- -
- 100%
- +
На следующий день у нас была два посетителя, которые мягко сказать выбели меня из колеи. Первой была сторнулская девица, славящаяся своей красотой. Каллиста.
– Я вас не приглашаю! – Отозвалась я на стук в дверь.
В дом шагнула черноволосая девушка в нарядном сарафане и синем платке, из-под которого свисали перекинутые вперёд две увесистые косы.
– Мастер Тилли не здоров, – Пояснила я, махнув рукой в сторону комнаты здравника.
– А я к вам, милсдарь Тод, – проворковала девица, как-то подозрительно теребя косу. – Я – Каллиста.
– Да, я о вас премного наслышан.
Только ленивый не судачил о прекрасной Каллисте – «жемчужине Сторнула». Но что ей от меня надо? Может хочет получить любовный приворот? Тогда подсуну ей слабительное, прочищать желудок время от времени тоже полезно.
– Пройдёмте, сударыня, – я повела её в свою комнату.
Каллиста окинула помещение жадным взглядом и по-свойски уселась на кровати.
– Говорят, я самая желанная девушка Сторнула, – пропела гостья, обворожительно сверкнув глазками.
– Без сомнения, – отозвалась я.
До чего же неловко притворятся парнем, особенно когда к тебе кадрятся девочки. Мне сразу стало как-то душно с ней в одной комнате и захотелось на свежий воздух.
– А вы.. – Каллиста закусила нижнюю губу, – самый завидный мужчина в городе.
Опа, опа.. Нет.. нет… нет… Мне захотелось убежать за дом и зарыться головой в солому. Не надо этого. Вот Тилли, вот удружил! Не надо было делать из меня парня!
– Я связан с мастером договором на десять лет… – скороговоркой начала я, но Каллиста остановила, встав с кровати и приложив палец к моим губам.
– Нет такого договора, который нельзя нарушить, – прошептала она.
Я резко отпрянула. Мастер, хватит спать, может окликнешь, наконец, своего горе ученика?
– Невозможно, – проговорила я, наблюдая как Каллиста преграждает мне путь к выходу, закрывая собой дверной проход. – Я никогда не смогу быть ни с одной женщиной или девушкой, потому что я…
К счастью, гостья опередила меня, не дав сознаться.
– … скопец, – ахнула Каллиста.
Скопец, кажется, это что-то вроде кастрата. Ладно, может так она отвяжется.
– Да, – кивнула я.
Каллиста отступила, её брови сдвинулись на переносице:
– Так вот почему у тебя не растёт щетина, кожа мягкая, как у девицы и голос такой тонюсенький, – проговорила она тоном Пуаро, разоблачающего преступника.
Я хотела было что-то сказать, но гостья выбежала из дома как ошпаренная.
– Хоть девицы напирать теперь не будут, – заключил Тилли после моего рассказа об утреннем визите.
– Да уж, – опустила я голову, – всё это дико неловко. Как вы чувствуете себя, учитель? Пора пить лекарство.
Тилли поморщился.
– Ну же, учитель, не упрямьтесь, – настояла я, протягивая Грэгу мерзкую жижу с ужаснейшим запахом.
Мастер мученически выпил предложенное.
– Закусите сладкими ягодами, – сжалилась я, протягивая миску с чёрной смородиной.
Через минуту Тилли буквально вылетел из дома, крикнув мне:
– Я за дом, не беспокой меня!
Еле подавила смешок. Побочный эффект у моего доморощенного лекарства тот ещё.
Через минут десять в дверь постучали.
– С облегчением! – Отозвалась я, не понимая, зачем Тилли стучит в свой дом.
Постучали снова.
А, он наверно, бедняга, не добежал! Что ж ЧП у человека, с каждым может произойти. Постараюсь особо не глумиться.
– Вам исподнее чистое подать и корыто чтоб подмыться? – Постаралась придать своему голосу серьёзно-сочувствующие нотки, но в конце не удержалась и хихикнула.
Нда, зелёная плесень – та ещё дрянь, но зато действует.
– Письмо от маркиза! – Вдруг раздался незнакомый резкий мужской голос с той стороны двери.
Во мне всё похолодело. Вдруг это – нечисть, а учитель на улице.
– Я вас не приглашаю! – Крикнула, пытаясь совладать с накатившим страхом.
– А как же я тогда передам послание?! – Раздражённый мужской голос за дверью.
– Я вас не приглашаю! – снова взвизгнула я.
– Мне велено передать письмо милсдарю Тилли!
«Он не может войти! А учитель сейчас рядом с ним! Тварь сожрёт учителя…» – панически пронеслось у меня в голове.
Святая вода и осиновый кол. Вот они. Держись, мастер, я не дам тебе погибнуть!
Я резко открыла дверь и плеснула святую воду в стоящего за дверью. Замахнулась колом. А потом медленно опустила заострённую палку, ощущая облегчение и конфуз. Передо мной с выпученными от страха глазами и открытым ртом навзничь лежал вполне себе человек и закрывался от меня руками, в одной из которой и впрямь было письмо. По лицу незнакомого мужчины стекали струйки святой воды.
– Я – мастер Тилли, – появился здравник откуда-то сбоку.
Незнакомец, не поднимаясь с земли, резво перебирая ногами и руками подобно крабу, шарахнулся в сторону. Собравшись с силами, он вскочил на ноги, бросил в нас скомканное письмо и дал дёру с завидной прытью.
– Странный людина, – потёр маковку Тилли.
– Угу, – согласилась я.
Здравник велел мне прочесть. Я раскрошила красную печать с оттиском чего-то, напоминающего лошадь, вынула украшенный по краям лист бумаги и начала читать:
– Его сиятельство Бертрам Олиньи Клоре де Виена, божьей милостью маркиз Виены, повелевает здравнику города Сторнул, именуемому как Грэг Тилли, немедленно явиться в резиденцию Синих скал дома Виена. И тут ниже разляпитая подпись.
Я передала письмо учителю, тот несколько раз пробежался глазами.
– Зачем этот маркиз хочет вас видеть? Он заболел? – Спросила я.
– Странно. У них там свои доктора, – проговорил Тилли то ли отвечая на мой вопрос, то ли обращаясь к самому себе. – Больше ничего не написано. Как странно.
– Вы ещё больны, вам нельзя сейчас ехать.
– Я и не смогу, ты права. Но и не поехать к маркизу Виены не могу. Я должен.
– Отлежитесь пару дней, а потом вместе сходим, – предложила я компромисс. А потом, добила ещё одним аргументом: – Вы же не хотите заразить самого маркиза Виены?
Тилли внимательно посмотрел на меня, потом на письмо, вздохнул и согласился.
– А Виена больше Сторнула? – Поинтересовалась я.
– Ещё бы! – Всплеснул руками здравник, полез в сундук и протянул мне карту. – Сторнул – всего лишь один из сорока двух городов Виены. Все жители Сторнула – подневольные маркиза.
Я охнула. Надеюсь мне ничего не будет за то, что чуть не вогнала кол в сердце гонцу этого самого маркиза. Карту свернула и положила к себе – пригодится.
– Алина, нужно пополнить запасы. Если маркизу и правда требуется здравник, то возьмём лечебные травы и немного плесневого хлеба, мало ли что. Нет, девочка, не сегодня. Скоро солнце зайдёт. Ступай завтра утром и помни, в сам лес не заходи. И вот, – Тилли протянул мне длинный железный нож с деревянной ручкой. – Возьми, пригодится.
– Слишком большой для грибов, – покрутила я в руках лезвие. – А против вампиров не поможет.
– Монстры бывают разные, – вздохнул Грэг Тилли.
Глава 5. Страсти синих скал
Пополнять запасы я пошла рано, сразу после восхода солнца. Надеюсь, учитель преувеличил опасность и мне ничего не угрожает. В Сторнуле все друг друга знали и.. хотя кого это когда сдерживало. Хватит. Не нагоняй, Алина, подумай о чём-нибудь приятном, например, об Эгберте. Я глубоко вдохнула свежий утренний воздух и улыбнулась. Раз он воспитанник маркиза, то вполне может оказаться в замке Синих скал. Хорошо бы.
У опушки леса раскинулись заросли зверобоя. Я срезала увесистый букет и положила в корзину. Жёлтые соцветия выглядели просто изумительно. Зайдя недалеко в лес к протоптанной тропинке, заметила волчеягодник и поспешила к ядовитому и, одновременно полезному кустарнику.
Наполовину заполнила вторую корзину, когда услышала конский топот. Сбежала с тропинки, что б меня ненароком не растоптали. В этой маловозрастной цивилизации свои минусы – никаких правил дорожного движения и соцзащиты. Хотя, природа, незагазованный воздух, нескошенная трава и полевые цветы затмевают все индустриальные минусы.
Всадников было трое. Ехали иноходью. Первый восседал на гнедом жеребце и был одет богаче двоих остальных. Второй, скакал на чалой кобыле, то и дело подшпоривая бедное животное. Третий, под чубарой кобылкой, одет был совсем просто и при взгляде на него у меня возникла смутная узнаваемость – где-то я его уже видела.
Первый, что был особенно богата одет, держался в седле лучше остальных попутчиков. Он привстал на стременах, разглядывая меня. Заметил гад. Поравнявшись со мной, потянул коня за уздечку и остановился, лошадь, резко затормозив, захрапела. Остальные всадники также остановились.
– Кто ты? И зачем собираешь волчьи ягоды? – Произнёс всадник на гнедом жеребце высокомерным тоном.
Я подняла на него голову. На вид не более двадцати пяти лет. Черты лица по-аристократически изящны, светлые волосы зачёсаны назад. Весь его вид выражал лоск и горделивое превосходство. Серо-голубые глаза под изогнутыми бровями смотрели холодно, идеально сочетаясь с брошью на шейном платке.
– А вы сами кто? – Бросила я и немного попятилась.
Ко мне прогарцевал второй всадник на чалой кобыле и нарочно сделал так, чтобы его лошадь задела мою корзину с ягодами.
– Вот зараза, – прошипела я.
– Перед тобой наследный сын маркиза Виены граф Натаниэль Кристан Виенский, смерд, окажи почтение, – встряхнул рыжими космами всадник на чалой.
Нож у меня конечно был, но пускать его в ход не было ни смысла, ни возможности. Я сделала книксен или что-то вроде того. А потом с ужасом сообразила, что я претворялась парнем, а парни книксены не делают.
– Как смеешь! – Взревел рыжий и замахнулся плёткой на меня – я инстинктивно пригнулась.
Но ударить он не успел, его остановил блондин с надменным лицом. Всего лишь подняв вверх указательный и средний палец.
– Полно, Датмир. – А от тебя, – он указал на меня своим приподнятым вверх подбородком, – Я жду ответа на свой вопрос.
И тут вмешался третий черноволосый всадник на чубарой кобыле и в этот миг я его узнала – тот самый посыльный, что принёс вчера письмо от маркиза, которого я облила святой водой и чуть не вонзила бедолаге кол в сердце. Мнда, неудобно как-то получилось. Заговорил он в полголоса, но я отчётливо слышала каждое слово:
– Это тот умалишённый, про которого я рассказывал. Сначала он заявил, что я обгадился и мне надо поменять исподнее, а потом заорал, что не приглашает меня. А потом… потом облил меня чем-то, надеюсь не мочой и как накинется с копьём на меня. А тут второй из-за угла как выскочит, но я сбежал, не дался аспидам.
– У простолюдинов суеверие, что нельзя никого в дом приглашать, вот всякую дребедень и орут, – пояснил сын маркиза, чуть склонив голову к смотрящему на меня исподлобья незадачливому «почтальону».
– Так этот Тилли одного из своих пациентов, страдающих слабоумием поди и пригрел. – Заключил рыжий Датмир. – Кретин вместо лекарственных трав ему волчьи ягоды собирается притащить.
Рыжий мне сразу больше всех не понравился. В общем-то все трое как на подбор, но «почтальона» хоть понять можно, сама его перепугала до белого колена. Но, раз нож в ход пускать нецелесообразно придётся прогнуться.
– Мастер Тилли, велел мне собрать травы и ягоды, – я сделала упор на последнем слове, – перед поездкой к вашему батюшке, ваша светлость.
Я поклонилась.
– Ваше сиятельство, – поправил меня сын маркиза. – Хочешь быть учтивым, зови меня ваше сиятельство или граф Натаниэль Кристан Виенский. А где, собственно, твой учитель, он уже должен быть у Синих гор, в нашем поместье.
Конь под блондином нетерпеливо зафыркал. А я ещё раз поклонилась, чтобы задобрить этого высокомерного мажора и, стараясь, придать своему голосу учтивости, проговорила:
– Мастер Тилли ещё болен. Но через пару дней мы с учителем непременно прибудем куда велено.
– Этот слабоумный тоже поедет? – Не на шутку перепугался «почтальон».
Сын маркиза поднял вверх два пальца, пресекая дальнейшие рассуждения на эту тему.
– Выезжаете сегодня же. Я пришлю дормез.
Не дожидаясь реакции с моей стороны, граф Натаниэль Кристан развернул коня и пустил аллюром. Остальные последовали за ним.
Грэг Тилли новости не обрадовался и выглядел крайне обеспокоенным.
– Алина, а вдруг я заражу маркиза? И его сына?
– Значит не пропадут наши плесневые хлебцы, – хитро улыбнулась я, представив, как буду поить вонючей жижей чванливого сына маркиза.
Как и обещал граф Натаниэль Кристан вскоре мы из окна увидели, как к нашему дому подъезжает вместительная карета с закрытым верхом, запряжённая шестёркой лошадей. Я ахнула. Неужели я проедусь в настоящей карете, как в исторических фильмах?! А ещё увижу настоящий замок!
– Чего ты, улыбаешься, Алина? – спросил из-за спины Тилли.
– Я никогда не ездила в каретах, – призналась я.
– В таких роскошных я тоже не ездил. Ты приготовила котомку с травами?
– Да, учитель, – кивнула я, не отрывая глаз от приближающегося дормеза.
Кучер остановил карету в ста метрах от двери нашего дома. Дверца открылась и из неё бодро выпрыгнул немолодой господин в серой шляпе и тёмном плаще на двух завязках.
– Идут к нам, – возвестила я здравника.
– Отойди от двери, Алина, и не вздумай приглашать в дом.
Я вспомнила свой конфуз с «почтальоном» (ну, вернее со слугой, выполняющим почтовые поручения), который никак не мог понять что ему делать раз его не приглашают.
В дверь постучали.
– Я вас не приглашаю! – Возвестил Тилли.
– Учитель, а может не всем знакома такая форма ммм… приветствия. Может…
Я не успела закончить мысль. Гость был явно знаком со сторнуловской практикой «приглашать, не приглашая» и уже, открыв дверь, шагнув внутрь.
– Здравия, Грэг Тилли, давненько не виделись, – поприветствовал учителя незнакомец в плаще.
– Донсон Брауниг! Какими судьбами! – Обрадовался здравник и в несколько шагов оказался рядом со знакомцем.
Мужчины дружески обнялись, похлопывая друг друга по плечу.
Имя Донсона Браунига неоднократно звучало из уст мастера Тилли. Причём всегда в хвалебном ключе. Со слов учителя, я тоже сложила вполне лестное представление об этом человеке. Он первым опроверг расхожее мнение о том, что большую часть тепла женское тело теряет через голову и вытекающую из этого необходимость постоянного ношения головных уборов. Он первым заявил о бесполезности кровопускания как способа лечения. Именно от Донсона Браунига Грэг Тилли узнал о способах противостояния вампирам, он, собственно, и научил жителей Сторнула «приглашать, не приглашая». Проведя большую часть сознательной жизни в монастыре, отец Брауниг покинув святую обитель полностью погрузился в мирские дела. Но при этом он не переставал искать следы носферату, сделав это главной целью своего существования. Тилли рассказывал, что причиной тому была личная трагедия Браунига, в детали которой учитель меня так и не посвятил.
После приветствия, здравник представил другу меня:
– Мой ученик Тод, очень способный.
Я поклонилась:
– Очень рад личной встречи, отец Брауниг. Мастер много рассказывал о вас такого что вызывает искреннее восхищение.
Донсон Брауниг улыбнулся. Он мне чем-то напомнил профессора философии, которого я, кстати, очень уважала и с жадностью слушала каждую его лекцию.
Брауниг пробежался по мне внимательным взглядом. Похожим взглядом я окидывала наряженную новогоднюю ёлку, определяя в каком месте будет лучше смотреться ещё одно украшение.
– Значит Тод, – повторил отец Брауниг— тебе всегда нравилось это имя, да Грэг? А юной барышне по душе ли рядиться юношей?
Я открыла рот и вопросительно посмотрела на здравника. Тот поднял брови и пожал плечами: «Я не говорил – он сам догадался».
По мне пробежали мелкие мурашки, если Брауниг так быстро меня раскусил, так ведь и маркиз может догадаться и ой как это будет нехорошо. А отец Брауниг? Он же священник, так что же, разве не осуждает ношение женщиной мужской одежды? По взгляду не видно. Эмоциями Донсон Брауниг владел превосходно. Характер «нордический», что называется.
А вот Тилли напрягся, сразу видно.
– Донсон, люди бы осудили. Мужчина в одном доме с незамужней барышней. Понапридумывали бы такого, что…
Брауниг, сжалившись над другом изобразил на лице снисходительное понимание.
– К сожалению большинство людей проявляют терпимость и добродетельность к ближним только когда боятся Бога или чего-то от Него хотят. А повседневная природа человека такова, что, осуждая других он возвышает себя в собственных глазах и глазах таких же как он, – изрёк Донсон.
– Отец Брауниг, а как вы догадались? – не удержалась я. Он ведь единственный, который заподозрил, нет не заподозрил, а уверенно заявил, что я девушка и на догадку у него ушло меньше минуты.
– Физиология мужчины и женщины сильно отличается, – пояснил Брауниг, – даже если остричь волосы и надеть мужскую одежду, которая тебе, кстати, явно велика. А теперь, удовлетвори моё любопытство ты, юная барышня. Ты сбежала из дома, чтобы стать лекарем или стала лекарем, потому что сбежала из дома?
– Она пришла из мира с багровым небом, – ответил за меня Грэг Тилли.
– Что?! – Донсон Брауниг поменялся в лице, ясные серые глаза сузились, между бровей пролегли глубокие морщинки. – Присядем, девочка, расскажи подробнее. Ты видела его? Встречала его? Носферату?
Слово «носферату» отец Брауниг произнёс с особым омерзением, будто выплюнул.
– Да, – тихо созналась я и в голове всплыло ужасающее существо, от которого я чудом спаслась. – Я думала, что попала в ад, а этот монстр…
– сам дьявол, – продолжил за меня отец Брауниг. – Так и есть.
– Милсдари, прошу поторопиться, – раздалось с улицы: кучер забеспокоился нашим долгим отсутствием.
– Минуточку, любезный, – отозвался Донсон Брауниг, а потом обратился к нам. – Договорим в экипаже. Слуге на козлах слышно не будет если говорить негромко, а кроме нас троих в кузове никого не будет.
Мы вышли. Завидев нас, кучер запрыгнул на облучок. Внутри дормез оказался весьма удобным и вместительным. На длинных сиденьях с мягкой бежевой обивкой вполне можно было улечься.
Отец Брауниг сел на сидение рядом со мной, здравник – напротив нас. Лошади тронулись. Чтобы изложить суть произошедшего со мной ушло около часа. Донсон Брауниг внимательно слушал каждое моё слово, изредка задавая уточняющие вопросы.
– Отчего не написал мне тут же как только барышня попала к тебе?! – поднял на Грэга Тилли укоризненный взгляд отец Брауниг. – Но ты вместо этого разрядил её в свои шмотки и записал в мальчики-подмастерья.
– Донсон, надо было позаботится о бедном создании, – ответил здравник другу с уловимой обидой в голосе.
Я, как «бедное создание», о котором шла речь сидела молча, принимая отведённое мне амплуа.
– Ладно, Грэг, погорячился, – примиряюще вздохнул отец Брауниг. – Но ты же знаешь, когда речь о нём нельзя терять ни минуты.
– Думаете его можно поймать и убить? – Шёпотом спросила я Донсона Браунига.
Тот посмотрел на меня долгим задумчивым взглядом и когда я решила, что он уже не ответит, произнёс:
– Тварь уязвима к божьему свету, символам Господним и осиновому древку. Его можно уничтожить.
А ещё не переносит чеснок и серебро, – добавила я. – Или переносит?
Отец Брауниг снова задумался:
– Возможно ты права.
Из дальнейшего разговора с отцом Браунигом мы узнали о цели визита. Дочь маркиза заболела странной болезнью и есть подозрения на сверхъестественную природу недуга. По этой причине послали за Донсоном Браунигом, а он уже сообщил маркизу, что ему понадобится помощь Грэга Тилли, здравника из Сторнула. Только теперь передо мной начало кое-что проясняться. Что ж, по крайней мере нам не грозит наказание, нас вызвали помочь. Кроме того, в случае удачи Тилли неплохо наградят, а значим, мы сможем себе позволить некоторое время хорошо питаться, а может, даже купим новую одежду.
Кони чуть замедлились, а карету начало потрясывать. Я выглянула в окошко: вдалеке синими очертаниями среди скал возвышался замок. Теперь я поняла, почему скалы назвали синими. Прекрасная оптическая иллюзия. Короткие синие волны света, окрасившие частицы пыли и влаги, создавали волнующий фэнтезийный образ.
По мере приближения к месту назначения, синева рассеивалась и можно было лучше рассмотреть величественный замок, окружённый крепостной стеной с башнями и узкими бойницами.
Мы подъехали к подъёмному мосту. До нас донесся окрик «Открыть ворота». Мост с шумом начал опускаться, а решётка за воротами со стальными четырехгранными прутьями поднялась, открывая путь внутрь крепостной стены. Самым высоким строением внутри был каменный донжон, соответствующий десятиэтажному зданию моего мира.
Внутри крепостной стены росли яблоневые, абрикосовые и грушевые плодоносные деревья. Радовали взгляд цветники сизой гвоздики, ветреницы и бергении. По разным сторонам замка были выкопаны колодцы. Из укромно примостившейся рядом с донжоном голубятни доносилось воркование голубей. Неподалёку возвышалась часовенка.
К нам подошёл мужчина в серых одеяниях опрятного вида. Сразу стала заметна солдатская выправка встречающего.
– Его сиятельство Бертрам Олиньи Клоре де Виена, божьей милостью маркиз Виены ждёт вас. Прошу следовать за мной.
Мы двинулись следом за ним. Камер-лакей (не знаю как именно называлась его должность, но мысленно я присвоила ему чин камер-лакея) повёл нас коридором с арочными окнами к главным воротам жилой части замка.
Двое стражников распахнули тяжёлые дубовые ворота, и мы зашли в здание. Внутри оказалось холоднее, чем снаружи, я поёжилась, но уже через пару секунд напрочь забыла о холоде зачарованная атмосферой величественного строения и не могла удержаться, чтобы перестать крутить головой, восхищаясь изысками самого настоящего старинного замка. Каменная кладка, штандарты с изображением лошадей на стенах, лепнина на потолке, манекен в стальных пластинчатых доспехах у стены. Наши шаги отдавались гулким эхом, что усиливало мрачную готическую романтику.
Камер-лакей приостановился возле двухстворчатых дверей, охраняемых двоими стражниками, открыл их и шагнул внутрь.
– Священник Брауниг и здравник Тилли с учеником прибыли, ваше Сиятельство! – Зычно доложил он и, очевидно, получив разрешительный знак, отступил на пару шагов, пропуская нас внутрь.
Первым вошёл отец Брауниг, а я – вслед за учителем, то есть последней. Зал, куда мы попали казался размером со средненький стадион. Под ногами лежал камыш (предполагаю, что для нейтрализации неприятного запаха), благодаря зажжённому камину воздух был значительно теплее, чем в коридоре. Стены украшали гобелены со сценами охоты. На возвышении стоял напоминающий трон увесистый стул, на котором восседал тучный мужчина в парчовой котарди. Несмотря на почтенный возраст его лицо сохранило остатки былой привлекательности. Моё внимание привлекла картина в полный рост, на которой был изображён светловолосый всадник на белом коне. Сходство этого грузного мужчины на троне с тем, что был изображён верхом угадывалось с трудом.
Рядом с ним стоял седобородый сутулый мужчина, осматривающий нас более доброжелательно, нежели маркиз. У подножия стула-трона развалился песочный грейхаунд. При виде нас собака задрала голову, но не издала ни звука.
Брауниг и Тилли склонились в поклоне, я повторила за ними.
– Я пригласил вас, чтобы прояснить болезнь моей дочери и предотвратить дальнейшие осложнения. Но в любом случае, всё что касается Селесты и её болезни не должно выйти за пределы Синих скал.
– Если вы преуспеете, получите достойную награду, – добавил сиповатым голосом, стоящий рядом с маркизом седобородый советник.
Тут двери отворились и в зал зашёл Натаниэль Кристан, уже знакомый мне высокомерный граф. От него пахнуло цитрусово-лавандовым ароматом с нотками кумарина и ванили. На нём как влитой сидел искусно вышитый сизый редингот с витиеватым рисунком, выполненным металлической ниткой. Грейхаунд подбежал к нему, активно виляя хвостом, Натаниэль потрепал пса по холке. Как только аристократ поравнялся с маркизом, их сходство стало очевидным: сын являл собой прекрасную молодую и худощавую копию его сиятельства.
И в этот момент я почувствовала себя так ущербно, как не ощущала до этого. Напротив источающего аромат лощённого франта стояла я, в холщовой рубахе, не накрашенная, с обкромсанными волосами, ещё и притворяющаяся парнем. Страшненьким таким парнем. И чего только Каллиста во мне нашла?
– Моё почтение, сиятельный отец, – поприветствовал Натаниэль маркиза.
– Будь здрав, сын, – ответил Бертрам Олиньи Клоре де Виена.
Мы снова поклонились, теперь уже – наследному сыну.
– Покажи гостям комнату сестры, – кивнул маркиз Натаниэлю, – Жозеп! – Крикнул он в пустоту. Двери залы тут же отворились и возник камер-лакей. – Распорядись о комнате для сударей и пусть на них накроют сегодня ужин в большом зале.