Осенняя женщина – осенняя кошка

Глава 6. Разведка на территории

– Милый, мы теперь будем вместе! Ты рад? – Эля закружилась по гостиной, куда впорхнула, как только за Олегом закрылась дверь.

– Эля… что ты тут делаешь? – осипшим голосом спросил Саша.

– Как что? Спасаю нашу любовь!

– Эля… – простонал Александр, которому совсем недавно казалось, что его жизнь разрушилась.

Оооо, наивные мысли! Тогда, до появления на его пороге этой дивной феи, Сашина жизнь ещё могла бы считаться весьма целой, почти что нетронутой, ну… разве что чуть покоцанной.

– Саша, а где спальня? Где я могу расположиться?

– Элечка… понимаешь… – замямлил Саша. – Подожди…

Но Эля не собиралась ждать. Вот ещё! Она прибыла строить своё счастье!

– Так, это не спальня… – она заглянула в полутёмную комнату, где стоял какой-то тренажер и валялись мужские кроссовки. – А это?

Она сунула любопытный носик в следующую комнату и возмущённо фыркнула:

– Но тут же вещи твоей жены! Она что? До сих пор не убрала своё шмотьё?

Саша схватился за голову и тихо застонал.

Как выбраться из этой переделки целым и невредимым ему пока в голову не пришло. На данный момент его радовало только то, что Тёма, так и не найдя, что можно поесть, уехал к бабушке.

– Представляю, что было бы, если бы Эля вошла в Тёмкину комнату, когда он был бы дома…

Почему-то он никак не мог собраться, что-то сказать Эле, видимо, её появление, а главное, вполне себе чёткая и ясная угроза её мужа, напрочь вышибли его из колеи.

– Куда её? Оставить на ночь тут? А ну, как Тёмка вернётся? А тогда куда?

– Ээээ, Элечка, милая! Нет-нет, не нужно раскладывать свои вещи!

– Как это не нужно? Очень даже нужно! Правда, в ту комнату, – она брезгливо фыркнула на спальню, – Я не пойду, пока ты не избавишься от вещей своей бывшей. Пока расположусь здесь! – она ткнула пальчиком на диван в гостиной.

– Эля, лучше будет, если мы с тобой поедем к тебе. Ну, в твоё гнёздышко! – Сашу отчётливо передёрнуло. Ему это именование крохотной Элиной студии всегда казалось каким-то приторным, липким.

– Милый, ну, в самом деле, что ты как ребёнок! Зачем нам туда ехать, если тут есть отличная квартирка. Да, ремонт, конечно, вульгарный, обои… их я заменю на итальянскую штукатурку. Я знаю прелестную художницу, которая рисует по такой штукатурке что угодно… Мебель тоже надо заменить… Саш, ты меня не слушаешь!

– Милая, мы не можем здесь остаться! – Александр решил, что отвезёт эту бесцеремонную особу к ней домой, в Бутово, а сам свалит обратно. Он всё-таки крепко надеялся на то, что, когда Арина вернётся, она сменит гнев на милость.

– Давай, я отнесу чемоданы в машину…

– В твою машину мои чемоданы не влезут, это, во-первых, а во-вторых, я никуда и не собираюсь! Что мне там делать? Тем более, что чемоданы там тоже не поместятся!

Вот это была чистая и кристальная правда! В Элиной студии не было места для горы вещей, упиханных в её чемоданы.

Александру показалось, что его мозг как-то подзавис и тонко запищал что-то вроде:

– Ссссоооосссс!

– Милый! Что ты так смотришь на меня? – Эля была абсолютно уверена в собственной неотразимости, поэтому, пристальный и слегка даже болезненно-окаменевший взгляд её «Шашули» говорил только об одном – он очарован её красотой.

– Миииилыыыый, – воркующим голосом произнесла Эля, и Александра пробил холодный пот.

Почему-то этот волшебный тембр, ранее навевающий исключительно романтические мысли, сейчас зазвучал в его голове похоронным звоном.

– Она что, совсем глупая? Ну, то есть вааааще дyрa? – Cаша неподвижным взглядом василиска, которому дверью прищемили хвост, уставился на приближающуюся к нему фею.

Нет, недалёкость Эли он, разумеется, и раньше видел. Ещё бы! Как тут не заметить? Только вот то, что ещё недавно называлось «Милая моя маленькая глупышка», сейчас нависло над головой «Шашули» в виде ножа гильотины и под названием «Полная и абсолютно тупая дурища».

Впрочем, Саша Элю недооценивал…

Скрип ключа в замке они, разумеется, не услышали – Эля элегантно кралась к Саше, а он, отступая, лихорадочно соображал, как бы её уговорить смотаться в Бутово.

И тут…

– Пап… а это вообще кто? – из полутёмного коридора вывалился запнувшийся о чемоданы высоченный парень с двумя пакетами в руках и уставился на эфемерное создание, мельтешащее по гостиной.

– Ээээ, Тём, ты пришёл? Иди к себе.

– Чего это ещё «к себе»? Я тут живу, вернулся домой, а тут какая-то… Это чего? Та, из-за которой мама с тобой собралась разводиться?

– Ой, это твой сын? – изумилась Эля. – А что это он тут делает?

– Как что? Живу я тут!

– Саш, я думала, его мать забрала.

– Да с чего меня кто-то должен забирать? Это мой дом!

– Сашенька, а твоему сыночку сколько лет? – нежно пропела Эля, которая почуяла недовольство парня и рассердилась.

Нет, ну, в самом-то деле, что такое? Она разрушила свой брак, Олежка её привёз Саше, а тут… территория не зачищена!

– Почти двадцать! – мрачно ответил Саша.

– А доля его в этой квартирке имеется? – неожиданно деловито спросила Эля.

– Нет, – обречённо произнёс Александр.

– Прекрасно! Так что же держит тут этого… мальчика? – очень холодно и с видом победительницы уточнила Элечка, и Саша изумлённо воззрился на неё. Такого тона он ещё не слышал.

Нет-нет, Элечка вовсе не была безобидной бабочкой, порхающей в мире грёз и цветов… Красивая девочка родилась и выросла в совершенно неподходящей для неё семье – именно так она всегда и думала.

Одно время она даже надеялась, что это и не её семья – ну, перепутали их в роддоме. Её и какую-то совершенно обычную девчонку, которая и должна была родиться в таком сером и неинтересном семействе! Два старших брата были такие же, как и родители – ничем не выделяющиеся середнячки, а вот Элечка… Она с детства была прекрасна.

Правда, фантазия, что вот сейчас, со дня на день, найдутся её настоящие родители, завяла, когда бабушка с отцовской стороны показала фото своей мамы, очень похожей на Элечку. Нет, наверное, всё-таки Эля была похожа на неё…

– Ой, какая красавица! А что с ней было? – восторженно запищала Эля.

– Она была замечательная. Самая-самая лучшая! – с нежностью сказала бабушка. – Что было? Жила… как все, правда, тогда время было трудное.

– Как это, как все? – сморщилась Эля. – Она же такая красавица!

– Ну, и что же? Да, красивая, но это вовсе не главное… она была такая добрая, тёплая, так любила нас и заботилась… Кем была? На хлебозаводе технологом…

– Чтоооооо? – завизжала Эля. Ей захотелось выхватить и порвать это фото в мелкие клочки. Да как она смела, эта её прабабка? Как смела так бездарно распоряжаться своей внешностью.

– Да что такого-то? – бабушка уставилась на рыдающую внучку, а уяснив, в чём её претензии, покачала головой.

–Дааа, теперь-то я вижу, о чём Элины родители переживают… не к добру ей эта внешность досталась! Моя-то мамочка о красоте и не думала – отец после войны инвалидом пришёл, без ноги, детей трое, а она как солнышко нас всех грела, обо всех заботилась, любила. А Эле к красоте ещё и тщеславие отсыпано полной мерой… Что ей воспитание? Такие и сами себя прекрасно воспитывают. Видят себя в зеркале и слушают не родителей, а исключительно своё желание жить для себя и ради себя, – думала она.

– Никого-то она кроме себя не любит… Братья у неё совсем другие, а эта только себя в зеркале и видит!

К сожалению, и родители, изо всех сил старающиеся объяснить девочке, что всеобщее восхищение её внешностью вовсе не Элина заслуга, и гордиться-то тут нечем, и бабушка, были абсолютно правы.

Эля везде и всюду видела только свою красоту. В зеркалах – отражение, в глазах – восхищение. Какие уж тут попытки родителей что-то объяснить?

Учиться ей было откровенно лень – зачем? Такая красавица и без этого не пропадёт. Правда, она тяготела к прекрасному, поэтому, с горем пополам окончив школу, пошла учиться на искусствоведа, уговорив родителей оплатить ей обучение. Конечно же, она завалила даже первую сессию, оскорбилась и плюнула на всякие глупости с образованием, устроившись работать в картинную галерею современного искусства. Там-то и познакомилась с предшественником Олега, который в должной мере впечатлившись её внешностью, даже купил ей крошечную студию в Бутово.

Правда, Эля его щедростью не вдохновилась… Квартиру приняла, а от него самого избавилась при первом же удачном случае, как только засекла более выгодного кавалера.

Правда, и тут не повезло… Нет, Олег не был жадным, но что это за уровень для такой красавицы, как она? Правильно! Ниже плинтуса!

Нет, сначала-то она надеялась, что он станет крупным-крупным предпринимателем, а она… она окажется достойно устроена, но рост благосостояния был каким-то медленным, недостойным Элиной внешности и мироощущения.

Она изо всех сил пыталась пробраться в мир людей искусства, надеясь, что они-то оценят её по достоинству, но, к сожалению, всерьёз ею никто не заинтересовался, а не всерьёз Эля не опускалась – слишком мелко для её уровня.

Зато, за это время она понабралась жизненного опыта, который и вознамерилась продемонстрировать:

– Сашенька… если твой сын уже взрослый, и доли у него тут нет, так чего он тут делает? Ты, даже если он прописан, можешь его выписать! Такие взрослые дети не должны сидеть на шее отцов! – сказала Эля, торжествующе глядя на Артёма.

– Пап! Ты ничего не хочешь сказать этой… тётеньке? – Артём никогда не думал, что может с такой лютой неприязнью воспринимать эту бесспорно очень красивую молодую женщину.

– Саша! Скажи своему сыну, чтобы вёл себя прилично! – скомандовала Эля. Она так увлеклась новым домом, что как-то не очень обратила внимание на потерянный вид своего сердечного друга. – Ну? Почему ты молчишь?

– Эля, понимаешь… это квартира моей жены, – промямлил Саша, понимая, что, если он это не скажет – об этом поведает Тёма.

– Что? Что ты такое говоришь? А куда же делась эта самая твоя жена?

– На дачу поехала, – неохотно ответил Саша.

– За город? У тебя есть загородный дом? – обрадовалась Эля.

– Этот дом тоже мамин! – с превеликим удовольствием просветил красавицу Тёма.

– Ну, в лучшем случае наполовину, как и квартира! – фыркнула Эля, демонстрируя свои познания в Семейном Кодексе.

– Неа, целиком – ей дядя наследство оставил! – просветил кандидатку в мачехи Артём.

У Эли вытянулось лицо.

– Таааак, а твоя квартира где? Ну, куда мы жить поедем? Ты же говорил, что у тебя ещё двухкомнатная квартира есть…

– Эля… понимаешь, я как раз хотел тебе сказать – она сдаётся. Так что тебе, наверное, лучше в свою студию поехать.

– Никуда я без тебя не поеду! Я же тебя люблю! И вообще, ты что? Хочешь, чтобы я позвонила Олеженьке и сказала, что ты меня обижаешь?

Прекрасные глаза как по команде налились слезами и Эля зарыдала.

Артём, неожиданно начавший ощущать удовольствие от разговора, хмыкнул:

– Пап, чего ты? Ты ж скажи ей сразу, что двушка ипотечная, что за неё ещё платить и платить, и вот она-то как раз будет делиться напополам!

– Шшшшштоооо? – Эля аж поперхнулась своим шипением, но это дало ей время подумать – несколько драгоценных секунд…

Оооо, напрасно кто-то мог недооценивать нежную, эфемерную красавицу – в моменты крайней необходимости она думала стремительно!

– Вернуться к Олегу? А если… если у Саши всё-таки что-то есть о чём сын не знает? Нюта говорила об объектах недвижимости, значит, есть ещё что-то! А у Олега мне что светит? Ни-че-го… квартира не делится, фирма на его отце и матери. Если у Саши есть половина двушки и ещё что-то, да БМВ в придачу, я могу уговорить его продать все эти части, машину и купить нам квартиру. Только сначала нужно будет, чтобы он на мне женился! Зарплата у него очень хорошая – я как-то расчётный листок видела, а это значит, что мне хватит. Пока хватит… а там дальше посмотрим! К тому же, Олег – мужлан, а Шашенька душка!

На расчёты хватило откашливаний и двух всхлипов, к третьему новая стратегия была готова.

– Сашенька, милый, ну, неужели же в целом свете у тебя нет уголка, куда ты мог бы меня отвести? – Эля припала к груди «милого Сашеньки».

– Ээээ, ну, есть ещё комната в маминой квартире. Моя личная. Но я не уверен, что тебе там понравится! Там ещё моя сестра…

-Родной мой, я буду счастлива увидеть твоих родных. Уверена, что полюблю их!

-Личная комната… можно продать! – щёлкнуло в голове Эли, и она ещё крепче прижалась к Саше, не замечая, что Артём косится на коридор и к чему-то прислушивается.

Глава 7. За что боролись, в то и вляпались

– Оставила мальчика голодным! Мужу никакой еды не приготовила! Я просто не могу понять, что случилось с моей старшей дочерью! Не этому я её учила, не этому! – бухтела Юлия Петровна – мама Арины, пока её муж парковал машину. – Серёжа, а ты сумку с овощами взял? – строго прищурилась она в сторону супруга.

– Взял, взял! – успокаивающе покивал головой Аринин отец. – Её как раз Тёма унёс. Сумку с овощами и сумку с мясом и котлетами.

Пока шли до подъезда, Юлия Петровна всё порывалась позвонить дочери и высказать своё веское мнение о её поведении – мешала кастрюля с борщом, которую требовалось нести нежно и осторожно.

– Ладно-ладно… я сейчас всё в холодильник поставлю и ей позвоню! – мечтала она. Я уж ей выыыскажу! Ребёнок голодный! Нет, вы только подумайте! Он же испортит желудок! А Саша? Разве же можно мужчину оставлять без еды?

Она так увлеклась обдумыванием того, что скажет старшей дочери, что даже не сразу поняла, что в квартире происходит нечто странное…

Дверь была приоткрыта, а изнутри раздавался чей-то незнакомый голос.

– Телевизор работает! – решила Юлия Петровна, несколько оскорбившись от того, что зять не встречает её у порога и не благодарит за избавление от голодного существования.

И тут она расслышала проникновенный нежный голосок:

«Сашенька, милый, ну, неужели же в целом свете у тебя нет уголка, куда ты мог бы меня отвести?»

А после – ответ явно голосом зятя о том, что у него есть комната в маминой квартире.

Нежный голосок опять начал что-то говорить, такое фальшивое, неправдоподобное…

В голове Юлии Петровны протрубила боевая труба, отдавая приказ к наступлению, она решительно толкнула плечом входную дверь и вошла в квартиру.

От неминуемой немедленной встречи с серьёзной опасностью Сашу и Элю спас борщ. Что бы там ни было, но особо ценную кастрюлю следовало пристроить в безопасное место, а не рисковать её содержимым, борясь с желанием посмотреть, как будет выглядеть картина «Зять в борще».

Правда, как только Юлия Петровна выбралась из кухни, где устроила ценную кастрюлю в уютном холодильнике, она узрела деву, которая картинно припадала к мужу старшей дочери и тут же пожалела о том, что в руках ничего увесистого нет.

– Я бы даже борщ на них потратила! – пронеслось в её голове.

– Тааааак, и что бы это значило? Александр, кто это такая, и почему она выглядит так, словно готова поработать лианой – обвить тебя и повиснуть? – рявкнула Юлия Петровна, и зять аж присел, уставившись на дверь.

На его физиономии явственно выступало выражение панического ужаса из серии «всё пропало, всё погибло».

– Аааээээ, – содержательно, но очень кратко – ничего не понять, откликнулся он.

– Саша, кто эта женщина? – Эля махнула белоснежной изящной ручкой в сторону грозного явления, воздвигшегося на пороге гостиной.

Александр молчал и только тряс головой, словно в надежде, что вот сейчас он встряхнёт действительность, а она возьмёт и кардинально изменится.

Тут вмешался Артём.

– Это моя бабушка, – вежливо представил он Эле свою опасно покрасневшую бабулю, – Бабушка, а это – папина эээээ… подруга. Как я понял, её Эля зовут.

– Понятненько… а это что? Её вещички? – прищурилась на чемоданы Юлия Петровна. – А чего это они тут делают, а? Вместе с владелицей? В квартире моей дочери? На глазах у моего внука?

– Понимаете… Эля просто за мной заехала. Мы сейчас уезжаем к моей матери! – зачастил Саша, нервно косясь на сына и судорожно соображая, как много могла слышать тёща, пока стояла под дверью да пробиралась через чемоданные разливы и завалы.

– Это ты правильно выбрал направление! Только что-то мне так хочется помочь вам скорее убраться! Серёжа, что ты стоишь? Уноси это барахло и скидывай с лестницы! – тёща воздвигла руки на талию, набрала побольше воздуха в грудь и начала многословно излагать зятю своё бесценное мнение о его поведении. Самой приличной из её речи была затравочная фраза:

– Саша, как ты мог?

Нет, конечно же, Аринин отец ничего подобного не сделал. Он, хорошо зная, что его жена, если уж завелась, остановится не скоро, флегматично воздвиг из Элиных чемоданов аналог Великой Китайской стены, весьма колоритно выглядящий на лестничной клетке, а потом так же спокойно взял зятя за шкирку и выволок из-под града обвинений да непрерывного словометания своей распалённой супруги.

– Не рискуй здесь оставаться, езжай, пока ноги можешь унести! – почти беззвучно порекомендовал Саше тесть. – И да… я думал ты умнее. Так вляпаться!

Он легонько кивнул на Элю, и даже несколько сочувственно покачал головой, явно намекая, что избавиться от этого приобретения будет несравненно сложнее, чем его получить.

Пока Саша метался, вызывая грузовое такси и пытаясь одновременно взять хоть что-то из своих вещей, пригибаясь как под обстрелом от пулемётных очередей выпаливаемых тёщей тирад, пока Эля, с очаровательным личиком, залитым слезами, хладнокровно просчитывала какой величины может быть комната у Саши в родительской квартире, благо, судя по адресу, который он назвал для такси, район очень даже хороший, Юлия Петровна мечтала добраться до дочери.

– Да! Это она, дурища во всём виновата! Ну, как можно было не увидеть, что у мужа роман с этакой фффффыдрой? Как можно было взять и уехать? Не бороться за свой брак, за своего мужика? А Тёмочка? Бедный мальчик вынужден смотреть на всё это безобразие! Ну, я ей устрою! Вот пусть только зять уберётся, я ей всё скажу!

Бедный мальчик, полюбовавшись на спектакль, вполне себе флегматично удалился в свою комнату, прихватив котлеты, и закрыл за собой дверь.

– Надо бы маме позвонить… Предупредить, что ли…

Он набрал номер, но мама почему-то не подняла трубку.

Арина безмятежно спала… спала с её-то бессонницей! Да ещё вовсе даже не глубокой ночью, а вечером.

– Надо же, как с кошкой засыпается легкооо, – Арине стоило только устроиться на диване и взять книжку, как к ней тут же присоединялась Дрёма, осторожно обходила вокруг, устраивалась на спинке дивана, а потом незаметно переползала поближе, потом ещё поближе, а потом укладывалась и начинала мурлыкать что-то осенне-уютно-мелодичное.

Хватало буквально нескольких минут, и у Арины тяжелели веки, закрывались глаза, книжка выпадала из рук, и сон укутывал её с головой своим тёплым и невесомым покровом.

Звонок смартфона, лежащего на столике в углу, Дрёму встревожил, она подняла голову и покосилась на хозяйку, та беспокойно пошевелилась во сне, но пока не проснулась.

Дрёма аккуратно спрыгнула на пол и отправилась к гудящему предмету.

– Интересно… это важно? Мне её надо разбудить? – призадумалась она над гаджетом, но он внезапно умолк.

Правда, стоило только кошке с облегчением отступить от беспокойной штуки, как он опять зазвонил. Дрёма потрогала его лапой, потом постучала по нему, намекая, что не нужно беспокоить хозяйку, но вредная звонилка не сдавалась, а звучала всё громче и громче.

– Надо будить! – решила Дрёма. – А может… не надо?

И тут… тут растерявшаяся кошка, не знавшая, что же ей предпринять, увидела того, кто всегда за спиной её человека. Люди называют их ангелами-хранителями. Нет-нет, они не всегда очень уж ясно различимы даже для безгрешных животных, но иногда показываются им специально.

Тот, который сопровождает хозяйку, сейчас показался очень чётко и мягко покачал головой, явно намекая на то, что будить её не стоит.

– Аааа, ну, так бы сразу сказал! – обрадовалась Дрёма. – Тогда оно всё ясно-понятно!

Она решительно шагнула к смартфону, понюхала воздух над гаджетом и не учуяла беды или тревоги. Пахло… пустым. Пустыми делами, словами, которые не стоят того, чтобы их произносить, пустыми воронками эмоций, тянущих силы, нервы, здоровье и время. Они приносят только шум, беспокойство и суету.

– Вот и правильно! Вот и не надо ей всё это, да ещё на ночь глядя! Она же не кошка, чтобы в ночи прыгать по вашим суё́там, – она ловким ударом лапы сшибла смартфон на коврик, старательно закопала его в этот самый коврик, а потом, как следует подумав, устроилась сверху, чтобы уж наверняка…

Юлия Петровна деятельно отряхнула ладони, вышвырнув в спину зятя попавшийся ей под руки мужской тапок и с силой захлопнула входную дверь квартиры.

– Ну, теперь я Арине всё скажу! – она выхватила телефон. – Я ей сколько раз говорила, что за мужем присматривать надо!

Её звонки негодяйка-дочь игнорировала, и это разозлило Юлию Петровну ещё больше.

А тут ещё и внук вышел из комнаты…

– Тёма! Собирайся и поехали к нам!

– Зачем? – удивился Артём.

– Как зачем? Твоя мать на звонки не отвечает, трубку не берёт, отец смотался с какой-то гидрой, а ты тут один будешь голодать?

– Бабуль, так вы же мне с дедом еды навезли… – не понял Тёма. – Да и гости ко мне должны прийти…

Вот это он сказал категорически зря, потому что бабушка, успокоившаяся было по поводу еды, вдруг представила, что наивный маленький Тёмочка приглашает к себе какую-то гнусную девицу, которая злостно морочит ему голову, а потом, угрожая страшной пластмассовой штуковиной с двумя полосками, заставляет на ней жениться!

– И того… жизнь поломана! – перепугалась Юлия Петровна. – А Аринка-то дyрa полная! За мужем не уследила, и за сыном не уследит! Ребёнка надо спасать!

Она воинственно засверкала глазами и скомандовала:

– Тёмочка, ты едешь с нами! Мальчик мой, так надо! Поверь мне! Так надо для тебя самого!

Тёма бабушку слушать любил… она его вечно баловала, прикрывала от всяческих мелких неприятностей, выстраивала прекрасные картины его будущего, щедро деля семейную жилплощадь, резко осаживала деда, когда тот наивно пытался заинтересовать внука каким-то делом, отчаянно ругалась с мамой, когда та недостаточно, по её мнению, заботилась о сыночке.

Правда, последнее время Тёма уже тяготился бабушкиной опекой, и особенно её рассказами о страшно коварных девушках, которые так и норовят хитростью заполучить выгодного мужа, но сейчас решил послушаться. Мир вокруг как-то резко закачался и начал рушиться, вот по старой памяти и показалось ему, что там, в нерушимой крепости бабушкиной квартиры будет спокойнее да безопаснее.

– Ну, погоди у меня, доченька! Приедешь, а дома ни мужа, ни сына! Одна куковать будешь! – фыркала Юлия Петровна. – Попомнишь тогда, что я тебе говорила!

Она была уверена, что дочь непременно позвонит чуть позже, но вот они уже и до дома доехали, а звонка всё не было и не было.

Арина спокойно спала, и даже знать не знала, что в её жизни произошли столь кардинальные изменения, и теперь каждый получил именно то, что хотел.