Пина колада с тараканами

Глава 1

ЗНАКОМСТВО

«А может, действительно пора перестать верить во всякую чепуху и признать, что мир не вращается вокруг меня? – задумалась Виктория. – Ещё немного, и мой надменный характер смогут выносить только мои тараканы. И то не факт! Они уже который день молчат…»

Внутренние тараканы – это вовсе не мелкие, шустрые создания, которые внезапно появляются в погоне за твоей котлеткой по-киевски, случайно укатившейся за мусорное ведро после доброго семейного ужина. И даже не призраки бывших возлюбленных, приходящие по ночам во снах, чтобы напомнить о потерях после их ухода. Они скорее похожи на невидимых собеседников, каждый из которых несёт в себе неудовлетворённые амбиции, язвительный характер и тень нерешённых детских травм. Их голоса могут быть как мягкими и успокаивающими, так и резкими, способными вонзиться в сознание, как острый нож. Вместо того чтобы молча наблюдать, они вмешиваются в твои размышления, предлагая свои едкие комментарии и провокационные вопросы, заставляя тебя сомневаться в каждом своём решении. С того момента, как она отважилась приоткрыть дверь в их мир, она насчитала уже нескольких обитателей своей бесплатной коммуналки. И почему никто не предупредил её, что вдобавок к взрослой независимой жизни прилагаются существа, желающие плюнуть в пина-коладу твоей жизни, когда ты только начинаешь постигать её вкус?

День их первой встречи она не помнила. Но одно точно отложилось в памяти – тот странный вечер.

За окном стояла аномально тёплая для времени года погода, и неистово хотелось сбежать за город, насладиться природой вместо того, чтобы томиться в душной московской квартире, склонившись над рабочим ноутбуком, или же сидя в ванне мечтать о море. Как и вчера, так и позавчера, чуда не произошло: она вновь открыла экран ноутбука и лихорадочно принялась печатать ответ одному из клиентов, ведь тот уже второй день терпеливо ждал. Приглушив свет, отвлеклась от монитора, устремив взгляд в одну точку, и размышляла о значении понедельников в стране…

Её внимание привлекли часы на дисплее микроволновой печи, стоящей на холодильнике. Было ровно полночь. Недовольно ворча про себя, она пробурчала: «Как обычно, легла пораньше».

И в тот же миг, как только она погрузилась в привычное самобичевание, в голове раздался резкий мужской голос:

– Опять будешь крутиться до двух часов ночи. Да-да! Знаем-знаем!

Она вздрогнула, решив на мгновение, что сон наконец её захватил. Но из глубин её разума вновь раздался голос, на этот раз женский и очень добрый:

– Моя ты хорошая. Скорее иди ложись в кроватку. Ведь уже галлюцинации начинаются… с мужскими голосами. – И чтобы нарушить повисшую паузу, тот же голос добавил: – А ну бегом! Моя хорошая.

Возможно, стоило бы вызвать скорую помощь или психиатрическую бригаду. Но этот голос был настолько родным и ласковым, что она лишь закрыла ноутбук и, покачиваясь, направилась к кровати, оставив все мысли позади.

С каждым днём её новые друзья всё больше укреплялись в своём праве вмешиваться и высказывать мнения относительно её сложного положения. И хотя это выглядело безобидно, окружающие начали проявлять осторожность. Ей пришлось признаться хотя бы самой себе, что она ещё не сошла с ума окончательно. Первыми, кто нарушил тишину в тот странный вечер, были Олег Николаевич и Галина. Да, именно так, с самыми простыми именами. Это было первое, что пришло ей в голову, когда кто-то в очередной раз спросил: «Ты с кем-то разговариваешь или мне послышалось?»

Уже тогда она ощущала, что тараканы – это тёмные отражения её души, и требовалось тщательно следить за ними, ибо в случае чего они коснутся самой уязвимой части её существа, погружая её в бесконечное самокопание, и она, возможно, окончательно замкнётся в себе, утратив связь с миром людей. Но благодаря развитой интуиции, её сразу охватило чувство, что они пришли не причинять вред, а помочь, зная нужные лазейки. Поэтому в попытках описать их внешне и внутренне она раскрывала все грани их характеров. Ведь даже у самых маленьких беспомощных тараканов должно быть право высказать своё мнение!

– Может, чайку? – раздался заботливый голос Галины.

– Только не твой травяной сбор… – простонал Олег Николаевич. – От него даже комнатные растения впадают в депрессию.

– Зато полезно!

Галина была не просто тараканом; она была настоящей хранительницей тепла и добра в этом доме. Её присутствие ощущалось в каждом уголке комнаты, словно тёплое покрывало, укутывающее всех, кто здесь жил. Её глаза, тёмно-серые и мудрые, излучали доброту и понимание. Только ей удавалось сохранять надежду на нерушимость семейных праздников. А отведав её драников, вы без раздумий оставили бы свой роскошный пентхаус, лишь бы быть ближе к ней. Пусть её болтливость иногда вызывала улыбку, но именно к ней тянуло поделиться самым сокровенным. С ней даже самые мрачные мысли обретали свет, а запутанные решения становились ясными. И когда казалось, что весь мир ополчился против тебя и не осталось ничего святого, она возникала у края кровати, нежно шепча:

– Не плачь, моя хорошая. Испытания, которые жизнь готовит, тебе по силам! Всё наладится, обещаю. В конце концов, что такого в том, что ты съела кусочек торта на ночь?

И всё же порой, когда грусть, словно незваный гость, омрачала утренний кофе, Галина становилась мнительной и раздражительной, а её излишняя ответственность могла показаться удушающей.

– Обещала быть в 18:00, а уже 18:13! Олег Николаевич, сделайте что-нибудь! С ней явно что-то случилось! – взывала Галина дрожащим от слёз голосом.

– Да с ней всё в порядке. Прекрати истерику, или мы сами утонем в этих волнениях, – вмешался Олег Николаевич, стараясь успокоить растревоженную женщину.

И вот, в 18:14, входная дверь распахивается, и Виктория ворвалась домой, сияющая и счастливая, тихонько бормоча себе под нос:

– Я же всегда говорила: пятнадцать минут – это не опоздание.

В тот год разрушений ей безусловно требовалось надёжное мужское плечо, и этим плечом стал таракан по имени Олег Николаевич. Никто не мог припомнить, почему все обращались к нему по полному имени, будь то злой рок очередной шутки, после которой так и повелось, или же он сам сразу уточнил, кто здесь главный. На первый взгляд он выглядел, будто только что сошёл с обложки журнала: лишь пара седых волосков, заботливо скрытых под бейсболкой, которая никогда не покидала его головы. А его шутки иногда носили такой налёт современности, что создавалось впечатление, будто он только что шагнул из мира TikTok. Душа компании, гроза района.

Он научил её уходить со скучного кино, смело говорить «нет» и отсылать обидчиков так изящно, что шанса на реванш у них не оставалось. Виктория обращалась к нему в те мгновения, когда женская логика предавала её, оставляя наедине с клубком запутанных ситуаций. Например, тот случай, когда ещё в школьном возрасте Олег Николаевич чуть ли не за руку проводил её домой. Без него она навряд ли смогла бы вернуться после столь неловкой ситуации. Ведь она проснулась в 13:15 на диване подруги, одетая, и разбудила всех вокруг своими криками, совершенно не подходящими для девочки. Ещё вечером, когда вымолила у матери разрешение остаться у подруги на ночь в будний день, Виктория горячо клялась:

– Ну точно не прогуляю, мам! Я же знаю, что завтра родительское собрание. Разве я похожа на самоубийцу? – Виктория часто ошибалась в своих уверенных заявлениях.

С Олегом Николаевичем было интересно и спокойно, а его вечерние истории вызывали такой смех, что челюсть непременно начинала болеть. Главное – в самом начале не дать ему усомниться в твоей адекватности. Иначе, как только очередная бутылочка вина подходила к своему логическому завершению, просыпался он – кряхтящий и бубнящий дед. И тут начиналась, как в песне Семёна Слепакова: «Так что же вы попрятались теперь, трусливые твари?!» Только разница в том, что нашего Олега Николаевича пить никто не уговаривал. Совсем наоборот. Не то чтобы он мог кому-то навредить, вовсе нет. Просто у него на всё имелось собственное мнение, которое он защищал с непоколебимым упорством. А если твоё мнение осмеливалось расходиться с его мнением, то лучше всего было ускользнуть, уехать подальше, прежде чем он начнёт излагать свой поучительный рассказ о том, как где-то высоко-высоко в горах пришёл к мудрому орлу один маленький, но очень наглый индюк, мечтавший постичь величайшую истину… и не смог. Конец…

Это были два самых неизменных участника её собраний. Один из них, заботливый, словно нежный отец, окутывал вниманием и теплом, в то время как другой, критик, напоминал строгую мать, не устававшую указывать на недостатки.

Периодически, когда обстоятельства и вызовы принимали неожиданные формы, в безупречно здоровом коллективе возникал вопрос: какие же таланты у нас есть? И когда не оставалось выбора, на столе появлялась текила.

В тот вечер всё начиналось невинно: на кухне царила лёгкая суета, Галина звенела рюмками, доставая лимон, а Олег Николаевич, загадочно ухмыляясь, смаковал каждое слово:

– Не ради пьянки, а чтобы поправить пошатнувшееся здоровье! – С этими словами он внимательно разглядывал бутылку, словно собирался определить её точный состав методом пристального взгляда.

– Всё бы тебе шутить, – тихо пробормотала Галина, стаскивая со стола стопку бумаг, чтобы освободить место для «коктейльного» действа. – А вообще-то, мне кажется, нашей девочке нужно немного расслабиться… И не думай, что я одобряю алкоголь!

Казалось, сама атмосфера оживала: светильник, послушный искусственному разуму, переключился на режим «вечеринка», а теснившиеся на подоконнике комнатные растения своими листьями начинали пританцовывать.

Поначалу ничто не предвещало резких сюрпризов… до тех пор, пока неожиданно из динамиков не раздался резкий аккорд гитары, сопровождаемый женским вокалом – не запись, а словно чей-то живой голос ворвался в эфир. В эту секунду Галина чуть не уронила соль, а Олег Николаевич прищурился, будто узнал знакомую мелодию.

В зале становилось всё жарче, и на сцену выходила она, грациозная Альбина, обладательница чудесного голоса и безмерного бесстрашия. Уверенная, женственная, сексуальная. С ней, казалось, что выбрал неверный путь, став менеджером в стремлении обрести счастье. Но спустя какое-то время, когда вечеринки достигали своего апогея, а возраст уже был далеко не двадцать, именно она могла спасти ситуацию. Талантливая, неповторимая Альбина лёгким движением руки брала микрофон, взмахивала своими длинными рыжими волосами и начинала шокировать зал. Иногда шок, который она вызывала, превосходил все ожидания, и вечер наполнялся жизнью, обретая новые краски.

Но порой всё оборачивалось совершенно иначе. Бывало, её высокомерие достигало таких высот, что возникал лишь один вопрос: как в этой милой оболочке спрятано столько злости и обиды? Она искусно манипулировала людьми, окутывая себя аурой загадочности и недоступности, а за её лёгким смехом скрывались бурные эмоции, от которых было невозможно освободиться. Казалось, никто не мог растопить её сердце. И вот в воздухе звучали первые ноты песни Сергея Лазарева «Твоя любовь». И на пять коротких минут она забывала обо всём, о всех обидах и дрожащим голосом, словно впервые, разрывалась на припеве.

Она всегда повторяла про себя: «Может, как артистка я и скандальна, но как таракан я не так уж и плоха». Не будучи абсолютно безупречной, она оберегала свою внутреннюю правду, что делало её ещё более ослепительной в глазах тех, кто умел заглядывать за пределы скандала.

На утро Виктория проснулась на кухне и долго вспоминала, на каком моменте прервалась её память и удалось ли спеть хотя бы одну песню. Торопливо принялась проверять сумку и звонки на телефоне, надеясь, что удивительный план, как показать своему бывшему, какую русалку он потерял, остался лишь в её голове. Как вся компания без особых потерь добралась домой и откуда в холодильнике оказались остатки сырной тарелки с вечеринки – всё это будет постепенно всплывать в памяти до среды. Но, остановившись возле зеркала и пытаясь вспомнить, как зовут эту девушку, она на мгновение перенесётся в прошлую ночь и искренне улыбнётся, вспомнив, как весь зал кричал «на бис!», а она с невозмутимым лицом отвечала: «Себе там понабискайте».

Она смутно догадывалась, почему именно этот год стал началом явного нашествия тараканов. Судьбоносное стечение обстоятельств и столь разные характеры подтолкнули её к принятию неотвратимого решения о разводе, оставляя её в состоянии крайней уязвимости. Каким бы сильным ни был человек, дела сердечные всегда находят лазейки для полного погружения в оглушительное чувство печали и отчаяния, когда пути-дороги неминуемо расходятся. Одному достаточно времени, чтобы осознать ошибки и попытаться восстановить своё колесо обозрения, а другому хватает понимания того, что в начале отношений они потеряли самое важное – самих себя. Это, увы, более серьёзное преступление, особенно в глазах неумолимого таракана. Этот таракан не тратил время на беседы и собрания, он не ждал осознания ею собственных заблуждений. Его действия превосходили молнию по скорости, а их последствия напоминали Армагеддон. Не успеешь оглянуться, уже льёшь слёзы над руинами того, что казалось незыблемым. Стоишь на обугленных развалинах и думаешь: «А может, всё же я во всём виновата?» И вот, когда пространство наполняется хандрой, в дверях появляется он, таракан Степан, с невыносимо серьёзным лицом. Невольно задаёшься вопросом: «На кого же ты такой нам дан?»

Красивый, высокий, с длинными русыми волосами, в хорошем настроении напоминающий сёрфера с Бали. Так и хотелось ускользнуть за пределы его улыбки. Но только до тех пор, пока он не начинал дотошно анализировать каждое её поведение, записывая наблюдения в свою неизменную тетрадку.

– Опять за своё? – недовольно проворчал Олег Николаевич, наблюдая, как Степан строчит в блокноте. – Ты бы лучше помог девочке расслабиться, а не копался в её душе, как археолог в древних руинах!

Степан поднял глаза от записей, его взгляд был холоден, как арктический ветер.

– Кто-то же должен вести учёт всех наших промахов. Иначе как мы сможем стать лучше?

Галина, до этого молча наблюдавшая за перепалкой, не выдержала:

– Мальчики, ну что вы как дети малые! Лучше бы подумали, как помочь нашей девочке. Она совсем извелась в последнее время.

– Слушай, Стёпа, – вдруг подала голос Альбина, до этого молча красившая ногти, – а может, ты уже прекратишь играть в Фрейда и дашь девочке просто жить? Ну подумаешь, развод. Не конец света же!

Степан поморщился, словно от зубной боли.

– Ты не понимаешь, Альбина. Это не просто развод. Это симптом более глубокой проблемы.

– Единственная проблема здесь – это ты со своим занудством! – рассмеялась Альбина, подмигнув Олегу Николаевичу.

У Степана было два подхода к решению проблем. Первый – погружение в уныние и тоску, уход в мир несбывшихся надежд и чувства вины. Они могли замолчать на неделю, не отвечать на сообщения, брать трубку лишь изредка для самых близких. Второй – жажда мести за то, что кто-то посмел внушить ей сомнения в себе. Ведь сомнения – худшее, что может поселиться в разуме: они способны погрузить в депрессию или развить паническую неуверенность.

Утро началось с оглушительного грохота. Пытаясь найти телефон, Виктория случайно смахнула со столика стопку книг по психологии, астрологический календарь и чашку с остатками вчерашнего чая.

– Великолепно, – пробормотала она, разглядывая образовавшийся хаос. – Кажется, Вселенная намекает, что пора навести порядок не только в голове, но и в квартире.

Потягиваясь, она поймала своё отражение в зеркале. Растрёпанные волосы, след от подушки на щеке и взгляд, полный решимости.

– Ну что, свет мой зеркальце, скажи… Да кого я обманываю, ты и так всё знаешь, – усмехнулась она.

Проснувшись окончательно, она решила во что бы то ни стало найти ответ на вопрос, мучивший её годами: «Что со мной не так?» Но не как обычно – не сравнивая знаки гороскопа и не делая поспешных выводов о том, что она обезьяна по восточному календарю, а он – олень, который и без гороскопа остаётся оленем. На этот раз она подошла к вопросу с небывалой серьёзностью.

Всё начиналось невинно: с просмотров юмористического шоу «Натальная карта», где астрология смешивалась с юмором, создавая идеальный коктейль для приятного вечера. Но, когда в программе появился герой с её знаком зодиака, она поняла – вот он, клубочек, начинает распутываться. Дальше последовал водоворот событий: четырёхнедельные курсы психологии отношений, тесты на сто страниц по определению архетипов, эго-состояний, языков любви, профессиональный разбор натальной карты (уже без шуток), гадания на рунах и картах Таро. Всё это захватило её жизнь целиком.

Возмущённая непониманием причин конфликтов между людьми, она не находила себе места. За ней следовал измученный Степан с красными от усталости глазами и подавленным видом. Наконец, он выступил перед собранием:

– Товарищи! Мы не спали много ночей, вчитывались в книги, портили глаза бесконечными просмотрами видео. Но решение найдено: следует познать себя! Да, можете называть меня героем Достоевского, но я точно знаю – для жизни без сомнений нужно понять: что ты за фрукт такой и каков рецепт твоего существования! И вот наш вердикт…

За минуту до важного вердикта атмосфера в квартире накалилась до предела. В буквальном смысле – термометр показывал разные значения в каждом углу комнаты. На кухне Олег Николаевич и Альбина вели очередную перепалку.

– Нет, ты видела результаты её тестов? – Олег Николаевич нервно постукивал пальцами по столу, отчего чашки начинали тихонько позвякивать.

– А что не так? – фыркнула Альбина, взмахнув рукой.

– Тише вы! – вмешалась Галина. – Она же услышит!

Степан молча наблюдал за перепалкой, методично записывая что-то в свою неизменную тетрадь. С каждой новой строчкой свет в комнате становился всё тусклее. И вот, когда напряжение достигло пика, он встал и произнёс свой вердикт:

– Исследование одной из подопечных показывает: при детальном рассмотрении её ключевых жизненных сфер обнаруживается, что она – искусный манипулятор с нотками психоза и стремлением к уединению. Внутренний мир её до краёв наполнен сомнениями по поводу себя и окружающих. И всё же… Дары, что в ней заложены, нельзя скрывать. Мы должны раскрыть их, чего бы нам это ни стоило!

Галина вскочила первой, её лицо пылало возмущением:

– Да что же вы себе позволяете?! Хам! Трамвайный! – Голос её эхом разнёсся по комнате, заставляя каждого таракана вздрогнуть.

Альбина, не раздумывая, встала рядом, её глаза сверкали решимостью.

– И только! – поддержала она, скрестив руки на груди. В воздухе повисло напряжение, и, казалось, что сама атмосфера в комнате сгустилась от накала эмоций.

Олег Николаевич, обычно не упускающий шанса вставить своё слово, на этот раз лишь тяжело вздохнул, словно собираясь с мыслями. Он откинулся на спинку дивана, крепко сжимая бокал с чем-то «эдаким», и вопреки ожиданиям промолчал.

И пока тараканы спорили о методах лечения душевных ран, Виктория тихо сидела в комнате на диване, пытаясь разобраться в хаосе собственных мыслей и чувств.

Но тут ни с того ни с сего погас свет в квартире. В комнате стало так темно, что даже собственного носа было не разглядеть. Лишь слышалось тяжёлое дыхание Олега Николаевича…

В этой тишине каждый таракан погрузился в собственные мысли, словно в поисках ответов на вопросы, которые они боялись задать себе. Олег Николаевич, обычно такой уверенный и решительный, вдруг вспомнил момент из своей «жизни», когда ему стало страшно осознавать, что он больше не тот озорной бродяга, каким себя считал. Это чувство потери свободы и молодости, которое он так старательно скрывал за шутками и сарказмом, теперь нависло над ним как тень.

Галина, всегда такая заботливая и мудрая, вспомнила о стыдном ощущении забытого огурца в салате. Эта мелочь, казалось бы, незначительная, символизировала для неё все те моменты, когда она чувствовала себя недостаточно хорошей, когда её усилия оставались незамеченными. Она поняла, что стремление к идеалу иногда мешало ей наслаждаться простыми радостями жизни.

Альбина, глядя в тёмный угол комнаты, представила свою одинокую самодостаточную жизнь. Уверенность и независимость, которые она так гордо демонстрировала, вдруг показались ей маской, скрывающей страх остаться одной. Она осознала, что её высокомерие и стремление быть в центре внимания были лишь способом защититься от этого страха.

Степану досталось больше всех. В его голове прозвучал отчётливый надменный голос: «Ты нам не нужен!» Эти слова, как эхо, отражались в сознании, заставляя его сомневаться в своей значимости. Он всегда был тем, кто анализировал и критиковал, но теперь его собственные сомнения стали невыносимыми, и он почувствовал, как его уверенность в себе рушится под тяжестью этих слов.

И они ушли. В одно мгновение оставили её совершенно одну, со всеми её вопросами, со всеми проблемами. Виктория осталась в тишине, которая казалась оглушающей после постоянного присутствия тараканов. Их уход был внезапным, но, возможно, неизбежным. Они ушли оттого, что их охватило неимоверное чувство ненужности, то самое, когда тебя изнутри съедает жалость к себе. Это чувство знакомо многим, но в этот момент оно стало особенно острым для её внутренних спутников. Больше они ей не отвечали. Как она и хотела, оставили её совсем одну. За неделю она потеряла часть себя: безвозвратно исчезли любимая работа и любимый муж (вернее, уже бывший). Всё, что казалось повседневным, вдруг исчезло, оставив её наедине с пустотой.

Так кто же она теперь? Сумасшедшая, что разучилась общаться с людьми, или та, которая захотела жить счастливо? Она очень милая, с ухоженными светлыми волосами, тёмно-карими глазами и выразительным задумчивым взглядом. Её всегда хотелось защищать, и в этот момент она очень нуждалась в защите. Она была хороша собой, хоть никогда не признавалась в этом, и всё же красота её была не только внешней. Внутренняя сила, которая всегда помогала справляться с трудностями, была её настоящим сокровищем. А строгая уверенность, хоть и была лишь образом «железной леди», определённо давала ей все шансы на победу! Кстати, совпадение это или нет, зовут её Виктория! Победа! Она научилась скрывать свои слабости за этой железной маской. Но теперь ей предстояло понять, что настоящая победа – это не только внешние достижения, но и умение быть честной с собой.

Глава 2

ВИКТОРИЯ

В жизни каждого из нас есть две семьи: та, в которой мы рождаемся, и та, которую мы создаём, связывая свою жизнь с кем-то особенным. Первая семья – это наш старт, отправная точка, которую мы не выбираем, но которая формирует нас. Вторая же – это наше собственное произведение, результат наших решений. И разница между ними колоссальна. Первая даруется нам без права выбора, вторая же – плод нашей собственной воли. И именно здесь, на этом перекрёстке судеб нельзя оступиться.

Мама подарила Виктории жизнь в юные годы, признаваясь с трепетом: «От огромной и искренней любви». Отец остался лишь тенью – их пути разошлись, оставив после себя горький осадок воспоминаний. Она появилась на свет с глазами, чёрными как ночь, и тремя тонкими волосинками на макушке. Самое удивительное, во что она до сих пор не может поверить, – это то, что в детстве была тихим, спокойным ребёнком, обожала обниматься и танцевать. О танцах она не спорит, но насчёт тишины шутит: «Сейчас кричу на всех именно потому, что слишком долго молчала в детстве».

По прихоти судьбы Викторию могли назвать совершенно иначе. Её молодые родители, словно герои комедийного фильма, устроили спор на тему её имени, и предметом этого спора стала пунктуальность отца. Представьте, если бы у Виктории в тот момент была возможность выразить своё мнение, она, вероятно, удивила бы всех своим выбором. Ведь, будучи ещё крохотной малышкой, уже обладала характером, хотя и была меньше самого большого таракана на свете. Какое имя она выбрала бы, если бы могла? Возможно, что-то экзотическое, вроде Зефирины или Авроры, чтобы привнести в свою жизнь нотку волшебства. Спор разрешился неожиданно просто – в качестве второго варианта выбрали скромное имя Ольга. За эту победу в вопросе пунктуальности Виктория благодарна своему отцу, пожалуй, больше всего на свете.

Детство Виктории было полным контрастов: то изобилие, то полное отсутствие средств, то деньги текли рекой, то исчезали бесследно.