- -
- 100%
- +
Пролог
Удивительно, но даже под землей бывает ветер. Его внезапные порывы завывают в широких пещерах, словно неведомый хищник, идущий по твоему следу. Он гулял по опустевшим тоннелям, цепляясь за выступы камня, за обломки хитиновых пластин и за свисающие со сводов нити высохшей плоти. Иногда ветер приносил с собой слабый, сладковатый запах старой крови и феромонов тревоги, которыми ульи предупреждают друг друга об опасности. Но теперь предупреждать было некого.
Всюду прослеживались следы ожесточенной битвы. Стены, полы и потолки пещеры были испещрены глубокими бороздами от когтей, повсюду были разметаны рваные ошметки плоти. Вековой гранит был разбит в мелкую крошку, усеявшую ныне мертвые поздемные коридоры.
В темных подземных коридорах огромного улья сложно разглядеть что-то, а потому мысль о затаившемся хищнике способна напугать даже самого смелого исследователя, рискнувшего забрести в домен жутких подземных чудовищ. Ветер гулял по пустым залам, и в его завываниях чудилось дыхание огромного мертвого организма, который когда-то был полон жизни.
Тишину, нарушаемую лишь завываниями ветра, прорезало тихое ритмичное клацание.Сначала едва различимое. Потом — отчетливое. Где-то в глубине тоннелей что-то двигалось.Мелкие осколки хитина на полу дрогнули. Пыль, скопившаяся в трещинах камня, едва заметно поднялась в воздух. Где-то далеко в темноте сорвался с уступа кусок панциря и с глухим стуком покатился по камню, долго отдаваясь эхом в пустых коридорах.
Из глубин пещер поднималось существо. Оно шло, удерживая тело вертикально, аккуратно, немного неуверенно ступая трехпалыми когтистыми лапами по полу пещеры. Каждое движение сопровождалось сухим клацаньем когтей, выбивающих тихую дробь по камню.При очередном шаге под лапой Особи что-то хрустнуло.Под темным сводом подземного тоннеля вспыхнули два фиолетовых огонька.
Глаза Особи метнулись в поисках источника звука. Внизу, у лап Особи обнаружились разметанные, словно ураганом, темные пластинки неправильной формы. Одна из которых и хрустнула под весом Особи. Она перевела взгляд туда, где пластинок становилось больше и увидела пустой панцирь огромного существа, напоминающего какое-то насекомое. Особь принюхалась. Панцирь не пах едой. Все уже было съедено. Особь двинулась дальше.
Очередной порыв ветра вынес из глубин пещер сладкий запах свежей плоти. Но Особь знала, что там, внизу, уже нет ничего вкусного. Мертвая тишина опустилась на это место. Иногда ветер приносил слабые остатки феромонов — обрывки тревожных сигналов улья, которые больше некому было слышать.
Воздух становился свежее, все слабее был сладкий запах плоти и все сильнее зеленый запах. Запах растений. Особь остановилась и повернулась, пристально смотря вглубь пещеры, которую она покидает. Плоть забурлила, из низа спины с тихим хлюпаньем стали прорастать тонкие черные отростки, формирующие длинный костяной хвост, удлиняющийся до тех пор, пока не стал в два раза длиннее тела Особи. С учетом лап.
На кончике хвоста стала пузыриться плоть. Хоть хвост и был похож на хребет, он все еще был из плоти, не из кости. Особь подняла кончик хвоста над землей, до уровня глаз, наблюдая, как набухает мерзкий комок мяса, хитиновых осколков и мелких костей.
С противным чавканьем сгусток плоти отделился от хвоста, упав на каменистый пол пещеры. Выглядело это отталкивающе. Буро-красный комок плоти с осколками костей, хитина и чего-то еще, пульсировал на потрескавшемся полу пещеры. Особь стояла в паре метров от комка плоти, следя немигающим взглядом за тем, как с каждой пульсацией комок разрастается, расползаясь по полу. Как его склизкие отростки тянутся к стенам и к особи.
Она сделала шаг назад, острые когти царапнули пол, высекая сноп мелких искр, отпугнувших разрастающуюся плоть. Особь издала тихий клокочущий звук, доносящийся из груди. Особь была довольна. Немигающим взглядом глаз, сияющих во тьме пещеры, как две яркие звезды, она следила, как плоть разрастается, спускаясь вглубь пещер.
Особь цокала когтем по полу, обозначая сгустку границы, за которые нельзя заходить.Когда ком плоти с мерзким чавканием поглотил оторванное брюшко другой особи, чье растерзанное тело лежало чуть глубже в пещере, темп роста ускорился.Когда тонкие щупальца сгустка плоти затянули проход в пещеру, словно паутиной, Особь поняла, что пришло время. Отвернувшись от зияющей тьмы пещеры, она медленно пошла к тусклому свету и свежему воздуху. С каждым шагом когти на нижних конечностях постукивали по камню, задавая какой-то странный ритм ходьбе Особи. Своеобразные походные барабаны.
Что такое барабаны? Особь не знала, но чувствовала, что это подходящее сравнение. Постепенно поверхность приближалась. Особь ощутила, как меняются её глаза, адаптируясь к яркому свету поверхности. Еще несколько шагов и Особь ступила на мягкий травянистый ковер.
Сверху лил дождь, молотя тысячами капель по плечам и голове Особи. Она подняла лицо к небу, ощущая, как прохладная вода стекает по хитиновым пластинам, смывая липкие следы старой крови и пыли улья. Капли стекали по скулам, по шее, по позвоночнику, собираясь на кончике хвоста и падая в траву.
Воздух был холоднее подземелья. И легче. Слишком много воздуха.Особь втянула его глубже. Вместе с дождем в ноздри проникал зеленый запах — влажная земля, трава, древесная кора. Мир был полон запахов. Слишком полон.
Было… приятно.
Шум дождя в лесу отличался от звуков улья. Там всегда гудели тысячи тел, шуршал хитин, шептали феромоны королевы. Здесь же был только дождь. Мягкий, ровный, убаюкивающий. Наконец-то приятные звуки.
Но Особь не могла позволить себе долго находиться здесь. Она скоро проснется, и Особь не знала, что будет потом. Бросив последний взгляд на пещеру, из которой она вышла, Особь отвернулась и припала к земле, уперевшись в дерн всеми четырьмя конечностями. Трава под когтями была мягкой и влажной, земля под ней податливо прогнулась, принимая вес тела. Плоть на передних лапах забурлила и пальцы вытянулись, покрываясь костяным слоем, пока не превратились в цепкие когти.
Хвост со свистом рассек воздух, когда Особь сорвалась с места. Тело ощущалось необычайно легким. Каждый рывок становился легче и быстрее предыдущего. Резко отскочив в сторону, когда из кустов послышался треск, Особь повисла на дереве, вцепившись в него когтями и обхватив ствол хвостом. Из куста выскочило мелкое существо. Слишком мелкое, чтобы заинтересовать сытую Особь. Проводив существо взглядом, Особь заползла на ветвь дерева и осмотрелась. Окружение было объято багровым светом, словно огнем, но Особь не чувствовала угрозы пожара. Вероятно это солнце, так губительное для глаз сородичей.
Особь спрыгнула с дерева, приземлившись лишь на задние лапы. После недавней трапезы ей, почему-то, было удобнее передвигаться, удерживая тело вертикально.
Дождь не утихал и лишь становился сильнее. Глаза Особи закрыла намокшая шерсть. Кажется, её нужно называть волосы. Странное слово. Особь подняла переднюю лапу и убрала налипшие волосы с глаз. Когти исчезли, словно их и не было, а Особь смотрела на пятипалую конечность. Подходящее слово само собой всплыло в голове особи. Руки. А нижние лапы - ноги.
Особь осмотрела себя. Руки были приемлемой формы, возможно, немного тоньше, чем следовало бы, ноги не были похожи на то, что должно было быть. Но три пальца, увенчанные острыми загнутыми когтями и слоистые пластинки хитина делали эти ноги достаточно удобными для передвижения и лазанья. Особи нравилось. Не будет менять. Туловище напоминало самку, но не было молочных желез. Особь не понимала их смысл. И не стала имитировать.
Резкая пульсация в голове заставила Особь пошатнуться и впиться резко выросшими когтями в ближайшее дерево.
Она просыпается. Которая из? Синяя? Или Черная? Боль нарастала, разливаясь по телу Особи раскаленным металлом. Двигаться становилось все тяжелее. Собрав все силы в один последний рывок, Особь шагнула вперед. Позади загремело падающее дерево, но пульсация гемолимфы заглушало даже такой шум, не говоря уже о шелесте дождя, капли которого Особь перестала ощущать на своем теле.
“Не отдам!” ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”Идъе”⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”Плоть!!”
⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”ОТЕЦ”⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”Мое”
“Томбай” ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”Кали…” ⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀⠀”ПРОЧЬ!”
Три голоса слились в резонансе. Особь упала на колени, обхватив голову руками и взвыла. Больно. Больно. Больнобольнобольнобольно. Особь царапала голову, надеясь вырвать чужие голоса из собственного черепа. Когти рвали плоть, с хрустом вскрывая хитиновые пластины. Бледно-зеленая лимфа брызгала во все стороны, разлетаясь вместе с ошметками плоти, но зияющие раны зарастали так же быстро, как Особь их наносила. Гул голосов нарастал. Они хотят её тело. Их тело. Наше тело.
Взгляд Особи опустел, руки безвольными плетьми упали вниз, повиснув вдоль туловища. Она замерла, смотря в свинцовое небо, низвергающиеся на нее потоки воды, смывающей с ее тела брызги лимфы и ошметки плоти. Так спокойно.
Особь закрыла глаза, медленно заваливаясь вбок. Трава смягчила падение. Мягко. Сознание медленно угасало, Особь погружалась в сон. Последнее, что ощутила Особь - теплые прикосновения солнечных лучей, пробившихся через тяжелые дождевые тучи. Приятно.
Глава 1
Месяц Цветущих Ветров только набирал силу. Утренний воздух был тёплым и лёгким, наполненным запахом молодой листвы, влажной земли и едва уловимой сладостью цветущих садов, раскинувшихся за стенами Мэнетиля. Сквозь приоткрытое окно постоялого двора в комнату медленно проникал ветер, шевеля занавеску и настойчиво вырывая Руна из сладкого сна.
Молодой эльф недовольно заворчал, пытаясь перевернуться на другой бок, в тщетных попытках спрятаться от пробуждения. Но у мироздания были на него другие планы. Дверь с грохотом распахнулась, заставив Руна подскочить и неуклюже свалиться с кровати. На пороге стояла эльфийка, прекрасная как рассвет, но взгляд её глубоких зеленых глаз не сулил Руну ничего хорошего.
— Рунсэнэй Энсатра! — практически прорычала эльфийка, совершенно не подходящим её прелестному лицу, низким, почти утробным голосом. Позади эльфийки стоял ещё один представитель их рода. Такой же прекрасный, как и девушка в дверях.
— И тебе доброе утро, Альвейн. — ответил Рун, дружелюбно приветствуя друзей. Но Альвейн, кажется, не была настроена на дружескую беседу. Она медленно шагнула в комнату, не сводя с Руна взгляда, способного прожечь дыру даже в каменной стене.
— Доброе утро? — процедила она.
— Ты называешь это добрым утром? — Она подняла руку, и только теперь Рун заметил толстую пачку пергаментов.Очень знакомых пергаментов. Альвейн резко швырнула их на кровать. Листы разлетелись веером.
— Ты хоть один из этих отчётов перечитал перед тем, как сдавать? — Рун, всё ещё сидящий на полу, задумчиво почесал затылок.
— Конечно.
— ЛЖЕЦ!
Позади неё тихо хмыкнул второй эльф. Эльтуран стоял, прислонившись плечом к косяку, и наблюдал за происходящим с тем ленивым интересом, с каким смотрят на давно знакомое представление.
— В его защиту скажу, что он хотя бы пытался.— протянул он.
— Ты тоже участвовал. — Альвейн медленно повернула голову и Эльтуран мгновенно выпрямился под тяжелым взглядом сестры.
— Я лишь морально поддерживал…
Рун наконец поднялся на ноги и отряхнул рубаху.
— Если честно, я был уверен, что ты всё равно всё перепишешь. — Сказал Рун миролюбивым тоном. В комнате повисла пауза. Эльтуран тихо пробормотал:
— Сейчас начнётся.
Альвейн закрыла глаза, глубоко вдохнула… и медленно выдохнула.
— В отчёте по Хрустальному лесу, — сказала она обманчиво спокойным голосом.
— Ты указал, что причиной аномального роста грибов является…— Она подняла один из листов.
— Цитирую: «вероятно хорошее настроение почвы». — Рун на секунду задумался.
— Ну… она выглядела довольной. — Эльтуран зажал рот рукой. Альвейн молча уставилась в потолок.
— Кардея… дай мне сил. — на несколько секунд комнату заполнила звенящая тишина, нарушаемая лишь гомоном за окном. Город просыпался. Альвейн резко подняла один из пергаментов и потрясла им перед лицом Руна.
— Ты хоть понимаешь, что ты здесь написал? — Рун прищурился, пытаясь разглядеть строчки вверх ногами.
— Полагаю… выводы?
— Это не выводы, это поэма! — взорвалась Альвейн.
— Отчёт должен отвечать на вопросы что, где и почему! А не рассуждать о «подозрительно дружелюбном мхе»!
— Он правда выглядел дружелюбно, — миролюбиво заметил Рун. Позади неё тихо фыркнул Эльтуран. Альвейн медленно повернула голову.
— Ты. Молчи.
— Я молчу. — Эльтуран поднял руки в знак капитуляции.
Его сестра снова посмотрела на Руна. Потом на разбросанные по кровати листы. Потом снова на Руна.
— Всё. Хватит. — она тяжело вздохнула. Этот вздох был таким тяжелым, что под ней, казалось, скрипнул пол. Не дав Руну ничего сказать, она принялась собирать раскиданные по комнате листы.
Подошедший к другу Эльтуран помог тому подняться и они молча следили за действиями Альвейн. Тем временем, девушка, собравшая все листы, села за стол Руна, бросив парням, на удивление спокойным голосом, лишь одно слово:
— Вон. — парни переглянулись.
— Вон. — спокойно повторила она, уже разворачивая один из листов.
— Оба.
— Но мы можем помочь… — осторожно начал Рун. Альвейн подняла глаза. И этого взгляда оказалось достаточно.
— Хорошо, мы пошли, — быстро сказал Эльтуран, хватая Руна за рукав. Они едва успели выйти за дверь, как та с грохотом захлопнулась у них за спиной. Несколько секунд оба эльфа молча смотрели на закрытую дверь из-за которой уже доносился методичный скрип пера. Эльтуран вздохнул и потянулся.
— Ну что ж. Раз нас всё равно выгнали… может зайдём к торговцам? Лорсан привёз новую бочку из Империи. Говорят, она может убить даже тролля. — Рун усмехнулся и покачал головой.
— И пропустить утро в Месяц Цветущих Ветров? Нет уж.
— Ты странный, — заметил Эльтуран.
— Я исследователь.
Они распрощались на выходе из постоялого двора, где Рун снимал комнату. Конечно, Альвейн много раз настаивала на покупке собственного жилья, но Рун предпочитал иметь как можно меньше привязанностей к одному месту. Помахав на прощание другу, молодой эльф осмотрелся. Солнце еще даже не близилось к зениту, но уже приятно припекало. Рун провел ладонью по волосам, поправляя взъерошенную сумбурным пробуждением шевелюру и двинулся в сторону восточных ворот.
Он шел прогулочным шагом по одной из улочек торгового квартала, лениво переводя взгляд с одного прилавка на другой. Торопиться сегодня было некуда, заказов Гильдия не выдала, так как его группа еще не отчиталась о старых. Успешно переложив ответственность за бумаги на ворчащую и проклинающую его подругу, Рун отправился на прогулку. Бесцельное шатание по городским улочкам привело его в район торговцев. Рун не был шопоголиком, да и пополнять припасы было пока рано, но сама атмосфера этого места располагала к тому, чтобы провести здесь часок-другой своей жизни. И оставить несколько монет в местных лавочках.
— Эй, странник, не хочешь прикупить парочку зелий? На разведку поди, али на задание бредешь? — Голос раздался справа от Руна, перекрывая гомон торговой улицы. Эльф остановился и повернул голову. Как он и подумал, это был очередной торговец Ассоциации. Об этом говорила вывеска с крючком и каплей меда. Как там звучит их девиз? Цены как крючки, сделки как мед?
— Не стоит, спасибо, я просто прогуливаюсь. — ответил Рун, остановившись у прилавка окликнувшего его торговца. Торговец оказался знакомым.
— А, так это ты, Финдель. — Рун приветственно махнул рукой, приветствуя старого знакомого.
— Он самый, — довольно кивнул торговец, вытаскивая трубку.
— Редко вижу тебя без твоей шумной компании. — Финдель ловко набил трубку курительной смесью и чиркнул огнивом. Над прилавком поднялось облако хвойного дыма. Рунсэнэй улыбнулся и качнул головой в направлении постоялого двора.
— Альвейн разбирает бумаги и отчитывается о проделанной работе. — глаза Финделя сузились и он глубоко затянулся, раскуривая трубку, а после выпустил облако пахнущего хвоей дыма в лицо Руна.
— Опять скинул на бедную девочку всю нудятину?
— Она злится еще больше, если я помогаю. — пожал плечами Рун и протянул руку к торговцу. Тот передал ему трубку, облокотившись на стойку. Приятный мягкий дым наполнил легкие эльфа. Вокруг кипела утренняя торговля. Где-то неподалёку спорили два возчика, рядом с лавкой звероморф-лисица торговалась за мешок сушёных ягод, а чуть дальше мальчишка пытался стащить с прилавка яблоко и делал вид, что просто рассматривает товар.
Торговец подался чуть вперед, забирая трубку и переходя на пошулепот.
— Только между нами, Рун. Кажется, Башня затевает что-то крупное. — Рун вопросительно приподнял бровь, позволяя торговцу продолжить.
— Много нынче запросов приходит в Ассоциацию. Редкие реагенты, сложное оборудование.
— Они вечно суетятся, словно завтра конец света. — равнодушно ответил Рун, выпрямляясь, смотря вдоль улицы на виднеющиеся за стенами города кроны деревьев.
— Это верно. — усмехнулся Финдель и затянулся из трубки, но не вдохнул ничего, кроме воздуха. Растерянный, он заглянул в трубку, но кроме пепла ничего не увидел. Он перевел взгляд на Руна, делающего вид, что тут не при чем и хрипло усмехнулся.
Финдель был хорошим эльфом. Торговал честно, часто устраивал распродажи и знал почти всех Искателей, которые проходили через Мэнетиль. Ещё некоторое время Рун стоял у прилавка, общаясь с торговцем и обмениваясь новостями. Наконец, решив, что достаточно он отнял времени у друга, Рун отошел от стойки.
— Спасибо за табак, Финдель, я пошел. — Рун махнул рукой на прощание.
— Эй, ты ведь в лес собрался? — окликнул его Финдель, когда Рун отошел на пару метров от прилавка. Эльф оглянулся и кивнул.
— Да, а что такое? — по лицу Финделя промелькнула тень сомнений и он почесал голову.
— Слухи нехорошие прошли. Мол дичь кто-то дерет в лесу, а на деревьях отметины странные. Тварь может какая.
— Ну тогда я исполню свой долг и расследую это дело. — Финделю нечего было возразить. Рунсэнэй, может, и не самый ответственный и пунктуальный эльф, но в здешних землях он единственный, кто может войти в пасть дракона и выйти целым.
— Ещё увидимся. Передавай привет Элу! — в конце концов сказал Финдель. Рун кивнул и свернул за угол, на соседнюю улицу, ведущую к западным воротам и прочь из города.
Эта улица была оживленной всегда, даже ночью — что уж говорить о самом разгаре дня. Оно и понятно. Улица, разделяющая город на северную и южную части, тянулась от западных ворот к восточным и была, по сути, мостом между Империей и Королевством.
Тут постоянно толпились повозки, телеги и пешие торговцы с пугающе огромными баулами за спинами. Возчики ругались, грузчики перекрикивались, лавочники зазывали покупателей, а между всем этим потоком сновали дети, собаки и мелкие звероморфы. Даже ночью движение здесь лишь стихало, но никогда не прекращалось полностью.
Остановившись в переулке между домами, Рун флегматично проводил взглядом повозку, запряженную молодыми земляными дрейками. Крупные ящеры неторопливо переступали лапами, тяжело дыша и лениво помахивая хвостами. В Королевстве дрейки как вьючные животные были редкостью, а уж земляные виды и вовсе почти не встречались. Но вот в Империи они заменяли мулов и быков. Рун много лет мечтал побывать в Аврелии. Говорили, там дороги шире городских улиц Мэнетиля, а караваны тянутся на многие мили, словно медленные реки из телег и вьючных зверей.
Но из-за членства в Гильдии выбить разрешение на посещение других государств было не так-то просто. Эльф тяжело вздохнул и покачал головой. Членство в Гильдии Путешественников, конечно, открывало безграничные возможности. Особенно если дослужиться до более-менее высоких чинов, как Рун с его командой. Но за такую свободу приходилось платить. И сложности с пересечением границ были наименьшей из проблем.
Как уже давно не рядовой член Гильдии, Рунсэнэй имел право входить в любой город беспрепятственно, получал значительные скидки у извозчиков и доступ к исследованию заповедных земель. Многие двери открывались перед Искателями сами собой. Но вместе с этим приходили и обязанности. Большинство из них Рун выполнял с удовольствием. Поиск редких реагентов для Башни, разведка новых территорий, оценка мест для будущих поселений - это было именно тем, ради чего он когда-то вступил в Гильдию. Но вот бумаги…
Рун бы никогда не достиг тех званий, что имеет сейчас, если бы не его верные друзья - Эльтуран и Альвейн. Особенно последняя. Именно она брала на себя самые сложные и утомительные части любой миссии. Бюрократию. Поначалу Эльтуран и Рунсэнэй искренне пытались помогать. Но после нескольких особенно крупных ошибок, и последующего избиения всеми предметами мебели, которые Альвейн смогла поднять и метнуть, они решили, что её лучше не злить.
Конечно, Альвейн продолжала ворчать и жаловаться, но Рун предпочитал терпеть её недовольство, чем снова три недели сращивать переломанные уши. Эльф поморщился от воспоминаний и передёрнул плечами. Страшнее обиженной женщины только женщина, которая говорит, что не обижена. А если в руке у неё табуретка, то пиши пропало.
Поэтому, как только дело доходило до отчётов, мужская часть команды поспешно ретировалась из зоны поражения. Эльтуран обычно отправлялся в Ассоциацию торговцев и пропадал там до вечера. А Рунсэнэй бесцельно бродил по городу или его окрестностям, развлекая себя наблюдением за людьми, зверорасами и редкими растениями, умудряющимися расти даже между камнями мостовой.
Рун ещё некоторое время бродил по улицам, позволяя городу самому вести его вперёд.
Постепенно дома становились ниже, лавки встречались реже, а шум торговых кварталов растворялся в тёплом ветре Месяца Цветущих Ветров. У ворот толпились караваны — повозки скрипели, возчики спорили со стражей, а у дороги несколько мальчишек играли в Искателей Гильдии. Один, размахивая палкой вместо жезла, объявлял себя великим исследователем, другой изображал чудовище из леса. Рун невольно усмехнулся, на мгновение задержавшись посмотреть на их сражение, а затем, так и не вмешавшись, прошёл мимо.
За воротами город быстро остался позади. Дорога вилась между низкими лугами, где тёплый ветер колыхал молодую траву и доносил запах цветущих кустарников. Пройдя немного дальше, Рун свернул к старому мосту через неглубокую речку. Вода лениво текла между гладкими камнями, отражая свет солнца, клонившегося к западу.
Эльф остановился на середине моста, опёрся локтями на перила и некоторое время просто смотрел на течение. Он бросил в воду небольшой камень и проследил, как круги расходятся по поверхности, ломая отражение облаков. Постояв так с минуту, Рун выпрямился и снова зашагал по дороге. Впереди, за холмами, темнела кромка Хрустального леса. До сумерек оставалось ещё достаточно времени, чтобы дойти туда неторопливым шагом.
Пешком до леса было брести несколько часов, и Рун, шагая по усыпанной мелкими камнями дороге, время от времени поглядывал на солнце, прикидывая, сколько ещё осталось идти. Когда-то, пятьсот или шестьсот лет назад, здесь была лишь узкая тропа, едва заметная среди высокой травы. Тогда он часто сбрасывал сапоги и шёл босиком по тёплой земле, наслаждаясь мягкой травой под ногами. Теперь же на месте той тропы лежал широкий каменистый тракт, по которому ежедневно проходили караваны и путники со всего континента.
Рун не просто застал рождение этого города, аучаствовал в нём. Когда он впервые пришёл сюда, едва разменяв свой первый век жизни, на этом месте стояло лишь несколько домов и грубая деревянная башня. Сейчас же Мэнэтиль жил собственной жизнью, и даже отсюда, с дороги, можно было увидеть дымки над крышами и услышать далёкий гул города. Эльф был рад этому. Но если бы он сказал, что нынешняя жизнь полностью его устраивает, он бы солгал самому себе.
Когда-то он мог месяцами бродить по этим лугам, записывая наблюдения о травах и птицах, спать под безоблачным небом и купаться в прохладной воде речки. Тогда мир казался огромным и бесконечным. Теперь же он был одним из старших членов Гильдии. И если покидал город, то чаще всего по поручению Башни или помогая молодым Искателям в дальних экспедициях.
Погружённый в эти размышления, Рун и сам не заметил, как дорога вывела его к опушке Хрустального леса. Лишь ветка, едва коснувшаяся кончика его уха, вырвала эльфа из задумчивости. Он остановился и несколько секунд стоял неподвижно, прежде чем понял, что ноги сами привели его туда, куда он и собирался идти. Подняв взгляд к небу, Рун тихо хмыкнул. Солнце ещё теплилось у горизонта, окрашивая кроны деревьев в багровые оттенки. Красивое зрелище.