Ты мне (НЕ) босс!

1

Бегу со всех ног, спотыкаясь на высоченных шпильках, чтобы успеть на утреннее совещание. Сегодня нам должны представить нового босса, и весь офис из-за этого стоит на ушах. У нас и так уже были карантины, всевозможные девальвации и кризисы, и теперь все трясутся от угрозы очередного сокращения. Но я не могу себе позволить такую роскошь! Мы и так с Владом еле успеваем отдавать свои долги по ипотеке, и я даже не хочу представлять, когда же мы по ним наконец-то расплатимся и сможем уже завести ребёнка.

А до этого прекрасного момента я, как рабочая лошадка, впряжённая в телегу, должна пахать, пахать и ещё раз пахать. Я останавливаюсь на светофоре у нашего бизнес-центра, погружённая в свои невесёлые размышления о тяжкой женской доле, как вдруг чёрный джип, выруливающий на поворот, заезжает колесом в дождевую лужу и окатывает меня почти с ног до головы! Мою чёрную строгую юбку до колен, и мою белоснежную отутюженную блузку, которую я надела сегодня в первый раз.

Я стою, словно оплёванная, причём и в прямом, и в переносном смысле, и, недолго думая, запускаю вслед уносящейся машине бумажный стаканчик с кофе, который до этого момента сжимала в руке. Моё спортивное прошлое не подводит меня, и стаканчик бьётся с глухим шмякающим хлопком прямо о заднее стекло, растекаясь коричневой жижей по всему багажнику. Автомобиль резко тормозит, и едущая за ним тачка чуть не врезается ему в зад. Из джипа выходит мужчина и направляется ко мне. Ну всё. Я попала. Я стою, как вкопанная, на перекрёстке: на своих каблучищах я точно далеко не убегу, и теперь я смиренно жду, что же случится дальше. А что мне ещё остаётся?

– Вы что, совсем обалдели?! – почти вплотную подходит ко мне шикарный брюнет в дорогущем костюме и итальянских ботинках. Надо же, такой модный, а ездить нормально не научился!

– А вы? – гордо я выпячиваю ему навстречу свою грудь, готовая защищать свои честь и достоинство вместе взятые. – Вы вообще смотрите на дорогу, когда едете?! Посмотрите, что вы со мной сделали! – практически ору я на него, и сама замечаю, как мужчина с интересом рассматривает мою грудь.

Я опускаю глаза вниз и вижу, что моя блузка насквозь промокла, и теперь не хуже прозрачного целлофана демонстрирует всем желающим мою торчащую грудь в кружевном бюстгальтере! Соски предательски затвердели от холодной дождевой воды, и теперь их с плотоядной ухмылкой рассматривает этот самый джентльмен.

– А я думал, это с вами сделала матушка-природа, – ухмыляется он. – В любом случае это очень красиво. Мне нравится.

– Да как вы смеете! – начинаю я кричать на него, как он лезет в свой карман и достаёт бумажник:

– Хотите, я вам заплачу за блузку? Приношу свои извинения. Но мне очень нравится, как вы сейчас выглядите, – и с этими словами достаёт стодолларовую купюру.

– Засуньте свои деньги себе знаете куда! – бормочу я в запале, стараясь руками прикрыть свою выставленную на всеобщее обозрение грудь. – Лучше машину свою отмойте, – дерзко обрываю я его, и убегаю от него прочь.

Какой всё-таки придурок! И теперь у меня из-за этого барана испорчено всё утро, весь день, и новая кофточка в придачу!

Отдуваясь и матерясь про себя, я забегаю в свой кабинет, где все девчонки уже сидят в ожидании, когда же нас всех позовут на встречу с новым боссом.

– Элеонора, что это с тобой? – закатив глаза в притворном сочувствии, восклицает Лариса, моя коллега и давняя соперница. Если уж и будут сокращать персонал, то кого-то из нас двоих, это как пить дать.

– А что? Со мной всё прекрасно, Ларисочка, не беспокойся, – сладким медовым голосочком отвечаю я, лишь бы не дать этой сучке повод почувствовать, как я сейчас безумно взвинчена.

Подхожу к зеркалу в нашем кабинете и вижу совсем неприглядную картину: волосы намокли и прилипли к щекам, блузка безвозвратно испорчена и демонстрирует всему миру мои прелести, а на юбке грязные белёсые разводы.

– Девочки, готовность десять минут, – заглядывает к нам в кабинет наш руководитель, Вениамин Егорович, и я решительно направляюсь к нашему платяному шкафу, где мы все храним какую-то выходную одежду.

Посмотрим, что-то здесь должно было оставаться из моего: я роюсь в недрах шкафа, пока не выуживаю оттуда чёрную короткую юбку с блёстками и очень откровенную вальяжную кофточку с открытой спиной. Это всё, что осталось у меня после новогоднего корпоратива. Ну что же, это лучше, чем мой обсосанный грязный наряд, и я сгребаю все тряпки в кучу и иду в уборную переодеваться.

Все отделы собрались в нашей огромной переговорной, и только я немного опаздываю, цокая по коридору своими шпильками. Вид у меня тот ещё, но я очень надеюсь просочиться на задние ряды, усесться там и оставаться незамеченной до окончания собрания. Запыхавшись, я вваливаюсь в зал, где в центре стоит наш коммерческий директор и представляет стоящего ко входу спиной мужчину, высокого, стройного и в дорогом костюме:

– Коллеги, рад вам представить нашего нового генерального директора Артура Альбертовича, прошу любить и жаловать!

Раздаются жидкие хлопки, я пытаюсь незаметно вдоль стенки пробраться вглубь аудитории, как вдруг наш новый босс оборачивается и его взгляд упирается прямо в меня. В мою мини-юбку, почти полностью открытую легкомысленным переливающимся топиком грудь и в моё лицо.

– Добрый день, – шепчу я задеревеневшими губами, и сразу же узнаю в нём утреннего водителя из внедорожника.

– А вот и наша Элеонора Роскошная, – на всю аудиторию объявляет мой коммерческий директор, – ну что же, мы вас только и ждали, проходите, чего уж тут! – и я про себя ругаю на чём свет свою фамилию. Роскошная. Надо же было с такой родиться!

– Действительно роскошная, – надменный красавчик неопределённо хмыкает и продолжает скользить по мне наглым взглядом чёрных бездонных глаз, пожирая грудь, словно аппетитный десерт, который он, по всей видимости, с превеликим удовольствием сожрал бы в кофе-брейке.

Да, выгляжу я, мягко говоря, непрезентабельно… ладно, чёрт возьми, выгляжу я вызывающе и не к месту! Но это ведь не повод унижать меня своими липкими глазёнками! Тем более, что этот карнавальный наряд мне пришлось нацепить не по собственной воле, а по его вине.

– Очень приятно, Элеонора Роскошная, это моя фамилия, – бормочу я под смешок своих коллег, одновременно задыхаясь от возмущения.

Так и подмывает бросить ему что-нибудь колкое, но не собираюсь устраивать сцену на глазах у всего коллектива, в рядах которого уже ползёт растерянный шепоток и раздаётся тихий хохот.

Среди всей этой возни и десятков вздохов я безошибочно узнаю писк Ларисы-крысы, уже настроившей свои локаторы на возможный скандал. У этой стервы нюх на подобные вещи, а у меня на неё аллергия.

– Ну что ж, коллеги, приветствую всех. Рад познакомиться со всеми вами, так сказать, лично, – изрекает новый босс, оторвав, наконец, от меня свой похотливый взгляд и обводя им притихшую аудиторию.

И я подмечаю про себя, что у него просто потрясный голос. Такой тягучий и сексуальный, что совершенно неудивительно, почему все наши девчонки внимают каждому его слову, пока я грациозной козочкой проскакиваю на единственное свободное место, оказавшееся рядом с Ларисой, конечно же.

Вениамин Егорович, как дирижёр, взмахивает руками, поощряя своих подчинённых не стесняться и как следует выразить всеобщий восторг по поводу прибытия нового гендира. Снова раздаются негромкие аплодисменты. На лицах расцветают улыбки. На некоторых особенно сладкие, прям-таки медовые…

– Благодарю за тёплый приём, – продолжает Артур Альбертович, а я внутренне поражаюсь тому, что с первого раза запомнила его имя, потому что память на имена у меня всегда была просто отвратительная. – Постараюсь влиться в ваш дружный коллектив максимально органично и безболезненно, – с этими словами его чёрные глаза вновь останавливаются на мне.

И в этот раз вместо гнева я испытываю неловкость, как неопытная пятнадцатилетняя девчонка, которую пристально изучает красивый взрослый дядька.

Раздражённо поджимаю губы, хмурюсь, со стороны наверняка напоминая неудовлетворённую дуру, но не могу ничего с собой поделать. Этот хам выводит меня из себя!

Подумываю незаметно поправить вырез чёртовой кофточки, со слишком глубоким декольте, но быстро отказываюсь от этой идеи, вместо этого вдруг выпятив грудь ещё сильнее. Пусть поломает об неё глаза, раз уж так хочет откровенно и нагло на неё пялиться!

Сидящая рядом язва мурлычет себе под нос что-то гаденькое, и я уже представляю, как она обмусоливает с коллегами всю эту нелепую ситуацию.

Пока я мысленно убиваю обоих, новый босс отворачивается от меня и возвращает своё драгоценное внимание к экрану с диаграммами и графиками.

За последние несколько месяцев наша консалтинговая фирма сделала неплохой рывок на рынке аналогичных услуг, во многом благодаря моим смелым решениям и очень высокой работоспособности.

Мы очень успешно продвинули несколько крупных компаний, и сами неплохо поднялись в рейтинге. И, как всегда и бывает в таких случаях, тут же нарисовался тот, кто готов снимать сливки, которые мы все здесь взбивали из не очень качественного молока своим трудом и потом!

Я с тоской вспоминаю о муже, который в эту минуту наверняка листает бесконечные вакансии, рассылает резюме, пока что безрезультатно пытаясь найти достойную его компетенции работу.

И стискиваю от досады зубы. Иногда мне хочется, чтобы Влад взял себя в руки и устроился на менее престижную должность, пошёл работать кем угодно, естественно – временно, просто потому, что надо! Просто потому, что одной мне тяжело тянуть ипотечную ношу на своих хрупких женских плечах…

Я уже забыла, когда в последний раз позволяла себе дорогую вещь или поход в приличный ресторан. И да, я очень хочу ребёнка. И мы стараемся. Мой Влад меня в этом всячески поддерживает. Но и тут результата нет. Беременность не наступает, а в голову против воли лезут всякие дурацкие мысли.

Но ему я об этом не говорю. Пока не говорю.

Ведь нужно верить в любимого человека. Не так ли?

– Элеонора Дмитриевна, – вырывает меня из моих невесёлых раздумий голос Вениамина Егоровича.

– А, что? – я словно просыпаюсь от минутного сна, и вскакиваю со своего места, забыв, что на мне суперкороткая юбка, которая задралась ещё сильнее. И мой новоиспечённый босс с нескрываемым интересом рассматривает как раз то самое место, где заканчивается мой подол.

Я машинально начинаю её одёргивать на себе, и мой взгляд совершенно случайно скользит от красивого наглого лица вниз, и утыкается как раз в то самое место! И я не могу отвести глаза, потому что я очень давно не видела таких внушительных размеров. О боже! Его причиндалы выступают даже сквозь плотную ткань штанов, и я даже не представляю, как он выглядит в обнажённом виде.

– Элеонора Дмитриевна, да что с вами такое сегодня? – хмурится на меня Вениамин Егорович. – И да, нам надо будет сегодня со всеми вами обсудить ещё раз наш корпоративный стиль и одежду! – во всеуслышание вещает он на всю аудиторию, и удовлетворённая прилюдной поркой Лариска по крысиному пищит где-то за моей спиной.

– Извините, этого больше не повторится, – как школьница оправдываюсь я, хотя мне хочется встать и послать всех к чертям собачьим. Но эта работа слишком нужна мне. К тому же я не собираюсь сдавать свои позиции из-за какой-то общипанной стервы.

– Элеонора Дмитриевна, я только хотел вас попросить прокомментировать график по компании Unliky, поскольку вы занимались как раз этим проектом.

Вот я снова направляюсь в своём легкомысленном эротическом наряде на подиум, чтобы встать перед новым боссом с указочкой и рассказать про динамики продаж по разным периодам. И чтобы не смотреть в глаза Артура Альбертовича, я снова отвожу их, и, как назло, мой взгляд снова утыкается в его грандиозную роскошную ширинку. Чёрт! Отвожу взгляд на график, но чувствую, как предательски пылают мои щёки алым огнём стыда.

– Очень увлекательный и возбуждающий рассказ, благодарю, – с усмешкой отвечает мой новый босс, делая нажим на слово возбуждающий. Вот засранец! Надеюсь, его возбуждают только мои графики!

2

Когда собрание подходит к концу и мои коллеги, разбившись на стайки, возглавляемые Вениамином Егоровичем, стекаются к выходу, я всё ещё мнусь на подиуме, сжимая в руках указку.

– Через час занесите документы в мой кабинет, Элеонора, – небрежно и фамильярно вдруг опустив моё отчество, бросает Артур Альбертович своим приятным баритоном.

Он наклоняется над кожаным портфелем и вроде бы увлечённо собирает в него личные вещи, разложенные на столе во время переговоров. Но я замечаю, как его взгляд время от времени недвусмысленно блуждает по моим полуголым ляжкам и коленкам, обтянутым невесомой шелковистой сеточкой телесных чулок.

– Хорошо! – отвечаю сухо, быть может, излишне резко, сгребаю в охапку бумаги и папки, как щит прижав их к раздосадовано вздымающейся груди, которой и так сегодня досталось чересчур много внимания, и пулей вылетаю из аудитории, стараясь не думать о том, какой мужчине откроется вид на мою обнажённую спину и едва прикрытую сверкающей тряпкой задницу.

Мои каблуки гневно цокают по опустевшему коридору. Все наши разбрелись по офисам или толпятся в курилке.

Залетаю в кабинет, игнорируя Ларису, зашевелившую своими шпионскими усиками. Её глаза пробегаются по моему всё ещё розовому лицу.

– Что, Элечка, не задался денёк?

– С чего ты взяла, Лара? Всё прекрасно, – упрямо продолжаю твердить я и держать оборону. Пусть не надеется что-то разнюхать.

– Как тебе новый босс? – с придыханием спрашивает она, и делает оборот на кресле, вытянув ноги в безвкусных зелёно-коричневых, как навоз, лодочках.

– Обычный, – пожимаю плечами я.

– Да ну, – фыркает Лариса, – прямо уж так и обычный. Да таких шикарных мужиков никто из наших офисных куриц и близко не видал. А ты, Роскошная, заелась, что ли?

– Что ты хочешь услышать от меня?

– Только правду и ничего кроме правды, подруга, – паясничает эта идиотка, и я уже жалею, что запёрлась сюда. Надо было пойти на кухню и выпить воды. А потом, собравшись с мыслями, отправиться в кабинет потенциальной новой занозы в моей заднице.

День и правда не очень, но раскисать я не собираюсь. Падаю на своё рабочее место, хоть ненадолго скрываясь за широким монитором от провокаторши и бездельницы Лариски, сверлящей меня своими настырными бусинками, и всё ещё ожидающей ответа, и даю себе возможность перевести дыхание.

Всё в порядке, Роскошная, мысленно говорю себе, ты великолепный специалист и оценивать тебя будут по работе, а не по шмоткам. Осталось потерпеть несколько часов, а завтра будет новый день, и ты придёшь во всеоружии. Наденешь самую стильную и целомудренную вещь в твоём гардеробе и сразишь всех наповал безукоризненным профессионализмом и глубокими познаниями в сфере развития бизнеса.

Через пять минут, уже заметно приободрившаяся, смотрюсь в зеркало, поправляю причёску. Гладкие пряди цвета горячего шоколада красиво обрамляют чуть удлинённое овальное лицо, прямая чёлка, несмотря на утреннее происшествие, лежит вполне себе приемлемо, и остаётся лишь припудрить носик и освежить помаду нюд.

Плевать, что наряд неподходящий. Главное, не терять чувство собственного достоинства и сохранять способность к самоиронии.

Решаю немного развеяться и привести нервы в порядок: иду в самый дальний угол нашего бизнес-центра, куда зачем-то засунули бухгалтерию. Подальше от людских глаз. Здесь сидит моя отрада и единственная подруга, благодаря которой я ещё до сих пор не психанула и не уволилась с этой адской работы. Ленка улыбается мне и уже наливает в чашку ароматный чай с мелиссой. Мой любимый.

– Слышала, ты сегодня учудила, уже весь офис об этом жужжит, – пододвигает она мне коробочку с моей любимой клюквенной пастилой.

– А ты разве сама не видела? – интересуюсь, отпивая обжигающе горячий чай. И чувствую, что это именно то, что мне было нужно, чтобы привести свои мысли в порядок.

– Ой, ты же знаешь, бухгалтерию вечно никто никуда не приглашает, – машет рукой Ленка, откусывая пастилу. – Нас любят только когда зарплату получают, – кивает она мне, и мы с ней весело смеёмся. – Но ты с ним всё равно осторожней, – подмигивает мне подруга. – Ходят слухи, что наш новый босс – просто помесь Брэда Питта с Антонио Бандерасом и Энрике Иглесиасом.

– Скажешь тоже, – равнодушно пожимаю я плечами, хотя про себя отмечаю, что слухи определённо не врут…

Уверенно прохожу мимо секретарши Нины Аркадьевны, принимающей входящий телефонный звонок в приёмной, обменявшись с ней кивками, и в назначенное время стучусь в кабинет Артура Альбертовича.

«Хусейнов А. А.» гласит совсем новенькая, ещё не успевшая даже запылиться, табличка с холодным металлическим блеском.

Да уж, Вениамин Егорович постарался, выслужился, старый пень. Замутил свежий ремонт в своём собственном кабинете, а сам перебрался в берлогу поскромнее, дальше по коридору. Рядом с туалетом…

Передёргиваю плечами, сквозь матовое стекло двери наблюдая за высоким мужским силуэтом, пересекающим помещение. И через секунду дверь собственноручно распахивает генеральный, жестом приглашая меня войти.

Переступаю порог, вынужденно оказываясь очень близко к мужчине. Ноздри наполняет лёгкий запах мяты и кедра, отчего внизу живота совершенно необъяснимо, непозволительно теплеет…

Так, нет! Этого не может быть. Я. Люблю. И хочу. Только. Одного. Единственного. Своего. Мужчину. А точнее – мужа. И никакие мятные ноты не одурманят меня. Хотя да, на задворках мозга у меня всё-таки болтается мысль, что передо мной офигенски привлекательный самец. Альфа-самец. Такой, каких я ещё, пожалуй, не встречала за все свои двадцать семь лет.

Словно почуяв моё секундное замешательство, Артур Альбертович нагло улыбается всеми своими тридцатью двумя белоснежными зубами и кивком головы указывает мне на стул напротив его царственного кресла.

– Садись.

И я послушно сажусь, стараясь натянуть свою микроскопическую юбочку как можно ниже на коленки, но это совершенно не помогает.

Впрочем, мой новый босс не проявляет никакого интереса к моим неловким попыткам придать себе более благопристойный вид.

Красивым движением, словно заправский стриптизёр, Артур Альбертович скидывает с широких плеч пиджак и, бросив его на спинку кресла, устраивается на краешке стола, вытянув свои длинные ноги в баснословно дорогих ботинках из мягкой телячьей кожи тончайшей выделки.

Теперь его внушительная фигура возвышается надо мной горой накаченных мышц под смуглой гладкой кожей. Да, этот мужчина определённо держит себя в форме, думаю я, с трудом сглатывая слюну вдруг пересохшим горлом.

Надо признать, вблизи Хусейнов А. А. выглядит просто обалденно, и я ещё больше теряю связь с реальностью, окутанная его биополем и харизмой.

В расстёгнутом на две верхних пуговицы вороте небесно-голубой рубашки виднеются тёмные волоски, и я почему-то страшно смущаюсь от этого почти интимного зрелища, ещё сильнее сводя вместе колени.

– Мы как-то неверно начали наше сотрудничество, Элеонора… – вкрадчиво начинает он, словно перекатывая моё имя на языке, пробуя его на вкус… и, секунду поразмыслив, будто бы нехотя добавляет, – Дмитриевна.

Услышав такое вступление, я вся внутренне подбираюсь.

Разум ожидает справедливых извинений и прочих расшаркиваний, но инстинкты обостряются, и я с минуты на минуту жду нападения ленивого хищника, готовая в случае чего сорваться с места быстроногой ланью и скрыться в своём кабинете, как в крепости.

– Скажу прямо, сегодня утром вы произвели на меня неизгладимое впечатление, – продолжает брюнет всё более обольстительным тоном. – И, будучи воспитанным мужчиной, я собирался разыскать вас и загладить вину, пригласив в ресторан на примирительный ужин, с возможным обоюдоприятным продолжением в более, так сказать, располагающей обстановке. Но…

Он делает паузу, глядя мне прямо в глаза своими чёрными омутами, и вроде как с сожалением разводит руками.

– Но? – эхом спрашиваю я, не узнавая собственный напряжённый от клокочущей внутри ярости и предчувствия неладного голос.

– Но после того, как выяснилось, что вы моя подчинённая, а я ваш непосредственный большой и страшный начальник, планы мои кардинально поменялись. С этого момента я собираюсь нагло и беспринципно пользоваться своим положением, и намерен вас всячески открыто домогаться и нещадно эксплуатировать.

Его брови складываются домиком, на лице застывает невинное выражение, длинные тёмные ресницы выразительно порхают, хотя он прекрасно знает, что это лишь подчёркивает его возмутительное поведение, поправшее всякие морали и деловые устои.

Внутри всё кипит от злости. Да что он о себе возомнил этот напыщенный индюк?! Сначала окатил меня из лужи, теперь ещё и яйца свои подкатывает? Я, вообще-то, замужняя женщина, и не позволю в свой адрес никакой похабщины!

Я набираю в грудь побольше воздуха, чтобы дать достойный отпор, но Хусейнов предупредительно поднимает в воздух руку с красивыми длинными пальцами, останавливая мой рвущийся наружу поток ругательств.

– Прежде, чем вы выскажете на этот счёт своё ценное мнение, Элеонора Дмитриевна, хочу напомнить вам о своём неотъемлемом праве увольнять любых неугодных сотрудников без объяснения причин. А у вас, кажется, ипотека, кредит, взятый у компании, и, если не ошибаюсь, безработный муж.

– Временно! Влад временно безработный! – выкрикиваю я, легко теряя самообладание, хотя всегда отличалась выдержкой и умением за себя постоять. Но сейчас мои глаза лезут из орбит, когда я слышу всю эту неприкрытую наглость из его порочно и насмешливо искривлённого рта!

Он что, ещё и справки обо мне навёл?! Подготовился! Да кто он такой, чтобы лезть в чужую частную жизнь?!

И я уже хочу высказать всё это и много чего ещё в его безобразно красивое лицо, но вдруг съёживаюсь на своём стуле, напрочь позабыв про неудобную юбку и кофточку. Не беспокоясь больше о том, что Хусейнов увидит что-то ещё, не предназначенное для его наглых глаз.

Что, если он и правда вышвырнет меня вон? Чем мы будем платить по кредитам? Что мы будем есть? Как будем жить?

Я встречаюсь с внимательно наблюдающим за мной мужчиной взглядом, мечтая выцарапать эти его бесцеремонные глаза, но, к сожалению, не обладаю сейчас такой возможностью.

– Я не буду с вами спать! – выдаю как гром среди ясного неба.

Артур Альбертович морщится, словно я сказала какую-то беспросветную чушь, потом его взгляд падает в моё декольте.

– Я собираюсь трахать тебя, Элеонора, а не спать с тобой, как с плюшевым мишкой. Так что, пока – наши цели вполне совпадают.

– Моя цель поскорее избавиться от вашего общества, Артур Альбертович, – выплёвываю я, гордо вскидывая голову и поднявшись со своего места, резко разворачиваюсь на своих шпильках, едва удержав равновесие, и шагаю в сторону выхода.

– Тогда спешу сообщить тебе о твоих прямых обязанностях, пока ты не ушла и не лишила себя шанса на достойное существование под моим руководством, – летит мне в спину.

Я оборачиваюсь, не веря своим ушам, метая глазами молнии, которые, судя по расслабленной позе, никак этого самовлюблённого гада не задевают!

– Начнём с того, что я хочу, чтобы ты каждый день лично носила мне кофе, – как ни в чём не бывало продолжает он и губы его складываются в самую обворожительную улыбку какую я когда-либо видела в жизни.

– Обойдёшься, – шиплю, нарушая субординацию и так же переходя на ты, – для этого есть секретарь. А если недостаточно, закажи с доставкой!

– Ты не поняла, Нора, я в любом случае доберусь до твоей наверняка роскошной норки, – медленно выговаривает он и усмехается, довольный собственным каламбуром, – а перед этим как следует тебя измотаю, пока ты сама не попросишь меня взять тебя…

Я хлопаю дверью, не дав ему ничего больше сказать, и бегу по коридору под удивлённые взгляды Нины Аркадьевны.

Щёки пылают, сердце несётся галопом, а между ног горячо и сладко ноет…

Да уж! Новая метла по-новому метёт?! Ну ничего, я себя в обиду не дам и при первом же удобном случае публично поставлю козла на место, обещаю я себе, торопливо и гневно цокая каблучками.

Остаток дня я не высовываю носа из своего угла.

И даже пропускаю обед, сославшись на гору неотложной работы. Но на самом деле я и крошки бы сейчас не проглотила от волнения и взвинченности.

Хочу позвонить Владику, услышать родной голос, и, может быть, хорошую новость, о том, что он нашёл, наконец-то, место. Но потом передумываю, будто боюсь, что муж меня в чём-то заподозрит, хотя я ничего дурного не совершала!

Пока не совершала, – шепчет внутренний голос. И я вспоминаю сексуальный запах и взгляд проклятого Хусейнова, вспоминаю его красивые руки с длинными пальцами, против воли представляя, как они забираются в мои уже насквозь мокрые трусики и…