- -
- 100%
- +
1
У вас никогда не было чувства, что занимаетесь не своим делом? А испытывали ли вы слепую веру в нечто, кажущееся недостижимым? В детстве у меня обнаружилась небольшая суперспособность – и нет, я не о фантастике. К счастью, меня не кусал радиоактивный паук, и я не падал в чан с химикатами. Но я мог легко это представить, потому что мое воображение позволяло отменять любые законы физики.
Помню наши семейные поездки на отдых. Дорога тянулась бесконечно, и десятилетний я, уткнувшись в окно, разглядывал облака. Для меня они не были просто скоплением пара – в их очертаниях рождались животные, персонажи мультфильмов, всё, на что хватало фантазии. Главное – включить её. И она не раз меня выручала.
Вот, например, мое первое свидание. Я шел с девочкой и прокручивал в голове идеальный сценарий. Совет на будущее: никогда не пишите сценарий заранее, иначе неминуемо разочаруетесь. В моем воображении она смеялась над каждой моей шуткой, а под конец мы даже поцеловались по-французски. В реальности же она слушала мои потуги с каменным лицом. Это выбило меня из колеи. Я перенервничал, залепил про жуткую боль в животе и сбежал домой.
С годами я начал понимать законы своего воображения, все его преимущества и подводные камни. Если бы меня нужно было описать одним словом, я бы назвал себя «мечтателем». Мечтателем без образования, скачущим с одной работы на другую. И в этом была моя личная, маленькая неопределенность.
С совершеннолетием на меня обрушился груз взрослых обязанностей. Чтобы существовать по-человечески, надо работать – что я и делал. Мотался между городами, перепробовал всё: автозавод, аниматор, курьер… Больше всего угнетала хроническая нехватка денег. Я даже прочитал пару книг Брайана Трейси про успех и бизнес. Но, увы, не каждому дано стать Брайаном Трейси.
Отношения рушились на ровном месте. Первая девушка ушла через три месяца, поняв, что с моим доходом нам светит только эконом-класс. Все последующие истории заканчивались так же.
«Я напишу хорошую книгу, и она принесет нам кучу денег», – говорил я каждой новой пассии.
А в ответ слышал:«Ты бы лучше музыкой занялся. От тебя и так одна и та же песня».
«Я стану писателем, моя книга будет бестселлером».
«Это несерьезно, Егор. Прости, но нам лучше расстаться».
И как же я страдал после каждого разрыва! Бесконечно ненавидел свою жизнь, и спасением было только писательство.
И вот настал день, когда мою книгу издали миллионным тиражом. Её читали в России и далеко за ее пределами. Перелеты бизнес-классом, отели от пяти звезд, пресс-конференции и автограф-сессии. Первый год я не мог привыкнуть к этой роскоши – будто вырвался из трущоб прямиком на красную дорожку.
Но жизнь похожа на длинную нить, которую сматываешь в клубок. И когда, наконец, смотаешь, возникает вопрос: а что дальше? А дальше ты возвращаешься в Россию, покупаешь квартиру и сутками не вылезаешь из нее, пытаясь написать что-то новое.
2
И снова я забыл на ночь закрыть жалюзи. Наглые лучи солнца упрямо стучались в мои сомкнутые веки. С недовольной гримасой я стоял у зеркала в ванной, чистя зубы сквозь дрёму, и сплюнув пену мимо раковины. Можно было, конечно, зашторить окно и нырнуть обратно в подушку – но книга сама себя не напишет. Я давно усвоил: рукопись – это моё основное место работы, и прогулы здесь не проходят.
А сколько раз меня просто выворачивало от нежелания что-либо писать! Но я шёл и садился за стол. И через несколько часов из-под пальцев выползала готовая глава – та самая, которая в другой день, в другом настроении, родилась бы абсолютно иной.
Стоя под контрастным душем, я вдруг поймал идеальную фразу – ту самую, ключевую. Абсолютно голый и мокрый, я спринтом рванул к компьютеру, чтобы успеть записать, пока мысль не ускользнула. Иначе потом буду ходить весь день, как пришибленный, пытаясь выудить её из памяти.
После душа – обязательная физраскачка. В углу зала я соорудил подобие спортзала: пара тренажёров, беговая дорожка. Не спрашивайте, почему сразу после ванной – таков ритуал. Через два часа, весь в поту и с прочищенной головой, я наконец садился за стол, щёлкал файлом и погружался в работу.
Начинал всегда со вчерашнего текста. Перечитывал, выискивая шероховатости, подкручивая «винтики» и смазывая «шестерёнки». Потом час, а то и больше, уходил на визуализацию. Я будто садился в личный кинотеатр внутри черепа и смотрел фильм по моему же сценарию. Для полного погружения – фоном шёл сборник зарубежной музыки, без этого кадры не выстраивались.
На это уходил почти весь день, но по ощущениям – одно мгновение. Ты существуешь в двух реальностях сразу, и та, что на экране, часто кажется куда ярче. Главный минус писательства – ты напрочь забываешь про собственный сюжет под названием «жизнь». Но это мой хлеб, моя страсть и моя клетка. Мне нравится быть в этом деле перфекционистом.
Стуча по клавиатуре, я перевёл взгляд на часы: 22:31. Потянулся за банкой энергетика, что маячила на системнике. Она оказалась пустой и лёгкой, как надежда в понедельник утром. На кухне меня ждало закономерное открытие: недельный запас я умудрился осушить за четыре дня. Обычно я заказываю доставку, но время было нерабочее. Вариант оставался один – сходить самому.
Я накинул джемпер поверх домашних шорт и отправился к лифту. На улице тёплый поток ночного воздуха ударил мне в шею. Мой рекорд самоизоляции – целых семнадцать дней. Порой кажется, будто выходишь не из квартиры, а из пещеры, где время течёт иначе. В детстве меня метлой не могли загнать домой, а теперь…
Я шёл, наслаждаясь идеальной погодой и запахом скошенной травы. Вывески магазинов одна за другой загорались неоновыми вспышками. Остаётся только спросить: я точно не в Лас-Вегасе? В собственном районе я ориентируюсь плохо, хотя живу тут уже год. Но с балкона я точно видел где-то здесь ряд магазинов.
Бродя по тротуару и впитывая вечерние виды, я ловил себя на мысли, как прекрасен внешний мир, когда не наблюдаешь за ним через экран. Моё внимание привлекли большие светящиеся буквы. Через дорогу была кофейня с панорамными окнами, а внутри – почти никого. Табличка гласила: «Работаем до полуночи». Вспомнилось, как в родном городе я любил иногда пропустить чашку горячего шоколада. Да и пора уже ограничивать себя этими энергетиками, иначе скоро буду как машина на неправильном топливе.
Я зашёл внутрь, и прохладный воздух от кондиционера коснулся затылка. Несколько столиков у окна, несколько – в центре зала. Фоном играла классическая музыка, создавая атмосферу европейской закусочной. Я выбрал столик у окна, ближе к двери.
– Добрый вечер! Что-то уже выбрали? – обратилась ко мне официантка.
Её вид был измотанным,а голос звучал устало и безразлично.
– Добрый вечер. Можно горячий шокалад, пожалуйста.
– Хорошо. Десерт будете? – спросила она, еле сдерживая зевоту.
– Пожалуй, сегодня без десерта.
– Шоколад будет через пять минут.
– Спасибо.
Как же хорошо, что в наше время писателей не так часто узнают в лицо, в отличие от музыкантов или актёров. За нами не следят папарацци, и в этом есть свой плюс – иначе я бы не сидел здесь так спокойно. Хотя иногда меня всё же узнают и просят сфотографироваться – обычно это люди лет на десять старше меня.
Мне регулярно приходят предложения о фан-встречах, но я всегда отказываюсь. Не потому, что воображаю себя важной персоной, а потому, что эти встречи ставят меня в тупик. Люди непременно спрашивают, почему я описал тот или иной момент именно так. В девяноста случаях из ста честный ответ был бы: «Мне просто так захотелось». Но этого, видимо, недостаточно – от меня ждут какого-то скрытого смысла, глубокой философии. Поэтому в России я такие предложения отклоняю. Что касается других стран – там от моего имени обычно говорит третье лицо. Мой английский сильно хромает, и через переводчика мои слова обрастают чужими интонациями, а иногда и чужими смыслами.
– Вот, держите. Ваш шоколад, – голос официантки вернул меня из размышлений.
– Спасибо.
Я взял чашку и сделал маленький, осторожный глоток, чтобы не обжечься. Глядел в окно, наблюдая, как стайка детей на самокатах проносится мимо по тротуару, обгоняя влюблённую парочку, идущую под руку. Обстановка самая обыденная, но в этой обыденности было что-то настоящее, успокаивающее.
Вдруг зазвенели колокольчики над входной дверью. Я сидел к ней спиной. Через секунду из-за моего плеча к соседнему столику прошла девушка в длинном коричневом плаще. Из-под полы выглядывали белые брюки, на ногах – элегантные коричневые ботильоны. В воздухе повис сладкий, приятный шлейф парфюма – с нотками карамели и чего-то тёплого. У неё были волосы карамельного оттенка и, если я не ошибался, стрижка «каскад». Мне, как писателю, приходилось изучать подобные вещи: фасоны одежды, названия стрижек – чтобы читатель мог яснее представить героиню. Сумочка на её плече была небольшая, коричневая. Увы, модели сумок я так и не освоил, так что пусть будет «стандартная хорошая сумочка».
Она села через столик от меня, лицом ко мне, сняла плащ, аккуратно сложила его и положила на соседний стул. Официантка уже спешила к ней, и на её лице появилась лёгкая, непринуждённая улыбка. Было видно – они знакомы.
– Ты сегодня позже обычного, – обратилась официантка к девушке, и её тон стал заметно теплее.
– День выдался очень насыщенным, – вздохнула та, но уголки её губ дрогнули в лёгкой улыбке. – Но лучше выпить чашку кофе поздно вечером, чем не выпить её вообще.
– Ну да, это точно. Тогда потерпи ещё пять минут, и я принесу тебе твой кофе, – сказала официантка и скрылась за стойкой.
«Моя смекалка сработала моментально: она даже не спросила, что принести. Значит, заказ стандартный. Фраза "Ты сегодня позже, чем обычно" говорит сама за себя – девушка здесь завсегдатай, просто в другое время. Ухоженная, привлекательная, и сидит в такой поздний час совершенно одна – ни друзей, ни парня…» – пронеслось у меня в голове со скоростью печатной машинки.
Она открыла сумку и достала оттуда книгу, на мгновение поднеся её к лицу, чтобы вдохнуть запах свежей бумаги. Я не сразу разглядел обложку, но, прищурившись, узнал свою. Никакого удивления – книга по-прежнему была на пике популярности. Мне стало безумно интересно: узнает ли девушка в лицо автора, который сидит от неё в двух метрах? Но её взгляд упрямо скользил по строчкам, не отрываясь.
Тогда я нарочно слегка поперхнулся, издав сдавленный кашель в надежде привлечь внимание. Но музыка в зале заглушила этот слабый звук. Я кашлянул громче, уже почти по-настоящему.
– Всё в порядке? Может, воды? – с прежней апатией спросила официантка, появившись из ниоткуда.
– Ой, нет-нет, всё хорошо, – смущённо пробормотал я. – Просто не в то горло попало.
Официантка поставила перед девушкой чашку с кофе.
– Что на этот раз читаешь? – спросила она уже с неподдельным интересом.
– Знакомая посоветовала один роман. Называется «Звёзды – это ты».
– Ну и название! Что может быть общего у звёзд и человека? – фыркнула официантка. – Что только в голову не приходит.
«Это метафора!» – ярость, острая и детская, кольнула меня где-то под рёбрами, но вслух я, конечно, ничего не сказал.
Девушка пила кофе маленькими глотками и методично перелистывала страницу за страницей, а я сидел и наблюдал, пленённый этим простым ритуалом. После двух чашек и примерно двадцати страниц она наконец поднялась. Книга исчезла в сумке, плащ легёл на плечи, и она направилась к выходу. В этот момент наши взгляды встретились – она глянула прямо на меня, проходя мимо. Я, растерявшись, тут же отвёл глаза в окно, стараясь не выглядеть как тот самый тип, который нагло пялится на незнакомых девушек. Но боковым зрением я всё видел: как она села в такси и скрылась за поворотом.
3
Я вернулся домой и сразу сел за компьютер. Стрелки часов безжалостно переползли с 23:10 на 01:22, но за всё это время я не смог выжать из себя ни одного стоящего предложения. Впервые в жизни творческий механизм дал сбой. Мысли крутились вокруг одного образа: карамельные волосы, запах парфюма, сосредоточенный взгляд на страницах моей книги. Неужели она мне настолько понравилась? Я же даже имени её не знаю. Наверное, вторая чашка шоколада была лишней. Нужно просто поспать, а к утру всё забудется.
Я лёг, но ещё целый час ворочался, уставившись в потолок. В голове звучал один и тот же навязчивый вопрос: а понравится ли ей книга? Обычно мнение случайного читателя оставляло меня равнодушным, но сейчас это было иначе. Решение созрело само: нужно просто узнать её мнение лично. Что в этом такого? Подкараулю её в той же кофейне и спрошу. Всё же я – автор, имею право.
На следующий день я снова отправился в кофейню. С четырёх до без двадцати шести я сидел на том же месте, допивая уже третью чашку шоколада. От сладости слегка подташнивало.
– Похоже, наш шоколад вам пришёлся по душе, – обратилась ко мне официантка с лёгкой насмешкой в голосе.
– С детства его обожаю. Даже мечтал побывать на фабрике Вилли Вонки, – попытался я отшутиться.
Официантка смотрела на меня пустым, ничего не выражающим взглядом.
– «Чарли и шоколадная фабрика», – сдавленно пояснил я, чувствуя, как от неловкости горят уши. – Есть такой фильм…
– Не знаю. Ничего связанного с шоколадом не смотрю, – пожала она плечами. – Если захотите четвёртую, просто позовите.
– Хорошо. А можно вас кое о чём спросить? – решился я.
– Сразу предупреждаю, я не знакомлюсь, – она скрестила руки на груди.
– Нет, что вы! – поспешил я её разуверить. – Вчера здесь сидела девушка с книгой. Очень хочется узнать, что она читала. Безумно понравилась обложка, а название не разглядел.
– А, вы про Софию! – её лицо мгновенно смягчилось. – Она обычно в это время уже здесь, но иногда задерживается. А насчёт книги – там дурацкое название, что-то про звёзды. Звёзды…
– «Звёзды – это ты»? – не удержался я, чтобы не подсказать.
– Да, точно! «Звёзды – это ты».
– Ну, не такое уж и дурацкое, – не выдержал я. – Наверное, автор сравнил человека со звездой из-за её постоянства. Они всегда на своём месте, никуда не уходят.
– Не думаю, – фыркнула она. – Открою вам секрет: мне кажется, большинство этих писателей что-то употребляют. Иначе откуда в голове столько чепухи?
– Ну да, возможно, вы правы, – согласился я, чувствуя, как по щекам разливается предательский жар.
– Ну ладно, если что – зовите.
«Значит, София…» – пронеслось у меня в голове. Я уже собрался уходить, махнув рукой на эту затею, как вдруг в окне увидел, как к обочине подъезжает такси. И из него вышла та, кого я ждал весь день.
София вошла и с той же лёгкостью заняла свой столик лицом ко мне. Тот же сладкий шлейф парфюма, та же чашка кофе и та же книга в руках. Правда, закладка упрямо сидела где-то на сороковой странице. Но как я могу узнать её мнение, если она даже не дочитала? Пришлось отложить свою миссию. Подожду, пока она дойдёт до конца.
Она эстетично положила книгу рядом с кофе и круассаном, достала телефон и сделала несколько кадров – еда, обложка, а потом, переключив на фронтальную камеру, сфотографировала себя с лёгкой, милой улыбкой. Отложила телефон и погрузилась в чтение. Спустя время, перелистнув несколько страниц, она собрала вещи и направилась к выходу. Я, делая вид, что разглядываю что-то на улице, боковым зрением следил, как она садится в уже поджидавшее такси. Машина тронулась и растворилась в потоке.
И снова я упустил момент. Кажется, дело уже не просто в её мнении о книге. Мне захотелось услышать её голос.
– Задумался, не заказать ли пятую чашку? Или голубей считаешь? – раздался голос официантки. Она ставила поднос и вытирала руки об фартук.
– Думаю, с меня шоколада на сегодня хватит, спасибо. – Я поднялся, чувствуя лёгкую дрожь в коленях от переизбытка кофеина и внутренней суеты.
– Эй, Шоколадник! – я обернулся на её оклик. Она стояла, подбоченясь, с хитрой ухмылкой. – Так ты узнал, что хотел, про свою книгу?
– А, книга… Точно, забыл. В следующий раз спрошу, – смущённо пробормотал я, чувствуя, как наливаются жаром щёки.
– Да брось! Я же видела, как ты на неё пялился весь вечер. На книги так не смотрят. – Она сделала шаг ближе и понизила голос до конфиденциального шёпота. – Ладно уж, так и быть, дам тебе её соцсети. Но ей ни слова! Не думаю, конечно, что у тебя есть шансы, но вдруг.
– Спасибо… Вы, наверное, с ней подруги?
– Как бы не так! – Официантка, которую, как я позже узнал, звали Ксюшей, покачала головой. – Я здесь уже почти два года работаю. А София вот уже целый год приходит, садится за этот столик и читает. Поэтому и говорю – шансов мало. Я её ни разу не видела ни с парнем, ни с подругой. Друзья у неё вот такие, бумажные. – Она кивнула на пустой столик.
– А почему она всегда на такси? Живёт далеко?
– Этого уж не знаю. Вот, держи. – Ксюша достала телефон и ткнула в экран пальцем, показывая никнейм. Мои пальцы слегка дрожали, когда я переписывал его в свой телефон. – Ладно, мне пора, работа ждёт.
– Хорошей смены.
Дома я первым делом схватил телефон и нашёл её аккаунт. «Обалдеть, 1237 публикаций!» – мелькнуло в голове. Подписчиков – 458. Мой же аккаунт был пустынным: 14 фоловеров и ноль постов. С моим агентом Артёмом у нас вечные трения на эту тему. Он настаивает, что я обязан вести соцсети и постоянно быть на виду. «Фан-встречи, сторис, вовлечённость!» – его мантра. Поначалу я даже пытался – хотелось прочувствовать эту самую «славу» на вкус. Но когда это стало рутиной, интерес испарился. Я начал отказываться. Артём называет мой подход эгоистичным и губительным: «Ты отталкиваешь своих же читателей!» Но в моём контракте нет пункта «быть клоуном». Отношения у нас… сложные.
Я пролистал её профиль до самого низа. София выкладывала всю свою жизнь: тост с авокадо и форелью с подписью «поздний завтрак в обед», селфи в лифте, фото из библиотеки. В общем-то, ничего необычного для нашего времени. Странно было другое: ни одной фотографии с друзьями. А вот и та самая, сделанная сегодня. Подпись: «Вырвала фразу из моей книги: „Особенность звёзд не в их количестве, а в их постоянстве, поэтому когда я смотрю на тебя, я понимаю, что звёзды – это ты“».
Стоп. Но эта фраза – почти в самом финале. А закладка у неё была на сороковой странице. Неужели она перечитывает книгу? Пока я размышлял об этом, мой палец машинально ставил лайки. Один, второй, десятый… А что, если залайкать всё? Пусть увидит, что кто-то потратил время на её целый мир. И я продолжил, пока счётчик не дошёл до последней, самой первой публикации. 1237 лайков. Я представил её лицо, когда на телефон посыплются эти уведомления.
И тогда в правом верхнем углу экрана появилась заветная единичка. Сообщение. Сердце ёкнуло и замерло. Я открыл.
София: Лайк на ВСЕ мои публикации? Серьёзно?
Я: Они все очень понравились! А кнопка лайка для того и придумана, наверное. Хотя, если честно, я даже вспотел немного.
Я: Вижу по последнему посту, ты читаешь «Звёзды – это ты». Отличная книга.
София: Ты тоже читал?! Я ею просто заболела, уже второй раз перечитываю!
Я: Ну, можно сказать и так. А что именно в ней тебя зацепило больше всего?
София: Больше всего – сама идея. Две хрупкие жизни существуют в одно время, и целая череда случайностей ведёт их к встрече. И всё это громадное существование становится свидетелем рождения настоящей любви. А слова главного героя… они меня тронули до глубины души. Помнишь, когда он говорит ей: «Эти звёзды, вся Вселенная, наша планета, эти идеальные условия – всё было придумано лишь для того, чтобы мы с тобой встретились. И я предлагаю все старания Вселенной оправдать». Это очень сильные слова.
Я замер, обдумывая, стоит ли сейчас признаться, что это я написал эти строки. Но не хотел пользоваться своим статусом как козырем. Пока я колебался, пришло новое сообщение.
София: Мне кажется, я тебе задолжала хотя бы один лайк! Но у тебя там белое полотно. Жду хотя бы одну публикацию! А теперь мне надо бежать, спокойной ночи!
Я: Хорошо, скоро что-нибудь выложу. Приятных снов.
Я лёг спать с нелепой улыбой. Наше общение, пусть и короткое, подарило мне давно забытое чувство – лёгкое, щемящее ожидание.
На следующий день я проснулся с этим ощущением и первым делом отправил: «Доброе утро! Пусть день будет удачным». Она отвечала взаимно, а потом делилась забавными историями из детства: про модную шляпу, которую постоянно уносило ветром, и как однажды она пришла домой, а на голове её уже не было. Я рассказывал про своего плюшевого медведя, неразлучного друга, и про детскую мечту стать реслером – от которой медведь, увы, сильно пострадал. София в ответ назвала меня сумасбродом, и я почувствовал себя польщённым.
Мы делились всем, что приходило в голову. А я сидел в той же кофейне, на своём месте, и наблюдал, как она, сидя напротив, улыбается, читая мои сообщения. Она не догадывалась. Я решил не торопить события – этот формат позволял узнавать её настоящей, без шелухи первых впечатлений.
– Шоколадник, ты что, заболел? – голос Ксюши вывел меня из задумчивости. Она указывала на полную, остывающую чашку. – Такими темпами переименую тебя.
– Извини, сегодня не лезет.
– Так ты с ней переписываешься, да? – она кивнула в сторону Софии. Наши телефоны лежали на столах и синхронно подсвечивались уведомлениями.
– Тсс! – зашипел я. – Она не знает, кто я. Я пока в тайне, но скоро всё расскажу.
– Поняла. Боишься не понравиться? Не переживай, я всё устрою! – И Ксюша, не дожидаясь возражений, уверенно направилась к её столику.
– Стой! – моё шепотное предупреждение повисло в воздухе. Было поздно.
Ксюша что-то сказала Софии и скрылась на кухне. София подняла на меня глаза и слегка улыбнулась, а затем снова опустила взгляд в телефон. «Всё. Она всё рассказала. Зачем? И что значит эта улыбка?» – паника сжала горло.
Ксюша вернулась с кусочком пирожного на тарелочке, поставила его перед Софией, а затем подошла ко мне.
– Ну вот, делов-то. А ты паникёр.
– Ты ей сказала, что это я?
– Нет, я бы тебя так не подставила. Я просто сказала, что ты отправил ей пирожное в качестве комплимента. Она оценила и передала спасибо.
– Фух… – я выдохнул с облегчением.
– Кстати, с тебя 150 рублей. – Ксюша улыбнулась и удалилась.
В переписке я написал Софии, что уезжаю по работе и вернусь только через неделю.
София: Жду нашей встречи. Жаль, что ты так далеко.
Я:Я ближе, чем ты думаешь.
Было уже около девяти. Такси Софии, как по расписанию, подъехало к обочине. Она собрала вещи и направилась к выходу. И в этот момент на её столике раздался звук – короткий, настойчивый гудок уведомления. Она в спешке забыла телефон.
Без раздумий я схватил его и бросился за ней. Она уже открывала дверцу такси.
– София! Стой! – крикнул я.
Она обернулась.«Ты забыла телефон», – сказал я, протягивая его.
Она медленно подошла, взяла телефон, не сводя с меня загадочного, изучающего взгляда.
– Я не помню, чтобы представлялась.
Только тогда до меня дошло. Я назвал её по имени. Имени, которого не должен был знать.
– Я… я просто слышал, как официантка тебя так называла. Запомнил.
– Странно… Она никогда по имени меня не зовёт. Ну, ладно. Спасибо. – Она развернулась, чтобы уйти.
В ту же секунду я понял: всё идёт не так. Нужно остановить это шоу. Сейчас или никогда.
– Подожди! Стой. На самом деле… я должен тебе кое-что сказать.
София остановилась и обернулась. Молча. Ждала.
– Не знаю, с чего начать… Совсем недавно я случайно оказался здесь, увидел тебя, вернулся домой и понял, что хочу увидеть снова. Я выпил за неделю шоколада больше, чем за всю предыдущую жизнь. Нашёл тебя в соцсетях… Ну, а дальше ты знаешь. Короче… я тот парень. Тот, с кем ты весь день переписывалась.
София выслушала всё, не проронив ни слова. Её лицо было невозмутимым. Она молча развернулась, села в такси и уехала, не оглянувшись ни разу.
Я стоял на том же месте ещё минут пять. В голове гудела только одна мысль: «Какой же я идиот. Пишу книги об идеальных парнях с возвышенными чувствами, а в жизни веду себя как герой дешёвого триллера про сталкера». Она наверняка думает, что я ненормальный, который выслеживает девушек в кофейнях. Сгорбленный, я поплёлся домой, пиная несчастный камешек и придумывая в голове оправдания, которые уже никому не были нужны. Что ей написать? Она, наверное, уже удалила и заблокировала меня. И как мне теперь показываться в кофейне?