Каменный – остров Сапфир

Когда она наконец появляется в поле зрения, сердце предательски учащает ритм. Он резко выдыхает в ладонь, проверяя дыхание, приглаживает непослушные пряди волос и выходит из машины. Пиджак застёгивается на ходу.

«Радов, ты вообще себя слышишь? Это просто девчонка. Очередная. Возьми себя в руки.»

Но внутренний голос звучит фальшиво. Потому что эта "просто девчонка" уже успела перевернуть всё с ног на голову.

Диана останавливается в шаге от него, сохраняя дистанцию. Денис делает шаг вперёд, наклоняется и оставляет лёгкий поцелуй на её щеке. Губы едва касаются кожи, но эффект – как от удара током.

– Привет, малявка, я соскучился, – его шёпот оставляет за собой след мурашек.

– Привет, – её улыбка напряжённая, шаг назад – попытка отвоевать пространство. – Я… тоже скучала, здоровячок.

Голос дрожит, выдавая внутреннюю борьбу. В его присутствии она чувствует себя одновременно уязвимой и невероятно живой. Это пугает и манит одновременно.

Денис пристально смотрит в её глаза:

– Ты ведь не сбежишь сегодня, правда? – в голосе мягкость, но в глубине – стальная решимость.

– Нет. Куда мы поедем?

– Погуляем?

– Молю, только не прогулка. Может… просто посидим? В машине или где-нибудь ещё?

– К тебе или ко мне? – его губы растягиваются в ухмылке при воспоминании их встречи у ресторана.

– Денис, ты уже два раза меня трахнул, но на свидание мы так и не сходили. Тебе не кажется, что мы мчимся на всех парах?

– А я люблю скорость, малявка. – он притягивает её к себе, губы находят её в страстном поцелуе. – Но да, мы летим как на ракете.

Диана смотрит на него, борясь с нарастающим желанием. Хочет сказать что-то важное, но мысли путаются. Нужно замедлиться, разобраться в чувствах, но каждый его прикосновение растворяет все разумные доводы.

– Давай хотя бы немного притормозим, – её шёпот едва слышен. – Мне нужно время понять, что происходит.

Денис кивает. Впервые за долгое время он чувствует – это не просто интрижка. Но остановиться невозможно – химия между ними слишком сильна.

– Тогда поедем в пиццерию?

– Я не ем такое, прости.

– Ладно. Тогда ко мне – у меня есть то, что тебе можно.

– Нет, лучше ко мне. Но! – она поднимает палец, подчёркивая важность. – Только ужин. Только разговоры. Обещаешь?

– Обещаю. – левая ладонь поднята, правая – на сердце. Его улыбка такая широкая, что Диана не может сдержать смешок.

– Хорошо, поехали. Только… мы больше не соседи. Адрес сменился. – она пожимает плечами с виноватой ухмылкой.

– Вот как… – Денис приподнимает бровь. – Тогда командуй маршрутом, малявка.

Денис застывает на пороге, его взгляд прилипает к Диане, выходящей из спальни. В лёгком белом топе и розовых лосинах она выглядит одновременно невинно и дразняще. Тонкая кофта-паутинка лишь подчёркивает каждый изгиб её тренированного тела. Его пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки, желваки играют на скулах.

– Чёрт… – хрипло вырывается у него, когда взгляд скользит по её груди, где сквозь тонкую ткань чётко проступают очертания сосков. Кровь приливает к паху, сердце колотится как бешеное. «Прости, малявка, но я вряд ли сдержу слово…»

– Денис, даже не думай, – её голос звучит предупреждающе, хотя в глазах читается то же напряжение.

– О чём? – он притворно невинно поднимает брови, сглатывая ком в горле.

– У тебя взгляд как у хищника перед прыжком.

– Просто ты в этом наряде… – его голос становится низким, хриплым. Рука сама тянется к её бедру, пальцы едва касаются ткани. – Слишком соблазнительно выглядишь.

Диана отводит взгляд, кусая нижнюю губу. Нежный румянец заливает её щёки.

– Перестань кусать губу, – рычит Денис, его терпение на пределе. Каждое её движение, каждый вздох только разжигают желание.

Она смотрит на него – в её глазах смесь страха и влечения. Ситуация выходит из-под контроля, и это её пугает. Но что-то в этом мужчине заставляет забыть обо всех правилах.

– Рыбу или мясо? – резко меняет тему Диана, вскакивая с дивана.

– Мясо. С кровью, – его губы растягиваются в хищной ухмылке.

– Надеюсь, это не про меня, – её смешок звучит нервно, когда она направляется к холодильнику. – Меню скромное, я только переехала. Спасибо Ксюше за помощь…

Она ставит контейнеры в микроволновку, возвращается – но теперь садится на почтительном расстоянии, будто пытаясь восстановить разрушенные границы.

Денис откидывается на спинку дивана, сжимая подлокотники. Эта игра в кошки-мышки одновременно сводит с ума и заводит ещё сильнее. Он понимает – сегодня вечер будет долгим. И совсем не таким спокойным, как они планировали.

– Расскажи о себе. Хочу узнать тебя лучше. – его взгляд становится пристальным, изучающим.

Диана отводит глаза, её пальцы теребят край кофты.

– Детство… не было простым. Мама погибла в аварии, когда мне было шесть. Я почти не помню её лицо, – голос дрожит, будто пробираясь через колючую проволоку воспоминаний. – Отец умер в пятнадцать. У него было своё издание – «Дневник».

Денис резко поднимает голову:

– Ты дочь Каримова?

– Да. – Она сжимает кулаки, ногти впиваются в ладони. – Но я взяла фамилию матери.

– Почему?

– Мачеха… – её губы искривляются в горькой усмешке. – Не хочу носить с ней одну фамилию. А отец… После их свадьбы мы только ссорились. Я твердила – эта женщина настраивает его против меня. Но он… – голос срывается. – Запрещал всё, отдалился. А через два года их «счастливого брака» умер от «сердечного приступа». – снова кавычки. – Совпадение? Вряд ли. Я была за границей, когда это случилось. Вернулась – а всем плевать. На меня. На его смерть. Только наследство делили.

Одна-единственная слеза скатывается по щеке, оставляя блестящий след.

– А у меня… – она сжимает виски, – …всё в голове не складывается. Здоровый мужчина. Регулярные проверки здоровья. Как?

Денис молча придвигается ближе. Его руки обнимают её, одна ладонь гладит рыжие волосы – мягко, ка будто боится сломать что-то хрупкое.

– Диана… – его голос низкий, тёплый. – Ты потеряла самых близких так рано. Но посмотри, какая сильная выросла. – Он осторожно приподнимает её подбородок, заставляя встретиться взглядом. – В моей жизни говна было не меньше. Отец жив – а общаемся раз в полгода, и то для галочки.

Его большой палец стирает слезу с её щеки. В глазах Дениса – не жалость, а понимание. Такое же глубинное, как шрамы на душе.

Диана вдруг осознаёт – впервые за долгие годы кто-то действительно видит её. Не приму-балерину. Не наследницу состояния. Её. Ту девочку, которая до сих пор прячется за высокими стенами.

И от этого осознания становится одновременно страшно и… невыносимо светло.

– А что у тебя произошло? Расскажешь? – Диана придвигается ближе, её пальцы непроизвольно сжимают край дивана.

Денис проводит рукой по подбородку, словно проверяя, готов ли он к этим словам.

– С чего начать… – его голос звучит непривычно тихо. – Младшая сестра. Рак крови. Старший брат… сам ушёл. Мама не пережила – умерла через год. Мне было двадцать. – Он делает паузу, глядя куда-то сквозь стену. – Отец женился снова. Женщина хорошая, смешная даже. Всё пытается нас помирить, но… – плечи Дениса дёргаются в едва заметном пожатии. – Отец не из тех, кто показывает чувства.

Диана сидит, затаив дыхание. Сердце сжимается так, что больно дышать. Она видит, как тяжело ему выдавливать из себя эти слова – каждое будто ржавый гвоздь, вытаскиваемый из плоти.

– Знаешь, что самое смешное? – вдруг спрашивает он, и в его глазах вспыхивает что-то похожее на иронию.

– Что же? – она наклоняется, ловя этот слабый проблеск света в его истории.

– Он владеет шоколадной фабрикой. – губы Дениса растягиваются в улыбке, которая не достигает глаз. – А жизнь у меня сладкой не была. – Его смех звучит резко, почти истерично, когда он притягивает Диану к себе, будто ища опору.

– Сейчас у меня своя брокерская компания. Если кратко – «гений, миллиардер, плейбой, филантроп». – цитата из «Железного человека» повисает в воздухе – явная попытка разрядить обстановку.

Диана смеётся, чувствуя, как ком в горле понемногу рассасывается. Его попытка пошутить – как глоток воздуха после долгого удержания под водой.

– Значит, ты настоящий супергерой, – поддразнивает она, подмигивая. – Только без плаща?

– Красный цвет – не моё, – отшучивается он, но в глазах всё ещё плавают тени прошлого.

– Прости, я не знала… – её голос дрожит.

– Малявка, не забивай голову. Это было. Я пережил.

– Пережил? – она смотрит на него с немым вопросом. – Как можно пережить такое?

– Пару лет меня ломало. – Его пальцы непроизвольно сжимают её руку. – Я их так любил… Без них было физически больно дышать. Спускал отцовские деньги, пил как не в себя. А потом… – он замолкает, глядя в пустоту. – Однажды в запое мне явилась мама. Наяву. Я… протянул руку, а по телу – током. Очнулся через сорок минут – друзья пинали меня, думая, что я в отключке. «Белочка», видимо. – Его смех теперь звучит горько. – Тогда и понял – хватит. Она не для этого меня растила.

Диана невольно содрогается.

– Жутко.

– Согласен. – Он пожимает плечами. – Выкарабкивался через врачей. Потом качалка. Тренер хороший попался – даже на «Менс Физик» выступил, правда без медалей. Потом биржа, экономический факультет… Амир в зале подтянулся – теперь друг, брат, партнёр. Без него – не то.

Его рассказ обрывается, оставляя в воздухе тяжёлое молчание.

– Спасибо, что поделился, – шепчет Диана.

– Давай уже поужинаем, а? – Денис вдруг оживляется, будто сбрасывая с себя груз воспоминаний. – И ещё поболтаем.

– Хорошо, здоровячок. – Она улыбается, но теперь её взгляд на нём – другой. Более тёплый. Более понимающий.

Как будто между ними только что проложили невидимый мост через все эти боли и потери.

Они перебираются на кухню, усаживаясь на высокие барные стулья. Диана ловко раскладывает еду по тарелкам, движения её рук грациозны даже в такой простой бытовой ситуации. Аромат свежезаваренного чёрного чая с лимоном наполняет воздух. Пока Денис с аппетитом уплетает свою порцию, рыжая начинает рассказ о своей жизни в балете.

– Мама была балериной, – её голос звучит тепло, когда она вспоминает. – Кажется, судьба сама вела меня на сцену. – Пальцы непроизвольно выписывают в воздухе балетные па, когда она перечисляет страны: Германия, Италия, Швейцария. Глаза загораются, когда произносит названия спектаклей: – «Жизель», «Дон Кихот», «Лебединое озеро».

Денис слушает, заворожённый. Её слова рисуют перед ним совсем другой мир – мир красоты и дисциплины, где каждое движение отточено до совершенства.

– Ты будто живёшь на сцене, – прерывает он её рассказ, когда она делает глоток чая. – Как выдерживаешь такое напряжение?

Диана улыбается, и в этот момент кажется, будто вокруг неё вспыхивает свет.

– Это не работа, – говорит она, положив ладонь на грудь. – Это дышать. На сцене я свободна. Боль, усталость – всё исчезает. Балет – это… – она ищет нужное слово, – ежедневная битва с собой. Но именно она делает меня счастливой.

Денис не отрывает от неё взгляда. Её страсть заразительна, он чувствует, как что-то внутри него откликается на эту энергию.

– Никогда не думал, что балет может быть таким… – он делает паузу, – живым. Слушая тебя, кажется, ты танцуешь даже когда говоришь.

Её смех звенит, как колокольчики.

– Могла бы станцевать прямо здесь, – шутит она, и в глазах вспыхивают озорные искорки.

– В этом я не сомневаюсь, – ухмыляется он. – А ты никогда не мечтала о чём-то… другом? Кроме балета?

Диана замирает, будто вопрос застал её врасплох.

– Нет, – ответ звучит твёрдо. Она опускает глаза. – Балет – это… всё. Мой путь.

Денис кивает, впервые по-настоящему понимая её одержимость. Так далёк этот мир от его вселенной цифр и сделок, но в её словах столько огня, что ему хочется узнать больше.

– Хочу увидеть, как ты танцуешь, – неожиданно вырывается у него. Голос звучит тише, но твёрже.

Она поднимает на него взгляд, и в её улыбке – обещание.

– Однажды обязательно.

Перебравшись на диван, Диана прижимается к его груди. Его пальцы автоматически начинают водить по её предплечью, рисуя невидимые узоры. Они говорят до глубокой ночи – смешные истории, нелепые случаи, моменты, которые сделали их теми, кто они есть.

– А ты… – Денис обрывается, заметив, что рыжая больше не отвечает.

Она спит. Лицо безмятежное, ресницы трепещут на щеках. Он не может сдержать улыбку, наблюдая, как её грудь равномерно поднимается в такт дыханию. Пальцы осторожно пробираются в рыжие локоны – мягкие, как шёлк.

В этой тишине что-то щёлкает внутри него. Нежность. Чувство, к которому он давно забыл дорогу.

– Утомилась, девочка моя, – шёпотом произносит он, костяшками проводя по её щеке.

Моя.

Осторожно, чтобы не разбудить, он поднимает её на руки. Она кажется такой лёгкой, такой хрупкой в свете уличных фонарей. Одеяло мягко обволакивает её, когда он укладывает её в постель.

Раздеваясь, Денис чувствует приятную усталость в мышцах. Ложась рядом, он ощущает, как её тепло проникает в него. Диана инстинктивно прижимается ближе, и он обнимает её, вдыхая аромат её волос.

Мир сужается до размеров этой кровати. До её дыхания. До этого момента.

И прежде чем он успевает осознать, сон уже накрывает его, унося вслед за ней.