Мама

Горячий шоколад.

Я открыл глаза, вся подушка была мокрая от слез и они все еще катились по моим щекам, – Спасибо тебе родная за всю любовь, которую ты мне дала, и прости, – прошептал я, – Я люблю тебя, мой золотой небесный ангел…

Вытерев глаза, я посмотрел на часы, было всего три часа утра, спать уже не хотелось, да если честно, я просто боялся уснуть. Я подумал, что уснув снова, смогу забыть тот сон, который разбудил меня посреди ночи. А мне очень бы этого не хотелось, я хотел переживать его снова и снова, что бы каждая мелочь запечатлелась в моей памяти навсегда.

И что бы не уснуть, я решил встать и попить воды, но придя на кухню, я подумал, что не плохо, было бы выпить чашечку кофе, вдобавок ко всему, меня это разбудит окончательно. Я налил в чайник немного воды, поставил его на плиту, и не садясь, стал ждать, когда же он закипит. За окном в свете фонарей, большими красивыми хлопьями падал снег, укрывая теплым одеялом промерзшую насквозь землю.

Ждать пришлось совсем не долго, и уже через пару минут, чайник отвлек меня от прекрасного ночного пейзажа, зашипев, а потом, явно недовольным тоном заклокотал и даже затрясся от возмущения, что я не обращаю на него ни какого внимания. Я взял кружку и только тогда сообразил, что в квартире у мамы, нет ни какого кофе, да и чай скорее всего, вряд ли я смогу найти.

– Вот зараза,– вслух выругался, я. Но сдаваться не хотелось, и я стал шарить по полкам и шкафчикам, в надежде на чудо, но единственное, что мне удалось найти, это пол пачки давно просроченного какао и одноразовый пакетик ромашкового чая, так же переживший срок своей годности на три с лишним года. Отдав предпочтение первому, я принялся за приготовление прекрасного напитка какао, или даже горячего шоколада решил я. Да я буду пить горячий шоколад.

– Пожалуй, горячий шоколад ни чем не хуже кофе, – подумал я, – И я с удовольствием выпью чашечку, убедил я сам себя, – Правда я не знаю, пьют ли горячий шоколад, без молока, в том что молока нет я, был уже уверен на 100 процентов, но как говорится выбор не велик.

Насыпав ложку какао в чашку, я залил его кипятком, и стал мешать.

Все какао, тут же всплыло на поверхность, резвясь на волнах, которые я поднял в кружке. Без всякой жалости, я стал его топить, но мои усилия ни к чему не приводили, собравшись в один большой ком, какао ни как не хотело опускаться на дно кружки, и растворяться, как видно тоже не собиралось. Провозившись с ним около минуты, я просто прижал, непослушный, сухой комок и раздавил его, размазывая по внутренней стенке кружки.

– Надо было вначале смешать его с сахаром, а потом заливать кипятком – проскользнула в моей в голове умная мысль. Точно, мне же нужен сахар, – сказал, я вслух, – Какой же это шоколад, если он не будет сладким. Я начал поиски сахара, и в очередной раз стал шарить по маминой кухне. Вскоре сахар был обнаружен, на дне пол-литровой банки, в виде одного большого закристаллизовавшего куска, который намертво приклеился к ее стенкам. Перелив свой чудо напиток в банку, я несколько раз колыхнул ее, запустив содержимое по часовой стрелки, и через несколько секунд перелил его снова в кружку. Оказалось, что сахар как нельзя лучше дополнял вкус моего снадобья, иначе, я бы вовсе не смог пить это, так как горячим шоколадом мой напиток стать совсем не захотел, а может и не смог, по ряду не зависящим от его желания причин.

Сидя на кухне, попивая мелкими глотками свой нектар, я окунулся в приятные воспоминания.

– Когда-нибудь, захочешь поговорить со мной, а меня уже не будет, – вспомнились, мне постоянные упрёки мамы, когда я вот так, молча сидел на кухне и не хотел отвечать на её, как мне тогда казалось, бестолковые вопросы.

– Мама, прекрати, молоть чепуху, – прерывал я её, разговоры о скорой смерти, – Всегда все одно и тоже.

– Вот тогда вспомнишь маму, – всё не могла она успокоиться, накладывая мне в тарелку жареную картошку.

– Мама, если ты не перестанешь, я уйду.

– Уходи, а когда, придёшь, мамы может уже и не будет.

– Мамуля, пожалуйста, что ты в самом деле, давай сменим тему.

– Ты даже поговорить толком с мамой не можешь, вот мы раньше всегда слушали своих родителей и почитали их, и делились своими делами и секретами.

– Если я поделюсь, своими секретами, которых к слову сказать у меня нет, это будут уже не секреты, так как о них узнают, твои сёстры, все их многочисленные дети, и все твои соседи, и знакомые.

– Я ни когда, ни чего, ни кому не рассказывала.

– Да? А когда я рассказал тебе, о том, что у Ивана отобрали права, и попросил не говорить ему об этом?

– Ну, когда это было? Да, и я же ему сказала, что это мне приснилось.

– Мамочка, он хоть и полный идиот, но не круглый дурак, со вздохом ответил я ей, накалывая на вилку картошку. Да и нечего мне говорить, всё у меня хорошо, спасибо.

– Вот так всегда, а ты расскажи как Антошенька, как Егорка.

– Всё хорошо, все живы, здоровы, Антон говорил, что завтра пойдёт к друзьям, прибежит к тебе.

– Вот хоть внучок, бабушку не забывает и то хорошо, а то совсем ни кому ненужная.

– Мамуля ну пожалуйста, серьезно, много дел, я же звоню тебе каждый вечер, а

когда могу, вот как сейчас, то приезжаю.

– Может молочка тебе дать?

– Не плохо бы, – вслух сказал я, глядя на свой напиток, и улыбнулся, вернувшись из своих воспоминаний. А ведь действительно хочется поговорить, просто так, и ни о чём или просто послушать ее пустые разговоры.

Было время, когда рядом с мамой все проблемы убегали прочь и растворялись в один миг, ведь для того, что бы решить их, достаточно было прибежать к маме, рассказать ей о чем угодно, взамен получить нежнейшее объятие, поцелуй, и уже через секунду, все страхи улетали. И ты снова мог бежать, на поиски новых приключений. Ведь ты знал, что мама всегда тебя выручит из любой ситуации. Да и повзрослев, придя к маме, ты в один миг опять становишься ребенком, стоит лишь попросить стакан воды, тебя тут же накормят и первым, и вторым, и третьим, а если еще не готово, то мама предложит полежать пару минут. И ты идешь в свою комнату, где все так же как и много лет назад, бухаешься на кровать, заложив руки за голову, смотришь в потолок и понимаешь, что у тебя нет ни каких забот и проблем, и что во всем мире есть только ты, и самый добрый волшебник на земле, твоя мама, которая сделает все, для того, что бы ты был счастлив. И уже через пять минут, а может быть и меньше, ты незаметно засыпаешь самым сладким безмятежным сном, который бывает только в детстве. А просыпаешься лишь от поцелуя и тихих, нежных слов, – Сынок, все готово, иди кушай. Но к сожалению, этих дней уже не вернуть, никогда. И только сейчас, я понимаю, что я уже ни когда не смогу себя почувствовать беззаботным ребенком.

– Мамулечка, если ты не можешь забрать меня из садика домой, когда приходишь, то лучше приходи, когда я сплю, а то мне так хочется плакать, когда ты уходишь, – говорю я, сидя на маминых коленях, жуя яблоко, которое она мне принесла. Конечно, я не могу признаться, что после ее ухода я плачу. Я же обещал быть сильным и не плакать, да и не плачу я вовсе, это просто слезы катятся сами собой, тем более, что никто этого не видит.

Апельсин.

– Я ужасно не люблю ходить в больницу, – сказал я Ирине, поднимаясь по лестнице на третий этаж, городской больницы, где располагалось онкологическое отделение.

– А кто любит? – спросила она меня, на моё высказывание, – Мне, что ли приятно?

Но маму надо проведать, – продолжала она, – Заодно поговоришь с доктором. Вот палата 314, обслуживает, доктор Перьмяков, – прочитала она на двери палаты, к которой мы подошли.

– Пойду, поищу, этого доктора Перьмякова, – сказал я, в надежде, что беседа с ним сократит мое пребывание в палате, и мне не придется сидеть в ней много времени.

– Поговоришь, с доктором и живо назад, я тоже не хочу сидеть там одна, – сказала Ирина указывая на дверь палаты, и постучавшись, шагнула вовнутрь.

– Где можно найти доктора Перьмякова?– спросил я на посту у скучающей от безделья медсестры.

– Посмотрите в ординаторской, – ответила она мне не поднимая головы, и махнула рукой влево, по-видимому обозначающим направление, куда мне надо идти на поиски ординаторской, и без всяких дополнительных слов и эмоций, продолжила своё увлекательное занятие. А я отправился по указанному направлению, на поиски ординаторской, окутанный со всех сторон запахом какого-то дезинфицирующего раствора. Как же я не люблю этот запах, он сразу впитывается во все твои вещи, стоит в носу целый день, и кажется, что он летает повсюду, им пахнет все и одежда, и волосы, и руки, сколько бы ты их не мыл.

– Вы знаете, что такое рак?– спросил меня молодой доктор, он маленького роста, худой и с редкой бородкой, как у дьякона, как раз он и оказался доктором Перьмяковым, которого я нашел именно в ординаторской. Оказывается скучающая медсестра, на кажущуюся бесполезность, хорошо знала свое дело.

– Конечно, – ответил ему я, осознавая, что после такого вопроса, ни чего хорошего я от него услышать не могу.

– Так вот, – продолжил доктор,– Рак детское заболевание, по сравнению, с тем, что у вашей матери.

Меланома, не поддается лечению, не поддаётся химиотерапии, ни чему-либо ещё. Тем более у вашей мамы, такая запущенная форма, что как бы мне не хотелось вас огорчать… – он, склонил голову на бок.

– Мы, сделали, всё, что могли, но вырезав эту опухоль, мы, по большому счету, ни чего не добились. Могу сказать вам с уверенностью лишь одно, – продолжил он после короткой паузы, – Что через полгода или максимум год, как повезёт, опухоль появится снова, но уже в другом месте, и дай Бог, что бы, … – он развёл руки в сторону, – Извините, но как-то так, все в руках Господа, – закончил он свой монолог.

– Спасибо, – ответил я, и вышел.

– Привет мамуля, – сказал я, войдя в палату, подошёл к ней и поцеловал.

– Ты поговорил с доктором?– спросила Ирина, глядя на меня

– Ты видел моего доктора? – тут же переспросила мама, – Очень хороший доктор, хоть и молодой, но набожный такой. На батюшку похож.

– Скорее на дьякона, – подумал я про себя.

– Что ты молчишь, ты разговаривал с доктором? – еще раз спросила Ирина.

– Да, – что бы слышала только жена, тихо ответил я ей, и прикрыл глаза, давая понять, что сейчас говорить об этом я не буду.

– Так бы и сказал, что не нашёл, – поняв меня сказала она, и тут же, продолжила, по-видимому прерванный моим приходом разговор, спросила, – А кормят как тут вас, хорошо?

– Хорошо, еще Тамара приходила, с Аннушкой принесли много еды, не знаю, что с ней делать, заберите Антошеньке, хотя бы вот апельсины, я всё равно столько не съем, пропадут, – и она стала собирать апельсины с тумбочки.

– Мама успокойся, не будем мы брать ни какие апельсины, а если Антон захочет, мы ему купим, – сказал я.

– Так зачем покупать, если есть, зачем деньги тратить.

– Спасибо, – сказала Ирина, – мы возьмём один, а остальные вы кушайте.

Она взяла апельсин и резко вложила мне в руку, снова повернулась к маме и сказала,

– Нам уже пора, надо идти, Антон скоро придёт с тренировки, надо кормить.

– Да мамуля, мы пойдём,– сказал я, положив апельсин в карман, – завтра прибегу, после пяти, утром не пустят, завтра операционный день.

– Хорошо, с Боженькам, поцелуйте от меня Антошу, может, возьмёшь ещё апельсинку Егорке, – с мольбой в голосе попросила она, протягивая мне апельсин.

– Ладно, – сдался я, взял второй апельсин, положил его в другой карман, и поцеловал маму в щеку, – До завтра.

– Выздоравливайте, – сказала Ира, поцеловав маму.

– Тебе, что апельсин трудно взять, – спросила меня она, когда мы вышли в коридор и, не дожидаясь, ответа, тут же спросила, – Что сказал доктор?

–Всё плохо.

– Что значит плохо? – начала сердиться она. Ты можешь сказать, конкретно, что сказал доктор.

– Не кричи, пожалуйста, – почти шёпотом сказал я, спускаясь по лестнице.

– Так ответь толком, а не мямли – она посмотрела на меня.

– Он сказал, что они сделали всё, что могли, но максимум через год, эта зараза, проявит себя в другом, месте, и так до тех пор, пока не попадёт в жизненно важные органы.

– А что потом?

– Потом она умрёт, – сказал я, снимая с ног бахилы, которые нам выдали вместе с халатом, перед посещением палаты.

Глубоко вздохнув морозного воздуха, когда мы вышли на улицу, я поднял глаза к небу, что бы набежавшие слёзы, вернулись в слёзные железы.

– Ну что ты совсем расклеился, всё будет хорошо, – попыталась подбодрить меня жена.

– Хорошо в данном случае, это если она умрёт быстро и безболезненно.

– Да перестань ты, доктора тоже иногда ошибаются.

Слёзы потекли, сами собой.

– Ну что, ты, перестань, – она обняла меня, – не плачь, ты же не маленький.

– Поехали к нам, я тебя чаем напою, Антоха скоро приедет.

– Не могу, надо ехать домой, извини, и спасибо, что пришла.

– Не говори ерунды, что значит спасибо.

– Прости. Побегу, вон мой автобус, – сказал я, указывая на подъезжавший к остановке автобус.

– Пока, и не грусти, всё буде хорошо, – вслед прокричала мне она, и помахала мне вслед апельсином, который я вложил ей в руку.

Зимой рано темнеет, всего 18.00, а уже совсем ночь. Я специально вышел из автобуса, на одну остановку раньше, что бы пройтись, и обдумать, всё, что сказал мне доктор.

Вспомнил, маму, её радостное выражение лица, когда она увидала меня, вспомнил, как она упрашивала взять меня апельсин, и нащупав апельсин в кармане, вынул его и посмотрев на его ярко оранжевую сплошь побитую целлюлитом шкуру, подумал, – А ведь действительно, доктора ошибаются, и конечно на этот раз, он явно ошибся.

– Мамочка, когда я открываю шкафчик и вижу, яблочко и новые колготочки с трусиками, я понимаю, что ты приходила, а я даже тебя не видел, и мне тогда хочется плакать еще больше, – прошептал я маме, на ушко, обнимая ее за шею.

– А, что же мне тогда делать, мое солнышко, – спросила она меня, глядя мне в глаза, нежно улыбаясь.

– Ты лучше вообще не приходи, мамулечка, пока не будешь забирать меня.

– А как же чистые вещи поменять?

– А ты сразу много оставь.

– Хорошо, мое золотко, так и будем делать, а сейчас одевайся быстрее, иначе мы с тобой опоздаем на автобус.

Полгода большой срок, и все плохое забывается, как будто его и не было вовсе, всё это время, раз в месяц я с мамой регулярно посещал врачей, которые делали анализы, снимки и все казалось хорошо, но ровно через шесть месяцев, как и было предсказано доктором Перьмяковым С.А. в паху у мамы снова была обнаружена опухоль, которую предложили вырезать.

Даже казалась бы такая ужасная вещь, как рак может стать банальной привычкой, а как можно назвать это по другому, ведь на этот раз, эта новость меня не шокировала и не огорчила, я даже не почувствовал ни чего плохого, ведь можно просто взять, и вырезать, и нет проблемы, и нет в этом ничего страшного, и все будет хорошо как и прежде.

Яблочное варенье.

– Мы шли с кладбища, и ей стало плохо, вызвали скорую, и её забрали, – сказала тетя Тома, родная сестра мамы, позвонив мне по телефону.

– В какую больницу, её забрали? – спросил я.

– В железнодорожную.

– Спасибо, – сказал я и повесил трубку. Зная свою тетю, я решил больше ни чего не спрашивать, потому что был уверен, что все её ответы ещё больше меня запутают, и я ни чего толком не узнаю. Поэтому я быстро оделся, позвонил жене, что не смогу забрать сына из садика, так как еду к маме в больницу, и выскочил на улицу.

Когда я вошел в палату, мама сразу, присела на кровати.

– Лежи тихонько, – сказал я ей, подойдя к кровати. Я наклонился и поцеловал её.

– У меня всё хорошо, наверное, на солнце разморило, – тихо сказала она мне.

– Мамуля, доктор уже ушел, так, что завтра утром я приеду и поговорю с ней, и она расскажет, что с тобой случилось.

– Тогда, привези завтра, мне мой телефон, – попросила она меня.

– Какой телефон? – не понял я.

– Ну, телефон, мой.

– Но у тебя же нет телефона, мамуля.

– Дяди Колин, – раздраженно выпалила она.

Я посмотрел на неё, и увидел в её глазах страх.

– Его на руку надо одевать, – сказала она, шепотом почти умоляя и обхватив запястье своей левой руки, продемонстрировала где он должен быть.

– Часы? – предположил я.

– Да – еще тише прошептала она, и заплакала.

– Не плачь, моя хорошая, все будет хорошо, – Я обнял её, и почувствовал, как у меня самого зачесались глаза

Как и обещал маме, на завтра в 9:00, я уже был в больнице.

– Как тебя пропустили? – спросила она меня.

– В этой больнице, всё гораздо проще. Когда хочешь, приходишь, когда хочешь, уходишь. Сейчас дождусь обхода доктора, переговорю с ним и все узнаем, как твои дела.

Я достал из кармана, часы, и протянул ей.

– Вот спасибо, хоть время буду знать, а доктор уже была, – сказала она, надевая часы на руку.

– Сказала, что всё хорошо, и можно выписываться, так что возьми у них мою одежду и я поеду домой, – подытожила она, свой монолог, возясь с часами.

– Одежду твою, мне отдали вчера, и я отвез её домой.

– И как я теперь поеду домой, – почти крикнув, спросила она меня.

– Подожди, я переговорю с доктором и приду.

Выходя из палаты, я оглянулся и увидел, что мама все еще не может справиться с ремешком от часов.

– Результаты анализов вашей мамы будут готовы лишь к обеду, так, что сейчас говорить ещё не о чем, – сказала мне доктор, глядя поверх очков, которые она немного сдвинула на кончик носа, когда я ей представился.

– Но она мне сказала, что вы говорили, будто она здорова и может ехать домой.

– Нет, это она мне рассказывала, что всё с ней хорошо, и что бы я ее выписывала, а я думаю, что как минимум, недельку ей надо полежать.

– Простите, – смутился я.

Вернувшись в палату, я застал маму сидящей на заправленной кровати и как говорится на чемоданах. Как только я вошел, она тут же встала и направилась к двери.

– Ты куда? – спросил я ее, провожая взглядом, так как мимо меня она прошла не останавливаясь.

– Домой, ты с доктором поговорил?

– С доктором я поговорил, но она сказала, что не собирается выписывать тебя, как минимум до обеда, так как не известны твои анализы.

– Хорошо, – ответила она мне, развернулась подошла к кровати и молча легла, свернувшись калачиком.

Я подошел и сел рядом, – Ну, что ты моя хорошая, – я погладил ее по голове.

– Она как будто ждала этого, резко села на кровати и так же резко сказала, – Вот ты отвез мою одежду, а в чем я сейчас поеду домой?

– Мамочка, тебе надо полежать недельку здесь, что бы тебя обследовали, узнать, что произошло. А потом поедем домой, твои вещи привезти, это всего лишь час времени.

– Но я не собираюсь лежать здесь целую неделю, я совершенно здорова, – сказала она раздраженно, чего с ней раньше ни когда не было.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.