Лабиринт. Книга первая. Отпусти мне грехи, священник

Между столов прогуливаются полуголые, очень красивые девушки. Они бесцеремонно усаживаются клиентам на колени, обнимают, а то и целуют, давая понять, что, возможно, именно он – избранный этой красоткой. На маленькой сцене периодически, эти девушки показывают стриптиз, раздеваясь под одобрительные крики догола – оставаясь в чём мать родила. Девушки к ночи, словно растворяются в пространстве, и богатых посетителей в зале становится гораздо меньше – большинство поднимаются этажом выше – в номера, приспособленные для уединения…

Арон Моисеевич, грациозно приблизился к столику, где устроились адвокат с Олегом. Состроив загадочную мину, зашептал горячо:

– Ну что, мужики, смотрите… Сейчас на сцену ваши девушки выйдут. Выбирайте, кому какая лапочка нравится. Таких девушек вы ещё не видели – это просто сон! Фантастика! Если товар годится, они ваши. Услуги с вашей стороны прежние. Вот они, мои красавицы, выходят. Сам бы имел, но гости – дороже.

На сцену вышли на самом деле очень красивые молодые девушки с полностью оформившимися фигурками. На загорелой нежной коже мраморные груди добавляли сексуальности. Костюмы, созданные для подобных выступлений, прикрывали только маленькие упругие соски, лобок и тонкими, еле заметными ниточками исчезали за спиной. Густые волосы, уложенные мастером в плотные, совершенно одинаковые причёски, придавали телам лёгкости и грациозности. Фигуры были подобраны идеально. И если мельком бросить взгляд на эту прекрасную парочку, то не сразу поймёшь, где Лола, а где Лора. Имена были не настоящие – сценические. Идеальные черты лица создавали впечатление, что на сцене близняшки. Лишь оттенок волос позволял отличать их друг от друга.

Глаза адвоката загорелись. Всё его внимание было там – на сцене. Он ласкал взглядом молодые прекрасные тела, мысленно окунаясь в нежные объятия сказочных фей. Ощущение скорой близости придавало волнения, сушило губы. Как хороша жизнь, когда нет препятствий своим желаниям. Он заслужил на это право своим незаурядным умом и умением пользоваться этим прекрасным божественным даром.

Еврей прошептал:

– Вон та, что потемней, – это Лора, очень активная. А Лола любит пожеманиться, понежиться, и не даёт сразу открыть себя, как затёртую книгу. Это их основное различие, придающее особый вкус желаний.

Зал встретил девушек восхищёнными возгласами. Самые нетерпеливые протягивали руки, пытаясь дотронуться до манящих тел. Бросали доллары к их ногам. Каждому хотелось, чтоб заметили только именно его персону.

Олега поразило это зрелище. Со злобой в душе подумал: «Хапуги! Всё за баксы покупают… Ворьё поганое. Рожи лоснятся. Кроме как свиньями не назовёшь. А худоба-то куда лезет? Задавят ведь, и не заметят».

Закончив своё выступление, девчата покинули сцену, покачивая сексуальными бёдрами. Их провожали восторженным рёвом и неистовыми овациями.

Группа молодых людей, ведущих себя особенно бесцеремонно, двинулась к административному входу, требуя криками вернуть красоток. Видно, это было в порядке вещей, и только охрана вяло отреагировала на действия братишек, не желая лишних неприятностей. Остановив особо рьяного, они стали ему объяснять самые элементарные правила поведения в приличном обществе, пригрозив, что удалят из зала. Но, этот малый оказался не очень понятливым и двинул одному из охранников в ухо. Несмотря на такую агрессию, охранник не предпринял ответных действий, желая погасить инцидент более мягким образом. Показывая всем своим видом, что не хочет драться, попытался словесно образумить парня, и чуть не получил второй удар. Среагировав, ушёл в сторону, нанося ответный хук справа, повергший буяна на пол. Вот тут и начались танцы на льду: кто кого бил, было совершенно непонятно. Столы разъехались по сторонам, пошли в ход стулья и бутылки. Из разбитых носов и губ текла кровь. Паркет стал скользким и только усугублял создавшуюся ситуацию. Дерущиеся скользили, падали, вновь поднимались. Получив очередную порцию, окончательно ложились на пол.

Олег в азарте встал, желая ринуться в гущу событий, но Олег Константинович остановил его.

– Не надо, не лезь, – сами разберутся. – Посмотрел на расстроенного Арона Моисеевича. – Не печалься, брат, этим ведь и живёшь. Радоваться надо – мебель новую купишь. Ты лучше нам в спаленках закусочку организуй. Желательно порезвее, и про девочек не забудь! Мне ту, что поактивнее. Не люблю я прелюдий, пусть молодой мается, обхаживает да уговаривает, а мы уж по-стариковски, на всё готовенькое.

Олега провели в небольшую комнату, обставленную со вкусом – уютно, и не вызывающе: широкая кровать, столик размерами ближе к журнальному, телевизор на низкой тумбочке, чуть в стороне стояла аудиосистема. На экране красовались сексуальные девушки, показывая себя во всей красе. У каждой девицы, возле лобка был прикреплён номер. Они беззвучно шевелили губами, строя глазки невидимым клиентам. И без звука было понятно, о чём они так горячо шепчут.

Олег выключил телевизор, добавив звук в музыкальном центре. Нежная мелодия наполнила комнату чарующими звуками загадочности и какой-то приятной грусти охватившего одиночества. Подставив под ноги пуфик, он завалился на кровать.

Полежать ему не пришлось: в дверь постучали. Олег нехотя поднялся; в теле чувствовалась усталость и недомогание. Он никого не хотел видеть. Прерванная трапеза поставила в сознании психологическую защиту, и есть не хотелось.

– Войдите, дверь не заперта.

В проёме показался молодой парень. За собой он катил столик на колёсиках, уставленный разными блюдами и несколькими красивыми бутылками с горячительными напитками; среди яств красовался вычурной формы графин, наполненный апельсиновым соком; на нижней полке лежали свежие фрукты. От них исходило матовое свечение чистоты и здоровья.

Аппетит тут же проснулся. Только молодой человек исчез за закрытыми дверями, как Олег приступил к расстановке блюд на стол. Неожиданно, очень близко послышался нежный бархатистый голос невидимой женщины. Олег даже вздрогнул, не ожидая ничего подобного в пустом помещении. Кто-то заботливо объяснял правила пользования сервисом.

У Олега не было подобного опыта общения с женщинами за услуги, которые надо оплачивать. И зная, что он за это не платит ни копейки, душа его была неспокойна.

Достав доллары, он посмотрел на них задумчиво… «Хороший человек Константинович, знает, как тяжело безработному студенту. Придёт время, и он отплатит за его хорошее к нему отношение».

В дверь тихо, несмело постучали… Сердце у Олега стало усиленно биться…

– Войдите.

Дверь тихо открылась и в проём проскользнула уже знакомая молодая певица.

– Здравствуйте, – произнесла она еле слышно. – Я Лола, – и протянула Олегу свою маленькую ухоженную ладошку. Он протянул руку, и её кисть утонула в его ладони. Нежная, маленькая, она, как птичка, уютно приютилась, как в гнёздышке, слегка встрепенулась и замерла. Их глаза встретились. Они были грустны. Внутренний голос каждого спрашивал: «Ну, что, вот мы и рядом, какая судьба свела нас, как мы оказались вместе здесь, в этой комнате? Что привело сюда совершенно чужих незнакомых людей?» Странное ощущение не покидало… Им, казалось, что это уже было, и происходило, когда-то давным-давно, и эта встреча, подталкивала память, заставляя вспомнить подробности. Но, как бы ни старался разум, пытаясь раскрыть будущее или прошлое, он был бессилен перед этой тайной, и дальнейшее можно было только предполагать.

Олег жестом пригласил молодую женщину к столику. Она несмело присела на краешек стула; скованность мешала общению, и это злило Олега. Незнакомка, явно ему нравилась. Всё в ней возбуждало его молодой организм: пухлые красивые губы и пышные волосы; нежная ухоженная кожа стройной фигурки; выразительные большие зелёные глаза, смотревшие с застенчивым любопытством и лёгким испугом. Всё было идеально, с какой-то таинственной чудесной мистикой сознательного сна.

Олег плеснул в фужеры искристого вина. Присел рядом на корточки, ощущая манящий запах её тела, её волос, рассыпанных по плечам. Протянул фужер. Она молча приняла его, ожидая дальнейших действий. Олег обнял нежное создание за талию, ощущая дрогнувшее податливое тело. Лёгкий полупрозрачный костюм с обширными вырезами не препятствовал прикосновению к её атласной нежной коже. Пылкое воображение захлестнуло его разум. Он поставил свой фужер обратно на столик, обнял её нежно сзади, неистово целуя, стал ласкать руками интимные места. Скованность ушла, она отвечала лаской, нежно целуя его мягкие податливые губы. Легко подняв её на руки, прижал к себе драгоценную ношу, закружил по комнате, приближаясь к постели. Не отпуская, долго целовал.

– Какой ты красивый и сильный, – сказала она, шепча на ухо. – Ты вскружил мне голову. – Она отстранилась, улыбаясь счастливой улыбкой. – Я, кажется, в тебя влюбилась. Заметила ещё там, в зале ресторана, ты сидел с импозантным мужчиной средних лет, а с вами рядом, наш еврейчик. Мне кажется, он вам угождал. А это огромная честь… Обычно, он ни перед кем не кланяется. Видно, вы его друзья или крыша. Я угадала?

– Угадала, любовь моя. – Олег нежно опустил её на постель и стал раздеваться. Она звонко рассмеялась, показывая на приоткрытую дверь.

– Дверь закрой, медведь!

Только теперь, Олег заметил, что в щель просматривается часть коридора, по которому то и дело снуют администраторы, провожая и встречая посетителей. «Ну и номер», подумал он. «Не хватало ему ещё в стриптизе участвовать».

Закрыв дверь на защёлку, он зарычал и бросился на свою жертву. Ещё ни разу он не был так силён в постели с женщиной. Всю ночь они провели в объятиях, изредка отрываясь от приятного занятия, только для того, чтоб промочить пересохшее горло и подкрепиться фруктами. Ему казалось, что эта женщина становится ему всё ближе и дороже. Он отгонял мысли, что она спала с другими. «Это была её работа и не более. Теперь же они будут вместе, и он заберёт её отсюда навсегда, и не позволит никому прикасаться к благородному телу, целовать нежные губы, смотреть в красивые, чуть раскосые глаза. Этим чудом должен обладать он один».

Ближе к утру мечты рухнули. В дверь тихо постучали.

– Кому не спится в ночь глухую? – недовольно буркнул Олег, стал не спеша подниматься с постели.

– Я открою… Это Лора.

– Какого рожна ей надо, её никто сюда не звал! Отправь её обратно, и давай быстрей в постель, я уже соскучился.

На лице Лолы промелькнула грустная улыбка. Она знала, что в эту ночь они уже не встретятся, её ждёт другой клиент, и уж точно – не такой приятный, как этот эффектный парнишка с красивой мускулистой фигурой. Редко выпадают такие моменты, когда сама с удовольствием ложишься в постель с клиентом. Она открыла дверь, и в комнату проскользнула почти голая Лора. В руках она держала свою лёгкую одежду.

– Ты что меня за дверью держишь? Я уже продрогла вся. Давай быстро к клиенту… – Он ждёт, не дождётся.

Лола, подбежав к постели, схватила свой костюм, наклонилась к Олегу, приникла в прощальном поцелуе к его губам.

Лора тут же нырнула под одеяло, её прохладная ладошка легла на живот Олега. Её тело, дрожа, прижалось к нему, согреваясь. Несмотря на наглую беспардонность, в её глазах было что-то детское, наивное, и Олег, собиравшийся вспылить, промолчал.

Лола исчезла, и ощущение пустоты и безразличия проникли в душу Олега. Он тут же понял всё, и вопросы повисли в тишине, так и не прозвучав. Рука Лоры поползла вниз, остановилась на ослабшем достоинстве Олега. Решив оживить его своими нежными губами, оседлала грудь, выставив ему на обозрение свои аппетитные округлости. Молодой организм вспыхнул с новой силой. Воображение наполнилось чувственным содержанием, и Олег познал новые ощущения, каких ещё никогда не испытывал. Женщина без комплексов, с собственной инициативой направляла его действия, показывая все неизведанные тонкости любви, и окончательно высосала остатки сил из молодого выносливого организма.

Солнце багровым диском повисло над горизонтом, озарив город нежно-лиловыми оттенками. Проникло лучами сквозь неплотно задёрнутые шторы широкого окна. Лора встала, распахнула створки. Свежий воздух ворвался в комнату, обнял разгорячённые тела. Олег лежал, расслабившись, приятная истома томила его уставшее тело, веки стали тяжёлыми и слипались. Когда Лора подошла к постели, он уже спал, раскинув широко свои сильные руки. Она нежно поцеловала его в губы, еле слышно прошептала:

– Спи, милый, – ещё рано. – Осторожно убрав руку, легла рядом, грустное чувство нахлынуло, сдавило её сердце, и слёзы безудержно потекли по её щекам.

Олег проснулся от настойчивых толчков, открыл глаза. Над ним стоял вчерашний знакомый, он что-то говорил, но Олег спросонок ничего не мог понять. Наконец-то его организм пришёл в себя, он сел, потянулся с хрустом в суставах. Голова была чугунной и побаливала от выпитого вина. Он посмотрел на еврея уже осмысленным взглядом, переспросил:

– Что вы сказали? Я ни черта не понял!

– Пора вставать, молодой человек. Собирайтесь. Олег Константинович будет вас ждать в зале ресторана. Я тоже ещё не завтракал и буду рад посидеть с вами за одним столом.

Олег ещё понежился в постели. Сон не отпускал, и он бы с удовольствием поспал ещё часика три, но это выглядело бы просто хамством. Он встал и направился в душ. Обдав себя холодной водой, растёр тело докрасна полотенцем. После такой процедуры почувствовал себя в сносном физическом состоянии. Отжался и провёл бой с тенью. Мышцы налились горячей энергией, и молодой организм уже готов был к дальнейшим событиям…

В зале ресторана, кроме адвоката и еврея, никого не было. Девушка в коротком передничке наводила порядок после вчерашнего погрома. В зале уже было чисто, и она расставляла по местам сдвинутые в одну сторону стулья.

Олег Константинович оживлённо беседовал с евреем. Увидев Олега, улыбнулся приветливо, протянул руку для рукопожатия. Еврей, глядя в глаза Олега живыми с маслинкой чёрными, как угольки, глазами, защебетал елейным ласковым голоском.

– Присаживайтесь, молодой человек, завтрак уже готов, и блюда уже несут. Я так думаю, что секретов у вас, друг от друга нет, и мы продолжим свою беседу. – Он вопросительно посмотрел на адвоката.

– Валяй, не стесняйся. Вопрос пустяковый, и им займётся мой молодой друг. – Увидев сомнение в глазах собеседника, добавил: – Не один, конечно, а с очень хорошей поддержкой. Не беспокойся, Арон Моисеевич, никто не посмеет тронуть тебя и твой бизнес. Пока мы живы – всё будет в полном порядке. Когда, говоришь, они должны появиться?

Арон наморщил лоб…

– Неделю они срок мне дали, сказали, никакая крыша мне не поможет. Кавказец говорит, что он сверху работает, и лучше прикинуть, сколько мои заведения будут стоить. С ресторанами и казино придётся распрощаться. Скажи, мол, спасибо, что всё по-доброму – без хамства.

– Знаю я этого Альберта, хватка у него железная, и отступать он не любит. И крыша его известна, через неё и уладим твой нелёгкий вопрос. Везде ручонки тянут – всё им мало, шакалам. Хорошо, этот вопрос отдельный… – задумался. – Хороший ты человек, Арон, но меня всё вопрос мучает. Ты-то, каким образом так раскрутился? Рестораны! Казино! Неужели наследство получил, а? – Адвокат смотрел на еврея тяжёлым, испытывающим взглядом.

Арон растерялся, глаза его забегали.

– Я же не один – брат из Израиля спонсировал. Вначале, на маленькое кафе еле наскрёб. Сам и за повара, и за поломойку был, пока копейка своя не появилась. А тут брат помер, дело у него осталось там прибыльное. Управляющий у него человек честный оказался – не разворовал фирму, а брат её мне отписал. Управляющего я оставил, да и весь штат тот же остался. Не гнать же людей на улицу. В знак благодарности они ещё лучше работать стали, расширили свои возможности. Ну и мне от этого неплохо. Вот в гору и пошёл. Воровством не занимался, и своё кровное отдавать… сердце кровью обливается.

– Хватит плакать – знаю я вас, евреев! В общем, так, мне самому ничего от тебя не надо – с ребятами рассчитаешься, насколько средств и совести хватит. Им тоже жить хочется, а не существовать…

Еврей подобострастно закивал головой.

– Да вы мне только помогите, а я в долгу не останусь.

– Арон, у тебя мысль не возникала: в Израиль к родственникам слинять? Здесь с Альберта получишь, там дело, говоришь, прибыльное. Всё вроде бы как срастается, а?

– Не могу я там жить! Всё у них по-другому, не по-нашему. Тошнит меня там, и душу выворачивает. Я здесь родился, здесь и помру.

Симпатичная молодая девушка накрывала на стол. Блюда отличались новинкой и особым искусством приготовления. Острый приятный запах добавлял аппетита. Завтрак был как нельзя кстати. Аппетит после бурной ночи был отменен, и оба тёзки уплетали еду за обе щёки.

Арон нехотя копался в тарелке, выискивая кусочки повкусней. Лицо его было пасмурным и недовольным. Адвокат это заметил и расхохотался. Его заразительный смех, раздавался гулким эхом в безлюдном помещении.

– Ну, Арон – друг ты мой! Ты всё такой же – всё за чистую монету принимаешь! Да мне всё равно, как ты живёшь! Для меня главное – это отношение между нами – старыми друзьями. Скажи мне! Ты меня продашь, если тебя кто прижмёт?

Арон не на шутку испугался… «Никогда Константинович не задавал таких вопросов в лоб; видно, в его душе что-то перевернулось, задело за живое, что-то, явно, его раздражает. Он хорошо изучил адвоката, и его вопрос прозвучал странно». Арон эмоционально замотал головой, выпучил и без того выпуклые глаза. Поперхнувшись, выдавил с трудом:

– Ну, ты даёшь, Олег! Что это взбрело тебе в голову? Ты же знаешь! Я друзей не продаю!

– Вот это я и хотел от тебя услышать. А то посмотрел на твою постную еврейскую морду и подумал: разуверился Арон в своём друге, а раз разуверился, то и верить тебе, опасно. Правда, успокоил ты меня своими словами. Только в одной упряжке – вместе, можно вытянуть тяжёлый воз из вязкой колеи на ровную дорогу. Я вижу, ты недоволен моими ответами… Нет, дорогой, убивать я никого не собираюсь. Дипломатия, прежде всего. Вопросы надо решать головой, ну, а если понадобится, то кулаками и стволом, но это уже в крайнем случае. Кстати, когда от Альберта люди появятся?

Арон был ещё в напряжении, но страх проходил.

– В следующую субботу явятся. Предупредили, что это последний срок на раздумье. Жути нагнали, я до сих пор, отойти не могу – видения, так и преследуют. Детьми пугали!

Адвокат вскинул брови, наморщив лоб, задумался…

– Говоришь, детьми? Альберт, видно, совсем обнаглел – базар не тот ведёт. Хорошо, что рассказал об этом. Придётся экстренные меры принимать. Покажешь, кто именно, эти слова говорил. – Лицо адвоката стало сосредоточенным, видно было, что он принял какое-то решение. Достав трубу, набрал номер. Ровным голосом произнёс:

– Такси к ресторану «Кочевник». Минут через двадцать. Олег Константинович. Спасибо. Ждём…

Арон знаками пытался остановить адвоката, но тот не обращал на него никакого внимания.

– Олег, зачем же такси? Я свободен, и готов доставить вас куда угодно!

– Нет, Арон, отдыхай, а у нас начинается работа.

Таксист словно знал, кого забирать – только вышли из заведения, он подкатил к самому входу и открыл заднюю дверцу машины. Адвокат жестом пригласил Олега в салон, упал устало рядом на сиденье.

– Ко мне поедем. Да, кстати, ты мать предупредил о своём отсутствии?

Олег, молча, кивнул. Ему хотелось спать, и он боролся с организмом, не давая тому расслабиться окончательно. Адвокат посмотрел на него, зевнул и, махнув рукой, изменил маршрут.

Такси подкатило к подъезду дома Олега.

– Отсыпайся. Я тебе позвоню. Хотелось мне, поднять твою планку, помочь кое-чем, да думаю, ты и сам справишься с предстоящим испытанием. Давай, дружище, до встречи, – и адвокат крепко пожал руку Олега.

Мать с порога встретила Олега вопросами, на которые не хотелось отвечать.

– Мам, прости меня, я всё тебе объясню, но не сейчас. Я устал и хочу спать.

Олег прошёл в свою комнату, прикрыл за собой дверь и, рухнув на кровать как подкошенный сноп, тут же уснул крепким сном.

Олегу снились сборы, где он на стрельбах расстреливал из автомата мишени. Мишени не хотели падать, он злился на себя, и менял рожок за рожком. Автомат заедало, и очереди были прерывистыми. Капитан с лицом охранника из ресторана еврея кричал на него. Он силился понять слова, но трескотня автоматов и буханье взрывов не давали услышать того, что кричал ему командир. Наконец, слова прорвались до его ушей. «Ты куда палишь?! Чёрт бы тебя побрал! Враг уже рядом». Капитан нырнул на дно окопа и пропал. Олег посмотрел в сторону мишеней и обомлел: мишени стремительно превращались в скелеты киборгов. Рванув в сторону окопа, они росли приближаясь, и казались гигантскими остовами уродливых конструкций. Пули, выбивая из стальных скелетов искры, рикошетили и отскакивали с воем. Автомат в руках Олега замолк, и он, отчаявшись, встал во весь рост, встречая набегавшего на него огромного киборга с оскаленными сверкающими зубами. Робот прыгнул на Олега, вытянув свои длинные механические руки, сердце зашлось от ужаса.

Олег проснулся весь в испарине, но автоматная очередь и буханье взрывов не прекращались. Он повёл взглядом по стенам своей комнаты, прислушался. Грохот раздавался за стеной, и безостановочный треск отбойника и перфоратора заполнял всё пространство. До сознания дошло – сосед занялся ремонтом, и покоя можно было не ждать. Взгляд остановился на настенных часах – стрелки показывали начало четвёртого. Неплохо он поспал! Поморщившись от грохота, Олег встал, тряхнул головой, сбрасывая остатки кошмарного сна, задумавшись, постоял среди комнаты. Что-то в его жизни изменилось, но что? Сознание, воспринимало всё в туманной дымке, ничего ясного не проявлялось, и требовался анализ всего происшедшего.

Олег прошёл на кухню. Мать хлопотала у плиты, и видно было, что настроение у неё испорчено. Услышав шаги Олега, она встретила его тревожным взглядом. Пересилив обиду и эмоции, спросила ровным, равнодушным голосом:

– Есть хочешь?

Он подошёл, обнял мать за плечи и поцеловал её в щёку.

– Нет, мам, есть не хочу, просто посидим вместе, попьём кофе.

Мать отвернулась, стараясь не показывать навернувшиеся слёзы, промолчала. Олег прекрасно видел её состояние. Сердце его сжалось, и он, обняв мать, прошептал:

– Прости меня, я неправ, и больше этого не повторится. А вообще-то, я взрослый человек и имею право жить своей жизнью.

Он не отпускал мать из своих объятий, прижавшись щекой к её седеющим на висках волосам.

– Я же знаю – ты у меня добрая и уже простила меня.

Мать отстранилась, сказала наигранно сердито:

– От тебя веет тонким ароматом дорогих духов… Скажи, какая женщина приютила тебя в этот раз?

Олег принял игру и голосом провинившегося школьника пролепетал, оправдываясь:

– Кроме тебя, моя любимая, милая мамочка, я не вижу никого, на ком бы мог остановить свой взгляд. Ты у меня самая, самая прекрасная на свете! А запах духов, по-видимому, остался от девушек моих хороших друзей. – Я же был на дне рождения Дениса, – соврал, не моргнув глазом, Олег. – Ты его, наверное, помнишь… месяца три назад, он у нас в гостях был – светленький такой, голубоглазый. Вот мы и задержались на его чествовании.

Мать наморщила лоб, пытаясь вспомнить молодого человека, схожего с описанием сына-фантазёра.

– Ну и врать ты мастак, – сказала она уже голосом с весёлыми нотками.

Олег сконфуженно развёл руками.

– Чьё воспитание? Они посмотрели друг на друга, и весело рассмеялись.