Истинное волшебство. Сад Вия

Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.

© Наталья Способина, 2023

© Оформление. ООО «Манн, Иванов и Фербер», 2024

Пролог. Тропа вечности

– Глеб Семёнович, а здесь знак какой-то, – растерянно произнес Костя, замирая перед камнем, на котором с трудом различались насечки.

– Матвей, это по твоей части, – откликнулся Глеб, не поднимая взгляда от карты, по которой тщетно пытался определить, на какой маршрут им сейчас заходить. Чтение карт, равно как и волшебных знаков, не было его сильной стороной.

– А его нет, – протянул Костя.

– Как нет? – Глеб поднял голову и огляделся, одновременно стягивая перчатку, чтобы утереть ею вспотевший лоб.

– Он спустился позвонить, а то здесь связь не ловит. Да и пользоваться гаджетами вроде как нельзя.

Костя посмотрел на уловитель волшебных потоков так, будто надеялся, что тот превратится в смартфон.

– Ну, ждем тогда его.

Глеб оглянулся назад, надеясь увидеть брата, но вместо этого заметил его ассистента, невесть откуда взявшегося на тропе. Этот мальчишка вечно крутился в их лаборатории, чем Глеба жутко раздражал, но Матвей почему-то относился к нему весьма доброжелательно.

«Откуда он здесь взялся?» – подумал Глеб, который был категорически против молодняка в рабочей зоне.

В эту экспедицию они должны были выдвигаться втроем: он сам, его брат Матвей и еще Руслан – их общий друг и коллега. Но в последний момент Руслан по какой-то причине отвалился, и Глебу пришлось брать того, кто подвернется под руку. Подвернулся ассистент Руслана Костя. А вот ассистента Матвея в списках на допуск точно не было.

– Ты откуда? – строго спросил Глеб.

– Знаю тайные тропы, – рассмеялся парнишка.

Глеб, как назло, не помнил его имени. То ли Кирилл, то ли Никита, то ли Данила.

– Здесь есть шлюз, который официально не работает, но если очень нужно, то можно, – подмигнув, сообщил тот.

– Вот как? – удивился Глеб такому повороту. Вообще-то им пришлось согласовать кучу документов, чтобы сюда попасть. И от шлюза они добирались до места почти шесть часов. – То есть обратный путь будет короче?

– Ну да.

– А где Матвей Семёнович? – требовательно спросил Костя, который пополнению в их отряде тоже явно не обрадовался.

– А он ушел, – перестал улыбаться парнишка.

– В смысле? – не понял Глеб.

– Он, скорее всего, уже на полпути к академии, а я пришел предупредить: где-то в этом месте начинается Тропа вечности.

– Я ничего не понимаю. Матвей… Семёнович не мог уйти с маршрута. Мы с Хозяйкой Медной горы все согласовали, нам путь открыли. Он этого несколько лет добивался, – убежденно сказал Глеб.

Парень только пожал плечами и утер рукавом вспотевший лоб, оставляя на лице грязные разводы. Глеб потряс головой и произнес:

– Вокруг Тропы вечности существует охранный сектор. Нас бы в него просто не пустили.

Ему не нравилось объяснять очевидные вещи невесть откуда появившемуся мальчишке, но нарастающее беспокойство, вызванное странным отсутствием Матвея, не давало просто так отмахнуться.

– Вот только Хозяйка порой делает так, что в горах пропадают, – негромко сказал парнишка, и его голос почему-то разнесся эхом вокруг.

– Так, хватит тут страху наводить, – решительно пресек дальнейшие разговоры Глеб. – Спускаемся к началу маршрута и вместе с Матвеем Семёновичем решаем, куда двигаться.

– Матвея Семёновича там нет, – терпеливо повторил ассистент, и в этот момент их ощутимо тряхнуло.

Глеб пошатнулся, впечатался плечом в камень и увидел, как парнишка, чьего имени он так и не вспомнил, упал на одно колено, а Костя, коротко вскрикнув, рухнул на спину. Гору тряхнуло еще раз, и с того места, куда упал Костя, начало подниматься голубоватое свечение.

– Нет, – прошептал Глеб Жаров, еще не до конца веря в то, что случилось.

Волшебный путь заметил ступившего на него человека, чего просто не могло быть. Хозяйка дала разрешение здесь пройти, а значит, они должны были остаться для гор невидимыми. Ведь не могли же они заблудиться? Их вел Матвей, который отлично разбирался во всех этих картах и схемах. С этой стороны ошибка была исключена.

Глеб отшвырнул в сторону карту и перчатку, которые до сих пор сжимал в руках, и бросился к Косте.

– Стойте! Нельзя! – закричал за его спиной парнишка-ассистент, но Глебу казалось, что все еще можно исправить: нужно просто втащить Костю обратно и убраться отсюда поскорее.

Стоило ему оказаться рядом с Костей, как пространство вокруг вновь заискрилось и цвет из голубого стал синим. Воздух будто сгустился, отчего почти сразу закружилась голова. Глеб Жаров знал, что с волшебством шутки плохи, но, помогая подняться Косте, все еще надеялся на чудо.

– Что же вы наделали? – Парнишка-ассистент, заламывая руки, остановился у таблички в шаге от них.

Отчего-то его испуганное лицо напомнило Глебу сына, девятилетнего Женьку, которого он так и не сводил в аквапарк, потому что Матвей получил долгожданное добро на прохождение маршрута и им пришлось срочно выехать в экспедицию.

Горы вновь вздрогнули, и мужчина отчаянно рванулся с тропы в безопасное место, но будто врезался в лист пенопласта: пространство скрипнуло, хотя никакой видимой преграды не было.

– Мой уловитель! – Костя, не до конца осознавая случившееся, указал на прибор, упавший возле злосчастной таблички и лежавший теперь рядом с картой и перчаткой Глеба Жарова.

– Ладно, – ассистент Матвея попытался улыбнуться, но улыбка вышла жалкой. – Не факт, что получится, но попробовать стоит.

С этими словами он шагнул к ним прямо через невидимую преграду.

Предупреждающий крик застрял у Глеба в горле, когда мир вокруг взорвался, а сам он, кажется, вправду ослеп, потому что в глазах сначала стало белым-бело, а потом все залил серебристый свет, сплетавшийся в очертания сказочного замка, который Глеб видел каждый раз, стоило ему войти в вагон волшебной дороги.

Глава 1. Снова в школу

– Пообещай мне не выходить за территорию школы. – Мама присела на краешек Евиной кровати и сжала руку дочери.

– Ну как я пообещаю? Нам говорили, что у нас будут выезды в Петрозаводск и еще по каким-то волшебным местам в окрестностях, – сказала Ева.

– Я не про выезды. – Мама выпустила ее руку и сцепила пальцы в замок на коленях. – Я хочу, чтобы ты пообещала не покидать школу без взрослых волшебников. Без знакомых волшебников, – добавила она.

– Почему?

Ева замерла, пытаясь прикинуть, как много известно маме об их с ребятами спонтанном путешествии в Тридевятое царство и, главное, откуда она могла это узнать, если они поклялись сыну Кощея не рассказывать никому о своих приключениях. Не то чтобы они вчетвером были такими уж честными ребятами. Ну разве что Валерку Голосова невозможно было заставить сделать что-то непорядочное. Лика Видова относилась ко всему довольно просто. А уж Женька Жаров, кажется, сам устанавливал для себя правила, и ему было плевать на то, что думали об этом окружающие. Но нарушить клятву никто из них не мог, потому что «забывший клятву забудет себя». Не верить в этом вопросе сыну Кощея оснований у них не было.

– Незнакомые волшебники могут причинить зло, – нарушила затянувшееся молчание мама.

– Ну так не только волшебники, – справедливо заметила Ева. – Тут, знаешь ли, и в городе на маньяка наткнуться можно.

Она пыталась перевести все в шутку, потому что нервозность мамы усиливала ее собственную. Только Евино волнение было продиктовано не страхом перед незнакомыми волшебниками, а осознанием того, что она действительно едет учиться в школу при академии волшебства. Это была мечта, об исполнении которой несколько месяцев назад она даже думать не могла.

Мама вздохнула, не оценив шутку про маньяка, разгладила подол халата и сказала:

– Волшебству нельзя верить. Даже если оно выглядит добром. И наивно думать, что наука может от него защитить или им управлять.

Но Ева была с этим не согласна. Ей казалось, что мама заблуждается, потому что не так уж много знает о волшебстве. Лика, например, дотронувшись до волшебного предмета, могла увидеть все, чего он когда-либо касался, и почувствовать эмоции любого его прежнего владельца. Она пошла в школу при РАВ, чтобы научиться этим управлять. И Ева верила, что Лика сможет. Саму Еву Кощей наделил странным даром: волшебные существа приходили на ее зов, и никто из них не мог соврать в ответ на ее прямой вопрос. Изменить свое прошлое Ева не могла, а жить в страхе оттого, что стала частью волшебного мира, не собиралась. Она любила волшебство и верила в него, что бы там ни говорила мама.

Хотя побочный эффект у нежданного дара Евы все же был. Здесь сын Кощея не солгал: слишком легко можно нажить врагов, если окружающие вынуждены говорить тебе только правду. Этот момент в свете предстоящего обучения в новой школе Еву тоже волновал. Там ведь наверняка были не только волшебные предметы, но и волшебные существа.

– Я буду очень острожной. Честно, – сказала она маме.

– Поклянись, что не будешь никому верить и бездумно за ним идти. Думай всегда своей головой!

Мама вновь схватила Еву за руку.

– Клянусь, – торжественно произнесла Ева, скрестив пальцы левой руки под одеялом.

Не нужно было обладать даром предвидения, чтобы понимать: это обещание она непременно нарушит.

На следующее утро к шлюзу волшебной дороги, называемой в народе ВД, они поехали всей семьей. Ева чувствовала себя неловко оттого, что ее провожает такая толпа, но отказать папе, у которого исполнилась мечта – его дочь избрала путь волшебницы, она не могла. Как и маме, которая, кажется, до последнего надеялась, что случилось какое-то недоразумение: Евы не окажется в списках, поэтому можно будет со спокойной совестью вернуться домой и отправить ее в прежнюю школу. На этот раз путь от парковки у музея-заповедника «Коломенское» до шлюза занял довольно много времени: Илья тащил огромный чемодан с Евиными вещами, а мама то и дело останавливалась и взволнованно повторяла, что они наверняка что-то забыли.

– Ма, ну забыли – привезем, – звучным басом возвестил наконец уставший от ее суеты Илья.

Илья в свои двадцать три был весьма приметным товарищем: крупным, громогласным и при этом чрезвычайно добрым и любящим. Именно из-за двух последних качеств ему пришлось летом ради Евы пойти на обман: сказать родителям, что забирает ее к себе в Сочи на пару недель, а на самом деле отвезти в летнюю школу при Российской академии волшебства. Когда все вскрылось, мама не разговаривала с ними почти целую неделю, и Еве было очень-очень стыдно. И немного обидно. Потому что именно мысли о семье и доме заставили ее отказаться от идеи остаться в Тридевятом царстве навсегда. А ведь у нее был шанс жить в волшебном мире.

Мама, конечно же, их простила, но Илья теперь получал от нее нагоняй при каждом удобном случае. Вот и сейчас она возмутилась:

– Как ты привезешь? Куда? Туда попасть можно только по пропускам!

– Людочка, – примирительно начал отец, – ну вспомни себя. Много ли тебе там нужно было?

– Я училась уже в академии. Мне было семнадцать, а не четырнадцать.

– Ма, да все хорошо будет! – раздраженно отозвался Илья, лавируя между туристами, которых вечером тридцать первого августа в парке «Коломенское» было просто какое-то немыслимое количество.

Шлюз ВД располагался в невысоком деревянном здании, некогда служившем амбаром. На вымощенной камнем дорожке стояла длинная очередь.

– Последний день летних каникул – единственный в году, когда можно увидеть такую картину. – Папа указал на очередь у шлюза.

Что примечательно, туристов тут не было: здесь стояли исключительно подростки с чемоданами в сопровождении родителей, младших братьев и сестер. Сердце Евы дернулось от волнения, но при этом она испытала прилив радости. Ей-то казалось, что в нынешнее время почти никто не хочет становиться волшебником, однако сейчас в очереди перед ней стояло человек двадцать. И это только у одного шлюза в одном городе!

– Нужно было ехать в Измайлово, – вздохнула мама.

– Там сейчас такая же картина, – оживившийся папа приобнял Еву за плечи. – Ну что? Волнуешься?

Ева посмотрела на отца. Илья унаследовал его рост и добродушие, а Еве достались кудрявые волосы. Вечернее солнце путалось в папиных кудряшках, высвечивая седые пряди, и Ева чувствовала себя очень счастливой. Такой же, как папа сейчас. Потому что волшебство – это волшебно. Кажется, так она сказала Кощею летом? И в этом не было ни капли неправды.

Единственное, что ее огорчало, – это отсутствие в очереди к шлюзу Лики и Валерки. Понятно, что они могли отправиться раньше или же позже, но ехать в школу одной все-таки не очень хотелось. А еще подспудно зудела мысль, что Жарова тоже нет, и Ева боялась, что он все-таки решил остаться на юге у мамы, где, по словам Валеры, провел остаток лета. С мамой ведь жить лучше, чем с дядей. Ну, Ева так думала. Хотя Женька в минуту нежданной откровенности сказал, что ему на юге не нравилось и что переехать к брату погибшего отца было его осознанным решением. Подробностей трагедии в семье Жарова Ева не знала, потому что на самом деле они не были близки. Ни с Женькой, ни с Ликой, ни с Валеркой. В начале этого лета их объединило общее приключение, и сейчас в ожидании отправки в школу Ева вдруг поняла – больше всего она боится того, что эта дружба могла закончиться, не пережить летние месяцы, что Лика сейчас вновь будет вести себя высокомерно, Валера опять превратится в неловкого ботана, а Женька снова станет на всех огрызаться и творить какую-нибудь дичь. Если вообще приедет.

– Все будет хорошо, – папа прижал Еву к себе и покачал из стороны в сторону как маленькую.

– Угу, – уныло ответила она, поглощенная безрадостными мыслями.

– Очередь подошла. Пропуск достала? – Мама принялась поправлять на Евиной шее ленточку, на которой висел пропуск. – Смотри там, осторожно. Если что – пиши. Почта у вас там работает? Телеграммы? Господи, двадцать первый век на дворе, а ребенок как будто в глухую тайгу едет!

– Мамочка, ну не волнуйся ты так! Все будет хорошо. Я же правда не в тайгу еду.

– Уж лучше бы в тайгу, – вздохнула мама, и Ева с братом переглянулись.

– Добрый вечер! Проходим, проходим. Еще одно место, – послышался голос дежурной.

– Всё, пока. Не пей из копытца. – Илья впихнул Еве в руки чемодан на колесиках, быстро обнял и подтолкнул ко входу. Мама ее еще раз обняла, а папа успел только рукой помахать.

Ева вбежала в шлюзовую комнату.

– Ева Громова, – озвучила себе под нос волшебница в сарафане и кокошнике надпись с ее пропуска.

Обычно Еве нравилось наблюдать за волшебниками. Даже за папой, когда тот возился с волшебными артефактами, пытаясь вдохнуть в них жизнь, но сегодня она лишь вежливо поздоровалась и поспешила провести пропуском по путеводному клубку, закрепленному справа от входа в вагон.

Возможно, дело было в волнении перед школой, а возможно, в том, что в июне она видела настоящее волшебное царство, но сейчас волшебство с этой стороны казалось ей немного ненастоящим. Это чувство укрепилось еще летом, когда они вернулись из Тридевятого царства. Никита, сын Кощея, соврал, сказав, что время в их мирах течет по-разному. Мол, пробудете у нас дней семь-девять, а в вашем мире вас и хватиться не успеют. На деле же семь дней, проведенные в Тридевятом царстве, соответствовали семи дням здесь. И оставшаяся неделя в летней школе прошла для Евы с друзьями довольно сумбурно. Директриса объявила остальным ученикам, что у них четверых были отдельные тесты, потом оставшуюся группу также куда-то забрали, вроде как для тестов. В итоге неделю до отъезда они занимались тем, что знакомились с неразумными волшебными существами, учились с ними ладить и за ними ухаживать. Жарова это бесило, Валера отнесся к заданию философски, мол, не выгнали, и на том спасибо, зато Лика пришла в восторг. Она обожала животных, а уж когда, чистя аквариум водяного, опытным путем выяснила, что от последствий дара ее уберегают банальные хозяйственные перчатки, ее радости не было предела. Впрочем, возможно, возней с животными Лика пыталась отвлечься от мыслей о Никите. Все-таки сын Кощея, надо отдать ему должное, умел нравиться и западать в душу. Что же до самой Евы, то она не могла отделаться от мысли, что волшебство, которое открывали им в летней школе РАВ, немного бутафорское, как декорации в школьном театре.

В вагоне Ева вежливо поздоровалась, и несколько человек ей ответили.

Впрочем, большая часть пассажиров была занята общением, и на новенькую внимания не обратили. Ева прошла к свободному месту, запихнула чемодан в отсек для багажа и, встав у окна, крепко сжала ручку.

– По кабине не перемещаемся, ручку не отпускаем, не шумим, – проинструктировала дежурная. – Внимание, отправляемся.

Лязгнул засов на двери, вагон покачнулся и поплыл в никуда.

Голоса вокруг стихли, потому что все, замерев, смотрели в большие окна, и каждый в этот момент видел что-то свое.

Ева вновь видела Кощея и в этот раз смогла различить не только глаза. У него было красивое лицо с заостренными скулами и очень внимательный взгляд. И смотрел он на нее с укором. Наверное, потому что она его обманула и сбежала, украв при этом шапку-невидимку. Но, справедливости ради, его сын первым выкрал шапку из лаборатории РАВ. А они просто ее вернули. И все-таки с Кощеем вышло нехорошо. Он ведь даже время ей уделил для разговора и вообще отнесся по-доброму.

Кто-то рядом вскрикнул, на него тут же шикнули. Путешествие по ВД многим давалось нелегко. Мама считала, что оно вытаскивает из подсознания страхи человека. Но как быть тогда с тем, что Илья всегда видел заснеженные дома, а Ева – Кощея, которого совсем не боялась? К слову сказать, до этого лета она и знать не знала, что у нее есть волшебный дар, которым ее наделил именно Кощей.

Кабина дернулась, покачнулась и, заскрежетав, остановилась. Пространство тут же наполнилось звуками, сперва негромкими, потому что все еще боялись говорить в полный голос, а потом то тут, то там зазвучали смех и шутки. Юные волшебники потянулись к выходу. Ева выбралась из вагона последней. Провела пропуском по клубку, попрощалась с дежурной и вышла на улицу.

Ей вдруг стало грустно оттого, что она одна. Хотя ведь и в прежней школе у нее не было друзей. Она, помнится, очень надеялась, что найдет их здесь, и вроде бы даже нашла, но вот сейчас чувство собственной ненужности вновь подняло голову. Ева медленно побрела по окруженной соснами дорожке в сторону главного корпуса, думая о том, что летом на крыльце этого здания их встречал сын Кощея, одетый в обычные футболку и джинсы, и она тогда понятия не имела, чем этот приезд закончится.

Сейчас на крыльце стоял пожилой волшебник с журналом, в котором он помечал прибывших. Территория школы больше не казалось тихой и уютной. Отовсюду звучали голоса, смех, сновали люди с чемоданами и пакетами.

– Громова, это не траволатор, до корпуса не довезет. У тебя там камни, что ли? – раздался откуда-то сбоку знакомый голос, и кто-то забрал у нее чемодан.

Оглянувшись, она уставилась на Жарова, который умудрился вырасти за лето как минимум на полголовы. Вот что значит море и солнце. А еще он был загорелым до черноты, а волосы, наоборот, выгорели до белого.

– Привет, – растерянно сказала Ева и хотела добавить, что она очень рада его видеть, но вместо этого почему-то спросила: – А как ты понял, что я приеду сейчас?

– Привет, Ева! – подбежал откуда-то сбоку Валерка. В отличие от Женьки, одетого в футболку и шорты, на Валере были джинсы и рубашка в клеточку. На носу красовались новые очки. И на этот раз оправа выглядела посовременнее. – Там, на первом этаже жилого корпуса, висит самообновляющийся список с учениками, которые зарегистрировались на ВД, а еще с теми, кто уже успел приехать и заселиться. С номерами комнат и…

Ева поняла, что не в силах перестать улыбаться. Лика бы сейчас сказала что-нибудь вроде: «Голосов, хватит душнить». Или не сказала бы.

– А где Лика? И что с твоей рукой? – спросила Ева, только сейчас заметив, что левая рука Валеры зафиксирована в лонгете.

– Лики пока не было. А рука… Ерунда. Это я неудачно с горным зазывалой пообщался. Представляешь, они считают, что могут вредить людям. Ну, то есть они-то этого не говорят, но явно так считают. В общем, я думал, бабушка меня убьет, когда я его об камень э-эм… переместил. Но она сказала, что я молодец. Мол, нечего ее внука всяким обижать. Хотя мальчиков в горах, сама знаешь, не особо любят.

Валера вываливал новости о своих приключениях, размахивая здоровой рукой, а Ева смотрела в спину тащившему ее чемодан Женьке и думала, что, кажется, зря волновалась все лето. Оказывается, у дружбы не бывает срока годности.

Глава 2. Закон сохранения энергии

Помимо самообновляющегося списка зарегистрировавшихся на ВД, в холле жилого корпуса висел еще список расселения по комнатам, из которого следовало, что Громова Ева и Видова Анжелика будут занимать одну комнату. Ева длинно выдохнула, потому что понятия не имела, как будет организовано проживание. Ведь одно дело летняя школа, и совсем другое – постоянное обучение. До этого лета Ева никогда не жила вне дома, и от этого тоже было немного волнительно.

– Так, триста десятая. Это на третьем этаже, – деловито сообщил Валера и похлопал Жарова по плечу, поторапливая подхватить чемодан, который тот успел поставить.

Ева мысленно поморщилась, потому что в их старой школе никто не рискнул бы вести себя с Женькой подобным образом. Но Жаров молча взял чемодан и потащил его к лестнице.

– Лифтов тут нет, так что повезло еще, что не пятый этаж, – возбужденно вещал Валерка, явно соскучившийся за лето.

– А у Лики все в порядке? Она ничего не писала? – спросила Ева, пока они поднимались по лестнице вслед за Женькой, который без видимых усилий нес ее чемодан. – Просто меня она не предупреждала, что задержится.

– Меня тоже не предупреждала, – пожал плечами Валера. – Но сегодня еще до десяти есть время. Или, теоретически, завтра можно с утра приехать.

Валера остановился у двери с номером триста десять, рядом с которой привалился плечом к стене Женька, и, забрав у Евы ключ, отпер замок.

– Входи, – пригласил он, отступая в сторону, и Ева прошла в комнату – точную копию той, в которой они с Ликой жили летом.

Двухъярусная кровать справа, два письменных стола слева и журнальный столик с парой кресел прямо по курсу у окна. Слева в коридоре располагался гардероб, а справа – дверь в ванную комнату.

Жаров поставил чемодан в прихожей и, повернувшись к Валере, пожал плечами:

– Я тут торчу уже почти неделю, так что мне никто ничего не писал.

К нему все вопросы отпали. Мобильная связь и интернет в стенах РАВ не работали.

– Это тебе, – Женька наконец посмотрел на Еву и подал ей сложенный вдвое листок бумаги.

Ева успела испугаться, что там что-то вроде письма: воспоминание о луже, которой Женька невольно придал форму сердца, было все еще свежо. Но, к счастью, там оказался лишь распорядок дня. Чтобы скрыть смущение, она сделала вид, что читает. Да, дружба – это правда классно, но встреча проходила мучительно неловко. Хотя, если сравнивать с тем, что еще десять минут назад она чувствовала себя совершенно одинокой и никому не нужной, нынешняя неловкость казалась пустяком.

– Подъем в семь утра, – сконцентрировалась наконец на списке Ева. – Отбой в десять. А тут это все реально проверяют?

Летом они сами спешили в комнаты до десяти, потому что после случившегося в Тридевятом царстве нарываться на новые неприятности не хотелось.

– Угу, – кивнул Женька. – А еще в десять вырубают свет. Весь, кроме аварийного в коридорах.

– Обалдеть, – поежилась Ева. – А вы где живете?

– Мальчики в отдельном крыле, – тут же отрапортовал Валера. – Женька меня к себе в комнату взял. Он тут…

– Короче, мы в триста сороковой, – перебил Валерку Жаров, и Ева удивленно приподняла брови. – Ужин уже был, но в девять тридцать будет еще чай или кефир. Пока можно погулять или… А, ну да. Тебе еще вещи разбирать. Валер, идем.

И не успела Ева и рта раскрыть, как Жаров исчез в коридоре.

– Э-э-э, чего это с ним? – неловко усмехнулась она, на что Валера только рукой махнул.

– Не обращай внимания. Тебе сколько времени нужно, чтобы разобрать все?