Безымянный горизонт. Книга 2

Мир Орулла

Глава 1. Под слоем пепла

1

Громкий стук в дверь заставил Дарса резко сесть в кровати. Для завтрака было еще рановато, да и звук получился слишком настойчивым. Стук повторился — и Бардин, протирая заспанные глаза, шаркающей походкой подошел к высокой узкой двери.

В коридоре стоял Кеос — личный требул Аласы. Его темно‑синие доспехи почти растворялись во мраке, и лишь золотистый кант позволял различить очертания фигуры.

— Кутта Аласа велела передать тебе, что вечером будет совет, — требул слегка пошевелился, лязгнув броней, — и она хочет, чтобы ты на нем присутствовал.

— Ясно… — пробормотал Дарс, едва заметно кивнув. — Совсем не обязательно было посылать тебя в такую рань… Ради этого.

Кеос ничего не ответил и остался стоять в ожидании. Блестящий растительный орнамент на доспехе, словно магический узор, покачивался в воздухе, когда требул переминался с ноги на ногу.

— Я услышал тебя, разумеется, приду, — поспешно добавил Дарс.

Эти слова сработали как сигнал: требул тут же развернулся и стал удаляться. Броня выглядела массивной и громоздкой, но Дарс знал — сплав на самом деле невероятно легкий.

Закрыв дверь, Бардин вернулся в кровать. Он не особо любил подобные собрания, но на этот раз Аласа планировала сообщить совету особо важную новость — и его присутствие впервые действительно имело смысл.

Немного посидев на мягкой перине, он несколько раз протер лицо сухими ладонями, пытаясь стряхнуть остатки сна. За высоким узким окном уже сияла тусклым диском Блесса. Дарс поднялся, уперся руками в деревянный подоконник и выглянул наружу.

Вид из его кельи открывался великолепный: зелено‑оранжевые луга, густой лесок на горизонте и длинная сверкающая лента реки, петляющая среди холмов. Блесса светила слабо, но рассвет на этой планете всегда начинался с нее. Массивный диск уже почти полностью поднялся над горизонтом — значит, в любую секунду должен был появиться Унас. Именно его слепящий свет заиграет на цветастой траве бесконечных лугов и наконец осветит комнату, пока еще пребывавшую в легком полумраке.

Дарс стоял у окна, поглощенный рассветным пейзажем, пока шорох в углу не вывел его из оцепенения. Повернув голову, он увидел тюленью мордочку, высунувшуюся из деревянной будки в углу комнаты. Глаза Мула выглядели заспанными и слегка осоловевшими. Зверек безразлично посмотрел на Бардина, лениво выбрался из круглого отверстия и отряхнул с короткого меха капли воды.

Повернувшись к чиче, Дарс присел на колени и протянув руку. Мула охотно нырнул головой под ладонь.

— Опять расплескал воду, — сокрушенно пожурил его Бардин, заметив лужу у входа в конуру.

Внутри стояла емкость с водой — небольшой помятый тазик, который он когда‑то принес с улицы.

Дарс слегка потрепал зверька по макушке — его зоб, слегка раздувшись, замерцал.

— Снова за тобой все вытирать придется, что же ты такой бестолковый…

Вместо ответа чича защебетал, перевернулся на спину и принялся играться с ладонью Дарса, обхватив его руку всеми шестью лапами. Слегка покусывая растопыренные пальцы, Мула не отрывал взгляда от хозяина, словно оценивая по его реакции степень производимого «насилия». Когти у чичи были длинные и кривые, но не очень острые — больно Бардину не было, хотя порой зверек кусал довольно ощутимо.

— Ну все хватит, прокусишь, — Дарс с трудом освободил руку. — Проголодался?

В этот момент зверек странно вздрогнул, резко вскочил на лапки и повернул голову к двери. Его зоб снова начал разгораться — но теперь уже явно не от радости и удовольствия.

Буквально в ту же секунду в дверь снова постучали. На этот раз стук был не таким громким — вкрадчивым и осторожным. И вот это уже вполне могла быть Нарра — девушка служанка.

— Ну, ну, — Дарс потрепал зверька по надувшемуся воротнику на шее, — не бойся.

Поднявшись, он пересек комнату и открыл дверь.

Так и есть: Нарра стояла на пороге, держа в руках квадратный поднос с завтраком. Как всегда, она выглядела немного смущенной, ожидая приглашения войти.

— Привет Нарра, — улыбнулся ей Дарс. — Что у нас сегодня? Проходи, чего мнешься, словно первый раз?

— Доброе утро, маса Дарс, — сказала девушка и легкой воздушной походкой впорхнула в комнату

Словом «маса» вольды-простолюдины, или унетъа, выражали почтение привилегированным особам — к числу которых с некоторого времени причислили и его.

— Называй меня просто Дарс, — нахмурился Бардин. — Без всяких титулов. Я же просил тебя…

Девушка подошла к столу и, слегка повернув голову, кивнула. У нее были тонкие, хрупкие на вид рожки — гладкие и светлые.

— Сегодня я тебе принесла… — начала она, перечисляя названия блюд и расставляя посуду на круглом деревянном столе у стены. — А еще у меня было время, и я помогала Ольпе на кухне, — добавила она в конце, указав на одну из чашек на подносе. — Вот эти лепешки я сама испекла.

— Выглядят аппетитно.

— Если не понравится, я принесу другие... Просто мне же надо на ком-то экспериментировать... — девушка вдруг смутилась собственной смелости и залилась румянцем.

— Обязательно попробую и дам оценку, — заверил ее Дарс. — Из тебя получится отличный повар, главное — не останавливаться на достигнутом! Кстати, как твоя рука?

Он указал на повязку на левом предплечье девушки — отголосок недавно случившейся трагедии. Первое время, пока город пытался оправиться от нападения, целебных снадобий и лекарств не хватало, а потому своевременное лечение удавалось получать далеко не всем. Позже из города Добас с юго‑востока прибыл караван с необходимыми ингредиентами — ситуация постепенно наладилась, но для многих момент был упущен.

— Все хорошо, но еще слегка побаливает, — Нарра обернулась и смущенно опустила голову, почти не глядя в глаза Дарсу.

— Может, я все же спрошу Угнъаса? Вдруг он чем-то поможет?

— Да нет, не надо! Все уже заживает! — поспешно ответила девушка и направилась к выходу.

— Ну как знаешь, — улыбнулся Бардин, открывая ей дверь.

— Но, если можно... — девушка замерла в дверях, обернувшись. — Маму так и не положили в лечебницу — сказали: «нет мест». А ей становится хуже...

— Кашель не проходит?

— Не проходит, — покачала головой Нарра, уставившись на свои ступни. — Врачеватель Пуллар сказал, что она слишком долго дышала гарью и пеплом… ну, я вам рассказывала…

— Да, я помню, — кивнул Дарс, — все будет хорошо, я постараюсь что-нибудь придумать!

Девушка улыбнулась:

— Вы очень добрый, маса... Ой!

— Так все, прекрати, а то я рассержусь!

Нарра послушно кивнула и, опустив глаза, вышла в коридор.

Закрыв за ней дверь, Бардин вернулся к столу. Он задумчиво уставился на тарелку с омлетом, посыпанным красноватыми листочками. Рядом стояли кружка с напитком, вилка и странный предмет — очень широкий и короткий нож‑лопатка, который нужно было держать непривычным хватом, в кулаке. Вольды называли его «тасан».

Судя по цвету напитка это был ильдыр. Вкус у него был слегка кисловатый и Дарсу не особо нравился. Да и вообще, с недавнего времени завтракать он предпочитал поздно, ближе к обеду. Тем более сегодня в планах было навести пиласов и обсудить с ними один очень важный вопрос.

— Со мной пойдешь, или как? — Дарс опустил голову и вопросительно посмотрел на занятого утренним туалетом зверька.

Пиласы жили здесь же во дворце, в противоположном крыле. Совсем недавно они переехали из полуразрушенного барака, и, чтобы поселить их поближе к себе, Дарсу пришлось приложить немало усилий.

Он уже неоднократно бывал в этой части дворца, но снова едва не заблудился в переплетениях этих причудливых высоких коридоров.

Впервые оказавшись в Кархатэ дворец ворта Мардоса понравился Дарсу сразу. Однако, изучив архитектуру его внутреннего пространства, Бардин понял: вольд‑зодчий, кем бы он ни был, и здесь остался верен себе. Человек никогда не создал бы ничего столь невероятного! А если бы и создал, то вряд ли стал использовать это как жилое помещение.

Снаружи дворец выглядел живым, словно выросшим из земли, но и внутри он умудрялся сохранять этот удивительный органический стиль. Помещения, коридоры, причудливые колонны, зачастую лишенные практической функции, казались не творением архитектора, а результатом естественного процесса. Все выглядело слегка небрежным, неровным: стены покрывала шершавая фактура, напоминавшая древесную кору, колонны слегка изгибались — и, похоже, каждая была уникальной, не типовой. Высокие стрельчатые дверные проемы украшали резные наличники из свитых веток, будто выраставших прямо из стены.

Свет уже знакомых ему полупрозрачных матовых камней, развешенных в изящных емкостях, был тусклым и плохо освещал длинные нескончаемые коридоры. Наполнялись эти камни специальным веществом, называемым аллори, затем туда запускали ирруч — летающих насекомых, что светились в темноте, словно светлячки. Этот газ временно делал их активнее, заставляя светиться ярче обычного. Но время от времени им требовался отдых — и тогда в лампы подсыпали специальный порошок, нейтрализующий газ и насекомые засыпали.

В глубинах дворца, куда не добирался дневной свет, освещение поддерживали круглосуточно. Светильников здесь было больше, но горели они не все сразу — через один. Пока одни ирруч отдыхали, в своей «тюрьме» метались другие. Это была странная система освещения, в мире, ничего не знающем об электричестве.

Остановившись на развилке Дарс нахмурился, в очередной раз вспоминая маршрут. Чича привычно сидел у него на плечах, обвив своим длинным туловищем шею, словно шарф.

В этот самый момент Бардин заметил в глубине коридора небольшой неосвещенный участок. Возможно, камень аллори потух раньше времени, а может несчастные ирруч внутри просто погибли.

На цокольном этаже, где он сейчас находился, не было окон, а потому темень стояла непроглядная. Пройдя по коридору и поравнявшись с потухшим светильником, он приподнялся на носки и качнул лампу. Камень звякнул о стальной каркас и тут же замерцал. Побеспокоенные насекомые поднялись со дна и беспорядочно заметались внутри своей тюрьмы, снова осветив укутанный мраком участок коридора.

«Просто уснули, — подумал Дарс, — бывает».

Лампа вспыхнула и замерцала, но свечение осталось тусклым, а мерцание — раздражающе неровным. Большая часть насекомых так и осталась лежать на дне.

Бардин продолжил путь, стараясь не обращать внимания на неприятное чувство, внезапно проснувшееся в душе. Назвать его особо сердобольным было сложно, и все же осознание, что он сделал что‑то неправильное, не покидало.

Дарс часто думал о Лилле — и, наверное, не мог не думать. Шрам внутри саднил непрестанно. Каждый раз, глядя на мерцающий свет аллори и мелькающие в матовом стекле силуэты ирруч, он вспоминал ее глаза — полные жалости и любви к жизни, к миру, несмотря на всю его жестокость и уродливость, которые девочка словно не замечала.

Будь она сейчас рядом, непременно бы его осудила.

Тряхнув головой, Дарс ускорил шаг, стараясь прогнать из головы тяжелые мысли.

Едва отворив высокую узкую дверь, Бардин столкнулся с Угнъасом.

— Чужак! — улыбнулся лекарь, покосившись на Мула, развалившегося у того на плечах. — Вы рано встаете.

— Я не всегда вообще сплю, — Дарс почесал чиче лобик. — Но сегодня, кстати, сон мой был на удивление темен, без намека на сновидения.

— Твои сны удивительны. Возможно, именно в них и кроются твои силы...

— Хотелось бы уже не гадать...

— На все воля Цирфы.

— Ну разумеется, — Бардин прошел мимо лекаря в комнату. — Не ожидал тебя здесь увидеть.

— Привет, Дарс, — поздоровался Укль.

Бывший тиссула лежал на большой просторной кровати, которая была ему явно великовата.

— Вечного сияния Валиса Маль, — торжественно поздоровался Бардин.

— Меня направили во дворец, — пояснил лекарь. — Теперь на постоянной основе. Сказали, что это была просьба Аласы. Я, похоже, стал придворным лекарем.

— Могу тебя поздравить? — осторожно спросил Дарс. — Это же, вероятно, повышение? Твои способности не могли не впечатлить Аласу...

— Я рад быть полезен везде, где требуется моя помощь, — уклончиво ответил лекарь.

— И ты не выглядишь особо радостным, потому что?..

— Потому что у меня осталось много больных в городе. Некоторых пришлось передать другим лекарям. Это всегда тяжело: служителей не хватает, а жители продолжают страдать.

— Ты мог отказаться?

— Разумеется. Орден никому не подчиняется — ни ворту, пусть Цирфа будет рядом с ним вечность, ни кутта. Но… я чувствую значимость событий, связанных с тобой. И поэтому, вероятно, здесь, во дворце, моя помощь может иметь большую ценность для Нового Замарета. Если уж выбирать все‑таки приходится…

— Я тебя понял, — кивнул Дарс и, повернув голову, посмотрел на Укля. — Как он?

— Уже значительно лучше. Там на столе травы — пусть пьет еще и их. Я все ему объяснил. Ну, мне пора.

Угнъас вышел из комнаты.

— Погоди, — Дарс проследовал в коридор вслед за ним.

Прикрыв дверь, он повернулся к лекарю:

— Насколько это серьезно? Твой предшественник так ничего толком и не объяснил.

Оказавшись в коридоре, Угнъас как‑то сразу обмяк, будто сбросил маску, которую вынужден был носить в присутствии пациентов. Он ссутулился и стал выглядеть уставшим и изможденным.

— Это самый важный орган в его теле, — как будто нехотя стал объяснять он. — Именно в нем Цирфа закладывает семя жизни. Своими сокращениями он гоняет кровь по организму. Питает ею наши органы. И если он начинает работать с перебоями — быть беде.

— Но ты же можешь его вылечить? Используя свою силу. Это возможно?

— Я оставил травы: он пропьет их, и ему должно стать лучше. Но если ты о ситуации в целом… Тут вряд ли я смогу что‑то сделать. Сила полурра могущественна, но даже обладай я возможностями Старого Мира — до того, как Древние выжгли Каменные леса, — даже тогда я не смог бы помочь при подобном недуге. Он уже не молод. Я слушал его стуки — они неравномерные. Это старость. Его сердце слабеет.

— Но... я видел, как ты залечил огромную рану на ноге...

— Понимаю, — кивнул лекарь. — Но лечение физических повреждений и сложных органических недугов — не одно и то же, к сожалению. Если ты сломаешь руку или меч проткнет твою плоть, не задев жизненно важного органа, при своевременном вмешательстве я, возможно, смогу помочь: остановить кровь, затянуть раны. Но есть вещи, которые нам, служителям, недоступны. Мы не можем наладить работу механизма, в устройстве которого не разбираемся. Мы еще слишком мало знаем об этом мире, Дарс.

— И каковы твои прогнозы, Угнъас?

— Прогнозы? — лекарь усмехнулся. — Он может прожить еще десять‑двадцать ухсов, а может уйти уже завтра. Но если он будет следовать моим рекомендациям и пропьет все настойки, его шансы значительно увеличатся. Я бы на твоем месте проследил за этим. Укль не слишком беспокоится о своем будущем, Дарс. А на того второго, что помоложе, я бы и вовсе не рассчитывал. Прости, но мне еще многих надо осмотреть, а я не спал нормально уже несколько дней. Как видишь, со сном сейчас общая проблема…

Хлопнув Дарса по плечу, Угнъас пошел прочь по коридору.

Немного помедлив, Бардин вернулся в комнату.

— Ну что там? Сколько мне отмерил этот длинный?

Укль уже сидел на своей кровати совершенно голый и чесал живот.

— Все зависит от тебя, Укль, — Дарс придвинул стул к кровати и сел напротив пиласа. — Ты должен регулярно принимать лекарства.

— Я еще не допил то, что принес предыдущий врачеватель, — вздохнул Укль. — И вообще я запутался во всех этих жидкостях… Утром одно, вечером другое — перед едой, после, во время…

— У тебя проблемы с сердцем, — Дарс подался вперед и коснулся коленки пиласа. — Пожалуйста, отнесись к этому серьезно.

— Стучит — и ладно, — Укль махнул рукой. — А если остановится, так, значит, пора мне повиснуть над бездной...

Тут Укль вдруг запнулся и помрачнел.

— Вот именно! — воскликнул Бардин. — До Скорбного леса теперь далеко. И потому, если хочешь воспарить над вечностью — как у вас положено, — тебе надо вернуться домой. Самому.

Бывший тиссула тяжело вздохнул, свесил ноги с кровати и ловко спрыгнул на пол. Надев набедренную повязку, он направился к столу, который был для него несколько высоковат. Положив ладони на деревянную столешницу, пилас задумчиво оглядел расставленные там стеклянные пузырьки.

— Кажется этот... — пробормотал он, взяв в руку один из них.

Подозрительно разглядывая содержимое, Укль сделал осторожный глоток и скривился:

— Противно.

— Лекарство всегда неприятное на вкус, — заметил Дарс.

— Настойка от хандры Умласа очень даже ничего, — не согласился пилас. — И при этом она лечила сразу все: и боль в животе, и вывихи, и даже грусть! Вообще все это только ради Валиса Маль. Только ради нее я и пью эту гадость. Не ради возможности воспарить над вечностью. Ведь без нее, без Матери, в этом просто нет смысла…

Укль вдруг поднял голову и, слегка улыбнувшись, протянул руки к Дарсу:

— Я подержу его немного?

Мула на плечах Дарса оживился и охотно перебрался на руки к бывшему тиссуле, тут же весело заметавшись у него на коленях. Чича любил пиласов, а Укля — особенно, словно ощущая с ним некую глубинную связь — дети природы.

Подпрыгнув, Мула уцепился за длинные косички Укля и стал взбираться по ним, цепко хватаясь маленькими лапками. Укль невольно согнулся под тяжестью зверька, повисшего на его локонах.

— Эй, Мула, прекрати! — растревожился Дарс и попытался забрать зверька обратно.

— Не надо! — остановил его Укль. — Мне совсем не больно и не тяжело. Он такой смешной...

В этот момент открылась дверь и вошел Пикка. В руках у него была большая тарелка и увесистый кувшин.

— Чосса! — радостно воскликнул он, едва не уронив свою ношу.

Дарс встал и помог пиласу поставить все на стол.

— Ходил за завтраком, — пояснил ему Пикка.

— Вам что, не приносят еду?

— Я не хочу есть эту гадость, — скривился пилас. — Поэтому мы договорились, что я буду приходить на кухню и сам выбирать для нас продукты. Кстати, — он посмотрел на Укля, — встретил по дороге этого длинного... Угнъаса. Теперь он будет тебя лечить? Сказал, что ты идешь на поправку.

— Он хороший вольд, — ответил Укль, поглаживая наконец успокоившегося зверька, скрутившегося клубочком у него на коленях.

— Не худший из них, точно, — сдержанно согласился Пикка и сел на кровать рядом с товарищем. — Но мне не нравится это большое строение, — он поднял глаза на Дарса. — Я путаюсь в этих коридорах.

— Ну ты не один такой, — заверил его тот.

— А еще мне кажется, что за мной все время следят. Эти странные длинные, в темных доспехах, с яркими узорами. Я постоянно натыкаюсь на них, словно они ходят за мной по пятам. Ты знаешь что-нибудь об этом?

— Нет, Пикка, но... Думаю, они просто не особо вам доверяют.

— И мы им тоже, — охотно согласился Пикка

Он кивнул на большую тарелку, заваленную фруктами, овощами, несколькими кусками мяса и двумя ломтями хлеба:

— Нет насекомых. Вообще. Никаких, — удрученно добавил он. — А я по ним скучаю. И мясо невкусное: сухое, да еще и пережаренное.

— Есть и плюсы — все это не нужно добывать, — заметил Укль. — Но я согласен: еда невкусная.

Дарс подошел к склянкам на столе и, подняв один из пузырьков, понюхал его. Лекарство Угнъаса и правда пахло отвратительно.

— Как долго мы еще пробудем здесь? — неожиданно спросил Укль.

Дарс повернулся к пиласу.

— Мне надоело это место, — добавил бывший тиссула. — У нас есть важная миссия...

— Укль, ты болен, сначала тебе нужно вылечиться.

— Я могу пить эту гадость и в дороге.

Обернувшись, Бардин взглянул на Пикку в поисках поддержки.

— Ты знаешь Укля, — пожал плечами тот. — Что я могу сделать?

Дарс отошел от стола и сел на стул напротив Укля.

— Ладно, — начал он, немного помедлив. — Вы же знаете, что я предлагал вольдам союз? Помните, я рассказывал?

Укль молча кивнул. Пикка пренебрежительно фыркнул, взяв в руку плод мализа.

— Я думаю, ты помнишь и наш ответ, Дарс, — Укль сложил руки на груди.

— Что тебе? Мясо, или фрукты? — спросил его Пикка.

— Я пока не голоден...

— Надо есть. Мне длинный сказал, что от этого зависит твое выздоровление...

— Я все еще рассчитываю, что вы передумаете... — продолжил Дарс настойчиво. — И да, Пикка прав, тебе нужно хорошо питаться. Пусть даже через «не хочу» ...

— Мы пришли сюда за Валиса Маль. Не за союзом с вольдами. И то, что мы дрались с ними бок о бок, ничего не меняет.

— Вам нужно спасти Аккибус...

— Именно так, — сказал Пикка, откусывая мализу. — Найдем Валиса Маль, вернем ее в Иссулу, и все будет как раньше.

— Вы уверены, что это возможно? — спросил Дарс, поочередно глядя то на Пикку, то на Укля. — Вернуть все назад, после случившегося? Возможно, есть и другой выход... Вы же покинули Иссулу, смогли сделать это вопреки внутренним страхам, так может... пора и остальным? Здесь есть еда и гораздо меньше опасностей.

— А еще здесь есть вольды, — сухо бросил Укль.

— Это так, — кивнул Дарс. — Но на равнинах много места. Я считаю, что наилучший вариант — это вернуться в Иссулу и вывести остальных. Уговорить Рутса. Сами вольды не пойдут. Они не будут рисковать. Нужно, чтобы кто-то из вас пошел с ними, гарантируя им безопасность и являясь посредником в переговорах.

— Это они тебе так сказали? — немного удивленно вскинул брови Укль. — Кто именно? Эта длинная?

— Нет, — опустил голову Дарс. — Пока никто. Это нужно обсуждать... Рано или поздно они тоже поймут, что это единственный разумный выход...

— Что значит «тоже»? — выпрямился Пикка. — Я, например, так не считаю!

— Пикка...

— Я не вернусь обратно в Аккибус без Валиса Маль, Дарс, — твердо сказал Укль. — Даже если бы допускал, что твое предложение разумно.

— Союз необходим! — не сдавался Бардин. — И, честно говоря, вам даже больше! Вы сами говорили, что Иссула погибнет без Валиса Маль. А значит и Аккибус тоже. Вас осталось мало... И есть ли у вас уверенность, что этот процесс обратимый?

— Ты предлагаешь нас просить помощи у вольдов? — фыркнул Пикка.

— Наш народ, Иссула, гибнут без Матери, — пояснил Укль. — И здесь вольды никак помочь не могут. Ты знаешь, они считают, что Валиса Маль принадлежит им. Так о чем ты сейчас говоришь, Дарс? Пиласы и вольды не могут быть вместе. А тем более унижаться перед ними мы не будем. Нас спасет Мать, которую мы с Пиккой должны найти и вернуть. Неужели это так сложно понять?

— Именно так, чосса, — кивнул молодой пилас. — Если бы не ты, длинные нас давно бы казнили. Ты не видишь, как они смотрят на нас?

— Но вы должны объединиться против общего врага! Все ваши дрязги сейчас вторичны! Разберетесь с этим потом! Вы все пострадали от кхазров! Я пострадал от них! Это общий враг! Ну почему вы так упрямы?! Мне нужно, чтобы хоть кто-то сделал первый шаг! И вам, как бы не было тяжело это принять, подобный шаг нужнее, чем им!

— Это не упрямство, Дарс, — спокойно пояснил Укль. — Мы просто не доверяем им. А они не доверяют нам. Какой уж тут союз? А помощи мы просить не будем. Точно не у них.

— К сожалению, я вижу лишь бестолковую, бессмысленную гордость, — тяжело вздохнул Бардин. — За которую вы можете заплатить слишком высокую цену — жизнь вашего народа. Ваших народов! Вы не знаете, как долго будете искать Валису Маль. А если вообще не найдете? А если не сможете вернуть? Как долго в умирающем лесу смогут протянуть остальные? Подумайте о них! Укль, Пикка! А если вольды проиграют войну кхзарам? Если кхазры вернутся в Иссулу и убьют остальных? Только вместе есть шанс их одолеть!