Фейерверк на ладони

Глава 1. Фейерверк на ладони

Кто бы мог подумать, что совершенно рядовой, обыденный можно сказать, разговор между мужем и женой может вылиться в такое необычное времяпрепровождение…

– Короче, пригласили нас в гости! – сообщил муж жене, покосившись на взъерошенную светлую макушку.

– В гости? Не хочу!

– Но… очень зовут.

– Пусть зовут сколько влезет! Не поеду! Я только-только нашла нам дачу своей мечты, только-только аж пять раз там была, и что? Пропустить целые ноябрьские праздники? Нее, не поеду!

– Томочка… мама просит, – вздохнул муж.

Это меняло дело!

С будущей свекровью Тома познакомилась странно – Никита привёл её в гости как раз тогда, когда у его матери шёл ремонт. Нет, не просто шёл, а маршировал по квартире, нервам, да и в принципе по жизни Анны Павловны.

Никита вёз невесту к маме и раздумывал, а смогут ли они хоть немного поладить… Если честно, то мнение мамы никак не повлияло бы на его планы женитьбы, но всегда же хочется, чтобы любимые люди могли нормально общаться. Только очень уж они разные. Прямо скажем… кардинально противоположные!

Мама у него мягкая, спокойная, с очень покладистым характером, уязвимая, что уж там.

А невеста… ну, Тома – это Тома – фейерверк на ладони!

***

Тамара с самого раннего детства прекрасно понимала, что люди могут сильно отличаться друг от друга. Ну, вот её папа и мама – спокойные, миролюбивые, тихие… а она?

– Это ж не ребёнок, а пороховой склад в песочнике! – ахала мама над последствиями пребывания крошечной Томочки на детской площадке.

– Как, КАК ты это сделала?

– КакТА! – кратко отвечало её ненаглядное дитятко, непостижимым образом сломавшее здоровенную, капитально сделанную карусельку. Стояла себе каруселька, стояла, а потом кряк… и печально склонилась в сторону как сломанная герань.

– Тома… а как ты побила мальчика? – старательно сдерживал смех отец, глядя на пострадавшего, который был больше Томуси раза в четыре и значительно старше.

– КакТА! – исчерпывающе объясняла Тома.

– А зачем? – отцы, они всё-таки чуть иначе рассуждают, поэтому Томе приходилось пускаться в объяснения:

– А он Масю обидел! – тычок пальцем в «Масю», то есть переживающего рядом соседа Мишку, объяснял всё.

Впрочем, и сломанная каруселька тоже вполне заслужила поломки – выпадающий снизу болт крепления мог натворить дел, а Тома его заметила и устранила как явление – чтобы он никого не обидел – вынула и хозяйственно выкинула в урну.

– Слушай, и как этот поборник справедливости веса пера будет жить, а? – переживала Томина мама. – Она же постоянно влипает в невозможные происшествия.

– Вот как-то так и будет! – вздыхал Томусин отец. – Как поборник справедливости с характером порохового склада и весом пера.

Напророчил, что называется.

Тома преотлично понимала, что характер у неё и правда не ахти. Но…

– Раз он у меня такой, то это зачем-то же требуется! – решила она, уже став чуть постарше и где-то краем уха услыхав стихи Маяковского «Если звёзды зажигают – значит, это кому-то нужно».

– Ну, вот, например, мама и папа говорили и говорили соседу, чтобы он музыку ночью не включал на полную катушку, а я взяла и ЗАСТАВИЛА его не включать… Они просят, а я действую. Они молчат, а я – я воплю…

Тома хмыкнула, припомнив, как на соседа подействовал её вопль в полпятого утра… А всего-то она подтянула к его окну, у которого он спал, динамик, закреплённый на конце лыжной палки, и включила звуковой залп! Очень, очень даже позитивно вышло… Сосед, правда, с перепугу чуть в окно не вышел, но это детали.

– Зато музычку теперь включает вежливо и выключает вовремя – понимает, что я ж, если что, и дальше могу воздействовать! Вот мамапапины тихие уговоры и мои громкие действия так славно и сработали! Если родители не могут громко – я могу! Если я не могу спокойно – они могут. Это… равновесие природы! То есть я – уравновешиватель!

Именно так, считая себя уравновешивающей силой природы для слишком тихих людей, Тома росла-росла, росла-росла и доросла до знакомства с будущей свекровью. А стоило только им познакомиться, усесться рядышком на диване, а Никите – Томиному жениху – вспомнить, что он, кажется, не выключил фары и отправиться их проверить, как в квартиру ввалилась толпа строителей во главе с прорабом.

Свекровь ответственно вышла их встречать, и как-то слишком в прихожей стало шумно…

Нет, пару минут Тома посидела спокойно, но это редкое для неё явление шустро испарилось, стоило ей только услышать, как этот самый прораб разговаривает:

– Анна Пална, вы чё вааще, а? Я ж вам по-русски говорю, что красить будем сегодня! А вы чё? Сроки сорвать хотите? У меня завтра бригада разъезжается! Кароч… не мешайтесь!

– Но вы же обещали две недели назад покрасить, потом всё перенесли, потом ещё перенесли, потом мы договорились на завтра, а сегодня я не могу – у меня сын девушку привёл познакомиться, – лепетала растерянная Анна Павловна.

– Да и чё? Знакомьтесь на здоровье, а мы покрасим! Завтра нас уже тут не будет стопудово!

Собственно, это было последнее рискованное предложение прораба, потому что из комнаты вышла миниатюрная симпатичная девица, нехорошим взглядом осмотрела строителей, подошла поближе к собеседникам, одним движением руки задвинула за спину опешившую Анна Павловну и…

К приходу Никиты прораб осознал почти всё… не понял только, как ему живым-то выбраться из этой квартирки, где была такая слабовольная и удобная клиентка.

– Вы меня хорошо поняли? Если ваш клиент вежлив и идёт вам навстречу, то это не означает, что ей можно на шею усаживаться и диктовать, когда ВАМ удобно что-то там делать! – рычала на него мелочь, которая только что на его глазах позвонила его директору, пригрозила устроить ему глобальную антирекламу, привлечь контролирующие органы, Роспотребнадзор, миграционную службу и полицию. Причём телефон начальства она с ходу вытрясла из самого опешившего прораба, которого никогда в жизни ещё не брали за отвороты спецовки и не трясли такие нежные ручки…

– А миграционка-то тут при чём? – простонал обескураженный прораб.

– А вы уверены, что НИ ОДИН из ваших работников не имеет никаких проблем с регистрацией? Уверены? Чудесно! А если будут придираться к запятым в заявлениях и заверениях переводов паспортов? – коварно уточнила агрессивная пигалица, правильно оценив выражение лица «подзависшего» прораба.

– А полиция?

– Полиция всегда при чём-то! Вот вы уверены, что весь материал, закупленный Анной Павловной на месте? А? А если я ПРОВЕРЮ? – Томочка сощурилась так, что прораб ужался в размерах…

– Так что? Когда вы завтра придёте?

– Ээээ… – прораб было хотел по привычке назначить время, а потом опомнился:

– А это… когда будет удобно Анне Павловне?

– Правильный ответ! – одобрила эта мелкая хищная мартышка. – Только учтите… я живу не очень далеко. Могу завтра и прогуляться в этом направлении!

Никита ничего не понял… ему пришлось переставлять автомобиль, который мешал проезду, но всё равно отсутствовал он не очень-то долго, а из двери маминой квартиры уже спинами вперёд вываливалась немаленькая такая толпа строителей. И лица у всех были этакие… слегка задумчивые. Кроме прораба – тот пребывал в откровенном шоке.

– Это же уму непостижимо! Такая мелочь, а кидается как тигра хищная! – бормотал он, напрочь забыв о планах завтра прошвырнуться с мужиками на рыбалку.

– Понятно… Томочка нашла несправедливость и поборолась с ней! – с ходу поставил диагноз Никита.

– Интересно, мама тоже в шоке? – заинтересовался он.

Нет, он ошибся.

Мама была в восторге! Когда она сообразила, что эта девочка сразу же ринулась её выручать и вообще за неё сражается аки лев, она умилилась, а увидев впечатляющие результаты, решила, что если Никита любит эту девушку, то лучшей невесты ему в принципе не найти.

– Мам, люблю, не волнуйся. Да, она, конечно, вспыльчивая, громкая, характер… – объяснял вечером Никита. Он, как человек уже переживший стадию острой влюблённости, пришёл к мнению, что и на солнце есть пятна, так что наличие парочки крохотных… гм… особенностей характера его Томы – вещь нормальная и для него вполне понятная.

– Ну должны же быть у девушки какие-то ОСОБЕННОСТИ личности. Томочка – просто умница и сокровище! – уверенно заявила Анна Павловна. Вот с этой дивной уверенностью она и жила.

А Тома, раз и навсегда признав свекровь «бедной птичкой», с удовольствием решала все её проблемы со слесарями, электриками, соседями по подъезду и прочими личностями, которые пытались её обидеть. Вскипала моментально, точечно – кипящим гейзером выплёскивая возмущение на виноватых, да так, что они при одном упоминании «моей любимой невестки Томочки» разом теряли желание нахамить или сделать что-то спустя рукава.

Поэтому, услыхав от мужа о том, что Анна Павловна попросила их поехать в гости, Тома прищурилась и уточнила:

– А что? Что-то случилось? И вообще, куда зовут? Кто зовёт?

– Родня отца… Когда отец маму бросил, среди всех его родных её поддерживал только папин двоюродный брат Анатолий Павлович. И поддерживал, и помогал. Вот он и просит приехать. И маму, и нас с тобой.

– А кто ещё будет?

– Да куча родственников, – вздохнул Никита. – Мама их не очень-то любит… ну, и я тоже.

– С этого бы и начинал! То есть мою Анночку Павловну там попытаются задеть?

– Стопудово.

– Так о чём речь? Когда едем? – Тома хищно потёрла руки и прищурилась. – Да… кстати… насколько я понимаю, полное уничтожение места, куда нас пригласили, не планируется?

– Ну… вообще-то нет. Анатолий Павлович, ну, дядьТоля, купил и привёл в порядок какой-то интересный дом. А что?

– Как что? Должна же я распланировать, берём мы с собой детей или нет? Если разрушения отменяются, то Славик и Варя побудут с моими родителями. Заодно и за Мией они присмотрят, – Тома нежно погладила маленького котёнка, сидящего на её тапочке.

– А Вафля? – Никита обернулся на здоровенного рыжего и крайне флегматичного котяру. – За ним кто присмотрит? Ты просто как-то странно сказала…

– Да это Варфоломей за всеми присмотрит! – рассмеялась Тома. – Он точно сможет! Ты же его знаешь!

Кот лениво приоткрыл один глаз и одобрительно покосился на Тому – хозяйку он любил, уважал, но точно знал, что присматривать надо за всеми членами семьи без исключения, а особенно за ней – он её уравновешивает! Особенно когда висит на шее.

Именно благодаря этому решению к новому, а точнее, к старому, но восстановленному дому Анатолия Павловича Скобянова выехала машина с тремя гостями.

Из пункта А в пункт Б машина ехала вполне благополучно: Анна Павловна рассказывала невестке о родственниках, которых она может встретить в гостях, Никита непоколебимо отклонял все просьбы супруги пустить её за руль, а сама Тома пыталась понять, что же за тип этот самый Анатолий Павлович.

– И что это за дядечка, и где он там живёт?

С чего компашку родичей вдруг в гости зазовёт? – на знакомый мотивчик неотвязно крутились слова в голове Томы.

– А мы такой компанией возьмём да и припрёмся к дяде…

А что это за дядя?

– Ой, он удивительно душевный человек, – вздыхала Анна Павловна. – Он так мне помогал, когда… когда отец Никиты меня оставил.

– Не тебя оставил, а нас бросил, когда мне было всего три месяца! – мрачно поправлял свою дипломатичную маму Никита. – И свалил со всеми деньгами, которые в доме были!

– Так и запишем – бывший муж и отец – коз… не, натуральный крокодил! – про себя делала заметочку Тома.

Она, конечно, знала, что отец Никиты бросил семью, укатив с возлюбленной, роман с которой скрывал долго и упорно – несколько лет – типа очень заботился о жене. Потом почему-то резко перестал заботиться, выбрав самое «подходящее» для этого время – а что? Сыну уже три месяца, практически взрослый мужик вырос, чего уж там дальше-то страдать в разлуке с любимой.

Но вот про деньги она слышала первый раз.

– Какой… гм… благородный человек, а? – прошипела Тома.

– Да, чрезвычайно! – сухо подтвердил Никита. – И алименты платил по паре тысяч три раза в год!

Анна Павловна невесело покивала головой, а потом разулыбалась:

– Зато Толик очень выручал – и деньги, и продукты, и вещи для Никиты привозил постоянно.

– А почему же я никогда не видела этого щедрого и доброго дядю? – Тома дождалась, пока Анна Павловна задремала, и подёргала мужа за рукав, привлекая его внимание.

– Потому что он уехал работать на север. И очень успешно там развернулся.

– А не слышала почему? Ну ты мне про него ничего не рассказывал.

– Том… если честно, ты и сейчас бы про него не услышала, если бы он маму не напряг – он хороший человек, но полон всяких прекраснодушных идей под самую завязку! – неожиданно раздражённо отозвался Никита.

– Я более чем уверен, что помогал он нам с мамой потому, что с его точки зрения, поступок отца кидал тень на род Скобяновых, а дядя вообще на всяких таких понятиях повёрнут. Мама, правда, думает, что это Толик из благородства, но ты ж её знаешь, она и в гиене что-то хорошее найдёт. Нет, ты не думай, я ему очень благодарен и всё такое, только вот уже давно расплатился за помощь, но он же всё время маме про это напоминает. И сейчас напомнил, мол… я ж помогал, ты и Никита тоже члены семьи, принадлежите к роду Скобяновых.

– Род Скобяновых?

– Ага… предки по отцу были Скобяновы – купцы, которые владели сначала лавками, а потом и небольшие заводики начали строить, хотя… я думаю, что это скорее цеха были, которые так гордо прозывались. Короче, дом, куда мы едем, когда-то этим купцам и принадлежал. Только ты не говори Анатолию, что про это знаешь, он явно собирается сам поведать о том, как выкупил родовое гнездо!

– О как… ехали в гости, а оказалось аж в родовое гнездо летим! – сформулировала Тома. – Интересно, и скольких «птах» он так вызвал?

– Боюсь, что всех, до которых мог дотянуться, – вздохнул Никита.

– Боишься?

– Том, нет ничего более странного, чем сборище людей, которые друг с другом практически не ладят, местами терпеть друг друга не могут, но при этом вынуждены делать вид, что они – типа семья!

Он вздохнул и продолжил:

– Для меня семья – это мы с тобой и наши дети, мама, твои родители – это ближний круг. Дальний – мои двоюродные по маме, с которыми мы поддерживаем отношения, племяш, которого ты недавно так лихо привела в чувство. Ну ещё твоя тётка и троюродные – тоже вполне себе нормальные и мы ладим, их тоже вполне можно считать дальним кругом семьи. А вот это дядькино приклеивание плавников к перьям я в упор не понимаю! Если бы он к маме не докопался, я бы и с места не сдвинулся, а так он её уже полтора месяца обрабатывал!

Тома внезапно развеселилась. Вообще-то за эмоции в семье отвечала она и ответственно выдавала цунами из этих самых эмоций, а муж, наоборот, был непоколебимой и невозмутимой платформой – основой их семьи. А тут вон оно как…

– И в Никите можно найти вулкан, если копать в эмоционально верном направлении! – сделала Тома хулиганский вывод. – Ну-ну, полагаю, нас ждут незабываемые празднички! Особенно… особенно если это их прекраснодушный дядечка догадался позвать на семейный слёт и Никитиного папеньку!

Глава 2. Время сбора камней

Ехали долго. Белорусское направление делало леса всё темнее и темнее, и Тома точно знала, что многие дачные посёлки, мимо которых они проезжали, стоят на болотистых почвах – по работе в своё время наездилась…

Никита свернул с трассы на боковую дорогу, потом ещё и ещё раз, проехали деревушку, нырнули под мрачноватые лапы старых-престарых елей, а ещё через какое-то время мимо скопления строительной техники проехали по мосту через речку.

– Уже немного осталось. Дядя сказал, что после революции усадьбу Скобяновых передали под санаторий, потом под дом отдыха, после перестройки он пришёл в полнейший упадок, какое-то время его держали в этом полуразрушенном состоянии, а потом выставили на продажу. А когда дядя вернулся в Москву и решил, что после северных просторов ему тут некомфортно, то начал искать, где бы купить землю для постройки чего-нибудь этакого… достойного его размаха и стиля жизни.

– И купил родовые развалины? – саркастически уточнила Тома.

– Точно! Решил поинтересоваться судьбой усадьбы – он когда-то тут мимо проезжал, а узнав, что дом давно продаётся, посмотрел, да и купил. Потом несколько лет восстанавливал, и вот…

– Счастье, счастье нам привалило! Слёт в родовое поместье купцов!

– Ты как всегда точна в формулировках! – невесело кивнул Никита, выезжая из леса.

– А вот и заборчик, – вздохнул он. – Дядя говорил, что кто-то там из наших предков, решив сделать всё «не хуже, чем у дворянчиков», ворота и забор тоже изобразил.

«Заборчик» поражал монументальностью – всё как в лучших домах! Направо и налево от капитальных столбов, поддерживающих тяжеленные кованные створки, ныряли в лес бесконечные решётки основательного и высоченного забора.

– Слушай, а как это всё на металлолом-то не разобрали, а?

– Очень просто – мост видела? Когда дом отдыха развалился, мост ремонтировать тоже перестали – кому он нужен-то был? Развалился мост быстро, восстанавливать тогда никто и не собирался. А без моста ничего отсюда толком не вывезти – места болотистые, брод найти теоретически можно, а практически…

– Можно завязнуть и утопнуть вместе с тяжеленным металлоломом?

– Точно! Короче, попытки были, потому как дядя рассказывал, что часть забора он нашёл как раз у реки.

– А когда это он успел тебе так много рассказать?

– Да это он не мне, а маме вещал по громкой связи, когда я у неё мебель собирал, – вздохнул Никита, проезжая монументальные ворота и следуя затейливо украшенной разноцветным гравием, подъездной дорожке. – Он маме голову два часа морочил, так что я много чего наслушался.

Дом действительно выглядел впечатляюще – такой основательный двухэтажный купеческий особнячок, который скорее ожидаешь увидеть на старой улочке в окружении ему подобных. В ноябрьском голом саду, который жался к стенам особнячка, словно стараясь спрятаться от тёмного елового леса вокруг, дом смотрелся как-то не на месте.

– Солидно, однако… – прокомментировала Тома. – Очень я всё это бохххатство люблю и уважаю. Только вот не понимаю, зачем он нас-то пригласил, да ещё так настойчиво?

– Ну скоро узнаем. Буди маму, – велел Никита. – Правда, меня больше даже интересует, а почему это он настойчиво просил не опаздывать к обеду. Прямо все ужи прожужжал!

***

Анатолий Павлович Скобянов ежедневно с удовольствием обходил свой дом – просто для того, чтобы в очередной раз насладиться гулким эхом собственных шагов по паркету, видами из окон, прохладой мраморных перил и подоконников, теплом от батарей.

– Да-да… и никогда я не восстановлю эту громаду, и не нужен он никому! Да что б вы все понимали! – спорил он про себя с воображаемыми оппонентами.

Впрочем, они были не очень-то и воображаемыми – практически все родственники, с которыми он поддерживал тесное общение, узнав о его планах, наперебой старались его отговорить, предлагая бесконечные варианты размещения его денег на какие-то более разумные нужды.

– С их точки зрения, разумеется! – посмеивался Скобянов. – И непременно моих денег! Свои они почему-то не вкладывают в «беспроигрышные дела».

Дом был полностью готов к приёму гостей. Точнее, не гостей, а родичей. Именно членов семьи Анатолий Павлович решил собрать у себя на дебютный приём. Ну и пообщаться с ними поближе, да и кое-что провернуть… точнее, этого кое-чего было несколько.

– А мы вот так, вот так и этак! И всем будет хорошо! – рассуждал Анатолий, обожавший многоходовки с большим количеством задействованных в них участников.

Вот это «всем будет хорошо» он очень любил и всегда старался устраивать дела именно с подобным результатом. Так дал образование сыну, так благоустраивал его жизнь, так помогал родным, так… так даже судьбу бывшей супруги не упускал из виду. А что? Она тоже член семьи Скобяновых – сын-то от неё!

Правда, бывшая жена раз за разом посылала его всё дальше и дальше, категорически отказавшись ехать на семейное сборище, но Анатолий Павлович не унывал:

– Ничего-ничего, Матвей её уломает!

Правда, сын Матвей в этот раз тоже не приедет, но это объяснимо – он руководит отцовской компанией и серьёзно занят.

– Зато остальные будут как штыки! – посмеивался Анатолий. – Ещё бы! Время разбрасывать камни и время их собирать!

Сбор камней, в смысле сбор членов рода Скобяновых, ожидался знатный.

– Две мои сестрицы с семьями – Верка с мужем и дочкой Викой, Валька с мужем и двумя дочками, Стешей и Полиной.

Мужья сестёр Анатолия не интересовали – оба заядлые рыбаки, так что с утра и до ночи, а то и ночами, будут пропадать у реки и парочки небольших заболоченных озёр. Зато сестрицы и племянницы… да, это будет интересно!

– Аннушка будет – это преотлично. Никитка… смешной мальчик, интересно, какая у него жена? Фото так и не выслал, упрямец такой. Дети… Надо не забыть дать распоряжение, чтобы для младшей приготовили что-нибудь из детского меню, – размышлял Анатолий.

– А уж какой им всем будет сюрприз!

Тома разбудила свекровь, которая недоуменно воззрилась на дом.

– Ой, ну надо же! Какой большой… Зачем ему такое? Нет, понятно, что человек свои деньги волен вкладывать как хочет, но… Матвей за Уралом, и живёт там, и работает. Вряд ли сможет часто сюда наезжать, а одному тут как-то очень уж тоскливо – от людей далеко.

– Ну, скорее всего, он нанял кого-то – за такой махиной в одиночку не присмотришь. Да и когда снег начнётся – упахаться можно даже площадку перед домом почистить, я уж про подъездную дорогу вообще молчу. Ты спала, а вот Тома может подтвердить, что тут прямо непомерные просторы.

– О! Смотри-ка… – Анна Павловна, прищурясь, высмотрела появившуюся справа из сада монументальную женскую фигуру, которая как ледокол двигалась к двери дома. За женщиной как на буксире следовала целая делегация – три девушки и тощая дама.

– Кажется… кажется, это Вера и Валентина – родные сестры Толика. А девушки – видимо, их дочери.

– Родственницы, короче говоря, – вздохнул Никита, выходя из машины.

Дверь дома распахнулась, и на невысоком крыльце появилось новое действующее лицо – среднего роста мужчина, лысоватый, седоватый, улыбающийся и до того любезный, что Тома сразу поняла – это как раз и есть гостеприимный дядюшка.

Надо сказать, и не ошиблась!

– Анечка, Никита! Ну, наконец-то! А эта красавица – твоя жена? Тома, да? Я вас давно вписал в семейное древо!

– И меня посчитали, – про себя усмехнулась Тома, заметив, как их рассматривают вышедшие из сада женщины.

– Если взять фонтанирующее дружелюбие дядюшки, прибавить кислоту, которую культивируют в себе практически все эти дамочки, то получатся вполне себе прокисшие окрестности! Очень уж они нелюбезны! А по поводу, простите? Приехали мы по приглашению дядюси, дом его, и вряд ли они скидывались на семейный обед, так что нечего такие физиономии складывать как испорченные оригами! – просканировала атмосферу Тома.

– Ладно, в случае чего, мы всегда сможем уехать, – решила она.

А Анатолий Павлович всё сыпал и сыпал комплиментами в адрес Анны Павловны и Томы.

– А почему же вы деток не привезли? Я же их не видел ещё! Как же так? Никита, я же тебя просил!

– Дядь Толь, это было бы неудобно, – спокойно отозвался Никита.

– Ну какое тут неудобство? Им всё готово, комнаты их ждут. Я даже повару дал распоряжение по поводу детского меню. А ты…

– Да не тебе было бы неудобно, а им и нам, – Никита опыт общения с дядей имел, так что особо «мерсикать» не собирался. – Я же тебе сказал, что детей мы с собой брать не будем, – он только вздохнул – зная натуру дяди, мог бы и не стараться его переубедить – тот всё равно был уверен, что все его желания будут исполняться.

– Ну, ладно, ладно, бирюк… в следующий раз привезёте! Понимаете, Томочка, вы же первая отстрелялись!

– Что, простите, я сделала?

– В смысле, у вас у первой родилось новое поколение рода Скобяновых! – радостно возвестил Анатолий Павлович и, к счастью для себя, не рассмотрев толком выражение Томиного лица, переключился на подошедших женщин:

– Вот, Тома, тут у нас мои сёстры, Вера и Валентина, – Анатолий кивнул на монументальную Веру и тощую Валентину.

– А девушки – это Вика, Стешенька и Полина. Девочки, познакомьтесь с родственниками.

Вика – дочь Веры, отличавшаяся маминым сложением, кивнула угрюмо и протопала в дом. А Стешенька и Поля – дочери тощей Валентины, как привязанные остались у крыльца.