Фальсификации истории Великой Отечественной войны

В контексте данной работы, рассматриваются в большей степени историки стран Запада, т.е. Европы и США, которые стали ее главными участниками, на которых война оставила свой неизгладимый след и коренным образом повлияла на развитие этих стран. Именно Запад долгое время был идеологическим противником СССР, а затем после его крушения, пополнив свои ряды постсоветским пространством, через некоторое время стал противником уже России. И, тем не менее, несмотря на продолжающееся уже многие века взаимное недоверие, череду войн, наши истории взаимосвязаны, европейские народы наиболее близки русскому по культуре (некоторые исследователи Россию вообще видят составной частью Европы), и нередко в прошлом, да и сейчас, мы перенимаем их опыт и идеи (политика Петра I, коммунизм, псевдолиберальная политика 1990-х, это только самые явные примеры). Наше общество, смотрит западные фильмы, читает европейских, американских авторов, слушает их музыку. Стоит включить телевизор, радио, зайти в книжный магазин, этот факт на лицо. Несомненно, что Запад оказывает на российское общество серьезное влияние. А учитывая долгое противостояние с Россией, тема фальсификации западными исследователями истории Второй мировой войны, как крайне важной для нашей исторической памяти, патриотизма и гордости за страну, приобретает высочайшую степень актуальности. Ведь прочитав некоторых зарубежных авторов, складывается впечатление, что войну мы выиграли исключительно за счет заградотрядов, штрафников, тотального принуждения или же вовсе чисто случайно. А в некоторых исследованиях наше Отечество кроме нескольких битв вообще занимает второстепенную роль. Для удобства, разобьем эти весьма и весьма спорные исследования на группы.

Чей вклад в победу весомее?

Самая «безобидная» из этих исследований – группа трудов, написанная в государствах «победителях», пытающихся увеличить свою роль в победе над фашизмом. Так, например, историки США отводят своей стране главную роль в победе во Второй мировой войне. И в этом заключается не только желание отдать как можно больше почестей своей стране и своим солдатам, сражавшимся на фронтах Второй мировой войны, но и несет в себе отпечаток Холодной войны. Еще в 1950 г. американский президент Г. Трумен в послании к Американской ассоциации историков заявил: «Труд американских историков имеет колоссальное значение в борьбе с коммунизмом, помогая правительству увековечить и интерпретировать политику»3. Это стало сигналом, вектором «правильного» освещения событий военными историками США.

Наглядный пример труд Дж. Фуллера «Вторая Мировая война 1939 – 1945 гг. Стратегический и тактический обзор», где шесть с половиной страниц уделено контрнаступлению советских войск под Москвой и 11 страниц Четвертой Ливийской компании4. Тем не менее, труд Фуллера несомненно занимает видное место в изучении Второй мировой войны.

В том же русле выступили британские историки Дж. Батлер и Дж. Гуайер в рамках шеститомника «Большая стратегия», которые либо по политическим мотивам, а возможно из личных убеждений всеми силами пытались доказать, что победа антигитлеровской коалиции была обеспечена главным образом вооруженными силами и ресурсами США и Великобритании5.

Сыграли свою роль мемуары американских и британских военачальников, часто также преувеличивающих удельный вес своих государств в войне. К примеру, О.Брэдли в своей книге «Записки солдата» считает, что успех советского наступления в январе – феврале 1945 г. был обусловлен «стратегически влиянием успешных действий американских войск в Арденнах»6. Упомянем и послевоенную фразу Черчилля, весомо отличающуюся от его заявлений, сделанных в годы войны: «Вторая мировая война представляла собой почти непрерывный ряд неудач и поражений до битвы у Эль-Аламейна и высадки войск генерала Эйзенхауэра в Северной Африке… Эти два события изменили весь ход войны»7.

Также важно отметить, что долгое время западные историки были лишены возможности или, как минимум, ограничены в возможностях при работе в советских архивах (советская историография была привязана к официальной государственной доктрине, что также не могло удовлетворить западных историков). В это же время им досталось множество трофейных немецких документов8, а в архивах ФРГ как ни крути было куда проще работать. Вот и получилось, что, изучая источники только одной стороны, невольно и в разной степени западные историки перенимали немецкую трактовку тех или иных событий на советском фронте. Однако это ни в коем случае не является их оправданием, никто не отменял критическое отношение к источнику. И те зарубежные авторы, которые работали с советскими материалами, отличаются большей объективностью относительно своих коллег9.

Американский военный историк полковник Д. Глэнтц в 1986 году отмечал: «Весь период с 1945 г. по настоящее время… немецкие взгляды на войну на Восточном фронте являлись доминирующими… В результате эти взгляды были укоренены в учебных пособиях средних школ и колледжей, в программах военно-учебных заведений США»10.

Чтобы доказать свою «правоту» западные историки подсчитывают на скольких театров военных действий (ТВД) и фронтах воевала та или иная держава, сколько решающих битв было ими выиграно11. Здесь не сложно догадаться, что противовес будет на стороне США, учитывая Тихоокеанский театр военных действий. Разработаны даже целые концепции и теории. Помимо вышеуказанной концепции «решающих битв» и «поворотных пунктов», есть и более изощренная «Арсенал демократии» – американской военной экономикой, оказывающей помощь всем противникам Гитлера, был внесен решающий вклад в разгром нацизма и фашизма. Однако западные историки упорно не хотят замечать – какое количество сил было задействовано на советско-германском фронте, ведь только численность немецкой группировки во много раз превосходила их силы на других ТВД, а помимо них на Востоке воевали их многочисленные союзники практически со всей Европы.

Очень любят на Западе сравнивать Второе сражение при Эль-Аламейне (23 октября – 11 ноября 1942, Египет) и Сталинградскую битву (17 июля 1942 – 2 февраля 1943). Бесспорно, эти битвы стали переломными на своих театрах военных действий, однако стоит сравнить их масштабы. Сражение при Эль-Аламейне: союзники – 220 000 человек, потери 60 000 убитыми и ранеными, Германия и Италия – 115 000 человек, потери 28 000 убитыми и ранеными. Сталинградская битва: на 19 ноября 1942 г. СССР – 780 000 человек, потери 1 129 619 убитыми и ранеными, Германия и ее многочисленные союзники – 987 300 человек, 1 500 000 убитыми и ранеными и 90 000 попало в плен12. Т.е., погибших и раненых солдат Вермахта и его союзников под Сталинградом было больше в 50 раз! На Западе любят сравнивать количество танков, задействованных в начале операции союзниками, их действительно было больше чем в Сталинграде, однако если посмотреть потери в бронетехнике (Красная Армия – 4341, Вермахт и союзники – 350013), становиться понятно, что в Сталинграде участвовало куда больше техники, чем в Африке и это без подсчета орудий и самолетов. И вообще в период с июня 1941 г. по июнь 1944 г. на советско-германском фронте действовало одновременно от 190 до 270 дивизий противника, в том числе от 135 до 201 дивизии фашистской Германии. А против английских и американских войск в Северной Африке – от 9 до 20, в Италии – от 7 до 26 дивизий14. А если подсчитать какой урон СССР нанес Германии и ее союзникам, то для некоторых западных историков вырисовывается совсем неприглядная картина.

На советско-германском фронте было уничтожено, разгромлено или пленено 507 немецко-фашистских дивизий. Советские войска уничтожили большую часть боевой техники противника: 167 тыс. орудий, 48 тыс. танков, до 77 тыс. самолетов. Около 100 дивизий потеряли на советско-германском фронте союзники фашистской Германии. Армии США, Великобритании и других участников антигитлеровской коалиции вывели из строя 176 дивизий, т.е. менее 1/3 всех разгромленных дивизий гитлеровской Германии и ее союзников. Людские потери Германии на советско-германском фронте составили свыше 73% потерь, понесенных ею во Второй мировой войне15.

В ответ могут апеллировать, что американско-британские войска после высадки в Нормандии оттянули на себя значительную часть войск Вермахта. Правда, это случилось только в 1944 г., когда поражение Третьего Рейха стало очевидным, поэтому союзники СССР по антигитлеровской коалиции не могли допустить единоличную победу Советского Союза в Европе. И даже тогда гитлеровское командование вынуждено было держать около 60 % своих наиболее боеспособных войск на советско-германском фронте и только 40 % – на других фронтах и в резерве16.

Почему бы некоторым западным историкам в своих анализах ни обратить внимание на слова их же бывших, прославленных руководителей, сделанных в годы Второй Мировой войны, когда наши страны сражались вместе против общего врага, а не погрузились в очередное противостояние уже в послевоенное время.

Президент США Ф. Рузвельт в телеграмме генералу Д. Маккартуру 6 мая 1942 г.: «Русские убивают больше солдат противника и уничтожают больше его вооружения и снаряжения, чем остальные 25 государств Объединенных Наций, вместе взятые»17.

Премьер-министр Великобритании У. Черчилль 27 сентября 1944 года в послании И. В. Сталину писал: «Я воспользуюсь случаем, чтобы повторить завтра в Палате общин то, что я сказал раньше, что именно русская армия выпустила кишки из германской военной машины и в настоящий момент сдерживает на своем фронте несравненно большую часть сил противника»18.

Он же: «Будущие поколения, признают свой долг перед Красной Армией так же безоговорочно, как это делаем мы, дожившие до того, чтобы быть свидетелями этих великолепных побед»19.

Эти две цитаты разительно отличаются от его заявления в 1952 году. На наш взгляд, это вызвано начавшейся Холодной войной, в рамках которой было уже «вредно» прославлять Советский Союз.

Гарри Хопкинсу, специальному помощнику президента США Ф. Рузвельта, докладывали в августе 1943 г.: «Во Второй мировой войне Россия занимает доминирующее положение и является решающим фактором для поражения стран Оси в Европе. В то время как на Сицилии силам Великобритании и США противостоят 2 немецкие дивизии, российскому фронту уделяется внимание около 200 немецких дивизий. Всякий раз, когда союзники открывают второй фронт на континенте, он будет, несомненно, вторичным фронтом по сравнению с Россией; их усилия будут по-прежнему основными. Без России в войне Ось не может быть побеждена в Европе»20.

Из этих изречений прекрасно видно, благодаря какой стране была одержана победа.

Отдельное место занимает Франция, пытающаяся раздуть значение движения Сопротивления, которое по факту насчитывало всего 40 тысяч человек21 при населении в 40 миллионов человек. Этим партизанским движением Франциях пытается «прикрыть» свое бездействие в начале войны, последующий разгром Вермахтом и союзный Германии Вишисткий режим.

Ленд–лиз

Нередко США и Великобритания пытаются увеличить значимость, оказываемой ими материальной помощи Советскому Союзу. Автор данной книги, далек от мысли отрицания положительной и весомой роли Ленд-лиза, однако не стоит отдавать ему решающую роль в победах Красной Армии, как это делает американский историк С. Морисон, считающий, что только благодаря помощи союзников советские войска приобрели боеспособность22.

Ленд-лиз (lend – «давать взаймы» и lease – «сдавать в аренду, в наем») – государственная программа Соединенных Штатов, по которой они в кредит передавали союзному государству вооружения, боевую технику, боеприпасы, промышленные товары, продукты питания и различные виды ресурсов.

Первый шаг к ленд-лизу был сделан США 3 сентября 1940 года, когда американцы передали Британии 50 старых эсминцев в обмен на британские военные базы. 2-го января 1941 года сотрудник Министерства финансов Оскар Кокс подготовил первый проект закона о ленд-лизе. 10-го января этот законопроект был передан в Сенат и Палату представителей23. 11 марта 1941 г. закон о ленд-лизе был принят Конгрессом США.

Согласно концепции закона о ленд-лизе он давал президенту США право помогать любой стране, оборона которой признавалась жизненно важной для Америки. Закон предусматривал следующее: поставленные материалы (машины, различная военная техника, оружие, сырье и другие предметы), уничтоженные, утраченные и использованные во время войны, не подлежат оплате; переданное в рамках ленд-лиза имущество, оставшееся после окончания войны и пригодное для гражданских целей, будет оплачено полностью или частично на основе предоставленных Соединенными Штатами долгосрочных кредитов (главным образом – беспроцентных займов); после войны в случае заинтересованности американской стороны неразрушенная и неутраченная техника и оборудование должны быть возвращены в США24.

Поставки из США в СССР можно разделить на следующие этапы:

– «предленд-лиз» – с 22 июня 1941 по 30 сентября 1941 (оплачен золотом);

– первый протокол – с 1 октября 1941 по 30 июня 1942 (подписан 1 октября 1941);

– второй протокол – с 1 июля 1942 по 30 июня 1943 (подписан 6 октября 1942);

– третий протокол – с 1 июля 1943 по 30 июня 1944 (подписан 19 октября 1943);

– четвѐртый протокол – с 1 июля 1944 (подписан 17 апреля 1944).

Формально ленд-лиз завершился 12 мая 1945, но поставки были продлены вплоть до окончания войны с Японией, в которую СССР обязался вступить через 90 дней после окончания войны в Европе, то есть 8 августа 1945. Япония капитулировала 2 сентября 1945 года, а 20 сентября 1945 все поставки по ленд-лизу в СССР были прекращены25.

Поставки по ленд-лизу в общей сумме составили около 50,1 миллиарда долларов (около 610 миллиардов долларов в ценах 2008 года26), из которых на Великобританию ушло 31,4 миллиарда, на СССР – 11,3 миллиарда (138,25 миллиардов долларов в ценах 2008 года), 3,2 миллиарда – во Францию и в объеме 1,6 миллиардов – в Китай. Всего же к концу войны помощь по ленд-лизу получало более 40 стран. Существовал и обратный ленд-лиз, по которому Советский Союз передал союзникам всего 2,2 миллиона долларов27, и это не удивительно, учитывая, что СССР нес на себе основную тяжесть войны. Грузы в Советский Союз доставлялись по пяти маршрутам: через Дальний Восток – 8,224 миллионов тонн (46% от общего объема грузов), через Иран – 4,16 миллионов тонн (24%), посредством арктических конвоев в Мурманск – 3,964 миллионов тонн (23%), по Черному морю – 0,681 миллионов тонн (4%) и через советскую Арктику – 0,452 миллионов тонн (3%)28. Самый тяжелый из них, и поэтому самый известный – арктические конвои в Мурманск, корабли которого в любой момент могли быть потоплены люфтваффе и кригсмарине, а моряки оказаться в ледяной воде.

При освещении проблемы ленд-лиза необходимо понимать, что помощь, оказанная СССР, была вызвана не альтруизмом союзников. Достаточно вспомнить изречение Г. Трумэна: «Если мы увидим, что Германия побеждает, мы должны помогать России, а если верх будет одерживать Россия, мы должны помогать Германии, и пусть они, таким образом, убивают друг друга как можно больше»29. Как США, так и Великобритания видели в коммунизме, а значит и в Советском Союзе, такую же угрозу, как и в национал-социализме и фашизме. Послевоенные отношения между союзниками прекрасно показали это. Однако поражение СССР в войне сильнейшим образом усилило бы Нацистскую Германию, создало такие условия, что Великобритания была бы захвачена или подписала унизительный мир с потерей колоний и репарациями, а перед Соединенными Штатами возникла бы реальная угроза вторжения. При этом союзники анализировали, сможет ли СССР победить Германию, не уйдут ли средства «в пустую», ведь основная масса поставок, более 70% пришлось на период с 1943 по 1945 гг.30, когда стало понятно всему миру, что Советский Союз вполне способен разгромить Германию. А до этого момента, во время тяжелейших первых месяцев войны, битвы под Москвой, да и Сталинградской битвы помощь была существенно меньше необходимого.

Первая советская заявка от 30 июня 1941 г., рассмотренная на заседании американского кабинета 18 июля, была удовлетворена на 0,5%, причем исключался экспорт оружия; в июле 1941 г. экспорт в СССР из США составил всего 6,5 млн долл., а к 1 октября он достиг 30 млн долл.

Далее до конца 1941 г. – в критический для советского государства период – страна получила по ленд-лизу из США материалов на сумму 545 тыс. долл. при общей стоимости американских поставок странам антигитлеровской коалиции 741 млн долл., т. е. Советский Союз обрел менее 0,1% американской помощи. Всего в 1941 г. США и Англия передали СССР 750 самолетов (204 из них передали США, которые обязывались, согласно договору, отправить в СССР 600 самолетов31), 501 танк (182 из США, вместо 750 обещанных32) и 8 зенитных орудий. К тому же первые поставки по ленд-лизу зимой 1941–1942 г. достигли нашей территории очень поздно.

Аналогичное положение с поставками по ленд-лизу сохранилось и в 1942 г. Перебазированная на Восток военная промышленность только-только становилась на ноги. Гитлер рвался на Северный Кавказ, к нефтяным месторождениям, и сложившееся на юге страны положение было известно всему миру. Тем не менее помощь союзников увеличена не была. Так, за 1941–1942 гг. из США поступило лишь 7% грузов, а в течение пяти месяцев 1942 г. поставки вообще не производились33.

Ряд историков выдвигает мнение, что именно благодаря ленд-лизу советские войска выдержали натиск Германии и ее союзников в 1941-1942 гг. Однако если сопоставить объем поставленной продукции с выпуском отечественных предприятий, на лицо ошибочность этого мнения. За период с июля 1941 г. и по конец 1942 г. в Советском Союзе было произведено 29,2 тыс. танков и 29,9 тыс. самолетов без учета имевшихся в войсках к началу войны. Доля союзнических поставок в общем танковом и авиационном парке Красной Армии, таким образом, составила 14% и 10% соответственно34.

Помимо невыполнения в полном объеме, взятых на себя обязательств по поставке в СССР грузов военного назначения, вызывает вопрос качества поставляемых вооружений. Так, английские истребители «Харрикейн» уступали по боевым показателям что советским, что немецким машинам. В первом полугодии 1942 г. ГКО дважды ставил вопрос об их перевооружении35. Зачастую новейшие модели и модификации техники в СССР просто не поставлялись, либо уступали в процентном отношении устаревшим образцам.

Н.И. Рыжков высказывает более категоричную версию такой нелицеприятной для нас позиции союзников:

«Наиболее объективные историки и исследователи делают вывод, который, на мой взгляд, недалек от истины. В 1941–1942 гг. Соединенные Штаты и их партнеры, опасаясь лишиться ключевого союзника в войне, оказывали «постоянную» помощь СССР, чтобы не допустить поражения Советского Союза или заключения им сепаратного мира с Германией. До Сталинградской битвы США и Англия руководствовались алгоритмом «помощь обещать, но без особой нужды не форсировать», т. е. проводили пассивно-выжидательную политику, зависящую от исхода сражений на советско-германском фронте. В 1941–1942 гг. материальная помощь Советскому Союзу не соответствовала ни американо-британским возможностям, ни решающему значению этого фронта. В 1942 г. СССР получил 27,6%, а Англия – 43% всех поставок США по ленд-лизу…

Положение с поставками по ленд-лизу изменилось в 1944–1945 гг., после коренного перелома в ходе войны. Причем здесь нельзя не коснуться сюжета, похоже, упускаемого многими исследователями темы ленд-лиза. Речь идет о связи динамики соответствующих поставок с моментом открытия второго реального военного фронта в Европе. Надо полагать, крупные политики стран Запада хотели, чтобы Советский Союз взял на себя львиную долю человеческих потерь, связанных с разгромом фашистской Германии. Согласно логике американского руководства, лучше было отдать крупные материальные ресурсы, «заодно» загрузив бурно развивавшуюся военную промышленность США и повысив (как бы это странно ни звучало в военное время) жизненный уровень населения, чем терять своих граждан в битвах с Германией. В таком духе прямо высказывался Трумэн: «Деньги, истраченные на ленд-лиз, безусловно, спасали множество американских жизней. Каждый русский, английский или австралийский солдат, который получал снаряжение по ленд-лизу и шел в бой, пропорционально сокращал военные опасности для нашей собственной молодежи».

В общем, увеличенный ленд-лиз правомерно расценивать как своего рода плату стран коалиции за отсрочку от масштабного участия в боях. Эту свою позицию не скрывали американские президенты Ф. Рузвельт и Г. Трумэн, прямо заявлявшие, что ленд-лиз работает на Америку на русском фронте и что он выгоден США, так как позволяет спасать жизни миллионов американцев»36.

Нельзя не признать, что доводы Рыжкова не лишены смысла и во многом могут объяснить действия союзников по ленд-лизу, особенно если сопоставить с их желанием открыть второй фронт в Европе.

В дополнение, ленд-лиз обеспечил американской промышленности, пострадавшей в годы «Великой депрессии» (но ни в коем случае не нужно напрямую связывать восстановление американской экономики с войной, этот процесс начался еще до начала войны, хотя война и несомненно способствовала этому) значительный рост, создал для американцев множество рабочих мест, повысил их благосостояние.