Шепот пустоты

Глава 1

6 августа 2024 года

Неожиданно, свет погас и стало холодно. В обволакивающем тумане ему хотелось найти кого-то близкого и важного. Кого-то, кто ему очень нужен. Но вот кого? Кромешная темнота накрыла его, внушая не столько страх, сколько чувство безысходности.

Голова причиняла такую нестерпимую боль, что хотелось только одного – избавления. Он открывал и закрывал глаза, но ничего не менялась. А может, ему только так казалось, а на самом деле веки и не думали ему подчиняться? В любом случае, его со всех сторон окружала неизвестность.

«Наверное, так выглядит ад», – пронеслась в голове первая и единственная мысль. Впрочем, если это и был ад, то какой-то неправильный: холодный и пахнущий плесенью.

Очень хотелось пить: во рту все пересохло, но пошевелиться не получалось. Он прислушивался к окружающей тишине, но звон в ушах мешал выловить из пустоты хоть что-то.

Болела не только голова, он понял это, когда попытался пошевелиться – пустое, как оказалось, дело. «Подвижность ног снижена, но чувствительность сохранена. Позвоночник цел, – почему-то подумал он и понял, что ему повезло. – Хорошо, что цел, но перелом явно есть. То ли бедра, то ли таза. Скорее таза». Эти мысли всплывали в путающемся сознании сами собой, как будто были чем-то естественным, вроде желания попить или помочиться. Второго, кстати не хотелось совсем. «Обезвоживание?» – ещё одна вполне логичная мысль, но терпкий аммиачный запах подсказал правильный ответ. Впрочем, это было не важно. Все, кроме накрывающей его боли, было не важно. Он закрыл глаза, чувствуя, как проваливается в бездну неизвестности и очень хотел поскорее оказаться по ту сторону темноты, где нет этой боли, страха и тошнотворного запаха собственной мочи.

Кажется, там, в другом, свободном мире его кто-то ждал. Он попытался протянуть руку, но она не подчинялась.

– Ещё не время, – услышал он как будто издалека.

Голос казался таким нежным и таким родным, что отдавал в душе смутной болью.

«Как не время? – хотелось завопить ему, – я устал, я хочу! Хочу, чтоб все прекратилось!»

Крика не получилось. Сквозь бесконечный звон в ушах ему удалось расслышать слабый стон, как оказалось – его собственный. Боль становилась нестерпимой. Единственным желанием было – поскорее покинуть и этот мир, и это тело, одним махом избавив себя от страданий. «Не все так просто», – почему-то подумал он, уже догадываясь, что ему придётся помучаться еще.

– Он стонет, – испуганно сказал мужчина где-то с другой стороны тёмного тоннеля.

– Ему надо в больницу, – теплый женский голос звучал музыкой для его ушей.

– Нет, – собрав всю волю в кулак сказал он, – мне нельзя в больницу.

– Он разговаривает, – ответил мужчина с нотками изумления в голосе.

– Помоги мне... – как можно громче сказал он, но получился лишь шепот, на который ушли последние силы.

Он продолжал что-то бессвязно бормотать, не заметив, как темнота сомкнулась, освобождая его от мучений. Возблагодарив Господа за эти минуты забвения он отключился, уже не думая о том, что ждёт его на другой стороне реальности.

20 c ентября 2024 года

– На свободу с чистой совестью, – сказала ей лечащий врач и вручила выписку из истории болезни.

Настя улыбнулась сквозившим в этих словах отголосками Советского союза, взяла протянутый листок, плюхнула на тележку свою пластиковую сумку, и вежливо попрощалась.

– До свидания, – ответила дородная дама в белом халате, когда девушка уже повернулась к ней спиной.

– Постараюсь больше к вам не попадать, – оглянулась Настя и весело пошла по пахнущему вареной капустой больничному коридору.

«Все обошлось», – с облегчением думала она, прислушиваясь к звону больничной посуды – наступало время обеда.

На стареньком советском лифте Настя спустилась на первый этаж, толкнула дубовые входные двери, и даже зажмурилась от бьющего в глаза яркого солнца.

Середина сентября выдалась теплой, и она с интересом осмотрела буро-желтые листья больничного клёна.

Оторвав один из них, Настя внимательно разглядывала резные края и тонкие прожилки. Как же она скучала по этим ощущениям: дуновение тёплого ветерка, свежий, неиспорченный городскими магистралями воздух и стук каблуков по сухому асфальту. Сама Настя была обута в мягкие и удобные кроссовки, но негромкое цоканье «шпилек» отчётливо слышалось где-то неподалёку и заставляло улыбнуться.

Больница, в которой ей довелось пролежать несколько недель, располагалась далеко от центра, и на огороженную территорию практически не проникали шум и запахи с шоссе.

Нужно было либо вызвать такси, либо идти на автобус, а Настя так и стояла, завороженно глядя на плывущие по небу белые облака.

Телефон зазвонил, и она проворно достала его из сумки, ожидая, что это мама, но не угадала. Звонил муж. То ли бывший, то ли настоящий, она и сама толком не разобралась.

– Тебя уже выписали? – первым делом спросил Лешка.

– Да, – ответила она. Вопрос быть или не быть автобусу решился сам собой, и девушка и направилась к остановке.

– Хорошо, – отрывисто бросил он и замолчал. – Ты домой вернёшься?

Что ответить Настя не знала. Какой именно дом имел ввиду Лешка?

– Сейчас на автобус иду. Надо еще с работой разобраться, – уклончиво ответила девушка.

– А ребёнок как? Что врачи говорят?

– Говорят, что все нормально.

В трубке раздалось очередное «Хорошо», и оба замолчали. Больничный городок быстро кончился, и Настя скомкано сообщила практически бывшему мужу, что пришла на остановку. Необходимости прощаться столь спешно не было – автобусы здесь ходили не часто, но продолжать разговор не хотелось. Отношения у них в семье сложились, что называется, сложные.

Около полугода прошло с того момента, как злосчастный выкидыш, резко испортил ее семейную жизнь. В один момент ее браке все стало так плохо, что, казалось, хуже и быть не может, но, как говорится, снизу постучали. Изнасилование, допросы и вот она уже убегает из родного города, оставив там и мужа, и работу, и зачатки зарождающейся депрессии.

«Как будто все это было в прзошлой жизни», – вспоминая своё расставание с Лешкой, подумала она.

Потом складывалось все вроде бы хорошо: на новом месте – новая жизнь, но не с нашим счастьем! Обаятельный поклонник Филипп оказался серийным убийцей, тем самым, что изнасиловал девушку в прошлом месяце, но по странному стечению обстоятельств оставил в живых. Филиппа вычислили, но сдаться в руки правосудия он не пожелал и прыгнул с балкона.

«Что ж так не везёт-то – думала Настя, глядя на пустую остановку. – Может, у судьбы на меня свои планы? Хорошо бы знать, какие».

Она погладила свой все ещё плоский живот. Так хотелось, чтоб он наконец-то начал расти! Беременность, такая долгожданная, вытесняла из головы все другие мысли и заставляла улыбаться.

Сомнения в том, кто именно является отцом малыша, что так уютно прижился внутри живота, практически не мучали девушку. На вопрос чей этот ребёнок, она неизменно отвечала: «Мой!», а остальное было не важно.

– Филипп, – прошептала она, глядя на желтые ветки деревьев. Его посчитали умершим, но что-то в глубине ее души с этим не соглашалось, спорило и доказывало, что в медицине, как и в жизни, возможно всякое.

Люди начали подходить с разных сторон, и она поняла, что жать осталось не долго.

«Тело так и не нашли», – подумала она, прислушиваясь к шелесту листвы.

Воспоминания оборвал подошедший автобус, и Настя заспешила просочиться внутрь вместе с остальными пассажирами. Небольшая толчея, сумятица и ни одного свободного сидячего места.

«Жалко, что живота ещё не видно, – думала она, хватаясь за поручень, – так, глядишь, кто-нибудь и место бы уступил». Ехать до центра было далеко, не менее получаса, и она приготовилась ждать.

За окном проносились машины, деревья, и редкие прохожие. Чем ближе к центру они подъезжали, тем больше становилось прохожих и меньше деревьев, и вот она уже останавливается прямо напротив златоглавого собора и своего дома. Из репродуктора донеслось лаконичное «Центр», и девушка встрепенулась. Большая часть пассажиров, включая Настю, дружно поспешила к выходу, растекаясь по залитой солнцем и бетоном соборной площади. Золоченые купола храма ярко блестели, бабульки возле остановки привычно торговали всякой мелочью, а несколько рядов машин стройно затормозили перед красным сигналом светофора.

Настя подняла глаза на свои окна, расположенные на третьем этаже старинного многоквартирного дома, образца начала прошлого века, и удивилась. Одно из них было открыто на проветривание. Девушка нахмурилась: «Могла ли я оставить его открытым?» Сомнительно ведь она знала, что долго не вернётся домой и все проверяла! Или нет?

Настя быстро перешла дорогу, обогнула дом и юркнула в незапертую калитку, огораживающую двор. «Магнитный замок так и не починили, – машинально отметила она с некоторым облегчением – тратить время на поиски ключа не хотелось. – Как это тётя Зина до сих пор не подняла всех на уши?»

По лестнице она поднималась с лёгким волнением, а ключи в сумочке искала хаотичными, нервными движениями прямо по ходу движения. Вот уже перед ней возникла собственная тяжелая старинная дверь с простыми, лаконичными филенками без излишеств. Дверь была поставлена в начале прошлого века и, благодаря консервативному характеру бабушки, чудом пережила девяностые годы и продержалась до сих пор.

Лишняя суета замедляла процесс, и пластиковую сумку с вещами пришлось скинуть прямо на пол.

– Настенька вернулась, – услышала она за спиной.

– Здравствуйте, тётя Зина, – оглянулась она, пытаясь приветливо улыбнуться.

Пожилая соседка, дружившая ещё с Настиной бабушкой, тяжело поднималась по лестнице.

– Когда тебя выписали? Как малыш? – поравнялась с ней Зинаида Львовна, а Настя про себя поразилась чужой осведомленности.

«Все ведь уже знают, вопрос только откуда? – удивлялась девушка, никому не сообщавшая о своей беременности. – Впрочем, Лешке я тоже про ребёнка не говорила, а ведь откуда-то он узнал. Донесли? Наверное, мама, кто ж ещё. Хочет для внука полную семью».

Зинаида Львовна, между тем, явно выражала желание поболтать, и даже зажатая в руках холщевая сумка с продуктами нисколько ее не тяготила.

– А я с утра хотела к тебе зайти, стучала, стучала, но ты, видать не слышала. Мне надо твою подпись, что ты согласна увеличить взносы на капремонт. Ты же видишь, какое у нас все запущенное. И замок на калитке никак не починят! Я уже пять раз в ЖЭК звонила и два раза заявку оставляла, а им хоть бы что! Проходной двор устроили! В самом прямом смысле этого слова!

С тем, что у них «все запущенное» девушка была категорически не согласна. Увеличивать взносы на капитальный ремонт, тоже не хотелось, но спорить она не стала, чтоб не порождать дискуссию и скорее разойтись. После больницы хотелось принять душ и просто отдохнуть.

– Меня только что выписали, – пояснила девушка, желая как можно скорее проститься

– Как только что? – опешила пожилая дама, – ты же дома была!

– Нет, – внутренне холодея покачала головой Настя, – с чего вы это взяли?

– Ну так дверь-то у тебя не заперта была, я ее и открыла. Звала тебя, звала, а ты не отозвалась. Подумала, что ты спишь или вышла ненадолго, решила потом зайти.

Ещё не полностью осознав услышанное, Настя опустила латунную ручку. Уже без удивления она смотрела, как та поддалась, и дверь с лёгким щелчком приоткрылась. Ключи все ещё покоились где-то на дне ее сумки, а она сделала шаг вперед.

Зинаида Львовна, по-видимому, сочла это знаком удалиться и, закончив свою пространную речь, пообещала, что с документами зайдет позже.

Прохладный полумрак родного гнезда казался привычным и безопасным. Никаких посторонних звуков, корме шума улицы, доносившегося из открытого окна. Тишина и спокойствие. Настя опустила на пол свою сумку. Больничная кружка от встряски звякнула, заставив ее вздрогнуть.

– Нервы совсем расшатались, – вздохнула она, – скоро я начну пугаться собственной тени.

«Если в квартире кто-то есть, пора бы ему появиться. Не мог он не услышать наделанный мною шум», – думала девушка, пытаясь себя успокоить.

Скинув кроссовки, она осторожно выглянула в коридор. Чуть потертый старый паркет, красные тапки на танкетке, распахнутая дверь на кухню – ничего необычного.

Привычный фиалковый запах ее жилья казался сейчас незнакомым, как будто чужим, посторонним.

Она обула на ноги тапки и шагнула вперёд. Сердце билось как будто громче обычного, настолько громко, что в тишине пустотой квартиры его биение казалось оглушающим. Чего она боялась? Или чего ждала?

Первым делом почему-то подумалось про Филиппа. Эта мысль, казалась абсурдной и противоречила здравому смыслу, но ничего другого на ум не шло.

Настя сделала пару шагов, и они показались ей непривычно громкими, а потом она увидела ее.

Первыми в глаза бросились красная подошва и высокие каблуки туфель, нахально расположившиеся на ковре. Уже потом, начиная осознавать происходящее, она заметила, что к туфлям прилагаются стройные, затянутые в чулки ноги, округлый попец в короткой джинсовой юбке и все остальное.

Не зная, чего ждать, Настя кинулась к лежащей ничком женщине, и с тревогой прикоснулась к холодному плечу. Никакой реакции. В ужасе оторвав руку, она и сама похолодела. Понимая, что тело нельзя шевелить, девушка посмотрела на раскиданные по полу обесцвеченные волосы, и заметила красноватые подтеки запекшейся крови.

И тут уж она не выдержала, пронзительно заорала и отскочила на несколько шагов назад так, что снова оказалась в коридоре.

Тело женщины пропало из поля зрения, но спокойнее от этого не стало. Она есть, она там, и Настя знала об этом.

– Этого не может быть, – прошептала девушка глядя на чуть запачканную кровью левую ладонь. – Этого просто не может быть.

Брезгливо поморщившись, она вытерла руку и застыла. Первым побуждением было выволочь блондинку из своей жизни прямо на чистенький керамогранит лестничной клетки, и спустить с лестницы до самого первого этажа, подальше от собственной спальни и квартиры.

Притворить в жизнь эту мысль было никак нельзя, и она это знала, но ничего другого на ум не шло. Казалось, что нужно взять в руки телефон и сделать что-то очевидно простое, но вот что? Мозг заклинило, и она никак не могла уловить бьющуюся в голове мысль.

«Убийца может быть где-то рядом», – вдруг испугалась девушка, и начала опасливо озираться.

Входная дверь хлопнула, и она с опозданием поняла, что в панике ее не закрыла. Испугавшись, девушка вжалась в стену, уже не зная, чего ожидать дальше.

Почему-то мысль о том, что ее застанут в квартире с холодным телом сильно пугала. Ладошки вспотели. Очень хотелось закричать: «Это не я», и она сделала глубокий вдох.

Ничего не происходило. Набравшись решимости, Настя выглянула в коридор и с облегчением увидела, что он пуст. Хотя, если бы там появился долгожданный спаситель было бы неплохо.

– Это просто сквозняк, – вздохнула девушка, вспомнив про открытое окно.

На секунду показалось, что ужасная картина на полу спальни ей просто привиделась. Дважды моргнув, Настя снова заглянула в комнату. На что бы она ни надеялась, этого не произошло. Блондинка, совершенно мертвая по виду, по-прежнему лежала в центре, предоставив ей возможность любоваться красной подошвой новых лакированных туфель. Не в силах оторвать взгляд от этого ужасного зрелища, она отметила про себя, что девушка явно была молода и красива, а одежда для середины сентября казалась немного странной – майка с коротким рукавом, и тоненькая ветровка... Конечно, сейчас тепло, но не тридцать градусов жары! Полная грудь не умещалась в плотный трикотаж лёгкой майки и смело выглядывала наружу, демонстрируя красную татуировку в виде сердца.

– Это какой-то бред, – прошептала Настя, закрывая глаза.

Со второго взгляда проблема не стала меньше, но воспринималась уже легче, и шестеренки в голове начали шевелиться.

«Надо позвонить в полицию, – наконец-то сквозь панику пробилась рациональная мысль, – как туда звонить?»

Простой номер «112» не всплыл в ее памяти. Руки машинально нашли в телефонной книге номер следователя записанный просто – «Кристина Михайловна». Месяц назад им вместе приходилось выводить на чистую воду серийного убийцу Филиппа, по совместительству Настиного нового ухажера, и девушки успели подружиться.

Пальцы двигались помимо ее воли. В трубке послышались длинные гудки, а Настя в лёгком шоке таращилась на лежащее тело.

«Она, конечно, холодная, но для верности не худо бы проверить пульс, – промелькнуло в ее голове, – может, я поторопилась записать девчонку в покойницы? Возможно, ей нужна медицинская помощь?»

Впрочем, несмотря на то, что мысль казалась вполне здравой, подойти к блондинке она не решалась. «Откуда во мне такая боязнь покойников? – спросила она у себя, вспоминая своё медицинское образование. – Боюсь убедиться в том, что она действительно труп? Скорее всего».

Кристина Михайловна не ответила, и Настя решилась позвонить Илье. Несмотря на то, что дружба между ними категорически не сложилась, в критической ситуации она вспомнила о его отношениях с Кристиной и надеялась – он сможет помочь.

В этот раз долго слушать длинные гудки не пришлось. Илья ответил практически сразу, но голос звучал недовольно.

– Опять маньяки одолели? – вместо приветствия спросил он.

– Паршивенькое чувство юмора, – едко заметила Настя. – Ты даже не представляешь, насколько близок к истине.

– Филипп объявился? – вмиг становясь серьёзным спросил мужчина.

– Нет, – вздохнула девушка.

– Почему я слышу разочарование в голосе?

– Потому что у меня в квартире лежит незнакомый труп.

– Тебя расстраивает сам факт наличия трупа, или то, что он незнакомый?

– Где Кристина? – сдерживая раздражение спросила девушка, не желая продолжать этот бессмысленный диалог.

– В Крым уехала, – просто ответил Илья и Настя вспомнила о том, что эти двое собирались в отпуск к морю.

– А ты? Остался? – не поняла девушка.

– Я на работу устроился и меня не отпустили, – с нотками сожаления объяснил он. – Так что у тебя стряслось?

– Труп! – обречённо повторила она, и мужчина понял – это не шутка.

Секундное молчание в трубке быстро сменилось нецензурной бранью и обещанием скоро быть. Короткие гудки оповестили Настю о том, что ее комментарии мужчину не интересуют.

– И что теперь делать? – спросила она у самой себя, не зная, то ли звонить ещё куда-то, то ли ждать появления Ильи.

После того, как Настя озвучила свою проблему вслух, она перестала пугать так сильно, и девушка решилась ещё раз подойти к блондинке.

«Ей может быть нужна помощь, – уговаривала она, себя, не решаясь прикоснуться к иссиня белой руке. – Я должна проверить пульс. Я же врач».

Настя была педиатром. В медицинской академии она получила хорошее образование, во многом выходящее за рамки ее специальности, и оказать человеку первую помощь могла вполне профессионально. «Если он в этом нуждается», – добавила она мысленно.

Прикосновение к маленькой, аккуратненькой ручке с длинными миндалевидными ногтями далось нелегко. Блондинка была откровенно холодной, с первыми признаками трупного окоченения. Настя в ужасе отбросила изящную руку с ярко-красным маникюром. «Как жаль, что маникюр – это единственное, что осталось в ней свежего», – передернуло ее.

Находится в одной квартире, а тем более в одной комнате с мертвым телом было невозможно, и девушка поспешно выскочила в коридор, с силой захлопнув межкомнатную дверь.

Она бессмысленно ходила из угла в угол, в поисках хоть какой-то безопасной точки. У кухонного окна девушка остановилась. Руки слегка тряслись, и молчаливое ожидание казалось невыносимым.

Дверной звонок заставил её подскочить на месте. Снова испугала мысль о том, что кто-то застанет ее в квартире с трупом, и то, что это приехал Илья, она поняла не сразу. Она уже собиралась идти открывать, когда дверь хлопнула.

– Ты живая? – услышала она знакомый голос.

– Да, – хрипло отозвалась девушка появляясь в коридоре.

– Чего такая бледная? Сама как труп выглядишь, – скептически оглядел ее Илья.

Остроумные ответы на ум не шли, и Настя тупо таращилась на него, все же радуясь появлению живого человека.

Первым делом, она запрела массивный замок на входной двери, краем глаза отмечая пристальный взгляд Ильи.

– Ты сейчас ведешь себя максимально странно. Ты что, боишься, что труп убежит?

– Если бы, – вздохнула Настя, принимая все за чистую монету, – там без шансов.

– Где располагается твоя проблема? Здесь? – он выразительно указал на закрытую дверь, и девушка кивнула.

– Она не моя, – буркнула Настя.

– Ещё скажи, что тебе подкинули!

Мужчина обладал гораздо большей решительностью, чем сама Настя, и без колебаний вошёл в комнату.

– М-да уж, – выдал он осматривая тело, – ты ее не знаешь?

– Нет. Никогда не видела.

– Красотка. И умерла не так давно.

– Не разделяю твоих вкусов, – как будто со стороны услышала свой голос Настя, – да и вообще удивлена твоими познаниями.

– Работал в этой сфере, – очень неопределенно отозвался мужчина.

– Трупы закапывал? – брякнула она первую пришедшую на ум мысль, но понимания не нашла.

– Почти, – хмуро глянул на нее Илья и добавил: – Похоже, на подарок от бывшего.

– Ты думаешь, это Филипп? – округлила глаза Настя.

– А ты думаешь, итальянская мафия?

Настя молчала, переваривая сказанные мужчиной слова, так и не решаясь войти в комнату.

– Надо в дежурку звонить, – резюмировал он, доставая из кармана сотовый телефон.

– Погоди, – ворвалась в комнату она, – давай подождем...

– Когда труп начнёт вонять?

– Не перебивай меня! Дай подумать!

– О чем, блаженная?

Илья театрально воздел руки к небу, а Настя задумалась. Прислушиваясь к эмоциям в своей душе, она вынуждена была признать их противоречивость. Ужас от обнаруженного в квартире «подарка» сменился едва теплящейся в душе надеждой. Неужели это правда Филипп? Неужели, он жив?

– Ты чего лыбишься, дурочка? Радуешься подарку любовника? Вас, сбрендивших, не понять.

– Ты не можешь хоть немного помолчать? – сдвинула брови девушка. – Мне надо подумать!

– Ментов тебе надо вызвать! И как можно скорее!

– А если это... – начала Настя и осеклась. – Ты не мог бы вывезти ее в лес?

– Тебе головушку напекло, или ты по жизни долбанутая? Хотя, чего я спрашиваю, когда отлично знаю ответ, – махнул рукой он.

– Сам такой, – огрызнулась Настя, – давай хотя бы в подъезд ее вытащим?

Илья матерно выругался, а она обречённо смотрела на то, как его пальцы движутся по экрану смартфона. Пара длинных гудков и в трубке раздался зычный голос: «Дежурная часть». Илья односложно отвечал на вопросы, а Настя загрустила.

«Мне нельзя нервничать, – повторяла она про себя, – надо думать о ребенке».

– Ты чего там? Молишься что ли? – спросил Илья, закончив разговор.

– Ты правда думаешь, что Филипп мог... Вернуться? – так и не смогла подобрать нужные слова девушка.

– У тебя есть другие знакомые психопаты? Ах да, я забыл, что ты мастер собирать вокруг себя убогих и ущербных.

– Тебя я бы занесла в этот список первым!

– Пререкаться можно хоть до пенсии, труп от этого не исчезнет, – подвел итог их дискуссии Илья.

Настя перевела глаза, суетливо мечущиеся по маленькой комнате, на упомянутое тело и загрустила.

– Затаскают, – вздохнула она, – придётся опять по сто раз давать показания, как-то объяснять случившееся...

– Как, кстати ты можешь это объяснить? – уцепился за ее мысль Илья.

– Понятия не имею. Меня выписали из больницы, я приехала домой на автобусе и нашла это.

Илья слушал молча, пристально оглядывая тело со всех сторон.

– Что ты ищешь?

– Интересно, где ее сумка? Такие дамочки, как эта, везде таскаются с сумочкой...

– Не знаю, здесь, сам видишь, ничего нет.

– Вижу, – хмыкнул Илья, подходя к тяжелому письменному столу и пристально оглядывая его.

– Она ударилась об угол этого монстра. У нее рана на голове в височной области.

Заметив кровь на толстой древесине, Настя склонна была с ним согласиться и кивнула:

– Скорее всего.

Ее начало тошнить. Смотреть на лежащее мертвое тело казалось невыносимым, и Настя вышла из комнаты.

– И ты понятия не имеешь, как она оказалась в твоей квартире? – решил уточнить он, догоняя ее уже на коридоре.

– Нет, – покачала головой Настя, – никогда ее не видела.

Щелкнул выключатель и свет самого настоящего фонаря, висящего на стене коридора, тускло осветил обстановку.