- -
- 100%
- +
Вступление
Перед вами сборник рассказов авторов ЛитРес Самиздат. В нём собраны любовные истории с эротикой в различных жанрах: сюжеты про взаимоотношения полов, порой фантастика и даже мистика. Книга затрагивает струны человеческой души, а если выразиться буквально, – то чувства, а ими играют все, кому не лень. Она о тонкостях многообразных аспектов любви: от первой юношеской влюблённости до глубокой привязанности, которая порой длится всю жизнь.
Каждый рассказ – это отдельная история, наполненная эмоциями и переживаниями. Все произведения объединяет одна сюжетная линия – любовь, и каждое повествование пропитано страстью. Авторы используют художественный вымысел и собирательные образы. Пусть каждая прочитанная страница дарит вам новые эмоции и вдохновение!
*
ТАК ОНО И ЕСТЬ!
В душе есть струны, которые играют.
Они настроены, натянуты, звенят
И красоты мелодию сплетают.
Сплетают так, как люди захотят.
Мы можем слышать дивные их звуки
И чудеса творить не уставать,
А можем просто их порвать… со скуки
И реквием заставить их сыграть.
Мы можем всё. Да, мы – всего лишь люди,
Но струны есть, и в каждой ждут душе.
А мы их рвём, а может быть не слышим
И часто слепо покоряемся судьбе.1
«Желаем получить массу приятных и разнообразных впечатлений! Мы старались для вас», – коллектив писателей. В сборник вошли разделы: Об авторах и Книги авторов.
Итак, читатель, – в путь!
Отложенная беседа
Алексей Зелепукин
Обложка была создана при использовании ИИ Dream и Adobe Photoshop.
Несвоевременность вечная драма, где есть он и она.2
Вечерний город накрыл снегопад. Большие хлопья мотыльками кружили в жёлтом свете уличных фонарей. Деревья и ели одели белоснежные кружева. Было что-то неуловимо-сказочное в этом снегопаде. Что-то волшебное. Белое полотно утаило серость улиц и грязь большого города. Ночь прикрывала его своим покрывалом, нежно и бережно, словно мать уставшее чадо. Город всё же освещал ночь неоном рекламных щитов и шрапнелью вечерних окон.
Все спешили домой. Все, кроме него. Он устал. Неделя выдалась тяжёлой. Финальный аврал, всегда сопутствующий завершению проекта, вымотал окончательно. Тело молило об отдыхе, но мозгу нужна была разрядка. Он вышел из транспорта, не доехав одну остановку до дома. Взяв латте в киоске, он неспешно зашагал по невинной белизне зимнего покрова.
Кофе уже давно горчил одиночеством молодого человека. Но карьера и финансовый успех требовали концентрации сил и постоянных командировок. Тут не до отношений с женщинами. Даже давняя школьная подруга перестала с ним общаться. И было бы из-за чего. Сказал ей, что не верит в любовь. Делов-то! Да и как в неё верить? Только в любви он чувствовал себя настоящим и нужным человеком. Рыцарем готовым прийти на помощь каждый раз. Но…
Всегда есть – «но». В любой реке есть подводные камни. Особенно, если эта река молода, как горный родник, что несётся сквозь скалы. Когда-нибудь он заработает достаточно средств, чтобы перевестись в местный отдел и осесть, наконец, на месте. Пусть ценой меньшей зарплаты, зато пять дней в неделю с восьми до пяти и никаких отлучек, командировок или сверхурочных. Тогда он, наверное, всё-таки сможет признаться ей в своих чувствах. А пока они друзья. Лучшие друзья.
Да и вряд ли такая, как она, могла думать о нём в каком-то другом смысле. Они вместе уже давно и между ними не было тайн, которых он бы не знал. Или секретов, о которых не ведала она. Кроме одного, – самого важного.
Вместе они прошли через взросление, делились впечатлениями о первых поцелуях и близости. Она всегда смотрела на него как-то странно, не так, как на других парней. И это его пугало. Он боялся. Невероятно боялся, хотя сам даже не понимал, чего именно. Наверное, просто обидеть её. Кто же знал, что ответ на вопрос: «Верит ли он в любовь?», заставит её забыть о нём. В голове снова возник её образ. Он думал о ней каждый день, не в силах перестать вспоминать и клясть себя за неосторожные слова.
Под гипнозом сладких дум и несбыточных грёз, он дошёл до подъезда. Пальцы автоматом набрали пароль. Дверь, скрипнув, отворилась. Из подъезда вдруг донёсся аромат её тела, который фантомно мучил его по ночам. Он мотнул головой, стряхнув с себя нелепую надежду о близости, и стал подниматься по лестнице, гремя увесистой связкой ключей.
*
Зима уже подходила к концу, оставив рождественские морозы в прошлом. В воздухе едва уловимо пахло весной. Бутылка дорогого вина и нарезанные фрукты терпеливо ждали своего часа на журнальном столике. Ароматные свечи горели, наполняя спальню сладостным запахом, играя бликами на хрустале фужеров.
Устав от скромности, этикета и правил приличия, она просто хотела забыться в его объятиях, сойти с ума от его неумелых, корявых, но искренних комплиментов. Ждать… Она и так ждала чего-то всю свою жизнь. Намёка, удачного момента, подходящего случая… Хотя бы красноречивого взгляда. Но ничего не менялось.
Френдзона – дамоклов меч современной цивилизации. Толерантность и эмансипация лишили этот мир былой прелести, дикой жажды жизни. Она решила, что с неё хватит и решила взять судьбу в свои руки, понимая, что больше не может, да и не хочет ждать.
Незваной гостьей она вторглась в его холостяцкую берлогу и решила навести там свой порядок, сделать сюрприз ко дню всех влюблённых. Для них обоих. Она не могла дождаться вечера, томясь в предвкушении ночных непристойностей, постоянно представляя, как его губы нежно касаются её кожи. Ей очень хотелось сделать этот вечер незабываемым. Таким, чтобы страсть раскалённым клеймом отпечатала эту ночь в памяти.
Жар вожделения пылал словно магма в жерле вулкана. И только одно могло заглушить этот огонь. То, о чём она так долго мечтала бесконечными долгими ночами. Судорога сводила её тело, при одной только мысли о его достоинстве. Не счесть, сколько раз она представляла себе этот момент. Нижнее белье уже давно промокло, пока она лежала на льняных простынях, усыпанных лепестками цветов, застилавших пышную постель.
Мягкая ненавязчивая музыка лилась из колонок, которые порождали кристально чистый звук. Она игралась с громкостью, пытаясь выставить её так, чтобы слышать его шёпот и в тоже время закамуфлировать собственные стоны. Каждая деталь была для неё важна, ей хотелось, чтобы всё прошло идеально.
Шёлк откровенного халата ласкал кожу, усугубляя и без того неимоверный накал страсти. Она хотела его до темноты в глазах, до боли в сердце, до неконтролируемого головокружения. Одна лишь мысль о возможной близости доводила её до исступления.
Рука невольно потянулась вниз и коснулась врат рая. Истома наполнила её лоно соком жизни, а дрожь пробежала по телу. Голова в очередной раз закружилась, пелена застлала глаза, дыхание сбилось. Ох, как же томительно долго шло время! Она стиснула зубы, борясь с желанием продолжить. Он вот-вот должен был появиться, нельзя было портить сюрприз, как бы сильно ей ни хотелось приласкать себя.
Саксофон в колонках умолк, как раз в тот момент, когда в двери щёлкнула замочная пружина. Тяжёлые шаги возвестили о приходе огромного хозяина этой холостяцкой берлоги. Он остановился в прихожей, словно дикий зверь, учуяв присутствие незваной гостьи.
У неё не осталось сил ждать, да и смысла в этом уже никакого не было… Смело распахнув халатик, она вышла к нему, чувствуя, как земля уходит у неё из-под ног. Хотя, вернее сказать, выбежала, бросившись с разбегу в его медвежьи объятия. Она торопливо покрывала его лицо поцелуями, пока её уста, наконец, не коснулись его губ. И всё казалось таким правильным, словно её место всегда было рядом с ним.
Его руки легко отыскали торчащие пики сосков, а ладони накрыли грудь, слегка сжав. Хриплый стон слетел с её губ, толкая его вперёд, подсказывая, что им ни в коем случае нельзя останавливаться. Она почувствовала, как в его штанах пробудился зверь. Могущественный стержень, одним своим присутствием превращающий её в покорную рабыню.
Она медленно опустилась на колени глядя ему прямо в глаза, пальцы дрожали, но привередливая пряжка всё-таки поддалась. Но он не дал ей осуществить задуманное. Подняв девушку на руки, он мелкими шагами, стараясь не запутаться в спадающих джинсах, двинулся в душ. Не теряя времени, она вновь прильнула к его губам, руками зарываясь в волосы, притягивая к себе, лишая возможности отстраниться.
И как они только могли быть такими глупцами? Сколько времени и возможностей было бесповоротно потеряно. Сколько ночей они могли провести в объятиях друг друга, тихо сходя с ума от нескончаемого вожделения? Она легонько прикусила его губу, вырвав у него тихий стон.
Тёплая вода, бьющая струями по чувствительной из-за нестерпимого желания коже, лишь обостряла ощущения. Она водила руками по его могучей груди, смывая усталость тяжёлого дня, пока он наслаждался её красотой, увидев, наконец, всё то, что скрывалось под одеждой. Ему хотелось расцеловать каждый миллиметр нежной кожи, но она не позволяла этого, взяв бразды правления в свои руки. Мужчина жадно следил за каждым её действием, остро реагируя даже на мимолётное прикосновение.
Но терпение было на исходе. Он хотел её так сильно, что готов был сорваться в любую секунду. В мыслях мужчина уже давно прижал хрупкую фигурку к стенке, но эта игра его интриговала, призывая потерпеть ещё совсем чуть-чуть. Её взгляд наконец-то остановился на его стержне. Она снова склонилась к нему и этому мужчина не стал ей препятствовать. Он зажмурил глаза почувствовав, как упругий влажный язык скользнул по стволу вниз.
Крепко держа его у основания, девушка мучительно медленно облизывала бархатную кожу, не торопясь переходить к самому главному. Она ласкала его руками, губами и языком, ещё сильнее разгоняя кровь в его теле, сводя с ума взглядом. Каждое её действие было выверенным. Она точно знала, что и как нужно сделать, чтобы потом он исполнил всё то, что так долго заполняло её мысли.
Вдоволь наигравшись, она развернулась к нему спиной, прогибаясь в пояснице. Он нетерпеливо вошёл в неё, словно измученный жаждой странник, добравшийся до колодца. Она громко застонала, получив желаемое, подаваясь ему на встречу. Этот отклик позволил ему вонзить свой жезл на всю длину. Толчок, ещё один, голова закружилась, её тело вторило его движениям, подначивая продолжать. Стоны беспорядочно срывались с губ, никого не стесняясь.
Потоки воды, жар его тела, ритм жизни. Ось мироздания внутри её лона.
Несколько раз она находилась на грани потери сознания от пульсирующих, словно танец, движений и нежного шёпота у самой мочки уха. Блаженства было не сдержать. Он был настойчив и не утомим. Врываясь в её хрупкое тело и не жалея сил, он наслаждался рождающимися в её груди криками. Судорога пронзила тело, а осознание взорвалось фейерверком. Ноги девушки подкосились от накатившего блаженства.
Он удержал её, не дав упасть, продолжая двигаться в ней, пока женское тело трепетало от оргазма, которого ей ещё никогда не доводилось испытать. Движение, – ещё, ещё и ещё, – и вот уже и он едва стоит на ногах, изливая в её тело своё семя. Тяжело дыша, он оставил поцелуй на изящной шее любимой, стараясь запечатлеть это мгновение в своей и её памяти навсегда.
Мозг жаждал продолжения, но тело обессилило. Мужчина поднял уставшую девушку на руки, перенося её на кровать. Лепестки на простыне, мягко взлетев, покрыли уставшие тела.
– Я дико соскучилась… – тихо прошептала она, ловя его восхищённый взгляд. – я… нам надо поговорить.
– Спи, моё сокровище, ещё наболтаемся, – он осторожно коснулся губами мягкой щеки.
Его ладонь утонула в её волосах. Она прижалась к нему всем телом и закрыла глаза, мгновенно упав в чёрную пропасть колдовства Морфея.
Он долго смотрел на неё, продолжая нежно гладить ей волосы, буквально не веря в реальность происходящего. Это был словно сон на яву. Сколько раз он в тайне мечтал об этом. И вот наконец, она рядом, в его постели и не как подруга, как женщина. Осторожно высвободив руку, он подложил подушку под её головушку. Осторожно ступая, он добрался до термостата и увеличил температуру в спальне, вытащил из шкафа лёгкое покрывало и вернулся к кровати. Укрыв девушку, он осторожно примостился рядышком. Она тут же обняла его. Нежная улыбка играла на её губах, даже во сне. Откинув непослушный локон с лица девушки, мужчина нежно поцеловал её в лобик, прокручивая в воспоминаниях каждое чудесное мгновение их соития.
А где-то в углу продолжал петь саксофон, да и аромат сандаловых свечей всё ещё наполнял комнату приятным ароматом.
Мысли неслись табуном. Почему он сам не сделал этого. Всё ведь так просто. Теперь нет больше её и его, – есть они.
Мужчина осторожно выпутался из объятий, улыбнулся сам себе и отправился на кухню заварить кофе, но передумал, – шум кофе машины мог разбудить её. Едва он покинул ложе, она, такая нежная и милая, раскинула руки на его небольшой кровати, занимая всё свободное пространство. И точно также, она заняла всё место в его сердце.
Не смотря на усталость, скопившуюся за рабочую неделю, ему не спалось. Тревожить её он не посмел. Вернувшись на кухню, мужчина открыл окно, за ним всё ещё вальсировал снегопад.
Ночная свежесть ударила в лицо. Чиркнула спичка. Сигарета пыхнула маленьким огоньком. Её приход заставил пересмотреть понимание жизни. Он, наконец, решился, и теперь мысленно подбирал слова для предложения руки и сердца. Он даже взял листок и карандаш, чтобы записать самую важную речь в своей жизни… Но слова не подбирались. Они казались ему банальными или не способными выразить эмоции, что бурлили в нём, когда он думал о ней.
В конце концов, когда на небосклоне заря уже обагрила облака, он тоже сдался в плен Морфея, позволяя сну свалить голову на предплечья, сложенные на столе.
А листок так и остался девственно чистым.
Мужчина спал, но странная тревога пропитала сон. Тяжёлое предчувствие теребило душу, не даря такого желанного спокойствия и умиротворения.
Когда он очнулся ото сна перед ним лежала написанная ровным почерком записка. На листе ярко-красным цветом горел отпечаток её губ, а ниже ровным почерком были выведены стихи. Часть чернил расплылась в каплях слёз, но всё ещё можно было прочитать:
Тебе страдать, не до любить,
Тебе от мыслей разрываться.
Я не хочу это тащить,
Ведь глупо мыслями тягаться.
Тебе не жить, тебе болеть,
От мыслей молча разрываться.
Я не хочу тебя любить,
Тебе слабо – жить, развлекаться!
Я выхожу замуж … ПРОЩАЙ…
Что я здесь делаю?
Геннадий Климов
Обложку создала дизайнер Алёна Покидова. Фото: Геннадий Климов
Пауза затянулась. Галина мысленно готовилась к финалу концерта, ожидая вступления первой скрипки. Геннадий не открывал глаз. Он не решался вступить, как будто чувствовал, что подсознание снова с ним сыграет злую шутку. В этот момент он не думал о произведении. С самого начала концерта он был далеко от зала, где они с Галиной играли в этот вечер. Ощущение сцены пропало. Он лишь интуитивно следил за происходящим.
В отличие от начала, финал концерта для двух скрипок с оркестром был задуман Бахом так, что первая скрипка вступала раньше второй. Состояние эйфории после «Largo, ma non tanto» всё ещё присутствовало в зале, как он вступил, уверенно, неудержимо! И, казалось, совершенно неожиданно для всех. Вслед за ним заиграла вторая скрипка.
Первыми тремя нотами было сказано всё. В них были: любовь и ненависть, смех и слёзы, решительность и страх перед неизвестностью, вера и отчаяние, радость и горе… Как будто Кто-то Всесильный своей могучей рукой сорвал заграждение плотины огромной реки, и она понеслась…
Оркестр, последовавший за солистами, и был этой бурлящей рекой жизни, во власти которой оказались две маленькие, беззащитные лодочки. Устремившись в давно высохшее русло, которое успели застроить проворные жители, эта неумолимая сила беспощадно сносила всё, что вставало на её пути, оставляя лишь обнажённые руины людского тщеславия, бесстыдно выглядывающие из-под воды.
И понесла река жизни эти лодочки, швыряя их о скалы. Уверенные в себе, они бесстрашно боролись со стихией, менялись местами, уступая друг другу путь. Временами, они сливались в единое целое, и, казалось, уже ничего не сможет помешать этому союзу, но очередной порог разделял этот катамаран. Мощный поток нёс их, пытаясь разбить о подводные камни проблем, но они снова и снова уворачивались от препятствий, продолжая свой, наполненный опасностями путь. И когда, казалось, стихия вот-вот погубит эти беспомощные души, течение выносило их в устье и воцарялось спокойствие… В конце концов, всё приходит к своему логическому завершению – река жизни впадает в море забвения…
Геннадия давно не покидало ощущение, что некий механизм диктует ему, солисту, характер, динамику и, наконец, просто темп, и он покорно следует за оркестром. Иными словами, идея произведения, как в последнее время ему казалось, от него не зависела.
«Может это от ослепительного света софитов или от жары, что они создают? Может быть сквозняк? Да что это со мной?! Я совершенно не в состоянии сосредоточиться на музыке.»
Где-то в зале раздался звон упавшей монеты.
«Эти слушатели совсем совесть потеряли: шёпот, сморкание, а вот уже и монеты, – отвлёкся Геннадий. – Не знаешь, чего от них можно ожидать ещё… Да уж, слушатель нынче пошёл не тот… А этот звон упавшей монеты…»
Геннадий вспомнил прогулку по Москве незадолго до концерта. Под светом уже взошедшей луны и уличных фонарей, падающий снег казался ещё более искристым. Словно маленькие бриллианты, снежинки порхали, наполняя воздух сказочным блеском. Они медленно опускались, повинуясь закону земного притяжения, ложась на свежевыпавший, но уже утоптанный снег, покрывая поверхность земли рыхлой периной. Этот великолепный белоснежный ковёр хрустел под ногами, успокаивая и завораживая. Все это создавало атмосферу чего-то магического.
Они шли по улице, взявшись за руки, как влюблённые школьники. В другой руке у него был скрипичный футляр, а скрипку своей девушки он нёс за спиной. До концерта оставалось достаточно времени. Они мило беседовали. Нет, они вовсе не говорили о предстоящем концерте. Эта прелестная пара обсуждала свою помолвку, состоявшуюся два дня назад. Она совсем озябла, когда они вышли к ближайшей станции метро.
Войдя внутрь, где-то вдалеке, в переходе между линиями, они услышали гитару. Звучал «Анонимный романс» Гомеса.
– Профессионала слышно за версту и шум, проносящейся мимо него толпы, похоже его совершенно не смущает и не беспокоит.
– «Что ищет он в стране далёкой, что кинул он в краю родном?..», – процитировала Лермонтова Галина. – Видимо он не из местных. Кинь ему монету.
– Да ладно, за день ему столько накидали, что вряд ли он сможет все унести… Да и мелочи у меня нет, вот только эта коллекционная монета.
– Я не знала, что выхожу замуж за скрягу, – Галина улыбнулась, – не скупись, не в деньгах счастье!
– А в их количестве? – заигрывая со своей возлюбленной, шутя продолжил он поговорку.
Галина нахмурила брови, подыгрывая ему.
– Слушаю и повинуюсь, моя госпожа, – Геннадий бросил монету в потрёпанный футляр. Она ударилась о его дно, издав приглушенный звук. Именно этот звук напомнила ему упавшая в зале монета.
– Как странно, такое ощущение, как будто монета зависла в воздухе…
– С чего ты взял?
– Звук раздался намного позже, чем я её кинул…
– Да нет, тебе показалось.
– Грасиас, – вдруг прозвучало по-испански.
– Что не гитарист, то воображает себя Пако Де Лусия.
– А что не скрипач, то Паганини! Да что с тобой сегодня?! Никогда не знаешь, что тебя ожидает за поворотом. Сегодня ты солист, уважаемый человек, а завтра… – Галина с жалостью посмотрела на уличного музыканта. – Завтра ты можешь оказаться на его месте, в метро, в подземном переходе, да просто на улице.
– Ну, уж нет! Я никогда в жизни не сделаю двух вещей…
– Это каких же? – Галина пристально посмотрела на Геннадия.
– Не останусь в чужой стране нелегально, как это сделали некоторые из моих товарищей, погнавшись за лучшей жизнью, и… – остановившись, он посмотрел на музыканта. Их глаза встретились на миг. Взгляд гитариста бал исполнен печали и какой-то глубокой тоски. Гордый молодой человек вдруг смутился. Но, уже через мгновение, совершенно уверенным голосом продолжил: – И тем более не опущусь до того, чтобы начать играть в метро.
– «От сумы и от тюрьмы не зарекайся!» – народная мудрость, – заметила Галина.
Сейчас скрипач вспомнил этот, пронзающий сознание взгляд, что теперь не давал ему покоя.
Геннадий исполнял это произведение по памяти, с закрытыми глазами. Странное предчувствие тревожило его сознание. Беспокойство вселилось в его душу.
«Да и третья часть Баха сегодня звучала по-другому, как-то слишком трагично, даже зловеще, – думал Геннадий, пытаясь отогнать мрачные мысли. Слушая запись с только что прошедшего концерта, он продолжал анализировать события всего вечера, управляя автомобилем.
Галина молчала, уткнувшись в освещённую фарами дорогу.
– Не могу забыть взгляда этого «испанца», – переломив молчание, произнёс Геннадий. – Я как будто заглянул в себя, в самые недра своей души.
– Знаешь, однажды один умный человек мне сказал: «Если музыкант вышел на улицу, значит он нуждается в поддержке». Возможно он был прав, – заметила его собеседница усталым голосом.
– Возможно… – задумчиво повторил он. – Как же меня утомил яркий свет. На сцене – софиты, на трассе – фары встречных машин.
– Я тебе предлагала остаться в Москве. Мы могли снять номер в гостинице. Прогулялись бы по столице. Сегодня такая красивая ночь, – Галина романтично вздохнула.
– Гололёд.
– Будь осторожен. Довези меня живой, пожалуйста, – взволнованно сказала Галина. Одна из встречных машин устремилась прямо на них. Водитель с трудом справился с управлением.
– Фу! Пронесло! – Геннадий вытер рукой, проступивший на лбу, пот.
В машине продолжал звучать финал концерта.
– Послушай, сейчас будет момент, который меня немного смутил во время игры, – сказала Галина, желая отвлечь его от происшедшего, чтобы он мог успокоиться.
– Это меня свет софитов утомил на сцене. Да он меня просто преследует, этот свет! – Геннадий мгновенно повернул руль, пытаясь уйти от удара.
– Осторожно!
*
«Ах, как же болит голова. Снова этот свет. Я же говорил – он меня преследует. Всё ещё звучит Бах… Где я? А где Галочка?» – Геннадий продолжал лежать, не открывая глаз.
Его внимание привлёк диалог за дверью.
– Ну что?
– Без сознания.
– А девушка?
– Девушка погибла.
Геннадий почувствовал, как его стремительно понесло куда-то…
Звучали последние секвенции Баха… Наконец всё закончилось… Свет продолжал слепить сквозь отяжелевшие, опущенные на глаза веки… Он многократно переживал события той роковой ночи. Когда доходило дело до третьей части этого гениального откровения бога музыки, Геннадий, как бы перемещаясь во времени, вновь и вновь посещал тот день, надеясь, что это всего лишь кошмарный сон. И сейчас, уже в который раз, он переживал всё те же чувства, медленно открывая глаза, всем сердцем желая увидеть рядом свою дорогую невесту, её прелестную улыбку…
Поток прохожих, шум эскалаторов, звон изредка падающих монет… – скрипач медленно приходил в себя, возвращаясь в жестокую реальность…
«Станция метро… Испанская речь… Что я здесь делаю?» – с горечью в душе подумал Геннадий…
*
Года два назад он приехал в Испанию отдохнуть, без намерения остаться насовсем. Но, по странному стечению обстоятельств, случилось то, от чего он зарёкся много лет назад в присутствии своей возлюбленной.
Деньги таяли неумолимо и, чтоб не умереть с голоду, ему пришлось спуститься в метро, «веселить толпу», как он выражался. Скрипки с собой не было. Раздобыл у новых знакомых потрёпанную гитару, приобрёл усилитель и автомобильный аккумулятор.