Усмешка Фортуны

 Сделать нам, друзья, предстоит

 Больше, чем сделано.

 Кто же это там говорит: —

 Молодо-зелено

Глава первая. Утренний кошмар

Вдали простучала электричка. Дачники, приехавшие из Питера, тянулись к своим дачам и коттеджам. Солоноватый ветер с Финского залива крутил флюгера. В Посиделкино, окраине Санкт-Петербурга, начинался новый день. Посиделкино – это место, где единения с природой искали артисты, художники, музыканты, писатели северной столицы.

А на даче заслуженной артистки Анны Леопольдовны Хвастанской-Кобелянской происходила весьма невесёлая – если этот эпитет вообще уместен – и временами даже занудная процедура.

Участковый сидел в углу комнаты; ему хотелось забиться в угол и спрятаться там ото всех, избавиться от этой дурацкой ситуации. Ведь в конце концов всегда участковый уполномоченный виноват в произошедшем ЧП. Что тут начальство скажет? Не доглядел. Всё, что сейчас происходило в этой большой комнате, казалось ему бредом. Он не хотел верить в реальность происходящего. Но всё было наяву. За столом, сгорбившись, сидел следователь и составлял протокол допроса свидетеля. Вопросы резали уши.

– Раньше за дочерью склонность к суициду замечали, Анна Леопольдовна?

– Нет, что вы! – всхлипывая, произнесла немолодая, лет пятидесяти, но ещё очень подтянутая, красивая и ухоженная женщина.

– У неё с кем-то дома конфликты случались? – задал следующий вопрос следователь.

– Что вы, у нас-то дом – всего двое: я да Ирочка. Есть ещё прислуга: садовник, охрана, горничная. Они все её обожали.

– А с отцом как отношения? – задал следующий вопрос следователь.

– Отец у нас известный всему Петербургу бабник! – закричала женщина. – Он с нами не живёт. Да вы его знаете – заслуженный артист Кобелянский. Это тот, который снимался недавно в комедии «Осенняя мура».

– Да, слышал, – подтвердил следователь. – А покойная, надо полагать, его дочь.

– Да, дочка. Однако он не замечал, что у него есть дочка. – Тут Анна Леопольдовна театрально пожестикулировала руками и придала голосу трагическую интонацию. – Он от нас ушёл, когда Ирочке всего десять лет было.

Следователь повернулся к женщине и внимательно посмотрел на неё.

– Сочувствую, – сказал он и тут же добавил: – Определённо, я вас где-то раньше видел.

Женщина улыбнулась, горделиво приподняла голову.

– Да, я тоже актриса. Хвастанская Анна Леопольдовна. Я играла одну из мойр в недавно вышедшей комедии «Причуды судьбы».

Видно было, что женщину льстила причастность к миру кино и узнаваемость.

– Давайте немного о вашей дочери. Я понимаю, что вам это трудно, – заметил следователь. – Но, может быть, она ещё жива.

– Хотелось бы в это верить, – ответила Анна Леопольдовна, – но я думаю, молодой человек, чудес не бывает. – И она положила на стол два свёрнутых листа бумаги. – Это её прощальные письма. – И тут Анна Леопольдовна всхлипнула совсем не театрально, а естественно, как будто только сейчас до неё дошло, что же она потеряла – дочку.

– Ирочка такая тонкая, чувствительная натура была. Вот она написала два предсмертных послания: мне, её отцу и своему бойфренду.

Вы только послушайте. – И она открыла один сложенный вчетверо листок.

«Мой друг, я больше не могу терпеть и мириться с этим. Жизнь потеряла всякий смысл. Надеюсь, вы меня поймёте и не будете осуждать. Вы, надеюсь, не забудете вашу малышку Ирен. Нежно вас целую, мой шалунишка».

– Сколько наивности, детской непосредственности в этом послании, – всхлипывала Анна Леопольдовна.

– А вы проверяли её документы? – усомнился следователь.

– Документы она сдала на оформление загранпаспорта и визы. Она через неделю должна была ехать со съёмочной группой в Финляндию, в город Котку. Там, в Лангинкоски, должен сниматься фильм о царской семье. Ирочка там должна была играть одну из фрейлин.

– Почему именно Финляндия? – спросил следователь.

– Как вы не знаете? – с неким пренебрежением в голосе начала Анна Леопольдовна. – Там была императорская дача, и Николай II туда любил ездить на рыбалку. Нравились эти путешествия и домочадцам императора. А третья дочь императора, Мария Николаевна, в детстве часто носила морскую форму, специально сшитую для великой княжны.

– Я и не знал, – смущённо потупив взор, ответил следователь. – У меня голова от дел пухнет.

– Стыдно не знать историю своей страны! – надменно заявила Анна Леопольдовна.

– Вот если бы всякие полоумные барышни не поджигали себя в хозяйственных постройках, мне бы не пришлось с этим разбираться. Тогда бы я, безусловно, в свободное время занялся бы самообразованием, – заметил следователь.

– Да вы, пожалуй, правы. У вас такая сложная и ответственная работа, – заключила Анна Леопольдовна. – Ну, извините меня, голубчик. – Это слово «голубчик» было произнесено слащаво.

Тем не менее мир был восстановлен, и допрос продолжился.

– Значит, все документы Ирины Аполлоновны переданы на оформление заграничной визы?

– Да, – сухо ответила Анна Леопольдовна.

Тут следователь достал свой мобильник и набрал номер.

– Привет, Сергей, пробей-ка мне, не приобретался ли билет на имя Ирины Аполлоновны Хвастанской-Кобелянской. Всё пробей: и поезд, и самолёт, и водный транспорт.

– Вы ещё на что-то надеетесь? – с мольбой в голосе спросила допрашиваемая.

– Всё здесь очень странно, изволите ли. Во-первых, девушка избрала очень странный способ самоубийства: закрылась в пустующем домике садовника и подожгла его. Во-вторых, труп сильно обгорел, и вряд ли его получится идентифицировать. В-третьих, дома нет ни одного документа покончившей с собой. В-четвёртых, с ваших слов получается, что у Ирины Аполлоновны не было проблем в жизни. Не ясен мотив. А так взяла бы, выпила горсть снотворного – и всё. И нет вопросов, и труп налицо, и идентифицировать нет проблем.

– Да не подумала Ирочка, как перейти в мир иной. Не подумала, – с горькой иронией в голосе заключила Анна Леопольдовна.

– Вот нам и придётся устанавливать все обстоятельства этой печальной драмы.

– Вы думаете, её могли убить? – глаза Анны Леопольдовны округлились. – Кошмар, в какое время живём!

– Ничего исключать нельзя, – заявил следователь. – Всё будем проверять.

Тут дверь комнаты раскрылась, на пороге стоял Аполлон Кобелянский.

– Анечка! – наигранно начал мужчина с порога. – Что произошло? Мне охранник сказал – я не поверил. Какое горе! Кто эти люди? – он указал на следователя и участкового, вжавшегося в угол.

– Это, Аполлоша, полицейский урядник и следственный пристав, – театрально, явно напоказ, заметила Анна Леопольдовна.

– Следователь? Этим всё и должно было кончиться! Надо дочерью было заниматься! – начала было скандал Анна Леопольдовна.

– Анечка, здесь же посторонние люди, – пытался образумить бывшую жену Аполлон Леопольдович.

Но это не имело успеха.

– Всё из-за тебя! – закричала женщина. – Это потому, что ты ушёл от нас, когда ребёнку особенно был нужен отец!

Аполлон Казимирович стоял, потупив глаза в пол.

– Может, всё ещё обойдётся, Анечка. – Он пытался как мог утешить бывшую супругу.

– Я тоже вам об этом говорю, – поддержал мужчину следователь.

– А вы, молодой человек, кем служить изволите? – обратился Аполлон Казимирович к следователю.

– Я следователь, капитан юстиции Смышляев Антон Сергеевич.

– Вот и сыщик тебе, Анечка, говорит, что надежда ещё есть.

– Да ведь Антон Сергеевич, – подмигнул Аполлон Казимирович, пытаясь внести немного непринуждённости в гнетущую обстановку, – молодой человек обещает нам сыскать Ирину Аполлоновну.

– Между словом и делом – целая пропасть, – заметила Анна Леопольдовна.

Аполлон Казимирович, не найдя что ответить, застыл молча у стола, за которым составлял протокол следователь.

Тут раздалась трель сотового телефона.

– Извините. – Следователь взял трубку. – Смышляев слушает.

В трубке что-то зашипело, забулькало. Выслушав собеседника, Антон Сергеевич нажал на отбой. И тут же раздался новый звонок.

– Слушаю, – сухо и по-военному отрывисто ответил следователь.

Выслушав собеседника, он сказал «спасибо» и положил сотовый на стол перед собой. После чего обратился к стоящим в комнате Анне Леопольдовне и Аполлону Казимировичу.

– Ситуация, скажу вам, непонятная. По данным, ни сегодня, ни вчера никаких билетов на выезд из города на имя Ирины Аполлоновны Хвастанской-Кобелянской никто не приобретал. Следовательно, она город не покидала. В то же время труп настолько обгорел, что его ДНК нельзя выделить. Следовательно, нельзя идентифицировать обгорелый труп в домике садовника. Это обстоятельство только добавляет вопросов. Прошу сообщить, где может находиться ваша дочь: друзья, молодой человек, бабушки, дедушки.

Следователь опять уселся за стол, а родители стали судорожно припоминать все им известные контакты их дочери.

Глава вторая. Изнанка жизни

Пока разворачивалась эта сцена, сидящий в углу участковый думал так: «Весь мир театр, а люди в нём актёры». Дело в том, что он очень хорошо знал эту семью и эту дачу.

Здесь жила семья: заслуженная артистка Анна Леопольдовна Хвастанская со своей дочкой Ириной Аполлоновной Хвастанской-Кобелянской. Здесь, на загородной даче на ж/д станции в Посиделкино, кипели воистину шекспировские страсти. Мать, заслуженная актриса Хвастанская Анна Леопольдовна, постоянно третировала свою единственную дочку, тем самым полагая, что она таким образом настраивает свою дочь на правильный путь. У Анны Леопольдовны был очень тяжёлый характер. Она выросла в семье номенклатурного служащего; её отец был заместителем директора крупного Ленинградского завода. За всю свою жизнь в родительском доме она ни в чём не нуждалась. Как дочка крупного номенклатурного работника, Аня без труда поступила в Ленинградский институт кинематографии на актёрское отделение. Красивая девушка пользовалась вниманием мужской части курса. В то же время для неё существовал лишь один мужчина – Аполлон Казимирович Хвастанский, парнишка из провинциального Рыбинска, который учился с ней в одной группе. Высокий, статный красавец – будущая звезда «Ленфильма», как про него говаривал частенько руководитель их творческой мастерской. Анна Леопольдовна тоже сразу же понравилась ветреному красавцу Хвастанскому. И вскоре они поженились. И тут началось непредвиденное. Родители Ани не оценили её выбор, заявив, что их зять – форменная провинциальная голь, и выселив молодых в студенческое общежитие. Оказалось, что жить на две стипендии очень даже некомфортно. Родители Анны полагали, что, помаявшись в общежитии, их дочка, привыкшая к комфортной трёхкомнатной квартире в центре города на Неве, вернётся домой. Но всё оказалось значительно сложнее.

Аполлон оказался инициативным молодым человеком. Он начал предпринимать немалые усилия для добывания денег. И ему это временами удавалось; деньги стали течь в семью небольшим ручейком. Аполлон играл третью голову Змея Горыныча на школьных утренниках, Снеговика на новогодних кооперативах. Молодого человека, подающего надежды, заметили режиссёры, и его стали приглашать сниматься в фильмах. Сначала ему доставались маленькие роли, но потом его пригласили дать объёмную роль второго плана в фильме «Блатной с Выборгской стороны», где Аполлон играл кореша преступного авторитета. После показа фильма по телевизору на первом канале Аполлон проснулся знаменитым. Однако знаменитость мужа и появившиеся деньги, наоборот, не подорвали, а Анну Леопольдовну, которую в кино сниматься практически не приглашали, и поэтому она оказалась в тени мужа. Девушка начала, что называется, хандрить, закатывала своему Аполлону истерики на пустом месте. Семья начала потихоньку трещать. Однако в планы Анны Леопольдовны не входило возвращение домой и тем самым признание своего выбора неудачным. Она ещё испытывала к своему супругу тёплые чувства, хотя и немного завидовала. Слава – славой, деньги – деньгами, а семья – семьёй. Ничего не надо путать и мешать, – так рассуждала Анна Леопольдовна. И решила родить ребёнка. Ребёнок – это то чудодейственное средство, которое может удержать мужчину в семье. Так думала Анна Леопольдовна.

А как правильно кто-то заметил: «Чего хочет женщина, того хочет бог». И естественно, Анна Леопольдовна вскоре забеременела, а через девять месяцев на свет появилась очаровательная девочка. Насчёт имени спорили долго, каких только предложений не было! Но победил в итоге дед, номенклатурный служащий, заявивший, что или у ребёнка будет человеческое имя, или он всех лишит наследства, отдав всё своё имущество в Фонд мира. И сразу же спорящие стороны пришли к компромиссу: девочку решили назвать Ирина.

Так в семье двух актёров появилась дочка. Вскоре режиссёры обратили внимание и на Анну Леопольдовну; её заметили в учебном спектакле в театре на Моховой и пригласили сниматься в детской сказке «Белоснежка и телепузики»; ей досталась маленькая роль в детской сказке.

А спустя ещё каких-нибудь два года Аполлон Казимирович получил новую большую роль в фильме «Человек с оружием». А потом молодая семья переехала в крохотную квартиру, правда, не в центре, зато отдельную. Квартирка их располагалась в районе станции метро «Лесная» – не центр Питера, зато не так далеко от центра. И жизнь вроде бы стала налаживаться. Но не тут-то было: Анна Леопольдовна стала закатывать своему мужу скандалы ежедневно. Поводом могло стать что угодно: задержался дольше обычного на репетиции – скандал: «Мол, кувыркался с любовницей!»

Дали новую роль – опять скандал: «Я, мол, тут одна с ребёнком сижу, а ты там карьеру делаешь! Никакой совести!»

Забыл, не купил Ирочке подгузники – опять скандал: «Да, конечно, как мы будем думать о близких? Нам нужно думать о важном! Царь не должен думать о каждом, царь должен думать о важном!» – говаривала Анна Леопольдовна, специально коверкая слова для рифмы.

При этом Анна Леопольдовна грозила: «Вот уйду с Ирочкой к родителям!» Но угрозы оставались угрозами и не имели дальнейшего продолжения. Хотя угрозы Аполлон Хвастанский воспринимал всерьёз и каждый раз становился перед женой что называется по стойке «смирно». Вскоре молодые супруги закончили театральный институт и получили распределения в театры; они попали в один театр – в Государственный драматический театр «Бродячие комедианты». Этот театр на Васильевском острове до сих пор существует, и нет никаких препятствий, чтобы дознаться о нём. Вроде бы жизнь должна была, что называется, устаканиться. Однако нет: Анна Леопольдовна роли в кино получала небольшие, снималась в эпизодических сценах, в театре тоже было не лучше. В то время как Аполлон Казимирович расцвёл: его приглашали на заметные роли сниматься в Москве и Питере. Благосостояние семьи заметно выросло; они переехали в новенькую четырёхкомнатную квартиру на Васильевском острове, а в Посиделкино у семьи появилась шикарная дача, точнее сказать, коттедж с различными хозяйственными постройками.

Аполлон Казимирович как мог старался поправить ситуацию; все свои доходы он пускал на создание комфорта в семье. Молодой актёр как мог способствовал продвижению своей жены.

Он стал отказываться сниматься в фильме, если в картине не находилось маленькой роли для его жены. Но тут масла в огонь подливали родители Анны Леопольдовны: «При такой популярности у него явно есть любовница. Смотри, Аннушка, какая-нибудь финтифлюшка уведёт нашего Аполошу». И женские истерики вспыхивали с новой силой. Когда дочери было десять лет, Аполлон не выдержал и ушёл из семьи, оставив жене всё имущество, нажитое непосильным трудом. Когда мужа не стало, Анна Леопольдовна вздумала воспитывать свою единственную дочь. Сейчас стало доставаться больше всех Ирочке. Когда Ирина выросла и у неё появились поклонники, они все не нравились Анне Леопольдовне. И чтобы вырвать её из их грязных лап похотливых самцов, Анна Леопольдовна писала заявления в полицию. Провела Ирина ночь на родительской даче в компании молодых людей – её мамаша пишет заявление в полицию, в котором просит привлечь к ответственности молодых людей, которые якобы гуляли на её даче и повредили яблоню и истоптали грядки. Часто соседи, опасаясь за здоровье девушки, вызывали полицию, увидев, как мать в очередной раз с кулаками набрасывается на дочь.

«Мамаша девчонку и доконала», – так думал участковый. А начальство скажет на утренней планерке во время разбора криминальных происшествий за истекшие сутки, что, мол, в этом происшествии есть и доля вины его, участкового. Потому как он не проводил на вверенном ему участке профилактическую работу на должном уровне. «Пусть говорят, им вряд ли всем объяснишь, какая это стерва двуличная – Анна Леопольдовна. Да и потом, эта старая, выживающая из ума актриса тоже жаловаться на него пойдёт, это как пить дать.

Тут проводи эту самую профилактическую работу, не проводи – результат всё равно будет плачевным», – так думал участковый, забившись в угол.

Он бы ушёл, только в итоге ему поручат оперативное сопровождение материала проверки. Говоря простым языком, он будет вынужден собирать материал, проводить оперативные действия. А фиксировать их результаты, составлять протоколы допроса будет как раз следователь СКР. Так что Антон Смышляев, капитан юстиции, для него сейчас самый главный начальник. И чтобы избежать лишних противоречий, участковый сидел и ждал, пока шеф закончит опрос свидетелей и даст ему поручения по этому делу. И тут капитан оторвался от протокола и обратился к вжавшемуся в угол участковому.

– Старший лейтенант Смоленцев, что сидим, чего ждём? Давно надо уже всех соседей опросить, кто что видел, чтобы исключить криминальный характер смерти. Нам висяк по убою без надобности, как считаешь, старлей? – с иронией в голосе обратился следователь к участковому.

– Ну, я тогда уже побежал! – вскочил с места участковый.

Глава третья. Ценный свидетель

Александру Смоленцеву, участковому, в чьи полномочия входили порядок и законность на территории дачного посёлка Посиделкино, что находится в черте города Санкт-Петербурга, приюта творческой интеллигенции северной столицы, часто приходилось разбирать что называется дрязги богемы, видя самую что ни на есть изнаночную сторону богемной жизни. И он знал, что больше всех о своих работодателях знают служащие на дачах: экономки, садовники, охранники. Вот эту категорию обитателей дач он и решил опросить в первую очередь. Первым был опрошен охранник дачи, молодой парнишка лет двадцати пяти. Он оказался жителем маленького городка Ленинградской области – Лодейное Поле, что расположился на берегу реки Свирь недалеко от места впадения её в Ладожское озеро.

Работал на даче в охране Витек – так звали молодого охранника – уже два года. Зарплата невелика, зато график хороший: неделю отработал – неделю гуляй.

– А что, не нашёл работу более оплачиваемую, но с ежедневным посещением? – поинтересовался участковый.

– От города Лодейное Поле до Питера – три с лишним часа поездом в одну сторону, это не вариант. Три с половиной часа туда, три с половиной обратно, и каждый день. А так вахтой – вроде бы терпимо, – заметил Витек.

Охрана ночевала на даче, спали в сторожке, что сгорела, – пояснил Витек. – Сейчас не знаю, что и будет, – посетовал молодой человек на трагедию с пожаром.

– Анна Леопольдовна, это значит, хозяйка, дама из общества. Постоянно на дачу приезжали мужчины на дорогих машинах. Я тут видел многих из тех, о ком говорят в новостях, в его экономическом дайджесте. В общем, дама непростая. Но деньги платила, не обманывала, значит, вовремя деньги платила. И всё любила держать под контролем.

– А что скажешь про дочку? – поинтересовался участковый.

Витек вспомнил дочку хозяйки, и тут же едва заметная улыбка скользнула по его губам.

– Девочка – зачёт! – и добавил:

– С такими бёдрами в немом кино сниматься!

С такой фигурою бесить нудистский пляж!

И, вздохнув, добавил: – Только больно робка. Её мамаша всё время пилила.

– А ты с дочкой что, не общался?

– Только «здравствуйте» и «до свидания». Она – дочка хозяйки, к тому же меня старше будет, да и робка она была очень, – заключил Витек.

– Вы лучше спросите, что вам нужно, у экономки, тёти Глаши. Она тут служит уже лет пятнадцать, она вам много таких-этаких вещей порассказывает.

– Так хорошо начал и сразу же сдулся, – подколол его участковый. – Про фигуру три короба наплел.

– Ну что вы, я вам как на духу, – оправдывался Витек. – Она очень часто в саду загорала, порой без лифчика. Фигура просто класс, – закончил оправдываться молодой человек.

– А ты подглядывал, значит, извращенец? – и участковый погрозил Витьку пальцем.

– А что, так нельзя? – замялся молодой человек.

– Надо было знакомиться. Сейчас бы мне больше информации предоставил бы.

– Да тут познакомишься! Я как-то раз загляделся на Ирку, так хозяйка увидала, мне такой нагоняй дала, мол: «Ну-ка, прочь ступай! Не про твой роток ягодка сия созрела!» Посмотришь только из кустов – и облизнёшься, – заключил паренёк. – Не познакомиться, не погулять с девицей. Такая краля – не для меня, – с сожалением вздохнул парень.

– Так говоришь, красивая была и фигуристая? – поинтересовался участковый.

– Да вы на мать её только посмотрите, она в свой полтинник выглядит на все сто процентов, а Ирка была моложе и помясистей слегка, только это её несколько не портило нисколько. Всё подтянуто, грудь, хотя и большая, однако не висела. Она постоянно на тренажёрах. Одним словом, девушка – обалдеть!

– Значит, у неё поклонников была масса? – спросил Смоленцев.

– Какие там поклонники! Её мамаша всех отшивала, искала дочке богатого, чтобы дочка всю жизнь прожила упакованной в роскошь. Да вам это все домочадцы подтвердят.

– А что, молодых богатых не бывает? – поинтересовался участковый.

– Почему, бывают – дети нефтяных магнатов. Так ведь ей не просто богатый был нужен, мамаша искала для дочки человека, связанного с искусством, чтобы Ирку проталкивал на главные роли. Она снималась в кино. И мамаша считала, что муж её должен помогать жене. Анна Леопольдовна свою дочь называла бриллиантом в дорогой оправе.

– А что, главные роли получают только по блату? – поинтересовался Смоленцев.

– Да вы, наверное, с Луны свалились? А как иначе? Или волосатая лапа, или кекс с режиссёром.

– Какой кекс? – удивился Смоленцев.

– Тот самый, от которого дети бывают, – засмеялся молодой охранник.

– Ну ладно, спасибо за информацию. Это бы надо ещё всё протоколом оформить, – заметил участковый. И, сделав паузу, добавил: – Тебе надо профиль менять – идти в гламурный журнал специалистом по богемной жизни.

Парнишка засмеялся: – Спасибо, учту. Ну так когда бумаги писать будем? Я имею в виду протокол.

– Завтра приходи в отдел, что у ж/д станции. Там трёхэтажное кирпичное здание на площади, увидишь, там на вывеске написано: «Территориальное отделение полиции».

– Я знаю, – сказал Витек. – Его все сокращённо ТОП называют.

– Правильно. Вот ты завтра к девяти утра и – топ-топ! – рассмеялся полицейский. – Будь как штык. Спросишь старшего лейтенанта Смоленцева. Да ещё подскажи, где мне тётю Глашу найти.

– А она, наверное, на кухне. Давайте, я провожу, – предложил охранник и повелительным жестом указал следовать за ним.

Они пошли на кухню. Пошли не сразу в коттедж, а стали его огибать. – Там есть ещё чёрный вход, чтоб стройматериалы занести или не желающих встречаться людей развести. Ирка часто им пользовалась, когда не хотела с мамашей встречаться.

– Да у вас тут тайны мадридского двора, – удивился участковый.

– Что есть, то есть, – согласился Витек.

Они обогнули коттедж, и вот они вышли на задний двор. Тут над коттеджем поднималась башенка с флюгером в форме флага. Башенка была пристроена к коттеджу и делала строение похожим на средневековый замок. Вот здесь, рядом с башней, была ещё заметная дверь. Они вошли внутрь.

– Вот сюда направо – там кухня, а налево лестница в башню – там живёт экономка. Раньше садовником работала девушка, она тоже жила в башне. Хозяйка разводила служащих по разным помещениям: мужчин – в домик на участке, женщин – в отдельные комнаты в коттедже.

– Да это какой-то дворец с башнями!

– Леопольдовна оригинальничает, она иначе не может. Я, пока у неё служу, кого только не видел, кто к ней только не ездит: и певцы, и музыканты, и артисты, и бизнесмены. Директор Балтийского банка и директор Невского банка на днях приезжали.

– А что, неужели она такая влиятельная женщина? – усомнился было участковый.

– Вы рекламу видели: «Загородный жилой коттеджный посёлок «Министрель»?

– А, что-то припоминаю, – признался Смоленцев. – Это посёлок на берегу Ладожского озера, там ещё такая реклама: «Привольная. На одной волне со звёздами».