- -
- 100%
- +
– Да! И мы бы тебе сразу сказали, что мы против! – включился Дима.
– Да что ты говоришь? А вы оба меня много спрашивали, когда женились, когда детей заводили? А? – прищурилась Наташа.
– Да что ты сравниваешь?
– А что? Скажете, что от кота будет больше сложностей, чем от двух взрослых женщин и четверых детей?
– Да как ты смеешь! – взвился Рома.
– Легко, Ромочка! Это при всём том, что я очень люблю племянников и обеих невесток, но, согласитесь, жизнь в этом доме с появлением каждого из них сильно изменилась! Правда? И меня ни разу никто не спросил, что я об этом думаю!
– Ты какая-то злая последнее время, взвинченная! – осуждающе покачал головой Дима. – Как ты можешь сравнивать наши семьи и твоего подзаборника?
– Злая я потому, что устала! Я дико, отчаянно устала! Не говори мне про вашу работу и усталость, я всё знаю, но у вас хоть выходные есть, а у меня – нет! И к морю вы ездили!
– К морю? Да ты б знала, как мы ездили! – начал было Дима, но осёкся, получив увесистый толчок локтем от брата. – Короче, нам нужно хоть немного передыхать, иначе мы просто подохнем.
– Вот и я уже готова прибыть к тому же состоянию! Я люблю всю четвёрку, но без выходных больше не могу!
– Нат, давай ты пристроишь котёнка, и мы спокойно поговорим, а? – попытался было устроить перемирие Роман. – Ты же раньше и не говорила, что выходные нужны. Ты как-то с ними так легко управляешься! Ни моя тёща, ни Димкина так ими командовать не могут.
– НЕТ! Никуда я его не собираюсь пристраивать! Тем более что он никому и не нужен! И не заговаривай мне зубы! Я буду распоряжаться своей жизнью так, как сочту нужным. Хочу – заведу котёнка, а хочу – ухажёра!
Братья почему-то взволнованно переглянулись и упёрлись как два барана!
– Нет, в этом доме кота не будет! – почти в один голос заявили они. – Мы не разрешаем!
Дальнейшее походило на смесь урагана и парламентских дебатов.
– Нашлись мне разрешатели! – взвилась Наташа.
– Да, в этом доме так и будет! Нам родители велели присматривать за тобой! Не хочешь нас слушать – им позвони, спроси про котёнка.
– Вы что? Упали и хором темечком стукнулись? Мне ДВАДЦАТЬ ЛЕТ! Я уже и без родителей в состоянии решить, возьму я кота или нет! – вконец разошлась Наташа.
– Знаешь, это нечестно – это ведь их квартира. То, что они разделили и оформили её на нас троих в собственность, не делает их посторонними для этого дома. Нет! Ты не можешь делать тут то, что захочешь! – авторитетно решил Дима.
– Да, не в этом доме! – поддержал его Роман, правда, как-то менее уверенно.
– Ах вот как… не в этом доме, значит… Хорошо! Ладно! Как скажете!
Наташа вихрем развернулась и унеслась в свою комнату, захлопнув за собой дверь.
– Эээ, может, мы того… перегнули палку? – шёпотом уточнил Роман у Димы.
– Нее, нормально! Сейчас позлится, позлится, и успокоится. Надо ей объяснить, что некуда нам сейчас кота заводить! Этого можно Серёге пристроить – он как раз в новую квартиру въехал, говорил что-то про котёнка, – просчитал варианты Дима.
– Ну да, наверное, это будет разумнее. Да нам осталось-то всего-ничего. Уже бетонную заливку в квартирах делают. Скоро уже построимся и освободим ей дом. Правда, до этого её дейтствительно надо её хоть немного разгрузить – Васька говорит, что она ещё больше похудела – уматывается с нашими. Но так-то не жаловалась… – пожал плечами Роман.
– Слушай, пошли на балкон поговорим, а? Чего-то мы давно не общались, только скандал и сподобил, – позвал он брата.
– Да ты и сам похудел, эх… ещё бы немного поднажать, – тоскливо пожал плечами Дима, глядя на близнеца, как на зеркальное своё отражение.
Они вышли на балкон, примыкавший к кухне, и уставились вниз, в осенний двор…
– Ты, кстати, не проговорись, что мать с отцом живут в летней кухне, а весь остальной дом сдают – они запретили, ты же помнишь! – напомнил ему Рома. – И да… я так и не понял, почему они так Наташке и не сказали, что мы переписываем на неё свои доли квартиры, как только переезжаем?
– Потому, что нашего повторения не хотят. Ну, типа, раз двое из их троих детей рано женились и детьми обзавелись, даже когда они были рядом, то что может сделать Натка, если узнает, что становится полной и единоличной хозяйкой трёшки? – хмыкнул Дима.
– Нууу, Наталка и разгул как-то не состыкуются, – рассмеялся Роман. – Она правильная девочка.
– Ты ж знаешь, что родители, глядя на нас с тобой, решили Натку воспитывать правильно – грузили её кружками, чтобы она голову поднять не могла – типа, чтобы балду не гоняла, как её братцы, то есть мы с тобой, – он подтолкнул брата плечом. – А когда уехали, извелись оба – боятся, чтобы она только во что-то не вляпалась. В принципе, их очень устраивает то, что Натка занята…
– Ага, как в детстве – головы не поднять. Только присказка уже другая – чтобы с плохой компанией не связалась, чтобы не начала гадость какую-то принимать, чтобы голову ей никто не заморочил, – согласился Дима.
– И коронное: «Чтобы в подоле не принесла!» – хмыкнул Роман. – Да у ней ещё и парня-то нет! А ведь она красавица!
– Вот, видимо, поэтому и боятся. Мы-то с тобой так себе, серединка на половинку и то… оженились да детей завели. А она… прикинь, какая за ней охота пойдёт, если станет понятно, что она в двадцать с хвостиком остаётся собственницей трёшки, да ещё живёт там одна!
– А вот интересно, как они потом-то собираются этот вопрос решать? Ната правильно вообще-то сказала – сама уже в состоянии думать, как ей надо.
– Так мама же всё решила, – стал объяснять брату Дима. – Когда мы въезжаем, оформляем на Наташку квартиру, они прекращают брать отдыхающих, и отец занимается ремонтом дома, а мама приезжает в Москву. Она сказала, что поможет Натусе тут косметически всё подновить, ну, и мы, конечно, поможем, а потом останется тут на какое-то время – присмотрит.
– Ну-ну… сдаётся мне, что она так и не уяснила, что Наташа выросла, – скептически отозвался Роман, который и сам ещё не знал, насколько был прав.
Ни один из братьев не расслышал хлопок входной двери, зато это услышали вездесущие младшие близнецы.
– Мам! А куда Наташа ушла? И котёночка забрала, и сумку большую на колёсах! И даже его лоток и корм, – затеребили мальчишки светловолосую Анастасию, которая в кресло села, да там и уснула…
– Куда? Не знаю… Может быть, кому-то его пристроить решила.
– Мам, нам Шурик так понравился! – шмыгнул носом Артём.
– Он не Шурик, а Шуршик, – поправил его Антон. – И Наташе он очень-очень понравился!
– Хорошие мои, он и мне понравился! Только как ему тут жить будет? Нас много, а он маленький. Вы не расстраивайтесь! Скоро мы переедем к себе и будет у нас свой котик, а может, даже собака!
– Неее, у нас будет собака, а у Тимки и Арины – котик. Мы же рядом жить будем и в гости ходить друг к другу с ними! – обстоятельно распланировал Артём и тут же получил братский пинок от Антона.
– Ты дурак? Лучше пусть у нас будет и собака, и кот, а у Тимки и Арьки – свои собака и кот, и нам будет веселее всем вместе!
Картина грядущего веселья Настю как-то даже взбодрила, и она решила уточнить у мужа, к кому Наташа понесла котёнка.
– К Сергею или кому-то ещё? – спросила она у Димы.
– Да она про Серёгу и не знает! Может, кто-то из её знакомых хотел взять?
Близнецы чувствовали себя немного неловко, потоптались, переглянулись, и наконец-то решили сестре позвонить – уточнить.
Набрал Рома, задал вопрос, а потом со всё более ошалевающей физиономией выслушал ответ…
Попытался было что-то сказать, но из смартфона прилетело неожиданно категоричное заявление:
– И не звоните мне! Достали ОБА! Сама теперь буду жить. Передай Ваське и Насте, что мне очень жаль, и детям… что я их люблю!
– Не понял… это что было? – встрепенулся Дима.
– Это… это она из дома ушла… – с растерянным видом объяснил Роман. – Сказала, что вернётся только с котом!
– Эээ, что ты хочешь – семейный характер проклюнулся! – вздохнул Дима. – Да не парься, она трусишка, перекантуется у кого-то из подружек, но она же с котёнком, долго ни у кого не остаться, так что скоро придёт обратно.
Нет, если бы речь шла о близнеце, которого Дима знал, как самого себя, он бы так не ошибся, но Наташка… Он был уверен, что неконфликтная и добрая сестрица уже жалеет о случившемся.
Она и жалела!
Жалела, что больше не высказала! Наташа шла по улице, волоча за собой здоровенную сумку на колёсах, свою сумочку и переноску с невесомым Шуршиком.
– Ишь ты… не могу… не разрешают! Да что это такое, а?
От неё искрило, как тогда в детстве, когда она кинулась в толпу обидчиков брата.
– Девочек жалко… – подумала она про невесток. – Им на удалёнке придётся по очереди оставаться, а с нашей четвёркой особо не поработать… Хорошо, я приноровилась их занимать играми, пока учусь, ну и ночью много чего делаю. Ой, им трудно будет!
Как ни странно, с высокой блондинкой Настей и весёлой рыженькой Васькой Наташа ладила отлично. По уговору, она готовила завтраки детям, потому что всё равно вставала раньше и кормила всю компанию, зато они готовили всё остальное. Покупками Наташа вообще не занималась – всё по хозяйству и продукты покупали братья, а одеждой её снабжали те же невестки.
– Опять не мой размер прислали! – сердилась Настя. – Наташа, стой! А ну-ка… это тебе нравится?
– Да, может, ты лучше вернёшь? – смущалась Наташа – вкус у Насти был отменный, и то, что не подходило ей, как правило, прекрасно садилось или на Наташу, или на Ваську.
Они бы втроём и вовсе подружились, если бы не растягивала их в разные стороны необходимость Насти и Васьки зарабатывать как можно больше и Наташины занятия с детьми.
– Ты нас просто спасаешь! – откровенно говорила Вася, прокрадываясь ночью к Наташе. – Пирожок будешь? – она великолепно готовила и откровенно говорила, что, когда закончится эта гонка с ипотекой и ремонтом, она забаррикадируется в кухне, оставит только окошечко для выдачи блюд и будет печь-печь-печь…
– И тебя подкормлю, а то ты такая худенькая! Нет, я понимаю, что тебе ещё как с нашими достаётся, но ты не думай, ты будешь не в обиде! – тут она спохватывалась, целовала золовку и спешила в свою комнату – спать.
Да, были, конечно, и ссоры, конфликты. Особенно по утрам – в кухню набивались все, все торопились, натыкались друг на друга, бывали на взводе, но уже вечером это и не вспоминалось.
Наташе отчаянно захотелось вернуться домой, но…
– Нет, нельзя! Так они меня совсем перестанут всерьёз воспринимать! Да, сама виновата – надо было как-то раньше себя поставить, но…
Но не было на лишние эмоции ни сил, ни желания, да и не любила Наташа ссориться, разве что совсем край…
Край обнаружился внезапно – оказалось, что она ушла довольно далеко от дома, машинально забрела в парк и наткнулась на…
– Ничего себе как всё перекопали! – удивилась Наташа. – Надо сюда мою гоп-компанию в ближайшее время не приводить – сто процентов полезут мерить глубину!
Наташа повернула направо, обходя раскоп, и тут до неё дошло, что никуда теперь и не поведёт племянников – она же из дома ушла!
– И как теперь? – cхлынули и злость, и размышления, и осталась Наташа перед насущной необходимостью… – Нет, главное – КУДА теперь?
Квартиру она снимет без проблем – на карточке весьма приличная сумма из тех денег, что ежемесячно перечисляют братья и присылают родители. Она их почти и не тратила – некуда было.
– Квартиру-то сниму, только куда Шурика… то есть Шуршика девать? Как бы найти такую, куда пустят с котёнком?
Нет, она бы и комнату сняла, но вот туда-то точно с котёнком не пустят.
Шуршик завозился в переноске, и Наташа присела на скамейку, устанавливая его переносной домик себе на колени.
– Ты не бойся, мой хороший, мы как-нибудь справимся! Нет, честно!
То, что она плачет, Наташа поняла, только когда тяжёлые капли упали на ткань переноски.
Она вообще-то редко плакала – сразу очень пугались племянники, становясь похожими на сбившихся в гнезде совят, но тут их не было, так что переноску она вымочила прилично.
Может, и дальше бы плакала, только вот у ног что-то упало с деревянным стуком, она подобрала ноги, торопливо вытерла глаза и увидела, что около неё уронил палку какой-то старик…
Он тяжело наклонялся, силясь дотянуться, и Наташа совершенно машинально, отставив в сторону переноску, нырнула за палкой, подавая её старику.
– Дедушка, вот, возьмите!
– Ой, спасибо… дочка, – скрипуче отозвался старик и уставился на неё из-под кустистых бровей. – Спасибо, милая. Не возражаешь, если я тут присяду? Устал как-то!
– Да, дедушка, конечно! Сейчас я переноску уберу!
– Кхе-кхе… люди всё больше с собаками гуляют, а ты с котёнком? – осведомился старик, опускаясь на скамью.
– Да я не гуляю… – Наташа окончательно вытерла слёзы и приготовилась уходить, но старик её неожиданно удержал.
– Дочка, а ты что плакала? Ты мне расскажи, может, помогу…
– Как в сказке, – невесело усмехнулась про себя Наташа.
Правда, старик и не настаивал, начал рассказывать, что зовут его Александр Васильевич, что живёт он тут недалеко, что…
А потом Наташа с изумлением поняла, что рассказывает уже она, а старик кивает в такт её словам седой подзаросшей головой и смешно топорщит бородку.
– И что же ты, милая, решила? – уточнил дедок. – Бросишь котика? – при этих словах он закашлялся.
– Нет, Шурика не брошу… то есть Шуршика, конечно, но почему-то я его постоянно Шуриком называю! – улыбнулась котёнку Наташа.
На старика в этот момент она не смотрела, поэтому странноватое выражение на его лице и не заметила.
– Ээээ, а есть куда идти? – спросил старик.
– Нет, нету. Ну, буду что-то придумывать! – преувеличенно бодро отозвалась Наташа. – Спасибо вам! Вы меня выслушали, и мне как-то легче стало! До свидания! Пойдём мы с Шуриком…
– Подожди, милая… – старик порассматривал Наташу ещё пару секунд, а потом, видимо решившись, сказал:
– Я тут живу недалеко… у меня есть свободная комната. Котики, и особенно Шурики, – он покосился на крохотную чёрную лапу, прижавшуюся к сетке переноски, – не смущают, так что, если хочешь, можешь снять комнату у меня.
Глава 3. Шурик Котик
Александр Васильевич Котиков, которого практически все знакомые звали Шуриком или просто Котиком, получил это задание четыре дня назад.
– Едешь в Новокузнецк – там на заводе как-то концы с концами не сходятся. Финансисты проверили, вычислили, кто именно финтит, но нужны доказательства, а главное – сведения, куда этот гад деньги дел: он их обналичил, а потом никаким образом не использовал. То есть, или где-то спрятал – закопал, или кому-то передал… Местные ничего понять не смогли. Тип скользкий, как угорь, зато есть хобби – филателия. Так что ты становишься стариком с марками, едешь в Новокузнецк, даёшь объявление о продаже кляссеров, оставшихся по наследству, а дальше наш подозреваемый на тебя сам как миленький выйдет! – инструктировал Котика Хантеров.
– Грим? Кляссеры, марки?
– Всё уже готово. Иди в отдел сопровождения, они тебя полностью экипируют, а потом… дня три походи так – в гриме. Потренируйся. С людьми пообщайся в роли старика. Сам понимаешь, лучший показатель – будут тебе место в транспорте уступать или нет. Особо поработай с голосом. Понял?
– Да, всё понял! – бодро отрапортовал Котиков.
Грим, парик и одежда превратили его в худощавого, абсолютно седого старика лет этак под восемьдесят.
– Мы на силиконовой основе накладки сделали, чтобы тебе каждый раз сильно самому не гримироваться, ну и перчатки на руки – по рукам тебя точно можно опознать! – гримёр кивала на перчатки, которые выглядели абсолютно как руки пожилого человека с расширенными суставами, морщинами, тёмными старческими пятнами.
– Нет, всё-таки придётся бородку и усы делать – подбородок и шея однозначно не старческие! – оценила внешний вид Котика гримёр, и ещё через некоторое время он и сам перестал узнавать себя в зеркале.
– Ну, теперь на тренировочку! – скомандовал он сам себе.
Тренировочка происходила вполне успешно – Котиков прекрасно вошёл в роль, изображая походку, жесты, голос своего персонажа. Для убедительности даже палку в отделе сопровождения выпросил.
– Ну надо же! А у нас жалуются, что старикам место не уступают – ещё как уступают, особенно если палочку с силой поставить на ногу какого-нибудь «спящего красавца», который в метро расположился и на полсидения… конечности пораскидывал! – размышлял Котиков, не обращая ни малейшего внимания на недовольство объекта, которому требовалось понять, что дедушка старый – ему всё равно… придётся место уступить.
– Вот странно как – женщины и девушки уступают только так, а рядом сидит такое усталое нечто… Но я-то вижу, что он вовсе не в шахте вкалывал, а бумаги в офисе перекладывал, и вообще, только что живенько в смартфоне копался, а как только меня увидел, и вуаляяя – спящий красавец! Надо же, я, оказывается, на манер веретена работаю, даже никого не трогая! Хлобысь, и объект аж посапывает от старания меня убедить, что спит.
Порезвившись в метро, Котик отправлялся в магазины, подмечая как ходят, разговаривают и ведут себя пожилые люди, подхватывал их слова, интонации, жесты, тут же применяя всё это на практике.
К концу второго дня тренировок он пошёл в парк около своего дома, решив там попрактиковаться в походке на дальние расстояния, призадумался о том, как строить разговор с ушлым типом, за шкурой которого его отправляют, машинально свернул не на ту аллею, пройдя мимо своей привычной, обошёл раскоп и… наткнулся на очень симпатичную девушку, горько рыдающую над кошачьей переноской.
Кошек Шурик любил – у родителей было два ленивых, раскормленных и крайне довольных жизнью кота, которых по очереди приволокла с улицы его мама.
Сейчас, когда он переехал в новую квартиру, взятую в ипотеку с помощью концерна, там было пусто, гулко, и он уже всерьёз думал кого-то себе завести, но останавливала ненормированная работа и командировки. Иногда приходилось уезжать спешно, и Шурика останавливала мысль о том, что будет думать «покинутый» кот, внезапно оказываясь в одиночестве.
Короче, Шурик, весьма нежно относился к «однофамильцам», вот невольно и притормозил у скамейки с девушкой.
Потом увидел через сетку довольно шустрое перемещение чего-то чёрного и мелкого, сделал вывод о том, что это не похоже на какие-то проблемы со здоровьем пассажира переноски, а потом увидел здоровенную сумку на колёсах, которую девушка поставила в торце скамейки, и поругался на себя.
– И какой ты после этого оперативный работник, если такого важного элемента не заметил? Скорее всего, девчонка оказалась без жилья… переноска совершенно новая, котёнок крохотный. Не из-за него ли?
Ему захотелось проверить правильность выводов, да и потренироваться ещё не мешало, вот он и уронил палку, сделав вид, что она сама упала.
Девушка среагировала быстро – взгляд на палку, на него, торопливое движение тыльной стороной руки по глазам, перемещение переноски на скамью и нырок за его палкой – рассказывать об этом было дольше… только вот Котику почему-то показалось, что прошло очень много времени, словно он всё видел в замедленной съёмке.
– Дедушка, вот, возьмите! – Шурик взял палку, но уходить страсть как не хотелось, да и надо проверить свои выводы:
– Ой, спасибо… дочка, – скрипуче отозвался он. – Спасибо, милая. Не возражаешь, если я тут присяду? Устал как-то!
– Да, дедушка, конечно! Сейчас я переноску уберу!
Правда, девушка выглядела настолько расстроенной, что надо было ей немного помочь – уж что-что, а как разговорить практически любого человека, Котиков знал преотлично!
Он представился настоящим именем и отчеством, чуть-чуть помог разговору, и девушка, увлечённая его словами, сама не заметила, как начала рассказывать.
– Обычная история – Золушка! – решил Котик. – Загнали девчонку паразиты!
Он неожиданно сильно разозлился на неведомых ему родичей русоволосой Наташи, которая и хотела-то не что-то сверхсложное, а просто котёнка оставить!
– И что же ты, милая, решила? – уточнил он. – Бросишь котика? – при этих словах Шурик закашлялся, невольно припомнив своё прозвище.
– Нет, Шурика не брошу… то есть Шуршика, конечно, но почему-то я его постоянно Шуриком называю! – улыбнулась котёнку Наташа.
Котиков от такого совпадения чуть не забылся – хотел своим голосом уточнить, как зовут кошачьего ребёнка, но вовремя опомнился.
– Ээээ, а есть куда идти? – спросил он.
– Нет, нету. Ну, буду что-то придумывать! – преувеличенно бодро отозвалась Наташа. – Спасибо вам! Вы меня выслушали, и мне как-то легче стало! До свидания! Пойдём мы с Шуриком…
– Подожди, милая… – Котиков отчётливо понимал, что делает грандиозную глупость, но почему-то полностью осознавая это, всё равно произнёс:
– Я тут живу недалеко… у меня есть свободная комната. Котики, и особенно Шурики, – он покосился на крохотную чёрную лапу, прижавшуюся к сетке переноски, – не смущают, так что, если хочешь, можешь снять комнату у меня.
***
Если Наташа и удивилась, что в квартира старика не сильно похожа на жильё человека в возрасте, то виду не подала.
– Вот комната, тут можешь жить… – сказал Александр Васильевич, открывая дверь в полупустую комнату. Там был диван, журнальный столик, два стула и почему-то довольно навороченный велосипед.
– Это… внука, не обращай внимания! Давай я его в коридор уберу.
Наташа его остановила.
– Давайте я, вам же тяжело – вы с палкой. Спасибо вам! Огромное спасибо! Я бы квартиру легко сняла, но Шурик… в смысле, Шуршик… Вы не волнуйтесь, мы будем изо всех сил стараться, чтобы вам не мешать!
– Да вы и не помешаете! Я на днях уеду.
– Ой… то есть мне надо скорее найти другую квартиру! – сообразила Наташа.
– Нет, зачем? Живи себе на здоровье, – разрешил Александр Васильевич, и опешил – Наташа разулыбалась, да так светло и счастливо, словно он ей полмира подарил!
Бывает такое, правда, не очень часто – когда обычная улыбка делает человека настоящим источником тепла, меняет дождливую серость на солнечный грибной дождик, а непроглядную пургу превращает в медленный хоровод широколапых снежинок. Вот именно так Наташа и улыбалась – хотелось на неё смотреть и смотреть, не отводя глаз.
Шурик понял, что он сейчас или спалится, или она подумает что-то нехорошее: ну неприлично старику так пялиться на незнакомую девушку.
Пришлось чуть не силой опускать глаза, бормотать что-то невнятное и торопливо, едва-едва не позабыв про палку, ретироваться в свою спальню.
– Вот тебе и Наташа с котиком! – выдохнул он, закрыв дверь, и тут же фыркнул, уловив двойной смысл сказанного.
Он выдал своей квартирантке комплект ключей, оговорил оплату, назвав весьма умеренную сумму, и счастливая Наташа умчалась в магазин за продуктами, ещё и ужин ему предложила на радостях.
Шурик не отказался – нет, он и сам готовил, но сегодня, увлечённый заданием, не успел.
– Ладно – это даже полезно! Если получится, придётся с объектом и есть, и пить… Вот и посмотрю, как грим выдержит, – решил он.
Кухню он обставил довольно просто, только самое необходимое – холодильник, раковина, плита, разделочный стол, шкаф и обеденный стол. Мама повесила занавески – она терпеть не могла «голые» окна, отец привёз роскошную кофеварку, а старшая сестра подарила здоровенный фикус и водрузила его на подоконник. Собственно, больше в кухне ничего и не было, а учитывая, что площадь её была немаленькой, там всегда казалось как-то пустовато.
Но в этот вечер его кухня стала на удивление уютной, наверное, потому что ему понравилась Наташа. Да и не только Наташа, но и забавный котёнок, которого он сам и предложил выпустить из комнаты – очень уж жалобно и тоскливо тот начал плакать.
Он ужинал, косился на неожиданную квартирантку, подкладывающую пюре и котлету «дедушке», и раздумывал, что бы сказала Наташа, если бы знала, что он старше её всего-то лет на шесть-семь…
Сомнения посетили Котика уже ночью, когда он, сняв грим, парик и перчатки, устроился спать. Невольно мысли возвращались к Наташе, к изумительной улыбке, правда, улыбалась-то она больше Шурику… Ну, в смысле, котику, то есть натуральному котику!
– Как-то она очень уж идеальна! А документы я и не проверил. Может, ей не двадцать, а семнадцать!
Разом вспомнились истории, которые рассказывали умудрённые жизнью коллеги, и Котика на кровати аж подбросило!
– Нет, подставой она вряд ли может быть – я её встретил не по своему обычному маршруту – если бы случайно не свернул в ту аллею и не было бы раскопа, то и близко бы не подошёл к той скамье, где она сидела! Но документы проверить и сфоткать надо – мало ли! Ещё не хватало, чтобы у меня несовершеннолетняя обреталась. Да и договор аренды комнаты надо будет подписать – чисто на всякий случай.