Хмурое небо

Ночью, когда бои стихли, заметно поредевшая рота Жнецов заняла жилой дом, на первом этаже которого находилась питейная лавка. Как я и говорил, Жнецы с чудовищными потерями и все новыми пополнениями, утратили свою былую элитность, отразившись не только на выучке, но и на дисциплине. Поэтому, для истощенных долгими боями бойцов, грабеж лавки стал некой отдушиной. Пришлось под угрозой расстрела наводить порядок, выпивка была складирована в одном месте, рядом с ней поставлены часовые, а солдатам, в качестве компромисса выделили в расчете по 200 грамм крепкого спиртного на каждого. Получив порцию алкоголя и вдоволь сигарет, бойцы сменили гнев моего крутого решения на милость, и в итоге я снискал еще больше симпатии среди подчиненных, более того по взглядам, манере общения со мной, невольно подслушанных разговоров, я действительно стал для Корпуса живой легендой. Безусловно мне льстит ореол героизма, и поймав себя на этой мысли, я тут же вспомнил слова Тани, и с горестью признал сам себе, что отчасти она была права. Пытаясь отвлечь себя от тягостных мыслей, выпив полную рюмку гадкого пойла, иначе данный напиток рабочих не назовешь, я пошел проверить состояние мирных жителей, что не успели эвакуироваться, и сейчас сидят в подвале нашего дома. У входа дежурило два солдата, которые завидев меня приняли строевую стойку.

– Как обстановка?

– Все тихо товарищ полковник! – отрапортовал часовой, и словно специально, где-то во дворе соседнего дома упал снаряд, выпущенный из миномета.

– Аккуратнее здесь, берегитесь осколков.

В подвале при свете двух тусклых ламп сидело человек тридцать – сорок, женщины, дети, старики, взрослые мужчины, не попавшие под мобилизацию. Мое появление вызвало в них беспокойство, матери прижали к себе свое чадо, а мужчины повскакивали с пола, нервно ожидая неприятностей.

– Как вы себя чувствуете, вода, еда, все есть?

В ответ люди начали тихо переговариваться друг с другом, боясь заговорить со мной.

– Кто-то может ответить?

Ко мне подошел старик, хотя скорее всего он только выглядел так, изможденный плохим питанием и тяжелым трудом, его лицо показалось мне знакомым.

– Закончилась вода, господин, – сказал он хриплым голосом.

– Я вам не господин, время господ походит к концу, вскоре будет все по-другому.

– Надеюсь на ваши слова, господин, – привычка слишком глубоко въелась в его мозг.

– Повторяю, не нужно к нам обращаться как к господам, отныне мы все равны.

– Спасибо гос… – отмена привычного обращения ввела его в ступор.

– Говорите – товарищ.

– Спасибо, товарищ, – кажется ему понравилось новое слово. – Еды нам тоже бы не помешало.

– Хорошо, сейчас вам доставят все необходимое.

Я уже собирался уходить, когда старик задал вопрос.

– Простите…товарищ, а мы нигде с вами не встречались?

И тут я вспомнил, что он жил в моем доме и почему-то оказался здесь, странная встреча, стоит ли ему сказать правду?

– Мы жили с вами в одном доме.

– Господин комиссар, не уж то это Вы?! – он искренне удивился.

Я решил рассказать всем присутствующим свою историю, должно быть мне нужно было выговориться, доказать себе, что я сделал правильный выбор, и я не мог поступить иначе. Надеюсь, после моего монолога, сторонников необходимости перемен стало больше.

***

Все эти три тяжелых дня по указанию Суллы в городе специальные отряды вели пропаганду используя бывших солдат Сил безопасности, перешедших на сторону Корпуса, позже к этим группам присоединился офицерский состав мятежного 7-го полка. Воздействие данного метода было явно недостаточно, хотя без сомнения нервировало командиров по ту сторону, учитывая имеющиеся прецеденты и прошедшие митинги и беспорядки. Все же влияние пропаганды Корпуса вряд ли бы оправдало затрачиваемые силы, если бы не просчеты офицеров штаба Новасити. Глядя на успехи «дикарей» боевой дух врага падал на глазах, взятые в окружение новообразованные полки на юге, после неудачи деблокады, либо сдались, либо бросив оружие и скинув форму смешались с мирным населением. Хаотично сформированная оппозиция последних недель городских бунтов, вышла на Суллу через командира мятежного 7-го полка, предлагая свои услуги в обмен на участие в строительстве нового порядка, по итогу сформировав 1-й добровольческий батальон «Свобода».

Рано утром с мощного минометного обстрела с обеих сторон начался четвертый день боев, численный перевес до сих пор был на стороне Новасити, только реализовать это преимущество им трудно, почти все регулярные полки были либо разбиты, либо понесли тяжелые потери, за исключением 1 –полка «Королевских щитов», которые ни шагу не сделали из Правительственного района. 2-й полк «Фаланга» был уничтожен еще в битве за Вулмарт, там же остались 4-й, 8-й и 9-й, последние два воссоздали в рамках мобилизации. «Железные Соколы», то есть 3-й полк, сохранил боеспособность, однако убитыми и ранеными потерял треть солдат, 6-й разбит, 7-й перешел на нашу сторону, от 10-го остался батальон, 12-й сдался во время наступления на Юг. Итого из регулярных остались под ружьем 1-й, 3-й, 5-й и 11-й полк, при чем 5-й растянут, держа Северную и Восточную часть стены, а значит не может быть задействован на другом участке фронта, по крайней мере его пока не заменили. Гвардия Трибунала разгромлена, но как показал 3-й день боев, прочие отряды комиссаров еще очень даже боеспособны, особенно те подразделения, что облачены в такую же как у меня броню. Остатки инквизиции сконцентрировались на защите храмовых комплексов, которые наши войска предусмотрительно обходят, не желая вступать в заведомо затяжное и кровопролитное сражение. Как следствие основная тяжесть боев легла на мобилизационные полки, куда можно причислить и подразделения полиции.

Безусловно у нас тоже были проблемы. Ирокезы на 4-й день отказались идти в атаку и потребовали к себе Маккензи, интересно Сулла ожидал другого? После полной разрядки батарей часть андроидов оказались в руках врага, у других батареи полностью вышли из строя, те же что еще функционировали, восполняли энергию очень слабо, так что в среднем их хватит на 3 часа боя максимум. Радовал только боевой дух бойцов, они действительно совершили невозможное, о чем ранее считалось вздорным говорить – пробились за стену Новасити, и более того, захватили почти половину города!

***

Итак, на четвертый день, не дожидаясь рассвета началось наступление Корпуса с натиском на мобилизованные бригады. Как нам рассказал пленный, в 17-м пехотном полку, набранном из простых рабочих сборочных цехов, с момента образования подразделения зрел конфликт. Офицерский состав укомплектовали из недавних выпускников военной академии – детей чиновников, а его командиром стал штабист, которого пропихнули для получения орденов и карьерного роста, так как предполагалось, что данный полк будет действовать в тылу, удерживая уже захваченные позиции, поэтому полковник с минимальными рисками должен был приобрести «боевой опыт», так нужный для очередного звания. Считая подчиненных людьми второго сорта, к ним относились как к говорящему инструменту, который безропотно должен осуществлять волю командиров. Такое поведение офицеров не было чем-то новым, однако регулярные полки формировались в относительно спокойное время, когда зачатки бунта могли быть легко подавлены. Со временем солдаты привыкали к такому отношению, а у офицеров становилось меньше поводов для карательных мер, налаживалась рабочая атмосфера. В элитных частях все было несколько сложнее, на их уровне требовался другой подход, например, в «Железных соколах» отношения между солдатом и офицером можно было охарактеризовать словом «взаимопонимание». Однако в 17-м не учли крайне важного факта – условия изменились, вера людей в существующие порядки пошатнулась, противник силен, а армия отступает, и самое главное – подчиненные постепенно избавлялись от страха наказания, любой бой для них мог обернуться смертью, на этом фоне прежние угрозы теряли действенность. Побои, издевательства, унижения – гнев копился в новобранцах, пока чашу терпения не переполнил следующий случай.

У командира полка пропали фамильные часы, вечером, когда бои стихли и полк отвели в резерв, он заметил пропажу, тогда вместо отдыха, подчиненные по его указанию начали поиск, окончившийся безрезультатно. Офицер в ярости, поиск переходит в обыск. У одного из сержантов находят несколько бутылок хорошего алкоголя, и у не простого сержанта, а настоящего ветерана 2-го полка «Фаланги», чудом вырвавшегося из окружения в Вулмарте, ценя такого значимого кадра, его вместо демобилизации зачислили в мобилизованный полк. Сведущий в военной науке и не раз указывающий на безграмотность новоиспеченных офицеров, он быстро попал в разряд нежеланных элементов, и что еще более раздражало командира, просто так отделаться от него он не мог, ввиду его назначения свыше. Найдя бутылки, полковник быстро определил «виновного», возможно и вправду поверив в его преступление, а может и воспользовался подвернувшимся случаем. Каков бы не был замысел негодяя, сержанта обвинили в краже, после чего он якобы выменял часы на спиртное. Обвинение было шито белыми нитками, но солдатам ничего не оставалась как разоружить и взять под стражу заслуженного ветерана, казнь назначили на утро. Может и в этот раз солдаты стерпели, если бы полковник случайно не обнаружил часы в одном из карманов разгрузочного жилета, рядовой штабист заметил сие глупое упущение начальника, а тот, не видя наблюдателя, поняв, что опростоволосился не стал отменять приказ, не желая выдавать себя круглым идиотом. Сержант же, наоборот пользовался авторитетом среди рядового состава, поэтому солдат не смог промолчать, слухи о ложном обвинении разошлись по всему полку. На утро, когда должны были привести приговор в действие, расстрельная команда отказалась выполнить приказ, а из построенной в назидание роты, раздался выкрик, уличавший офицеров в обмане, его подхватили другие, тогда командир достал табельный пистолет, намереваясь самому кончить задуманное, и к его ужасу расстрельная команда направила автоматы на него со свитой, раздались выстрелы, и бунт охватил весь полк. Срочно на подавление мятежа, с фронта сняли надежный 3-й штурмовой и две роты комиссаров, их место занял мобилизованный полк, что не осталось незамеченным для нашего штаба, вскоре уязвимый участок фронта атаковали сразу две бригады. В критический момент всей кампании, свой окончательный аккорд сыграла близорукая кадровая политика Новасити, офицеры, подобранные по родственным связям, по традиционному разгильдяйству подумали, что 3-й штурмовой оставит запас боеприпасов на позициях, они же, как более опытные наоборот забрали их с собой. В срочном порядке был запрошен склад, но там уже не осталось машин, судорожно начали искать транспорт, а полк тем временем уже вступил в бой, в итоге по прошествию получаса закончились гранаты, выстрелы к РПГ, а обычных патронов, хватило бы максимум на столько же минут интенсивного боя. Командование запаниковало и приказало отступать, вскоре, как уже наблюдалось ранее, отступление перешло в бегство. Соседняя бригада, поняв, что их фланг открыт, также начала откатываться назад. Пара мощных ударов и фронт развалился, призывники побежали к мощным стенам Правительственного района, но ворота не открыли, угрозами расстрела призывая вернуться на позиции.

Жнецы под моим предводительством совместно с ротой остатков 1-й ударной бригады, блокировали не менее двух взводов Комиссаров. Пока мои бойцы вели беспокоящий огонь по занятому ими зданию, я поднялся на крышу дома, чтобы оценить ситуацию. Надо же, до Правительственного района осталось всего пару километров, если хорошо прицелиться… Я позвал к себе гранатометчика с РПГ, взял оружие и под высоким углом пустил гранату в указанном направлении, та перелетела стену и разорвалась в месте, скрытом от моего глаза. Скоро мы будем на этих улицах, не без удовольствия подумал я про себя. Тем временем из окна вывесили белый флаг.

Как оказалось, численность комиссаров была преувеличена, перед нами в один стройный ряд стоит двадцать человек.

– Снять шлемы!

Комиссары безропотно подчинились. Не может быть! Вот так встреча! Я взял в плен мерзавца Вульфа и рядом с ним мой старый, а теперь уже и бывший друг Рыжий. Во мне заиграла искренняя злая радость, месть преподнесла неожиданный подарок, ублюдок отправивший мой отряд на смерть стоит прямо передо мной, а его жизнь подчинена моей воле.

– Ну здравствуйте полковник, теперь как видите мы в одном звании, так что не отдам вам былые почести.

– Что? Кто ты?

После нескольких дней боев без возможности помыться, лицо мое покрылось въедливой сажей, а бионические протезы и шрамы довершали мой новый образ, так отличный от, казалось бы, недавнего прошлого.

– Не уж то не узнали? Да ладно! Вы разбиваете мне сердце! Сколько лет под вашим началом! До того, как ты предал меня, сука!

– Ворон! Мерзкая тварь, ты должен был давно сдохнуть! Я не поверил слухам, и получается зря. Смотрю, ты неплохо обжился на новом месте.

– Как видишь твое предательство пошло мне во благо.

– О каком таком предательстве ты говоришь?! – явно недоумевая вопросил Рыжий, озадаченный моим присутствием не меньше Вульфа.

– Рыжий, привет мой старый друг! Слушай, вы все, слушайте мою историю! Полковник Вульф, зная о моей надуманной преступными порядками неблагонадежности, решил разрешить сразу две проблемы, пошпионить за большим чиновником и позже устранить меня, а заодно всю мою группу, так на всякий случай, тем самым обезопасив свою безупречную карьеру. Он направил нас в Вельд на «задание» с отрядом ренегатов-головорезов и купленным сказками о счастливой жизни бывшим солдатом Сил безопасности. Только вот незадача, я выжил, благодаря Корпусу. Теперь у меня новая жизнь и новые цели, и одна из них волею судьбы прямо здесь.

– Вздор! Ничего такого не было!

– Полковник, ты можешь быть честен хотя бы на смертном одре?

Офицер побледнел, но с присущим ему высокомерием ответил.

– Я не стану молить тебя о пощаде. Каким ты был говном, таким и остался, даже опустился еще ниже, напав на свой город.

Я взбесился, не так мне представлялся момент расплаты. Чтобы не выглядеть побежденным в нашем моральном сражении, я картинно засмеялся.

– Так это я оказывается говно, да что ты! Как будто я низвел граждан до полурабского состояния, моральной и умственной скудности!? Разве я заставлял их жрать трупы людей!? Я ли послал на убой полки, а потом разбомбил пленных!? Нет уж, только ты и такие как ты заслуживают данного эпитета!

Схватив полковника за горло своей бионической рукой, одним резким движением я вырвал у него кадык. Упав на колени Вульф обхватил горло обоими руками, пытаясь остановить хлещущую кровь, издавая при этом омерзительные булькающие звуки. Ударом ноги окончательно повалил его наземь, где, содрогаясь в конвульсиях он и прекратил свое паршивое бытие. Волнение остальных комиссаров за свою шкуру многократно возросло.

– Мы сдались! Мы военнопленные! – закричал один из них.

– Знаю, снимайте броню, в тыл в таком виде вам нельзя.

Комиссары неуверенно, но все также выполнили требование, Рыжий с ненавистью смотрел на меня.

– Командир, поступила команда больше комиссаров в плен не брать, и так пленных девать некуда – шепнул мне на ухо командир взвода.

– Знаю, – тихо ответил я. – Комиссар с позывным Рыжий выйти из строя!

– Зачем!? Хочешь даровать мне жизнь, а остальных в расход!? Нет уж, я остаюсь с ними.

– Повторяю, выйдите из строя!

– Нет!

– Да что же это такое! Выведите его силой!

Тот занял боевую стойку.

– Только попробуйте подойти, я выбью вам последние прогнившие зубы!

Удивительная храбрость! Я выстрелил ему в колено, стоная от боли Рыжий упал, остальные поняв, что никто их не собирается брать в плен, побежали в рассыпную.

– Не стрелять! Пусть бегут, не тратьте на них патроны! Город скоро будет наш тогда и разберемся. Этого в тыл, как источника развединформации.

Чем смог, тем помог, соврал я про себя, Генерал прав, комиссары не вписываются в новое общество, но расстрелять их так, без суда, нет, только не по моему указанию, пусть и чувство стыда разбудил во мне мой некогда верный друг.

***

И снова мы пошли в бой, отступившие полки сгруппировались вдоль стены Правительственного района, внутрь их не пускали, они яростно отражали атаки, пока кто-то из них не смог взорвать ворота и вся масса людей давя друг друга, начала отступление за стену. 1-му полку ничего не оставалось как прикрывать их отход. Мне и каждому бойцу стало ясно, что взять сердце города – дело времени, победа будет за нами. Минометы отчаянно били по узкому горлышку отступающей массы, за выстрел унося несметное число жизней. Внезапно небо расчертили следы реактивных двигателей, а в тылу послышались громкие взрывы. Затем в воздухе появились транспортные самолеты, выбрасывающий в грязные поля Вельда тысячи десантников.

– Что это? – чувствуя надвигающуюся беду, спросил стоящий рядом солдат.

– Поражение, отступаем.

Отныне о штурме не может идти и речи, только спасение. Я не так много знаю о регулярной армии Аккада, тем не менее моих сведений достаточно для осознания надвигающейся на нас мощи, мой долг теперь спасти выживших в городской мясорубке Жнецов. Старые кадры бились бы до последнего, но новые прислушались к голосу разума – скоро уже мы окажемся в окружении. Остановив колонну из двух машин снабженцев, мы до отказа набились в них и перегревая двигатели помчались на Запад к штабу, в надежде убедить Генерала начать всеобщий отход в главный бункер. Стоило нам выехать через развалины бывших ворот, как ехавшую за нами машину охватило огнем. Рядом с нами разорвалась еще одна ракета, осколками испещрив тент и наделав новых вдов.

– Жми, родной, жми! – взмолил я водителя. Двигатель взревел на максимальных оборотах, а кузов опасно занесло, но мы мчимся так, будто за нами гонится сама смерть, и это правда.

Чудом доехав до штаба, я вломился в подвал, где заседал Генерал.

Сулла сидит за рабочим столом, в окружении мечущихся штабистов. Взгляд его в прострации уперся в стену, смоля табаком из трубки, он отрешенно озвучивает свои мысли.

– Пираты атаковали Восток и Ирокезов, а к нам высадилась воздушно-десантная дивизия, что делать? А ничего, ждать смерти или…

– Генерал нужно срочно отводить войска, нас раздавят!

– Знаю, но не могу.

– Почему?!

– У меня нет связи, они подавили все частоты. В войсках нет управления, мы обречены.

– Нужно что-то делать, нельзя просто сидеть и ждать смерти, не знаю, отправьте гонцов, необходимо спасти жизни!

– Успокойся, нас все равно и так всех перебьют. Слышишь? – Сверху донеслись звуки стрельбы, а Генерал продолжил. – Я был слишком самонадеян, что и сгубило нас. Теперь я вижу картину целиком, они с самого начала все знали, все наши действия вписывались в их план… Я подвел всех и теперь ухожу в отставку. Ты не раз выручал Ворон, сверши чудо, теперь ты генерал.

Сулла достал пистолет из кобуры и выстрелил себе в висок. Вскоре штаб захватили воины в экзоскелетах.