Маринетт Мортем и Призрак смеха. Алхимик Аркадий
- -
- 100%
- +
— Что, правда похож?
— Ну а как же. Только я не рыжая плутовка, не Лиса Алиса.
— И ты называешь это дружбой?
Я смотрю на старую фотографию. На ней Маринетт три года. Она держит в руках воздушный шар. Она смеётся. Этот смех не требует ответа. Он просто есть.
— Я не знаю, как это назвать, — говорю я. — Я просто знаю, что он смешной. И что я смеюсь. И что мне этого достаточно. Тридцать лет мне было достаточно. Почему сейчас должно быть по-другому?
Маринетт берёт мою руку. Она сжимает её. Она говорит тихо, но чётко:
— Потому что ты хочешь вписать его в нашу семью. Потому что ты хочешь, чтобы я тоже смотрела в это озеро. Потому что ты хочешь, чтобы он стал реальным. А он не станет. Он — текст. Он — шутка. Он — отражение. И если ты хочешь, чтобы он оставался смешным — оставь его в озере. Не впускай его в наше небо. Отдели годный контент от автора-человека.
Я молчу.
Я смотрю на неё.
Я понимаю, что она права.
Я понимаю, что я боялась это признать.
Я понимаю, что эта книга — не о нём. Она о том, как я училась видеть небо.
Но я всё равно хочу, чтобы он ответил.
Я всё равно хочу, чтобы он увидел меня. А вдруг его лишние деньги найдут ко мне дорогу.
Я всё равно хочу, чтобы он был. Хотя бы кошельком, что собственно было бы оправдано. А то зачем он?
Чай остывает.
Маринетт ушла в свою комнату.
Я снова открываю ноутбук.
Я снова вижу его пост.
Я снова смеюсь.
Я снова пишу ему: «Арк, я хочу познакомить тебя с дочерью. Она режиссёр. Она заценит твой юмор. Она лучше меня. Ты ей понравишься. Ты чего там, усиленно отдыхаешь?».
Я отправляю.
Я жду.
Ничего.
Я закрываю ноутбук.
Я смотрю на чай.
Я смотрю на небо.
Я думаю: «Ладно. Потом я напишу ему чего-нибудь снова».
Глава 3. Озёрная коммуникация
Проходит три дня. Три дня я не пишу ему. Три дня я проверяю телефон каждые пять минут. Три дня я перечитываю его старые посты. Три дня я живу в озере.
Маринетт уехала на съёмки. Она сказала: «Мам, я вернусь через неделю. Не пиши ему. Просто посиди с собой. Поговори сама с собой. Ты не умрёшь от тишины».
Я не умерла. Я просто перестала существовать. Я перестала быть. Я стала тенью. Я стала ожиданием. Я стала тем, кто ждёт ответа.
Я открываю папку «Аркадий. Всё». Там 347 файлов. Я сохраняла каждый его пост с 1996 года. Я сохраняла каждое его сообщение. Я сохраняла даже те, в которых он писал просто: «Ок» или «Смешно» или «Понял». Я не знаю, зачем я это делала. Я просто знала: если я не сохраню — я потеряю его. А потерять его — значит потерять что-то смешное.
Я открываю самый первый файл. 1996 год. Я читаю.
«Сера — это душа. Ртуть — это разум. Соль — это тело. Соедини их неправильно — и ты получишь яд. Соедини их правильно — и ты увидишь чудо. А теперь скажи: ты когда-нибудь пробовала варить мыло?»
Я перечитываю это в тридцатый раз. Я смеюсь. Я перечитываю в тридцать первый. Я смеюсь снова. Я перечитываю в тридцать второй. И вдруг я перестаю смеяться.
Я смотрю на этот текст и понимаю: я не знаю, о чём он. Я не знаю, что такое «сера — это душа». Я не знаю, что такое «ртуть — это разум». Я не знаю, что такое «соль — это тело». Я не знаю, что такое «варить мыло». Я не знаю, что он имел в виду. Я не знаю, был ли это юмор. Я не знаю, был ли это бред. Я не знаю, был ли это гений.
Я просто смеялась. Я смеялась тридцать лет над тем, чего не понимала.
И это — моя дружба. Вот ведь умный говнюк, а мог бы писать что-то понятное!
Я закрываю папку. Я смотрю в окно. Я думаю: «А что, если я никогда не знала его? Что, если я знала только своё отражение? Что, если он — просто озеро, в котором я вижу себя? Что, если он не смешной? Что, если мне смешно от того, что я сама хочу смеяться?»
Я вспоминаю его ответы на мои сообщения. Я вспоминаю, как он писал: «Ок», «Смешно», «Понял». Я вспоминаю, как он никогда не спрашивал: «А ты как? А что у тебя? А как твоя дочь? А что ты чувствуешь?»
Я пролистываю нашу переписку. Тридцать лет. Тридцать лет сообщений. И я нахожу только три вопроса, которые он задал мне за всё это время:
1. «Ты когда-нибудь пробовала варить мыло?» (1996)
2. «Чо Чо?» (2005)
3. «Зочем ви травите?» (2015)
Три вопроса. Тридцать лет. Триста шестьдесят месяцев. Десять тысяч девятьсот пятьдесят дней. Три вопроса.
Я смотрю на это и понимаю: я не особо то знаю, кто он. Я не знаю, сколько ему лет (ну вроде как мне, а правда, сколько там ему?). Я не знаю, где он живёт. В Болгарии он живет! А в каком городе? А это уже не знаю, знаю, что гусей каких-то ходил кормить к морю, или не гусей. И это не знаю. Короче, птиц каких-то крупных. Может и лебедей, а может и уток.
Про одну жену (не знаю не имени, ни какая она по счету) я спросила, чего развелся — это когда он сам сказал мне про развод, и сказал, что бухала как черт. А потом рассказал еще про своих недавних бывших — женщину скульптора с депрессией, которой он купил печь, и еще какую-то женщину с детьми, и она какой-то микроблогер, или психолог-таро. А. И друзья называли ее гипножабой, то ли за психологию, то ли за гипноз (Что? Не помню, не может такого быть, пытаюсь объяснить почему гипножаба и не помню контекста). Я помню она отзывы постила в сторис от своих клиенток, что им нравились какие-то сеансы. На картах что ли она гадала.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.