Басурманка

1. В семье не без урода

Я был позором на еще не седые головы моих родителей.

Мне только-только стукнуло девятнадцать. А я уже разочаровал папу с мамой. Так что они относились ко мне, как Маркс и Энгельс к господу богу: не верили в меня. И все надежды связывали с моей умницей-сестрой. Которая – на минуточку – была младше меня на четыре года.

Как пробка – я вылетел из университета.

Пока другие студентики сосредоточенно конспектировали излияния профессора от экономики – я скучал. Смотрел в окно. Рисовал в блокноте какие-то фантастические пейзажи. Так что не удивительно, что я с треском провалился на первой же сессии.

Папе и маме пришлось признать: бывает так, что у преуспевающих интеллектуальных родителей – сынок инфантильный дурачок. Семейный совет сделал вывод: с моей психикой что-то не так.

Меня отвели к очкастому доктору. Тот позадавал мне заковыристые вопросы на разные темы. Заставил растолковывать смысл пословиц. Раскладывать цветные карточки. Потом покачал головой и выписал мне таблетки.

Таблетки я покорно глотал. Это было своеобразной платой за то, что меня оставили в покое.

Почти круглые сутки я торчал у себя в комнате. Листал детские книжки про динозавров и мамонтов. Слушал музыку в наушниках. Разглядывал узоры на обоях.

Каюсь: по ночам я тайком пускал слюни на японскую порнушку.

И практически все время я грезил.

Я воображал себя писателем. Художником. Палеонтологом. Мечтал ощутить в своих мышцах силу косматого троглодита. Быть полезным для общества человеком. Противостоять злу.

Подчас я задыхался – чувствуя себя птицей с поломанными крыльями на дне ущелья.

Кто я такой?..

Великовозрастный детина на шее у родителей. Жую плюшки. Запиваю малиновым чаем назначенные мозгоправом «колеса».

Папа с мамой – пока не убедились окончательно в моей ничтожности – хотели, чтоб я выучился на адвоката, экономиста, политолога.

А я?.. Чего я сам для себя желаю и что могу?..

Способен ли я написать роман?.. Сотворить картину?.. Выкопать из земли окаменелую кость допотопного ящера?..

Кажется, мною двигало единственное стремление: быть счастливым. И получалось, что это – не такое простое дело.

Кроме душевных метаний и пристрастия к порнографии – еще кое-что я хранил в секрете.

Как шмелю цветы – мне нравились восточные девушки. Особенно тюрчанки. Именно так.

Я сгорал по миндалевидным жгучим глазкам. Густым длинным волосам – черным, как ночь. Смуглым точеным фигуркам.

Почему я боялся об этом обмолвиться?..

Очень просто. Мои мама и папа были чертовы лоялисты. И поддерживали националистический правительственный курс. За чашкой кофе обсуждали с благородным негодованием, «как много в стране мусульман, мигрантов, раскосых».

Я испытывал от подобных разговоров моральную тошноту.

Но о чем я собирался вам рассказать?..

В тот жаркий июль родители и сестра поехали на море. Меня с собой не взяли. Видимо, в наказание за то, что я такой никчемный.

Папочке с мамочкой было невдомек: я только вздохну свободно. Я прятал веселую улыбку – как дитя радуясь предстоящему двухнедельному «отпуску».

Хоть порно свое любимое посмотрю на полной громкости. Набью живот чипсами и пиццей – а не «вкусной и здоровой пищей» вроде той цветной капусты, которую с суворовским энтузиазмом варила моя мама.

Я проводил семью до вокзала.

2. Девочка из аула

Зеленая змея поезда с грохотом умчалась.

Я остался на почти безлюдной платформе – впитывая легкими сладкий воздух свободы, пусть и разбавленный сомнительными вокзальными ароматами. В планах моих было парой гамбургеров заморить червячка в ближайшем бистро. А уж потом направляться домой.

С пустого перрона я попал на сутолочную площадь. Народ проплывал мимо меня плотными рыбьими косяками.

Мужчины и женщины волокли чемоданы. Бабки в треугольных платочках гремели сумками-тележками. Смеялись и визжали дети. Суровые полицаи досматривали багаж. Потенциальные едоки – вроде меня – текли на запахи дешевой выпечки.

Пестрая толпа колыхалась океаном.

А дальше… Дальше случилось чудо.

Я увидел розу среди песка и камней. Скатившуюся с неба звезду.

На углу стояла юная хрупкая тюрчанка. Сказочная красавица – точно пришедшая из самых сладостных моих снов.

Волосы черней воронова крыла. Худые плечики. Волшебное нежно-смуглое личико. Яркие – по-детски чуть пухлые – губки, похожие на два лепестка…

Сердце у меня бешено-бешено заколотилось. Дрожь прошла по моему телу. А через секунду я весь вспотел от волнения.

В небе над вокзалом не было ни облачка. Полыхало белое солнце. А мне послышались могучие громовые раскаты.

Потому что я понял: цепь моей жизни разорвалась на «до» и «теперь». Вернее так: я родился по-настоящему только сейчас – когда увидел красавицу-тюрчанку. Гусеница превратилась в яркую бабочку.

Всегда я был дремучим интровертом. Знакомства на улице?.. Нет, не про меня. За свои девятнадцать лет я ни разу не посмел улыбнуться ни одной девушке. Какое уж там гулять-держась-за-ручки или целоваться!..

Но я же перевоплотился из гусеницы в бабочку!..

Ноги сами несли меня напролом к прелестной тюрчанке. Хотя я даже не знал, что скажу.

Я проследил взгляд девушки. Агатовые глаза блуждали по толпе. В них были грусть, потерянность и что-то похожее на робкую надежду.

Восточная красавица вдруг посмотрела на меня в упор. А я?.. Я не смутился и не затрясся овечьим хвостом. Я только ускорил шаги.

Тюрчанка насторожилась. Она напоминала котенка, готового показать коготки.

Но девушка не поспешила раствориться в потоке потных людей. И даже не шарахнулась, не отвернулась. Я решил: это хороший знак.

Я остановился перед красавицей и просто сказал:

– Привет.

Тюрчанка окинула меня жарким молнийным взглядом, от которого кровь вскипела в моих жилах. И ответила с некоторой недоверчивостью:

– Салем. Привет – в смысле.

О, русский у моего цветка был восхитительный!..

Я поспешил сообщить:

– Меня зовут…

И – не дождавшись, что красавица тоже поделится своим именем – спросил:

– А тебя?..

Тюрчанка снова опалила меня черными лунами своих глаз:

– Я Айжан. Так чего ты от меня хочешь?..

Вопрос прозвучал жестковато. Но сегодня мной руководили боги. Я смело глянул в прекрасное девичье лицо:

– Ты знаешь…

И я взял да выложил правду.

Что меня – замкнутого в себе неудачника-трусишку – восхитила роза среди камней. Восхитила настолько, что у меня нашлись и смелость, и слова.

– Я всегда хотел одного: быть счастливым. И похоже: счастье мое – ты.

Не щеках у девушки заиграл румянец. Взгляд заблестел.

– А ты шутник.

Она сказала это без злобы. Нет: губы-лепестки тронула легкая улыбка. Если сердце прекрасной тюрчанки и было одето в лед – то я пробил эту тонкую корку.

– Айжан, – сказал я. – Что нам торчать тут на солнцепеке?.. Давай продолжим разговор… в кафе?..

– Что?.. – переспросила Айжан.

– Я предлагаю тебе угоститься в кафешке, – живо объяснил я.

Айжан прикусила губку – что, должно быть, означало задумчивость.

– Хорошо… – наконец, произнесла девушка. – Я выпью с тобой кофе…

Я подпрыгнул от радости.

– Но, – Айжан нахмурила свои чудесные полумесяцы-брови, будто нарисованные углем, – это не значит, что я буду тебе чем-то обязана!..

Я улыбнулся: красавица все же защищалась от странного незнакомого парня.

– Конечно, Айжан. Идем же!..

И – даже не удивившись своей дерзости – я взял тюрчанку за руку. Девушка бросила на меня быстрый взгляд – но руку не отняла.

Я рассудил: не стоит тащить такую яркую красавицу, как Айжан, в грязное вокзальное бистро. О, спасибо щедрым «предкам» (папе и маме), которые оставили мне на расходы кругленькую сумму!.. Я отвел мою розу в более или менее приличное заведение метрах в четырехстах от вокзала.

Мы приземлились за столик у окна. Я предложил Айжан выбрать еду и напитки. Девушка попросила салат с вареной куриной грудкой и чашку молочного кофе. Я решил побаловать себя трехэтажным бургером и тоже кофе с молоком.

Я улыбался. Айжан была несколько напряжена. Ее лучистые глаза бегали.

Следовать стишку «когда я ем – я глух и нем» – я не собирался. Я спросил красавицу:

– Откуда ты?..

– Из Западного Туркестана. Аульская девчонка.

Я отхлебнул кофе.

– И давно ли цветок, распустившийся в западно-туркестанском ауле, перенесся на расейскую почву?..

– Давно. Я сошла с поезда два часа назад. Работать приехала.

– Тебя, наверное, пригласила какая-то фирма?..

– Ох, если бы. Но рабочая виза у меня есть. Сегодня-завтра я найду место уборщицы, продавщицы, консьержа.

– А где ты сегодня будешь ночевать?..

Айжан точно не услышала.

Я пристальнее посмотрел на нее.

– Айжан. Тебе есть где ночевать?..

– Сегодня я найду работу в компании, предоставляющей сотрудникам койку в общаге, – нехотя ответила девушка.

– А если не найдешь?.. – уже без улыбки спросил я. – Вернее так: найдешь – но не сегодня?..

– Эм. Пойду в привокзальную гостиницу.

– А если, – даже нервничая, поинтересовался я, – поиски работы затянутся?.. И денег на гостиницу не хватит?..

– Сейчас лето. Ночи теплые. И…

– Айжан, ты же не будешь спать на скамейке…

– Ой, да чего ты прицепился, как колючка?!.. – вспылила красавица. – Я вовсе не подписывалась отвечать на твои пустые вопросы!..

Айжан аж салфетку смяла – и чуть не расплескала кофе.

А я?.. Я вмиг перестал тревожиться – и… опять улыбнулся.

– Милая Айжан. Мы едем ко мне домой.

3. Явь или сон?..

Ну разумеется: моя новая знакомая не побежала за мной восхищенной собачкой. Сами понимаете, какие подозрения должны были закрасться в ум привлекательной девушки.

Но я успокоил ее:

– Квартира просторная, как дворец царя Креза. «Предки» и сеструха умотали на море. Выберешь любую из четырех комнат. Я не буду ни домогаться до тебя, ни вламываться к тебе без стука. Спокойно отдохнешь – хоть неделю. И также спокойно поищешь работу.

Айжан приподняла бровь:

– Во сколько же мне обойдется… эм… аренда комнаты?.

Я выпятил грудь и с римской торжественностью объявил:

– Круглый нуль червонцев. Оплата питания включена в стоимость.

– Весельчак!.. – игриво погрозив мне пальчиком, девушка вдруг беззаботно рассмеялась.

На сердце мне пролился нежный бальзам.

Сидя в такси, мы с Айжан болтали о разных пустяках. Вернее, больше болтал я: травил анекдоты, припоминал забавные случаи из своего детства, кое-что вычитанное из книг. Моя спутница разве что улыбалась одними краешками своих вишневых губ.

Спустя минут сорок я отпер перед Айжан дверь квартиры.

– Да-а, – присвистнула гостья, оглядывая просторную светлую прихожую. – Условия совсем не спартанские!..

Как истинная девушка – посмотрелась в зеркало. Поправила выбившийся из прически восхитительный локон. Я повел гостью на кухню.

Предложил:

– Чаю?.. Кофе?.. Есть пицца из унивесама. Бутерброды…

– Ты знаешь, – ответила Айжан, – в кафешке я накушалась до отвала. Я с поезда – и хотела бы искупаться.

– Ванная прямо по коридору. Шампунь, мыло трех сортов, гель – все найдешь. Погоди – принесу тебе полотенце.

– Ай, спасибо, приятель!.. – расцвела моя тюркская роза.

Я остался на кухне один. Из ванной скоро послышался шум воды. Сердце у меня заколотилось чаще. А еще – у меня возникла эрекция. Я не мог не думать о том, что происходит в ванной.

Там плещется под теплыми струями юная смуглая богиня. Сбросив с себя кофточку, брюки, белье – стройная обнаженная кудесница смывает пыль со своих густых длинных волос. Намыливает все свое тело – не забывая ни грудь, ни лобок, ни то, что пониже лобка…

Я сглотнул. Возбуждение зашкаливало. Ну еще бы!..

В считанных метрах от меня, отгороженная только дверью, принимала ванну не девушка – мечта. Как тут не изнывать мартовским котом?..

Закрыв глаза – я увидел все в ярких красках. Как будто бесплотным духом просочился к Айжан в ванную…

Бр-р-р!.. Держи-ка себя в руках, джигит!.. Нежная луна, по которой ты сгораешь – твоя гостья.

Чтобы отвлечься – я таки поставил кипятиться электрочайник. Соорудил простецкие бутерброды. Поставил на стол вазочку с конфетами.

Айжан вышла из ванной посвежевшая – напоминающая опрысканный росою цветок. Распущенные, ниспадающие волнами, волосы – благоухали.

Я смотрел на девушку с таким откровенным и жадным восторгом, что она вспыхнула и отвернулась.

– Выпьем чайку?.. – сглаживая неловкость, спросил я.

– Спать хочу, – Айжан сладко зевнула, красиво прикрыв ротик маленькой ладошкой. – Я так устала.

Все-таки я угостил красавицу ароматным зеленым чаем. Она даже съела маленький бутербродик с белым плавленым сыром.

После этого я отвел нежную тюрчанку в комнату моей сестры.

Айжан не врала, что устала. У нее слипались глаза. Добравшись до дивана – она натянула на себя покрывало и скоро тихонько засопела.

С полминуты я умиленно слушал это ровное посапывание. Потом вышел – и закрыл за собой дверь.

В огромной квартире висела тишина. Только настенные ретро-часы не переставали тикать.

На кухне я опрокинул в себя еще чашку чаю. Схомячил два больших бутера с розоватой докторской колбасой. И задал себе вопрос: а не снится ли мне волшебный-волшебный сон?..

Неужели все случилось на самом деле?.. Я встретил на вокзале жгучую смуглянку, только что прибывшую со своего Юга – и позвал в квартиру моих родителей?.. И точно ли тогда я – это я?.. Тот, кого я каждый день вижу в зеркале – вряд ли способен на такой трюк…

Я поскреб в затылке.

Лучший способ проверить, спишь ты или нет – это… зарыться в одеяло и закрыть глаза. На утро ты поймешь: явью все было или сном.

Я направился в свою комнату.

…Ох, не думал я, что буду давить простыню и подушку долго-долго!.. Я лег спать часов в семь вечера. Сейчас экран смартфона показывал десять утра.

С кухни доносилась негромкая возня. Затем нежный – с едва уловимым тюркским акцентом – девичий голосок окликнул меня по имени.

Сердце мое запрыгало резиновым мячиком.

Ого!.. Так восточная красавица мне не приснилась!.. И я привел девушку домой. Она ночевала через стенку от меня. Ну надо же, надо же!..

Вот только я не был вчерашним храбрецом. Мозг мой вскипел от тревожных мыслей.

Какой частью тела думал я вчера?.. Привести домой девушку, с которой только-только познакомился!.. На что я надеялся?.. На легкое амурное приключение или на любовь до гроба?..

– Ай, ты где?.. – декоративным колокольчиком звенел голосок Айжан. – Никак не проснешься?.. Жду тебя на кухне!..

Прятаться было бы глупо.

Я встал с постели. Пригладил волосы. И – наконец – вышел из комнаты.

Моя гостья во всю хозяйничала на кухне. Гремела посудой. Как бы в танце перетекала от холодильника к плите, от плиты – к раковине.

При моем появлении Айжан прервала хлопоты. Кивнула мне на стул:

– Садись.

Мне хватило одного взгляда на девушку, чтобы угадать, почему я – дурачок и растяпа – оказался вчера таким героем. Я просто не мог упустить мою лань!..

Эти губы. Глаза. Волнистые волосы…

Я не простил бы себе, если б не сделал хотя бы неуклюжую попытку подкатить к кудеснице – идеальному воплощению всех моих влажных мечтаний.

Но сейчас я оробел. Впрочем, и в бегство не готов был пуститься.

Стоя столбом, я с чуть приоткрытым ртом таращился на Айжан. Пил глазами ее красоту. Я был точь-в-точь ребенок перед вольером с грациозной пантерой. И боязно – и взгляд не оторвешь.

– Ну что же ты?.. Садись, – повторила девушка.

Я покорно опустился на стул.

Похоже, Айжан и я поменялись ролями. Теперь она направляла – а я следовал.

Айжан подала на стол завтрак – который, очевидно, состряпала сама. У меня закапали слюнки при виде аппетитной яичницы с кругляшками помидоров и колечками лука. На отдельной тарелке – бутерброды: с колбасой – с плавленым сыром – со шпротами. В чашках – светло-коричневый молочный кофе.

– Спасибо, Айжан!.. – от души поблагодарил я.

– Да ты ешь. Пей, – сказала девушка.

Некоторое время мы молча трапезничали.

Покончив со своей маленькой порцией яичницы – Айжан вытерла салфеткой губки. Сделала глоточек кофе. Задумчиво посмотрела на меня – и сказала:

– А ты хороший парень. Серьезно: ты очень славный. Мало кто совершенно бескорыстно пустит домой иностранку – у которой и работы-то нет…

Я почувствовал, как у меня розовеют уши.

– Дружок, я тебя не долго буду стеснять, – продолжила красавица. – Дня два-три – я найду работу и съеду.

С плохо скрываемой нежностью я посмотрел на девушку и – слегка заикаясь – ответил:

– Ты тоже… очень славная… Айжан. Можешь искать работу и жилье без спешки. Родители мои нагрянут только через две недели. Я не буду… тебя отвлекать. И… мой ноутбук в твоем распоряжении…

– Спасибоньки, золотой.

Айжан обворожительно улыбнулась.

4. Чувства

На три дня у нас установился единственный в своем роде порядок.

Утром красавица стучалась ко мне в комнату.

– Идем-ка кушать, друг мой!..

На пару мы расправлялись с сытным завтраком (яичница – бутерброды – молочный кофе). Затем я желал Айжан успехов в поиске работы. Уходил в свою комнату – и сидел там тихо, как мышь. Оттуда я слышал: Айжан долбит по клавишам моего ноутбука. Созванивается с потенциальными работодателями.

– Алло… Я хотела бы получить место официантки в вашем кафе.

– Здравствуйте. Вам требуется продавщица?..

Я держал пальчики за Айжан скрещенными. Я искренне хотел, чтобы у нее все получилось. И одновременно мне было немножко грустно. Ведь если (когда!..) красавица найдет работу и жилище – я навсегда потеряю свою тюркскую луну из виду.

Внутренний голос возражал:

«Ты что – дурак?.. Почему вам нельзя продолжить общение и после того, как девушка устроит свои дела?.. Ты – эм!.. – так и собираешься оставаться не-целованным девственником, которого мамочка-папочка держат чуть ли не взаперти?..»

Но зажатый интроверт – это такое нерешительно существо!..

Я ведь и сейчас с Айжан не то что б плотно контактировал. Мы пересекались только на кухне за едой.

Примерно в два часа дня Айжан прерывала свои поиски. Быстро стряпала обед. Жареную картошку с рыбными консервами или тушенкой – приправленный майонезом салат из помидоров и огурцов – неизменные бутеры. Звала меня.

Мы работали челюстями почти в полном молчании.

Конечно: мне хотелось расспросить Айжан. А во сколько компаний ты позвонила?.. Назначили ли тебе собеседование?.. Какую обещают зарплатку?..

Но язык мой не ворочался – как свинцовый.

Впрочем, достаточно было посмотреть в лицо девушки – на котором точно лежала тень – чтобы понять: все не очень хорошо. Айжан хмурилась. Покусывала нижнюю губку.

Я не был безмозглым пнем. Я догадывался, с какими трудностями сталкивается моя тюрчанка. Каждый, кто смотрит на реальность не через либеральные розовые очки, в курсе: смуглой мигрантке из мусульманской страны устроиться в истинно-славянской Расее – ай как не просто!..

Приезжей девушке могут предложить только адский труд за гроши. Но и ради такого «куска пирога» придется помыкаться. «Извините, но мигрантов мы на работу не берем» – «Требования к соискателю: славянская внешность…».

У меня кулаки сжимались: в каком несправедливом обществе мы живем!.. Но что я мог сделать?.. Со своей треклятой робостью я не в силах был даже сказать красавице какие-нибудь ободряющие слова.

Вымыв после обеда посуду – Айжан вновь принималась прочесывать интернет в поисках вакансий. Я возвращался в комнату.

Ни книги про динозавров, ни музыка не помогали отвлечься. Чувствами и мыслями я не отлеплялся от Айжан. Невольно прислушивался через стенку. Стук пальчиков по клавиатуре. Девичий голосок:

– Я бы хотела работать у вас оператором колл-центра…

Мы встречались за ужином.

Чай. Бутерброды.

Отодвинув чашку и поднявшись со стула – Айжан говорила:

– До завтра, дружок. Сладких снов.

– Спокойной ночи, – выдавливал я.

Но ночь протекала для меня совсем не спокойно.

Я ворочался. То натягивал на себя одеяло – то отбрасывал. Шумно вздыхал. В голове моей крутилось: «Айжан – Айжан – Айжан».

Внутренний голос твердил мне:

«Ты же не хочешь потерять девушку?.. Так – черт возьми – сделай хоть что-нибудь!.. Попытайся!.. Поговори с Айжан. Быть может: она вовсе не против дружбы или чего-то большего. За спрос – в конце концов – тебе ножом по горлу не полоснут!..»

И я… решился.

Вечером третьего дня, за ужином – когда Айжан разлила по стаканам ароматный брусничный чай – я кашлянул и обратился к девушке:

– Эм… как успехи?..

– Что?.. – красавица поняла на меня свои агатовые глаза – точно удивленная тем, я разговариваю.

– Я спросил: как продвигаются твои поиски работы?..

Айжан чуть нахмурилась. Уже паникуя – я забормотал:

– Ты не подумай ничего плохого. Это не мое дело. Но…

– Да нет. Спасибо, что спросил, – красавица сделала маленький глоток из стакана. – Если честно: все не очень здорово…

Айжан вздохнула.

– Как ты понимаешь: я не ездила ни на одно собеседование. Меня… никуда не зовут. Одним нужно, чтобы у меня был подтвержденный трудовой опыт. Вторых чересчур волнует, какое у меня образование. Третьи прямо говорят: нам не нравится, что ты нерусская.

В глазах у тюркской красавицы полыхнул огонь.

– Но ничего. Я не сдамся. Не сдамся. Находят же работу другие мигранты!.. Дай мне на поиски еще несколько дней…

Я заглянул в нежное девичье личико.

Тут бы разродиться какими-нибудь банальными словами поддержки. Мол, верю в тебя. Все обязательно получится. Напомнить: мои родители заявятся не скоро.

Но вместо этого я вдруг выпалил:

– Айжан. Не могла бы ты побольше рассказать о себе?.. Пойми меня правильно. Ты настоящее чудо!.. И я очень-очень хотел бы узнать тебя ближе…

Я глотнул воздуху, как рыба. Почувствовал: щеки мои горят. Я сам испугался своей дерзости. Подумал: красавица без церемоний даст понять, что не желает со мной откровенничать.

Но Айжан… нежно улыбнулась.

– Ой, зайчик!.. А что ты так разволновался?.. Покраснел весь…

– Я…

Девушка внимательно посмотрела на меня.

– Я охотно тебе расскажу. Ты ведь хороший парень. Пусть и зажатый, как клещами. Только давай вскипятим еще чайник. Пока я буду говорить – мы выльем в себя немало чашек и съедим гору печенья. Пожалуй, и бутербродов нам нарежу…

Я смотрел на красавицу – восторженный и счастливый.

– Я родилась и выросла в одном большом ауле, – начала Айжан, налив в наши стаканы душистого чаю. – Отец мой… Скажем так: никогда меня не баловал. Папиной дочкой меня точно не назвать. Похоже: отец так и не простил мне, что я не родилась мальчиком. Как же!.. Патриархальным папашам свойственно мечтать о наследничке мужского пола!.. Зато мама… Мама по-настоящему меня любила…

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.