Так этот парень, кроме этого, на крючке для сумок повис. Еле сняли бедолагу. Я там присутствовал. С ботинками и стволом моя задумка, но я на неё уже не рассчитывал. Понял – не того взяли. И расстроился, и в то же время рад. Понравился мне парень, прямо скажу… – и он похлопал Олега по плечу. Вот ещё камеры не работали в клубе – реконструкция в этот день проводилась, а так бы помогла парню с неоспоримым алиби…

Анохин, бормоча себе под нос, собрав бумаги на столе в папку, вышел не прощаясь. Майор, проводив его тяжёлым взглядом, продолжил:

– По поводу загнанного в сердце металлического штыря: грешным делом, думали – маньяк объявился. Хорошо подруга его созналась, что он к ней шёл, а эти штыри для сруба в деревню заказали. Вот Саченко и прихватил их по пути. Преступник сумку вместе с планшеткой и стволом с собой забрал. Видно свой след на светлом полотне сукна увидел. Часть следа на куртке осталась, и несколько чётких отпечатков, на лестничной площадке. По ним и ботинки вычислили. Если интерес к делу будет, заходи, – и он ещё раз пожал руку Олегу Константиновичу, подав подписанные пропуска.

– Я не прочь пообщаться – дел у вас интересных много… Журналисты, наверное, замучили?

– Дел невпроворот. А наседают не только журналисты… Сам понимаешь… И начальство по головке не гладит, и родители погибших проходу не дают. Слышал, наверное, о найденных студентках в карьере? Отец одной из них – известный бизнесмен Акулов. Рвёт и мечет. Его люди много хлопот доставляют. А тут ещё сводка пришла: две машины в ущелье с трупами недалеко от Аши обнаружили. Там вообще дело сложное, запутанное, не то разборки между бандами, не то авария, словно их грузовик в ущелье столкнул. Опять же, пуля в голове одного парня и наган у другого погибшего, из которого пуля была выпущена, говорят, что между собой добычу не поделили. По этим двум делам с Управления Генеральной прокуратуры РФ по Уральскому федеральному округу всем отделениям особое распоряжение спущено. Думаю, решим этот кроссворд. – Посмотрел на Олега тяжёлым испытывающим взглядом.

Этот взгляд майора заставил внутренне поёжиться подследственного, словно он заглянул в его душу.

 Домой подвёз Олег Константинович. Узнав, что у парня проблема с работой, адвокат задумался…

– Знаешь, что… Я тебя порекомендую своему хорошему знакомому. Он искал грамотного, всесторонне развитого молодого человека к себе в службу безопасности. А как вы с ним поладите – дело второе. Ну, давай, краба, – и адвокат протянул руку Олегу. – Мне уже пора, я и так у тебя задержался. Завтра жди звонка, я тебя с Виктором Сергеевичем познакомлю. – Олег Константинович решительно встал, и направился к выходу.

Олег чувствовал себя неловко… Адвокат уходил, а он так и не смог найти слов благодарности. Словно почувствовав напряжённое молчание, уже прощаясь, Олег Константинович успокаивающе улыбнулся, будто прочитав мучившие Олега мысли, похлопал молодого друга по плечу.

– Ничего ты мне не должен – это мой долг – помочь другу, и не надо мучить себя вопросами…

Олег, задержав руку адвоката, ответил:

– Я благодарен Вам за всё, что Вы для меня сделали, и готов для Вас на всё… Можете на меня рассчитывать в любом вопросе.

Адвокат, задумавшись, горько усмехнулся.

– А вот этого как раз не надо. Обещай мне никогда, никому не давать подобных обещаний. Хорошо, если эти слова слетели с языка в порыве благодарности. Подумай над этим, а мы ещё вернёмся к этой непростой теме.

Важное знакомство

В миру сложнейших отношений,

Твой образ, как челнок;

Ты смесь ушедших поколений,

Испивших истины исток.

Мать, чуть приоткрыв дверь, заглянула в комнату; пожалев сладкий сон намаявшегося за последние сутки сына, боясь разбудить, ушла.

Его разбудили яркие солнечные лучи, пробившиеся сквозь тонкую вязь занавесок. Олег зажмурился, потянулся всем телом. Утро радовало осознанием, что кошмар последних событий тревожил только его память, и все неурядицы, казалось, остались позади. Терзать себя сомнениями желания не было, и, прикрыв глаза, он нежился в постели. Но такая роскошь не могла долго длиться, и нужно было перебороть сонное состояние в объятиях Морфея. Он встал, разминая мышцы. Отжавшись, как обычно, на кулаках и отбив частую дробь по плотному кожаному мешку, набитому песком, нырнул под холодный душ, выгоняя остатки сна.

Приготовив быстро яичницу и заварив кофе, перекусил без особого аппетита. Достал сборник шахматных партий, расставив фигуры на доске, стал с нетерпением ждать звонка от Олега Константиновича.

Проанализировав несколько партий, он уже засомневался, что ему позвонят. «Возможно, человека уже нашли… Да и адвокату просто не до него, и так он доставил ему кучу хлопот…» Собрав шахматы и прибрав за собой на кухне посуду, собрался к Валерке: не терпелось услышать от него, что думают ребята по поводу прошедших событий. Он уже собрался уходить, как раздался телефонный звонок. Быстро подняв трубку, услышал голос адвоката.

«Олег, здравствуй, я по поводу вчерашнего разговора… Думаю, не будешь против хорошо оплачиваемой работы. Предлагаю тебе прекрасный вариант. Нас ждёт большой человек, если ему понравишься, считай – будешь в шоколаде. Долго говорить не могу. В час ровно, заеду за тобой. Поговорить по дороге успеем. Смотри, не пропадай».

– Да что вы, Олег Константинович, разве я… – В трубке раздались гудки, и Олег осторожно положил её на место.

Время есть, и он успеет дойти до своего друга.

Валерка встретил его у дверей. Вид у него был помятый и усталый. Светло-русые волосы на его большой голове торчали в разные стороны, глаза слипались. Олег заметил, что друг не спал всю ночь и только что прилёг после только ему ведомого дела.

– Извини, Валер, я и не подумал, что ты спишь! Отдыхай, я к тебе зайду позже. На тренировку вместе пойдём. Хорошо?

– Да ты заходи, если что важное… Чего сразу назад пятиться? Может, убаюкаешь меня на сон грядущий, своими рассказами.

– Ну ты даёшь! Я тебе не нянька, а сказочника из меня тем более не получится. Вижу, вон, на ходу засыпаешь без сказок. Пока, до вечера.

Прогуливаясь по залитому солнцем городу, Олег от нечего делать познакомился с симпатичными девушками. Одна из них, ярко крашеная блондинка с пухлыми маленькими губами и вздёрнутым носиком, с нескрываемым любопытством разглядывала Олега. Она первой дала свой номер телефона. Фигурка у неё была на высоте: правильной формы бюст и тонкая талия. Ноги стройные, длинные. На ней и решил Олег остановить своё внимание, взяв номера телефонов остальных двух девушек только для того, чтоб не обидеть их достоинств. Бывает, девчонки лгут, давая выдуманные номера телефонов, но не в этот раз: впоследствии, Олег убедился, позвонив каждой.

Знакомства с женщинами для него были мимолётным увлечением. Лишь одна девушка для него была вроде друга – это его однокурсница Марина. Их дружба не могла перейти в любовь: слишком много в ней было мужского. У неё был особый, жёсткий характер, особый склад ума. Она не жила, как все женщины, эмоциями, а предпочитала логику в сочетании с глубокой философией. Имела звание гроссмейстера по шахматам, часто ставя сложные вопросы Олегу, играющему в шахматы на равном уровне, но не желающему иметь какой-либо статус в этом виде, отнимающем много личного времени. С Мариной было интересно не в плане постельного наслаждения – она была интересна как собеседник. О чём бы ни зашёл разговор, она была хоть немного, пусть поверхностно, но в курсе затронутой темы. Как она выуживала знания из своей головы? – одному Богу известно. Однокурсники шутили: Маринка – это древний философ без бороды с большой энциклопедией в голове.

Устав бродить по тенистым улочкам, Олег направился домой – ждать адвоката.

Ровно в час зазвонил телефон. Голос Олега Константиновича был обыденный, простой, если не сказать домашний.

– Олег, спускайся. Я у подъезда.

Белый «Мерседес» старой модели, но идеального состояния, стоял напротив подъезда. Олег Константинович сидел в салоне, перебирал озабоченно какие-то бумаги, убирая их с пассажирского сиденья в тонкую папку. Олег успел заметить на последнем листке косую печать со строгим шрифтом – «Совершенно секретно» – и размашистую подпись.

Заметив Олега, адвокат жестом пригласил его в салон, показывая на сиденье рядом.

Усаживаясь, Олег поздоровался, не протягивая первым руки. Адвокат сам подал руку, крепко пожав кисть Олега.

– Ну, с богом! Поедем на крестины.

Комфорт салона и удобное сиденье остро напомнили об отце, в машину которого всегда садился с удовольствием. Выезжая на природу, отец освобождал место за рулём, давая возможность сыну покататься.

Олег Константинович посмотрел на Олега, ушедшего в себя, смотревшего перед собой с какой-то щемящей болью… Спросил:

– Эй! Парень! Ты куда уехал? О чём думаешь?

– Извините! Отца вспомнил…

Адвокат был знаком с отцом Олега, ему импонировала его образованность, корректность в разговоре и брутальность, без выпячивания себя, зная, что производит восторженное впечатление на окружающих его людей. Олег взял от родителей все лучшие качества и внешность. Друзья и подруги говорили, что он похож на Ван Дамма и одновременно на Алена Делона. Он никогда не задавался вопросом, на кого похож. Ему казалось, что любой человек, чем-то недоволен собой, как и сам Олег, сомневающийся в своих способностях и внешности. Возможно, он ошибался, и есть типы вроде «Нарцисса» – влюблённые в себя. Но это было не про него, хотя иногда пользовался своей симпатией и быстрым взаимопониманием с окружающими его людьми.

Понимая чувства парня, потерявшего самого дорогого для него человека, адвокат положил ладонь на его плечо, дав понять, что сочувствует о потере отца.

«Мерседес» плавно тронулся, и они покатили к центру города.

Олег Константинович окинул взглядом одежду своего протеже, усмехнулся, подумав: «А парень без амбиций, не рисуется. Правильно, какой есть, такой и есть. Правда, немного мрачновато, для знакомства с будущим шефом, но эффектно».

Олег был одет просто: чёрные поношенные кроссовки, чёрные спортивные брюки, и такого же цвета майка-безрукавка, выгодно облегающая, спортивную фигуру. Загорелые мускулистые руки напряжённо лежали на коленях. В глазах читалось лёгкое волнение.

– Успокойся, парень. Не на свидание к красотке едем. Командиру робкие ребята не нравятся. Смелее будь. Смелость города берёт. Смотри вперёд, и общайся на любом уровне свободно и без внутренней дрожи, но, не болтай слишком много, – болтунов не любят. – Адвокат смотрел изучающим взглядом на бывшего студента, ждал перемены душевного состояния.