Общество мертвых бойфрендов

Глава 5

– Костя?

Имя само вырвалось изо рта. Музыка стихла, но на улице было шумно: дети увлеченно обсуждали, у кого сколько конфет. Скелет наклонил голову набок и внимательно посмотрел на Варю.

Жаль, через прорези в маске было не разобрать, какой у него цвет глаз. У Кости – серый. Сглотнув, Варя потянулась к белому пластику, закрывающему лицо скелета, но тот увернулся.

– Кто ты?

Варя задала вопрос по-русски и сразу повторила по-английски. Скелет и не думал отвечать. Он сунул руки в карманы и безмолвно ждал, что будет дальше.

В висках у Вари стучало, тело потряхивало. Мозг отказывался давать подсказки, правильно ли она поступает. Стоит ли вообще лезть к подозрительному скелету в хеллоуинскую ночь? Раньше Варя никогда бы не решилась на такое, но сейчас чувство нереальности захлестывало ее. Очутившись во сне или фантасмагории, волей-неволей начинаешь вести себя странно. Играть по правилам.

– Сними маску. – Горло перехватило, и в голосе прозвучала угрожающая нота.

Скелет, похоже, понял Варю, но не подчинился. Наоборот – попятился. Она подалась вперед и снова попыталась сдернуть с его лица кусок белого пластика. Костлявая рука взметнулась вверх – резко, словно собиралась ударить. Варя отпрянула, врезавшись плечом в фонарный столб. Скелет отсалютовал, развернулся и побежал прочь. Ни о чем не думая, Варя пустилась следом.

Это были странные кошки-мышки. Сперва он преследовал ее, теперь она гналась за ним. Правда, игра продолжалась недолго. Скелет прибавил скорость и скрылся за углом. Добежав до поворота, Варя застыла в нерешительности. Узкий проход между домами освещал единственный фонарь, да и тот покосившийся. То ли переулок, то ли тупик – не разобрать. Со всех сторон мрачные кирпичные стены, в редких окнах ни проблеска света. Варя вгляделась в полутьму. Ни движения, ни звука. Она чувствовала, что, если сейчас кто-то выскочит, сердце лопнет, как передутый воздушный шарик.

Скелет, скорее всего, забежал в один из домов. Или растаял, как мираж.

Тяжело дыша, Варя вернулась на перекресток и привалилась к стене, увитой плющом. Она чувствовала, как напряжено тело, а от бессилия и непонимания хотелось плакать. Хоть на тротуар ложись. Зато мозг вдруг очнулся и выдал более-менее правдоподобную версию событий.

За их семьей следили киднепперы[4]. Вились поблизости, собирали информацию, планировали похищение и вот наконец решили действовать.

Отец не кичился деньгами, жил почти как среднестатистический американец, но в современном мире не так уж сложно узнать, какой у человека счет в банке. К тому же из-за пары успешных блокчейн-проектов имя отца мелькало в медиа. Так что похитители вполне могли заинтересоваться русским бизнесменом и его семьей. В особенности дочерью-подростком. Уличив момент, они забрали Сару, а скелета подослали, чтобы отвлечь Варю от поисков и не дать вовремя вызвать полицию. Вот почему его загримировали под Костю. Афрокосички, музыка, костлявый принт – это не могло быть случайностью. Киднепперы нашли старый Варин аккаунт в тиктоке, заведенный по Костиной инициативе, посмотрели видео с ним и сделали выводы.

Странно, что они так заморочились, но, с другой стороны, разве не могут преступники получать удовольствие, устраивая жестокие игры со своими жертвами?

Варе оставалось лишь набрать полную грудь воздуха и заорать на всю улицу: «Вызовите кто-нибудь полицию!»

– Выз…

– Ты где была?

Варя обернулась, и глаза защипало от слез. Сара, живая и невредимая, легкой походкой спускалась с верхней улицы.

– А ты где была?! – Варя рванула навстречу и прижала сестру к себе. В карманах кигуруми зашуршали фантики.

– Во рту у клоуна, – ответила Сара. – Я звала тебя, но ты не слышала. Девчонка, которая кидала конфеты, пускала в дом по несколько человек. Ну, чтобы могли заценить, как внутри все украшено. Я немножко задержалась, мы с ней поболтали о том о сем, а потом я ушла. Выхожу такая, смотрю, а тебя нигде нет. Ты на фига свалила?

– Я испугалась, что тебя похитили. – Варя почувствовала, как по щекам бегут слезы.

– Ну ты даешь! – Сара присвистнула.

Версия с киднепперами рассыпалась, а вместе с ней и слабое объяснение, откуда взялся скелет, так похожий на Костика. Впрочем, Варя не думала об этом. Не могла. Тело затрясло, а из горла вырвались всхлипы.

– Ва-а, ну ты чего, не плачь! – Сара схватила ее за руку. – Ого, да ты ледяная. Пошли скорее. – «Овечка» крепко прижалась к «Дракулессе», словно хотела отдать ей все свое тепло.

– Никогда больше не пропадай. – Варя уткнулась в мягкий рог на капюшоне сестры. – Лучше вообще никуда не ходи. Сиди дома. Чтобы с тобой ничего не случилось и я всегда знала, где ты. – Собственный голос казался ей гнусавым и жалким, но она ничего не могла с этим поделать.

– Скоро так и будет, – хмыкнула Сара и пояснила: – Мне же поступать. Придется много сидеть над учебниками.

В квартире она заварила чай и выскребла из карманов дареные сладости. Сестры расположились на полу в гостиной, привалившись к коробкам Чжан. Варя не знала, как сказать Саре о скелете. Да и нужно ли? Внутри зародилось нечто среднее между спокойствием и апатией. Главное, что с сестрой все в порядке, а остальное не так уж и важно.

Хотя, с другой стороны, не приведет ли замалчивание к плохим последствиям? Одна часть Вари стремилась поскорее забыть о скелете, но другая настаивала: надо все рассказать сестре. Доводы второй перевесили, но тут же Варя напомнила себе: «Ну-ка, что там в конце твоего любимого списка, выученного наизусть? Депрессивные и истерические компоненты, спутанность сознания и дезориентация, зрительные и слуховые галлюцинации. Не был ли скелет подарочком от твари?»

Варя открыла рот, но вместо заготовленных слов оттуда выскочило:

– Ай!

Что-то кольнуло в спину. Или укусило?

Варя отодвинулась от коробки и увидела торчащий желто-белесый уголок, достаточно острый и твердый, чтобы пробить картон. Заинтригованная, Сара подползла ближе и тронула острие подушечкой пальца.

– Не уколись! – спохватилась Варя.

– Похоже на коралл. Или клык. – У сестры зажглись глаза. – Давай вскроем и посмотрим!

– Ну нет, нельзя рыться в чужих вещах.

– Ой-ой-ой, ты что, назвала нашу любимую мачеху «чужой»? – ухмыльнулась Сара.

– Смотри, сколько тут скотча. Чжан явно не хотела, чтобы коробку открывали.

Варя сразу пожалела, что озвучила свое наблюдение. Искорки в глазах сестры разгорелись пуще прежнего, а руки принялись ощупывать картонные углы. Сара сейчас походила на безумного уфолога, которому сообщили: в коробке сидит пришелец.

– Точно, другие коробки только сверху заклеены, а тут она прямо постаралась. Я за ножом! – Сара вскочила, чтобы побежать в кухню.

– Нет. – Варя бросила строгий взгляд на сестру, и та остановилась. – Ты не будешь копаться в вещах Чжан. Понятно? Ни сейчас, ни когда я уеду. Это некрасиво, Сара.

Несколько секунд они буравили друг друга взглядами. В комнате повисла напряженная тишина.

– Ханжа, – сдавшись, буркнула Сара.

– Давай почистим зубы и завалимся спать, а то сил нет. – Варя обняла сестру за плечи и повела в ванную.

Нет, Саре не надо знать о скелете. Для нее это станет поводом ввязаться в авантюру. Она разведет бурную деятельность и, чего доброго, напишет настоящему Костику. Варе этого не хотелось.

Впрочем, почему бы самой не проверить Костины соцсети? Никаких сообщений не слать, просто полистать фотки. Вдруг окажется, что он в Штатах.

Они с Костей ни разу не разговаривали после его измены. Просто перестали общаться, будто их ничего не связывало. Даже на выпускном не пересеклись – потому что Варя на него не пошла.

Положив мобильный рядом с кроватью, она нырнула под одеяло и решила дождаться, когда Сара уснет. Сестра подтянула Варю к себе, закинула на нее ногу и уткнулась носом в шею. Дыхание согревало кожу. Пахло ментолом, шоколадом и Сариными духами. Варя закрыла глаза и провалилась в сон.

Очнувшись, она обнаружила себя на самом краю постели. Сестра больше не прижималась к боку, одеяло свалилось на пол, и по телу разливалась приятная прохлада. Рука потянулась к телефону. На экране зажглось: 06:01.

По крыше и окнам громко стучал дождь, а с другой стороны кровати не доносилось ни звука. Уверенная, что сестру не разбудит свет мобильного, Варя зашла в соцсети. Найти Костин аккаунт не составило труда, и она немного рассердилась на себя за то, что до сих пор помнит его ник.

С фотографии смотрело почти незнакомое лицо. Афрокосички исчезли, зато появился пирсинг в носу и две татуировки: косточка под левым глазом и след кошачьей лапы под правым. На щеках темнела щетина. Серые глаза смотрели не в кадр, а немного в сторону, будто Костя заглядывал Варе за плечо.

Под снимком стояла лаконичная подпись: «После концерта», но Варин взгляд зацепился не за слова, а за дату. Декабрь прошлого года. Давненько Костик ничего не выкладывал. Открыв несколько других постов, Варя поняла, что новые фотографии обычно появлялись три-четыре раза в неделю. Почему теперь аккаунт молчит? Она ощутила беспокойство, почти незаметное, словно змея в траве. Вернувшись к первому снимку, Варя зашла в комментарии, и ядовитые зубы впились в нутро.

«Светлая память».

«Соболезную близким!»

«Как несправедливо, такой молодой, талантливый, красивый!!!»

Плачущий смайлик.

Плачущий смайлик и увядшая роза.

Три плачущих смайлика в ряд.

Из горла вырвался сдавленный крик, а в памяти всплыли теплые нечеткие воспоминания, будто кто-то включил старый проектор. Вот Котов сочиняет новую песню, сидя в Варином закутке за книжным шкафом. А вот, положив голову ей на колени, рассказывает, что Курт Кобейн своровал свой знаменитый рифф у группы «Бостон». В носу защипало, и тут пришло осознание – сегодняшний скелет никак не мог быть Костиком. Если только он не восстал из могилы в День Всех Святых.

Ни одной версии, ни одного рационального объяснения не приходило на ум. Варя несколько раз глубоко вдохнула и прислушалась к перестуку дождя. Чуть успокоившись, она подумала: в мире иногда происходят необъяснимые вещи. Если ты столкнулся с одной из них и при этом ничего себе не сломал, в частности мозг, лучше просто пройти мимо. Не пытаться осмыслить. Не стараться разгадать. Пусть тот скелет, решила Варя, навсегда останется тайной.

Глаза вновь заскользили по комментариям. Варя пыталась выяснить, от чего умер Костя. Пару раз под фото всплывал такой же вопрос, но никто не давал ответа. Ей нужно было узнать, что случилось с человеком, которого она когда-то любила. Узнать, что он не страдал перед смертью. Не испытывал длительной, изнуряющей боли. Варя сама не могла понять, почему для нее это так важно. Оставалось надеяться, что дело не в простом любопытстве.

Читая соболезнования и думая о причине Костиной смерти, Варя ощутила дежавю. Все это было вчера. С другим парнем. Она уже прокручивала в голове все эти мысли, когда пыталась написать сообщение Юриной маме, да так и не смогла подобрать слова.

Сначала Юра. Теперь Костя.

Вернее, наоборот.

В прошлом году – Костя. Несколько дней назад – Юра.

Варя пустым взглядом уставилась на закрытые жалюзи. За последние сутки она узнала о смерти двух бывших. Мозг попытался все разложить по полочкам. Вот Костя: школа, цветные косички, музыкальные инструменты, измена. Вот Юра: институт, рыжие вихры, отглаженные рубашки, непростой характер. Никто и ничто не связывало парней между собой, кроме двух обстоятельств: оба встречались с Варей и оба умерли, едва дожив до двадцати. Бывают ли такие совпадения? Наверняка. Но что-то подсказывало Варе, что здесь поработал не слепой случай, а зрячая закономерность. В сознании мелькнуло нелогичное, глупое: «Я причина их смерти». От пугающей мысли перехватило дыхание. Сердце зашлось. Лоб покрылся испариной, ноги и руки ослабели. Варя попыталась встать, и тут желудок пронзила боль.

Долгий перелет, сообщение от Юриной мамы, волнение за Сару, разговор с Андреем, дурацкий клоун, незнакомец на лестнице, скелет с афрокосичками – за эти бесконечные полтора дня произошло слишком много. И Варя не выдержала. Она почувствовала себя веревкой, которую завязывают в тугой узел. Невидимые руки все тянули и тянули за концы. Крепче, еще крепче. Так, чтобы не развязать. А внутри узла пульсировала боль. Варя знала, что это значит.

Тварь проснулась.

Через стиснутые зубы прорвались стон и имя сестры, но Сара не отозвалась. Тогда Варя с трудом откинулась на спинку кровати и увидела, что вторая половина пуста. Позвала снова, но ответа не последовало. Будто Сару на самом деле похитили, а посиделки в гостиной, спор о коробке Чжан и теплые объятия оказались сном.

Варя заставила себя подняться. Внутренности продолжало затягивать в узел. Скорчившись и обхватив живот, она побрела в гостиную.

Сара сидела на полу, спиной к двери, и раскачивалась из стороны в сторону. Дождь задавал шаманский ритм. Вокруг сестры лежали тусклые желтоватые предметы. Несмотря на боль, затмевающую разум, Варя сразу поняла, что это. Кости, и достаточно крупные. Возможно, человеческие.

– Сара.

Оклик прозвучал тихо и вымученно, но сестра услышала. Или почувствовала.

Она рывком обернулась. В руке блестел нож.

Глава 6

У Вари подогнулись ноги. Она осела на пол и скорчилась, подтянув колени к подбородку.

– Ва!

Нож полетел в сторону, а за ним – вынутые наушники. Сара скользнула к Варе, тронула за плечо, а в следующую секунду уже заталкивала ей в рот конфеты.

– Жуй, а я принесу глюкозу!

– В рюкзаке, – выдавила Варя.

– У меня тоже есть. – Сара выбежала из комнаты.

В кухне загромыхала посуда и зашумела вода. Варя не сомневалась: сестра все сделает правильно. Она знала повадки твари и умела загонять ее обратно, в тот темный генетический разлом, из которого та вылезала.

Вскоре сестра принесла большую кастрюлю, поставила ее на паркет и зачерпнула кружкой мутноватую жидкость – движения быстрые, но не суетливые. Приподняв Варю, Сара помогла ей выпить раствор. Первые глотки показались безвкусными, но потом рецепторы очнулись, и тошнотворная сладость заволокла рот. Осушив кружку, Варя в очередной раз подумала, какая же тварь странная.

Она засыпала от углеводов, поэтому Варе приходилось есть много сладкого. Впадала в ярость из-за солнца, поэтому Варя предпочитала ночной образ жизни. И крепла от стресса, поэтому Варя боялась жить по-настоящему: все же знают, что за светлой полосой обязательно последует темная, а если хочешь сохранить покой, твоя зебра должна быть серой.

А еще тварь носила мрачно-романтическое название – порфирия, или «болезнь вампира», но мрачного в ней было куда больше, чем романтического. Все, что она дала Варе, – это боль, непринятие себя и страх. Никакого бессмертия или невероятной привлекательности. Скорее наоборот.

Читая о случаях, когда «болезнь вампира» приводила к параличу, удушью или сумасшествию, Варя невольно представляла, что внутри нее тикает часовая бомба. А что хуже всего, очень редкая бомба даже в ряду других. Штучный экземпляр. По стечению обстоятельств и генов Варе достался самый нераспространенный вид порфирии: всего два-три случая на сто тысяч человек. Если одни люди с тем же диагнозом страдали от солнечных ожогов, а другие – от резкой боли в животе, то Варе достались все симптомы разом. В странной игре, где победой являлась смерть, ей выпали чертовски хорошие карты.

– Развела пятьсот грамм на два литра. Надеюсь, хватит, – сказала Сара. – Сильный приступ?

Варя прислушалась к себе. Тварь отступала, но оставляла после себя выжженные земли. Атаки всегда заканчивалась одинаково – полным изнеможением. Варя снова свернулась на полу, чувствуя себя ежиком-мутантом, иголки которого растут не наружу, а внутрь.

– Да так. – Она решила поберечь Сарины нервы. – Немножко пощекотало.

– Не ври. – У сестры дрогнул подбородок. – Я видела твое лицо. Мне чуть самой больно не стало.

– Средний, – призналась Варя. – Это был средний приступ. Случались и посильнее. Просто я отвыкла.

– Почему тварь вернулась?

– Не знаю. Может, из-за стресса.

– А он откуда взялся? – Сара подняла бровь.

Варя с недоумением посмотрела на сестру, а затем прокашлялась. Во рту по-прежнему ощущался приторный вкус.

– У меня вообще-то бывший умер. Юра. Ты что, забыла?

– Помню. – Сара закатила глаза. – Просто это странно. Ну честно, Ва, Юра был… В смысле вы были не так уж близки.

– Ты права, – помолчав, призналась Варя. – Приступ случился не из-за него. Не только из-за него. Я испугалась, когда потеряла тебя в толпе. Накрутила себя. А еще…

Она приподнялась на локте и глубоко вдохнула, по-прежнему сомневаясь, открывать ли Саре правду: Юра – не единственный бывший, чья жизнь внезапно оборвалась.

Варин взгляд зацепился за бело-желтые предметы, аккуратно разложенные на полу. Пока она боролась с тварью, останки никуда не исчезли. Значит, все это ей не привиделось. Можно было подумать, что в квартире проводились археологические раскопки – для полноты картины не хватало лишь лопаты и кисточки. В голове вспыхнуло свежее воспоминание: сестра сидит в окружении костей, сжимает нож в кулаке и раскачивается влево-вправо, будто в трансе.

«Опять кости, – с каким-то неопределенным, щемящим чувством подумала Варя. – Костлявый костюм. Костик».

– Что это? – Она кивнула на останки. – Еще один сюрприз, как клоун-убийца из шкафа?

– Нет. – Сара медленно покачала головой. – Я нашла их в коробке Чжан.

Варя глянула в угол, где лежали вещи мачехи, и нахмурилась. Похоже, сестра не врала. Одна из коробок – тот самый запретный плод, тщательно замотанный скотчем, – развесила по сторонам четыре картонных уха. Рядом валялся ком клейкой ленты.

– Мои слова для тебя ничего не значат? – Варя ощутила прилив гнева. – Я запретила тебе копаться в вещах Чжан. А ты что сделала?

– Ва, ну не сердись! – Сара сложила ладони в молитвенном жесте. – Мне опять приснился этот дурацкий сон, ну ты знаешь, будто я иду в туалет, и все так реалистично, просто жесть. Я проснулась и еле успела добежать. Зря выпила столько чая на ночь. – Сестра тараторила, не давая Варе начать читать нотации. – В общем, потом я зашла в кухню, увидела нож и вспомнила о коробке. Мне ужасно захотелось ее вскрыть и заглянуть внутрь! Я даже оправдание придумала. Ты запретила копаться в вещах Чжан, но не уточнила, что запрет действует постоянно. Ты сказала: «Ни сейчас, ни когда я уеду». Но то «сейчас» прошло, а ты еще не уехала. Понимаешь? Это логическая лазейка.

Варя подняла руку, призывая Сару остановиться:

– У меня голова кругом от твоей болтовни. Я не буду ругаться, просто пообещай, что это не повторится. Никогда.

– Клянусь! – Сара прижала ладонь к сердцу.

– Ну и… – Варя обвела «раскопки» взглядом, – что это значит? Зачем Чжан кости? И чьи они?