Рассказы мрачного странника

Из показаний инквизитора Диего де Таведа

– Ваше Святейшество, я утверждаю, что Агнешка Вуйчик невиновна.

– В самом деле? Вы понимаете, насколько серьезное заявление сейчас сделали?

– Да, Ваше Святейшество.

– Хорошо. Суд готов выслушать ваши доводы.

– Сам Великий инквизитор Адриан Утрехтский заставил меня покинуть Каталонию, чтобы изучить резонансную ересь, якобы процветающую в некогда неприметном городке Ламки, что в полусотне лиг от Кракова, Королевства Польского, – будто по его улочкам разгуливает сам Люцифер, а жители в своем маловерии отвергают Христа и следуют за богомерзкими ведьмами, навечно оскверняя свои души. Столь тревожная и в то же время абсурдная информация осталась бы без внимания Рима, если бы там не был убит епископ Луцкий Григорий Выджга, прибывший на место удостовериться, в чем действительно дело. Помню, как сейчас…

***

Дождь лил как из ведра, тучи обволокли небо, закрыв собой полумесяц. Непроглядная тьма, факелы чадили, с трудом освещая размокшую дорогу. Одна из лошадей на скользкой глине подвернула ногу, придавив своим телом всадника. Шум воды, истошное ржание, крики раненого – все слилось в единую жуткую какофонию. Избавив животное от страданий, наемники вызволили своего собрата, отныне обездвиженного ниже пояса, восприняв случившееся как дурной знак. Промокнув до нитки, мы достигли города, уткнувшись в запертые ворота, стража же отсутствовала на посту. Наши оклики остались без ответа, вызвав еще большую тревогу. Вырисовывалась перспектива спать под открытым небом в совсем недружелюбной обстановке, к счастью, у одного воина из моего эскорта нашлась «кошка» и ловкость взобраться на стену. Врата открылись, демонстрируя абсолютно пустые улицы, лишь огонь уличных фонарей свидетельствовал о присутствии жизни в городе. Не теряя бдительности, весь отряд направился в местную церковь, надеясь найти там тепло, кров и помолиться после долгой и опасной дороги. Каково же было мое возмущение, когда двери и окна Божьего храма оказались заколочены. Переполненный праведной яростью, я отыскал самый богатый дом, уверенно зная, что именно в нем найду бургомистра. Громкий стук не возымел эффекта и только, когда имя Святой инквизиции разнеслось по округе, замок щелкнул и на пороге возник тучный мужчина со свитой из двух стражников.

– О Святая Дева Мария, заходите скорее в дом, и ваши люди тоже, быстрее.

Протестовать я не собирался, хоть и показался крайне странным тот факт, что благородный человек так легко впускает в свою обитель сопровождающий меня низкий люд. Вскоре нам принесли сухую одежду, одеяла и разместили напротив камина, меня же отправили наверх в гостевую комнату, однако мой пыл ничуть не унялся.

– Может, вы наконец-то представитесь?

– Святой отец, прошу прощения, ваш нежданный визит, как луч солнца в кромешной тьме того положения, в котором прозябают Ламки, только ночью мы ждем совсем другого гостя. Меня зовут Буяк Збигнев, я правитель данного скверного места.

– Мое имя Диего де Таведа. Будучи посланником Рима и представителем Святой Инквизиции, я требую, чтобы мне пояснили, почему закрыта церковь и какого гостя вы ждете в столь поздний час?!

Чиновника пробила дрожь, он осознавал всю шаткость своего положения.

– В городе появилась нечистая сила и своим логовом она выбрала нашу, некогда благословенную обитель.

– Вздор! Дом Божий не может служить пристанищем зла!

– Мы тоже так думали, однако следы монстра ведут именно туда.

– Невозможно!

– Клянусь всеми святыми!

– Ладно, допустим, я верю вашим словам. О каком существе идет речь?

– Мы называем его Соглядатай. Мерзкая тварь ночью бродит по улицам и заглядывает в окна честных богобоязненных горожан в желании проникнуть к ним в дом. Только преступить порог он может исключительно с разрешения домочадца, поэтому ему приходится идти на разные ухищрения, например, принять близкий человеку образ, будь то любимой или доброго друга. Если христианин поддается увещеваниям, демон разрывает на части всех, кто есть в жилище, съедая сердца несчастных.

– Бургомистр, суеверие – грех.

– Думаете, из моих уст льется ложь? Вы не видели раскуроченные тела, но скоро узрите все своими глазами, редкая ночь проходит без жертв, хоть мы и стараемся занавешивать окна, крепко запирать двери и заливать уши воском. Чудовище всегда находит потайную тропку к чувствам жертвы.

Сомнение охватило меня, а вдруг он говорит правду, и нам выпала честь или несчастье иметь дело с доселе невиданным?

– Даже если все произнесенное вами истина, завтра первым делом мы откроем храм и во славу Господа разгоним сумрак, нависший над его сводами. С этого и начнется очищение вашего города.

– Аминь.

Как только взошло солнце, я в сопровождении наемников, бургомистра и его охраны, включавшей более десяти стражников, подошли к брошенному «фомами» святилищу.

– А где, кстати, сам служитель, который должен был окормлять паству?

Збигнев молча указал пальцем на храм.

– Отлично! Швейцарцы, расчистить проход!

Воины, орудуя алебардами, быстро разбили хлипкие препятствия.

– Божий дом вновь готов принять верующих. Мигель, поднимись наверх и сыграй в колокола, огласи о начале утренней службы.

Присутствующие при действии горожане заметно напряглись.

– Как звали священника?

– Себастьян.

– Отец Себастьян! – окликнул я запылившиеся чертоги, но мне ответило только эхо.

И тут мне бросилась в глаза беспардонно брошенная на пол Книга. Подойдя поближе, я разглядел страницы, ставшие, вероятно, последними для исчезнувшего чтеца. Четвертая глава Евангелия от Матфея: «Тогда Иисус возведен был Духом в пустыню для искушения от диавола и, постившись сорок дней и сорок ночей, напоследок взалкал. И приступил к Нему искуситель и сказал: если Ты Сын Божий, скажи, чтобы камни сии сделались хлебами. Он же сказал ему в ответ: написано: не хлебом одним будет жить человек, но всяким словом, исходящим из уст Божиих». Строки эти были окроплены кровью. Наконец, раздался благой звук колокола, и тогда я впервые услышал голос истинного зла.

– Проклинаюююююююююююююююю…

От протяжного воя заболело в ушах, я с силой прижал ладони и рухнул на одно колено, и, когда уже думал, что сойду с ума, нечисть, стоная от невыносимой боли, покинуло церковь, скрывшись в канализации.

Встречал ли я лики дьявола до того момента? Да, но они не идут ни в какое сравнение с тем, что обитало в Ламки, то было прямое отражение Мефистофеля. Вытерев рукавом холодный пот, мне с трудом удалось взять себя в руки.

– С Божьей помощью святая земля очищена! Буяк, зовите горожан, пора вернуть веру людям!

Храм постепенно, сначала по одному, затем тонкой вереницей набился до отказа, славные песнопения вновь раскатились по городу, демонстрируя великую силу христианской веры. Причастив паству и отслужив молебен, я, полный праведной гордости за содеянное, уже готов был спуститься вниз, расквитаться с чудовищем, когда встретил ее.

– Вам не победить демона, руководствуясь одной лишь верой. Вы не святой, чтобы ее хватило на такой подвиг.

– Очень смелое заявление. Откуда тебе известно, сестра?

– Я знала отца Себастьяна, примите, но веры в нем было не меньше, чем в вас, однако он проиграл.

За симпатичной мордашкой притаилось знание, отринув предрассудки, я решил послушать совет прихожанки.

– Как такое могло произойти?

– Так понимаю, мне стоит начать с самого начала?

Кивок означал согласие, и мне открылась тайна, послужившая виной всех бед.

– В городе чуть более года назад жила женщина, занимавшаяся врачеванием. Травы, настойки, ничего богомерзкого, к ней обращались люди за помощью и, если позволял достаток, благодарили звонкой монетой. Благосостояние целительницы росло, и этого не могли не замечать другие горожане, среди которых пустила корни зависть. Все бы шло своим чередом, если бы в Ламки не пришла чума, собрав немалую жатву душ от мала до велика. Травница хотела помочь, не щадила себя, постоянно кружилась возле больных, пока не слегла сама. Так возможно и закончилась бы ее история, но судьба распорядилась иначе, она выжила, в отличие от большинства тех, кого лечила. Вскоре поползли слухи, что не просто так ее пощадил мор, а будто она сама колдовским обрядом вызвала Черную смерть. Сразу же нашлись мерзавцы, утверждавшие, будто видели, как знахарка вылетает из печной трубы своего дома на метле, что разговаривает с животными, а настойки варит из человеческой крови. С выводом тянуть не стали – добрая женщина, всегда готовая помочь ближнему, стала ведьмой. Святой Отец, царство ему небесное, был образованным служителем Всевышнего и отрицал мракобесие, охватившее горожан, однако ничего не смог сделать перед напором толпы. Ее схватили и без суда и следствия сожгли прямо перед воротами храма. Несчастная, объятая злым роком также, как огнем, не задохнулась в дыму, а горела заживо, вопрошая сквозь муки «За что?!». На последнем издыхании она прокляла Ламки, и тяжесть преступления люда стала настолько велика, что сам Господь отвернулся от них, допустив приход твари из самых глубин ада.

– Ты очень осведомлена о сущности монстра.

– Потому что я слышала его голос, оно не из этого мира и знает о каждом из нас больше, чем мы сами о себе.

– Твои слова пугают не меньше крика того отродья. Почему настоятель проиграл бой?

– Из-за бездействия: он не помешал убийству невинного человека перед алтарем Божьим, а значит лишился защиты Всевышнего.

– Но ты сказала – наша вера равна.

– А вы уверены, инквизитор, что всегда осуждали виновных?

Данный вопрос второй раз за день выбил меня из равновесия. Всегда ли я был прав, не мог ли допустить ошибку? Сомнение ядом разлилось по нутру.

– Не переживайте, я знаю, как помочь вам, только придется довериться мне.

– С какой стати? Твои рассуждения сомнительны, а осведомленность вызывает опасения, быть может лучше заковать незнакомку цепями и вопросить другими методами.

– Меня зовут Агнешка, теперь мы знакомы. Не стоит применять силу, я, как видите, добровольно все поведала и искренне хочу помочь.

– Почему?

– Странный вопрос. Не могу оставаться в стороне, когда ночью по улочкам бродит нечисть, жаждущая пожрать каждого из нас. Не хочу больше видеть тела растерзанных соседей и не готова без боя сдавать город злым чарам.

– Хорошо, внимаю твоим устам.

– Изучая растерзанные тела, заметила, – когти чудовища с легкостью продирают доспехи, но стоит им коснуться серебра, будь то фляжка или крестик, на поверхности остаются лишь мелкие царапины. Думаю, если должным образом подготовиться, можно будет убить существо. Только есть проблема.

– Какая?

– Нужно заставить трусов выйти на охоту вместе с вами. И самому дожить до того момента. Вы оскорбили ее, выгнав из логова, она захочет отомстить.

– Хм, а почему ты говоришь о существе в женском роде?

– Потому что мы имеем дело с мерзкой тварью, – невозмутимо ответила Агнешка.

После разговора с неожиданным благодетелем я приступил к расспросам жителей об особенностях монстра и неожиданно для себя узнал о единственной пережившей нападение. Назвать ее счастливицей не повернется язык, бедняжка потеряла всю свою семью.

– Оно пришло как всегда в ночи, прикинулось бабушкой, моя сестренка Лизка, – девушка зарыдала взахлеб. – Простите. Я должна была следить за ней, она же еще ребенок, была им. Когда услышала крики, то сразу поняла, в чем дело и со страху спряталась в шкафу, боясь пошевелиться. Однако нечистый обнаружил меня, я чувствовала его зловонное дыхание, слышала хрипы из мерзкой пасти, только он не тронул меня. Уверена – специально, чтобы всю жизнь мучилась, вспоминая…

– Не терзайте себя так, дитя мое, они сейчас в лучшем мире.

Несчастная резко схватила меня за руку и, не стирая слез, процедила сквозь зубы.

– Убейте мразь, Святой отец, отправьте ее обратно в бездну.

Я несколько опешил.

– Безусловно, пани, с Божьей помощью, мы низвергнем беса назад в преисподнюю на вечные муки. В том шкафу вы прятались?

– Да.

Дорогой крепкий шкаф и обит серебром. Значит, Агнешка права. Покинув дом, почти бегом примчался к бургомистру с настоятельной просьбой приказать горожанам сдать все серебряные вещи на изготовку оружия. У меня появился план.

Остаток дня прошел в вечерней службе и суете по сбору и переплавке драгоценного металла. К вечеру народ стал расходиться по домам, даже кабаки и те опустели, все закрылись за мощными засовами, огородив себя от ярости темных сил. Я же напротив, обосновавшись с подручными и наемниками в церкви, оставил открытым смотровое окошко, ибо мне предстоит сразиться с их авангардом, а значит необходимо «знать врага в лицо».

Помолившись о помощи и, честно признаюсь, об упокоении души моей, стал ждать. За полночь, когда веки мои отяжелели, и разумом овладела дрема, перед входом в храм возникла девушка, что до принятия сана прочилась мне в невесты.

– Кристина, как ты здесь оказалась!

– О мой милый Диего, прости меня, но, только сейчас узнав, что священник, который прибыл в город, именно ты, не выдержала и помчалась, жаждая встречи, как путник воды, ибо не только память моя помнит о тебе.

– Очень опрометчиво! Ты поставила под угрозу свою жизнь!

– Я не могла поступить иначе. Ой, мне кажется, что-то приближается. Скорей, впусти меня!

– Двери не заперты, – хвала Господу, последняя фраза подействовала отрезвляюще. Я соврал, дабы узнать истинное лицо ночного гостя.

Демон замешкался, а затем злобно ухмыльнулся, искажая некогда прекрасное лицо былой возлюбленной.

– А ты умнее, чем кажешься.

– Изыди, дьявол.

– Ну уж нет, и имя мое иное. По долгам я плачу тому сброду, что кличут себя последователями Христа, лжецы! Их действия и помыслы, заслуживают наказания, оставь Святой отец, они не стоят твоей защиты.

– Не рассчитывай, не поддамся на твои уговоры, мои дела праведны и вскоре ты отправишься назад в бесконечный вихрь огненной пустыни.

– Посмотрим.

Чудовище также внезапно скрылось во тьме, как и появилось, оставив меня наедине со своими мыслями. В ту ночь с белого света исчезло еще два человека.

С утра до заката литейщики и кузнецы работали не покладая рук, пока труды не превратились в серебряные клинки, копья, пули, наконечники арбалетных стрел и вершину мастерства – драгоценную сеть, что станет ловушкой для нечисти. Агнешка не пропускала ни одной службы и всем своим поведением демонстрировала ревнивую христианку, хотя и предпочитала держаться в одиночестве. Когда все приготовления были окончены, настало время собрать добровольцев, готовых рискнуть жизнью в схватке с дьявольским отродьем. И здесь во всей красе явило себя малодушие города, под угрозой казни вышли стражники, да с десяток храбрецов, итого, вместе с закаленными швейцарцами, – тридцать человек, сам же бургомистр, сославшись на болезнь, скрылся за стенами резиденции, чем вызвал мой гнев и презрение подданных, так что не удивлюсь, если с ним когда-нибудь произойдет «несчастный случай».

Благословив каждого на святой подвиг, ближе к закату, во главе отряда я покинул храм. План был прост, заманить существо в засаду в одном из тесных переулков города и, пользуясь численным преимуществом, заколоть гадину. Исполнить роль «наживки» предстояло мне.

Как только на небосводе зажглась полная луна и каждый темный угол стал источать угрозу, я начал представление.

– Именем Господа, выходи на бой сатанинское отродье! Прими мой вызов!

Ответа не последовало. Новая попытка. Безрезультатно. Еще и еще, тишина.

– Покажись трус!

Лишь дуновение ветра, скрип фонаря, да писк крысы.

– Жалкое соз…

В переулке, где укрылись воины, раздались крики, сменившиеся лязгом оружия и единственным выстрелом. Я оцепенел, не ожидая такого развития событий. И вновь не звука. Крепче сжав клинок, уже приготовился к своей последней схватке, бесполезно всматриваясь во тьму, но снова послышались голоса.

– Все на свет, бежим! – разнеслось из улочки, что должна была послужить нам засадой.

На площадь выскочило два десятка мужчин.

– Где остальные?!

– Пали.

– Что произошло?!

– Оно раскусило нашу задумку и приняло вид одного из нас, начав перерезать глотки одному за другим, пока Маттео не заподозрил неладное, честь ему и хвала, и упокой Всевышний его душу.

– Немедленно отступаем в храм! – опрометчиво бросил я и тут же понял, какую смертельную ошибку допустил.

– О Святой Отец, что вы натворили! Если демон среди нас, вы только что пригласили его в Дом Божий!

– Проклятье! – не выдержал я.

– Вы обрекли нас на погибель! – застонал один из стражников. – Так мы и умрем, зернышко по зернышку, в луже собственной крови!

Мне нечего было им сказать, и разум мой не мог найти выхода из нашего безысходного положения. Только чудо могло спасти нас!

– Отчаяние – верный спутник гибели, воин, – за моей спиной возникла Агнешка. – Прости меня!

Отчаянная девушка вместе со странным извинением кинула в нас склянку, полную какой-то жидкости. Флакон, разбившись о брусчатку, произвел целый столб дыма, едко разящего лавандой. Из глаз брызнули слезы, а легкие свело в кашле, я уже готов был накинуться на «смутьянку», когда мой взгляд приковали метаморфозы, происходящие с одним из наемников. Его лицо, руки, ноги, все ежесекундно менялось, принимая облик то мужчины, то женщины, то страшного монстра, я не мог отвести глаз от происходящего, пока, к моему стыду, девчонка не влепила мне пощечину.

– Придите в себя, инквизитор!

– Что? Ах… Все в атаку, заколите богомерзкую тварь!

Пораженный зельем демон, не мог сделать и шага, гвардеец, перебарывая отвращение, приблизился для нанесения единственного удара, мгновенье и серебряная пика пронзила грудь чудовища. Изменения оборвались, тело обмякло и плавно приняло свой первоначальный образ – сильно обгоревшей женщины.

– Клянусь – перед нами та ведьма!

– Чур меня, чур!

Агнешка молча подошла к поверженной колдунье и положила к ее ногам букет луговых трав.

– Покойся с миром.

***

– Вы знали, что она является дочерью сожженной ведьмы?

– Нет. Даже если так, она помогла нам, ее намерения были чисты.

– Подсудимая занималась сродни матери магией, а в ней нет благих помыслов, только грех.

– Но без ее помощи нас бы убили!

– Значит, нужно было умереть и тем самым спасти свою бессмертную душу. В итоге вы и себя запятнали связью с тем, с чем должны были бороться.

– Как вы смеете!

– Еще как смею.

***

Диего де Таведа и Агнешка Вуйчик были сожжены на костре по обвинению в колдовстве. Однако на юге Польши до сих пор ходит легенда о двух святых, что непременно избавят вас от злых сил, если помолиться в скромной церкви, что стоит на небольшой площади в малом городке Ламки.

Новый мир

День 1

Шум сирен, словно траурный набат, пророчествовал о грядущей катастрофе. Слишком поздно, второе солнце взошло на небосводе, несведущие замерли в последнем удивлении, пока их кожа не начала плавиться под воздействием светового излучения. Те, кто поумнее, кинулись в тень, слыша сонмы сливающихся душераздирающих звуков умирающего города, которое уже начало пожирать пламя. Когда рукотворная звезда потухла, человеческая толпа вместе с полчищами крыс, преодолевая развалины, давя своих братьев и сестер, устремилась в убежища.

День 2

Стук в массивные гермодвери не растопил сердца укрывшихся в метро и бункерах, открыть – значит пустить медленную смерть. Скоро он стих. Жителям, успевшим спрятаться в подвалах жилых домов и гаражах «повезло» не сильно лучше. Их агония кончилась от страшного жара и нехватки кислорода, вызванных бушующим, словно мифический дракон, огненным штормом.

День 3

Как и ожидалось, запасы воды и еды существовали только на бумаге. Те жалкие крохи, что лежали на случай комиссии, кончились, открыв дорогу новому всаднику апокалипсиса, и если без еды человек способен прожить в идеальных условиях до двух месяцев, то без воды в переполненном бомбоубежище с температурой воздуха свыше 40 градусов по Цельсию ему не протянуть и трех дней. Обмороки, тепловые удары, инфаркты и инсульты, казалось бы, надежное укрытие заполонил смрад трупного яда и нечистот. Все отчетливее проявлялось ощущение схожести с адом. Тупое оцепенение, плач отчаяния постепенно уступал место животным инстинктам.

День 4

Ярость и нужда берет вверх, конфликты перерастают в драки, пока без жертв, но это лишь вопрос времени. А спасателей все нет. Осознав бесполезность ожидания, ворота открыли, выпустив на разведку нескольких смельчаков. Первое с чем им пришлось столкнуться – вздутые, изувеченные тела просителей первых двух дней. Быстро закрыв двери, притупив чувство стыда, оставалось лишь ждать. Никто не вернулся.

День 5

Метаморфозы окончены, трус, казавшийся храбрецом, стал трусом, приличная девушка – эгоистичной мразью, негодяй стал подонком, микроколлективы объединяются в группы, нацеленные на выживание любой ценой. На исходе дня все маски сброшены, гибнут одиночки и самые слабые, их кровь утоляет жажду, а плоть дарует насыщение. Достойные, что еще не потеряли человеческий облик, пытаются вырваться наружу, предпочтя смерть падению, но их не пускает сборище новых правителей подземного царства, видя в них стадо баранов, обязанных ждать своего часа пойти на заклание. От ужаса, плача и стонов становится дурно, судорогами тошнит опустошенный желудок.

День 6

Победившая банда пытается установить свои порядки, вызвав всеобщее негодование. Получив общего врага, оставшиеся объединяются и, вооружившись всем, чем возможно, нападают. Стройная атака превращается в побоище, в пылу битвы идет война всех против всех, звериное неистовство правит балом. Когда все кончилось, измотанные, опустошенные люди с отвращением берут жидкость павших врагов, не смея притрагиваться к невинным.

День 7

Не в силах более находится в месте должном стать спасением, а ставшим ареной чудовищных преступлений и по итогу большим склепом, выжившие, собрав самое необходимое, вышли на поверхность. Пожары утихли, воздух пропитался гарью, небо заволокло пепельными тучами, повсюду разрушение и смерть. Разве мы этого хотели? Что послужило виной? Чужие амбиции, деньги, обратившиеся в пепел, власть? Уже неважно, цели так и остались недостигнутыми, тогда к чему? Абсурд. Тем не менее, старый мир умер, да здравствует новый мир!

Репортаж

– Ты не обязана была со мной ехать, – сказал Алексей, репортер столичной газеты «Вестник», сидя за рулем подержанного «Форд-Рейнджер», взятого напрокат в Сургуте.

– Знаю, но мы так мало проводим вместе время, к тому же я никогда не была в Сибири, тем более в тайге, – смахнув с глаз белоснежный локон, ответила Надя.

– Слетала бы лучше в Турцию, отдохнула.

– Свой отпуск я хочу провести с любимым мужчиной. Знаешь, с милым и рай в шалаше.

– Как бы твои слова не стали вещими, – ухмыльнулся жених прекрасной девушки.

– Да брось, я читала про «Лунклэк», наверное, единственное сельское поселение за Уралом, чья численность населения только растет. Как думаешь, почему?

– Сектанты, определенно, жить почти в пятистах километрах от крупного города, по сути, одни в тайге, кому это нужно? Я тебе уверенно говорю – секта.

– Слушай, но все равно интересно!

– Очень! – Леша сделал саркастическую гримасу. – Если бы не тот прокол, я сейчас не мотался по всей стране.

– Забудь уже про него. Зато мы вместе путешествуем, правда, неплохо? – Надя многозначительно приподняла бровь.

– Конечно, любимая.

Разбитая асфальтированная дорога кончилась с последним населенным пунктом, еще сотню километров придется преодолеть по грунтовке в окружении хвойного леса, разбавленного березами, кустарниками, всевозможными полезными травами и мхом. Удивительное место, после огромного мегаполиса оно чарует своей девственной чистотой и уединенностью, а какой воздух! Вот пробежала белка, вспорхнула, испуганная ревом мотора птица, а где-то впереди дорогу перебежал сохатый. Заглушив двигатель, разлив по кружке чай из термоса и непременно кинув в завар только сорванной хвои, сидя на траве, в тишине можно насладиться музыкой леса.

Практически ровная поверхность пути свидетельствовала о работе трактора или бульдозера, отвалом убирающего неровности грунта, и свежая неглубокая колея от грузовика тут же говорила о востребованности данных мер. Однако все равно поездка заняла куда больше времени, чем того ожидали влюбленные.

– Ну вот, наконец-то! – впереди показались огни уличного освещения. – Я уж думал, будем ночевать в машине.

– Смотри!