Гранат

Глава 1

Максу снился сон. Виделось ему, что стоит он на усыпанном тяжелыми валунами утесе. Облака проплывают и тают, скрываясь вдали. Яркое солнце золотит их причудливо меняющиеся очертания. Сильные порывы ветра нисколько не мешают, наоборот, бодрят и освежают. А впереди такой простор, что дух захватывает – там синее бескрайнее море сливается на горизонте с лазурным небом.

И при всем этом великолепии природы Макс чувствует тоску и тяжесть. Он с ужасом смотрит вниз, туда, где волны яростно накатываются на берег и, ворча, словно звери, отступают, оставляя белую пузырящуюся пену.

Макс не хочет смотреть, но непреодолимая сила влечет его туда, к границе бездны, он все больше наклоняется вперед, и тут камень, выскользнув из-под его ноги, с шумом катится вниз. Он, пошатнувшись, тоже стремительно падает вниз, на несколько мгновений его охватывает ужас, который почему-то сразу сменяется абсолютным спокойствием и ощущением все прибывающего волнения и ожидания чего-то необычного.

Пролетев над волнующимися водами, Макс с удивлением обнаруживает, что по его желанию тело может подняться вверх или скользить над самой кромкой волн.

Охваченный радостным восторгом, он решает взлететь как можно выше. Солнечный свет слепит, поэтому Макс закрывает глаза, затем он вытягивается в струнку и взмывает ввысь.

Оттуда, с высоты ему видны крошечные корабли в море и далекий желто-зеленый берег. Макс устремляется к этому зовущему кусочку суши и через какое-то время уже ступает на мягкий золотистый песок. Он легко перелетает с места на место, раздвигая ветви, забирается в чащу леса, где на деревьях, обвитых лианами, резвятся беспокойные обезьяны. Бабочки и небольшие птицы, примерно одного размера, порхают с места на место, удивляя восхитительно яркими красками крыльев, а цветочный аромат кружит голову. Звуки моря сюда не долетают, зато впереди слышится шум водопада, словно кто-то огромный льет и льет воду из такого же большого, под стать ему кувшина. Идти не хочется и Макс взлетает, поднимается ввысь и приближается к водопаду. Он подставляет лицо под тугие струи, чувствуя, что в тело как будто вливается легкость и сила.

Но вот словно кто-то командует ему: хватит, пора возвращаться, и опять он с удивлением видит себя над синим простором моря. Макс снижается, приближается к волнам, чувствуя их прохладу, и через мгновение оказывается в воде. Но и тут, уверенный, что все происходящее – сон, нереальность, не пугается, а легко скользя в толще воды, плывет, постепенно опускаясь почти на самое дно, и тот факт, что он находится в воде и надо бы принимать какие-то меры ко спасению, его нисколько не беспокоит. Не надо принимать никаких мер: Макс, ничуть не удивляясь происходящему, растворяется в воде, он сам теперь вода.

Слегка шевелит сине-зеленой массой морская трава, толстым слоем покрывающая неровности дна, краснеют лучи морских звезд, краб, перебирая клешнями по песку, торопится по своим делам, медузы спокойно покачиваются в толще воды. Макс пытается прикоснуться к одной из них и не может, его полупрозрачная, едва видимая рука лишь вскользь касается желеобразного тела медузы, и тут же, вероятно, напуганные хищником, серебристые рыбки стайкой проплавают сквозь уже окончательно ставшее прозрачным тело Макса. То, что живой плоти его уже не видно, также не вызывает беспокойства, словно иначе и быть не может.

Макс еще долго плывет к какой-то пока неведомой цели и наконец жаркая радость обжигает грудь: он увидел то, к чему влекла его неведомая сила. На возвышенности дна, густо покрытой бархатистой темно-зеленой короткой травой, словно капли алой крови, горят красные камни, уложенные цепочкой.

Макс приближается, протягивает руку к предмету. Это колье из гранатов, его камни светятся необыкновенным красным светом. Золотой крест, украшенный бриллиантами, венчает творение искусной руки ювелира.

Макс сжимает колье в руке, чувствует вес и гладкость камней, и его тело вновь оживает, словно он возвращается в реальность. И тут же пловец ощущает удушье.

«Скорее, скорее наверх!» – бьется мысль в его голове.

Вот вверху показалось голубое окошко: это сквозь толщу воды стало видно солнце, но сил доплыть до него уже не остается. Руки наливаются свинцовой тяжестью, ноги отказываются двигаться, глаза застилает темная пелена. Макс медленно погружается в темную глубину, все еще сжимая колье в руке. Но вдруг он ясно чувствует, что его подхватывают чьи-то крепкие руки и властно тянут вверх.

На этом сон прервался. Макс судорожно глотнул воздух, приподнялся, открыл глаза и в страхе огляделся. Его пассия на эту ночь, хорошенькая белокурая первокурсница Нелли, забившись в угол широкой кровати и прижимая одеяло к красивому, загорелому лицу, смотрела на Макса округлившимися от ужаса глазами.

– Что? Что случилось? – встревожился Макс.

Но Нелли, ни слова не говоря, вдруг вскочила с постели, путаясь в одежде, натянула платье, подхватила свои туфли и сумочку и, на ходу роняя и поднимая вещи, бросилась к выходу.

Макс догнал ее в дверях, вернул в комнату.

– Да что случилось-то?

– Ты еще спрашиваешь, что случилось? Ты вдруг исчез!

Нелли ни на секунду не забывая, что она все же красавица, изящно вытирала слезы салфеткой.

– Как это исчез?

– Не притворяйся!

– Рассказывай все по порядку! – приказал Макс.

– Ну да, по порядку… – начала было Нелли и вдруг опять разразилась слезами, но, заметив нетерпеливый жест Макса, взяла себя в руки. – После того, как мы с тобой, ну, после этого… ты заснул и спал, а я на тебя смотрела, потому что очень тебя люблю, а ты ведь так мало мне уделяешь внимания!

– Пропустим это, – нетерпеливо сказал Макс.

– Ну вот, – покорно продолжала Нелли, – я смотрела-смотрела, а ты вдруг исчез.

– Как исчез?

– Да так! Исчез, растворился!

– А потом?

– Я очень испугалась и сидела ни жива – ни мертва, так что и не помню, сколько времени прошло. А потом вдруг услышала: на кухне хлынула вода. Я побежала туда. Все краны были открыты, и вода переливалась через край раковины. Я поскорее закрыла краны и стала убирать воду. А когда вернулась, ты лежал на прежнем месте, но стонал и метался, а потом захрипел так, что я подумала: ты умираешь…

– Умирать нам рановато, – бодрясь, запел Макс любимую песню военных лет, он ее часто слышал от фронтовика, жившего, можно сказать, по соседству, только Макс обитал в роскошном особняке, а дед – в развалюхе расположенного рядом рабочего поселка. Фронтовик этот прошел всю войну и вернулся домой, чего не удалось многим из тех, кто вместе с ним шагнул в огненное пекло. Было ему уже под девяносто, но он, как и в те молодые послевоенные годы, будто извиняясь за то, что выжил, всегда старался помочь осиротевшим семьям. Старик, понимая ценность каждой минуты на этой земле, с утра уже был чем-нибудь занят: попыхивая папироской, стучал молотком, работал рубанком, при этом всегда что-то напевал себе под нос. Ребятишки за ним бегали гурьбой, он и для них находил ласковое слово и какое-нибудь занятие. Макса дед никак не выделял, лишь иногда, доверяя ему работу попроще, одобрительно хмыкал в усы, мол, хорошо, будет из парнишки толк. А Макс как завороженный наблюдал за всеми действиями старика, удивляясь тому, как ловко тот превращал простую деревяшку в ножку стула или деталь для полочки, или еще во что-нибудь нужное в хозяйстве. Окончив работу, дед обычно садился, закуривал и начинал рассказывать истории из своей жизни. Рассказы эти были интересные, без излишней назидательности, но поучительные. Лишь одной темы дед не касался – войны. У этого старика и перенял незаметно для себя Макс умение во всякой ситуации находить положительные стороны и никогда не теряться и не отступать. А фронтовые песни, полные оптимизма и веры в победу, часто сами собой на ум приходили.

Однако, как ни бодрился Макс, голос его был вовсе не жизнерадостным, а вялым, хриплым и надорванным, словно и вправду он минуту назад захлебывался водой, был на волосок от смерти и едва спасся.

– Ну, я пойду? – после неловкого молчания несмело сказала Нелли, она уже не хотела знать тайну исчезновения возлюбленного, единственным ее желанием было поскорее выбраться из этой квартиры.

– А как же утренний кофе? – пытался пошутить Макс.

– Какой уж тут кофе!

Глава 2

Надо сказать, что все студентки факультета, где учился Макс Бероев, с замиранием сердца произносили его имя. Высокий, темноволосый, он не обладал идеально красивой внешностью, был даже излишне худощав, не мог похвастать рельефными бицепсами, наоборот, его узкие плечи не увеличивали даже строгие костюмы, до которых он был не большой охотник. Но зато можно сказать с уверенностью, что стройная фигура Макса, а в особенности его необычного темно-фиалкового цвета глаза, смотревшие с теплотой и лаской, притягивали к нему девушек как магнитом. Этот его взгляд не был нарочитым, наигранным, казалось, парень и не подозревал о таком магнетическом действии его глаз. Да, они и впрямь был необыкновенными, но лишь потому, что отражали искреннюю бесшабашную веселость молодости, ощущение свободы и любви к этой жизни, ну и к девушкам тоже.

Макс всегда был в хорошем настроении, открыт и радостен. И беззаботен. Каждый месяц регулярно на его карточке появлялась приличная сумма, по студенческим меркам, очень и очень внушительная, даже сверх меры, то есть гораздо большая, чем требуется для жизни человека его возраста, жизни даже самой развеселой. Его шкаф в студенческом общежитии давно не вмещал все прибывающие костюмы и куртки, свитеры и джинсы, футболки и рубашки, а потому каждый желающий из числа его знакомых брал любую вещь и не торопился ее возвращать. Макс также снимал уютную квартиру в центре, ключи от которой то и дело занимал друзьям. Он мог бы и купить жилье в любом престижном районе города, однако предпочитал большую часть времени проводить в общежитии, в этом шуме и гаме, где постоянно хлопали двери комнат, впуская и выпуская гостей, зачастую живших тут же, по соседству. Из комнат вырывались звуки музыки и смех, а из кухни на этаже волнами накатывали запахи подгоревшей картошки и убежавшего супа, потому что там постоянно щебетали-сплетничали девочки, забыв о поставленной на огонь посуде, и это тоже не раздражало Максима.

– Я плачу! – вставая из-за столика в кафе, небрежно бросал Макс под одобрительное гудение его дружной компании.

Но нужно рассказать о его друзьях. Хотя особенно рассказывать и нечего. Обыкновенные прилипалы, которыми неизменно окружены сильные мира сего (а Максим в своей среде тоже, наверное, относился к когорте сильных), всегда поддакивают, всегда готовы пуститься на любые проделки, придуманные Максом, смеются, когда он смеется, подшучивают над выбранной предводителем мишенью для шуток. Макс знал цену такой «преданности» и искренне уважал и считал своим другом только сокурсника Олега, внука того самого фронтовика из поселка. Теперь друзья учились вместе, а крепко подружились они еще в детстве, после одного случая.

Однажды поселковые ребята подбили Макса совершить набег на сад одной зловредной бабки, чтобы облегчить его деревья от слив. Сливы эти пользовались известностью. Даже когда у других бывал неурожай, в ее саду висели подернутые сизой дымкой замечательно крупные плоды.

Ночью идти страшно, да и не видно ничего, потому решили сделать вылазку на рассвете, когда уже светает и в тоже время весь поселок еще спит.

Затея оказалась неудачной. Только ребята загрузили сливами широкие штанины надетых для этого случая треников с резинками у щиколоток – так удобнее собирать плоды, пакета не надо (эта идея принадлежала одному малому из их команды), как в доме вспыхнул свет, послышался шум и на фоне освещенного дверного проема появилась бабка.

Боясь упустить выгоду на рынке, где она сбывала фрукты, старуха, вероятно, решилась лучше не спать ночами, нежели расстаться со своими драгоценными сливами.

– А! Грабители! Грабят, убивают! – заверещала бабка. – Люди добрые, что же это делается?! Сколько сил положено, а эти душегубы все переломали, попортили!

Бабка с завидной для ее лет прытью носилась между деревьями, но разбежавшихся в разные стороны ребят поймать не удавалось.

Надо добавить, что был в компании один зловредный пацан – Мишка, по прозвищу Огрызок, очень уж он любил огрызаться, а еще любил доказывать свою правоту. Обычно доказывал он ее долго и нудно, а когда не хватало аргументов, на физиономиях оппонентов появлялись факты – синяки.

Макс, благодаря занятиям, кроме школьных, еще и с домашним учителем, знал несравненно больше Огрызка, в чем тот мог неоднократно убедится. Наставить синяков у Мишки тоже не получалось, Макс был довольно-таки высок ростом и, несмотря на худобу, вынослив и крепок. Строптивому Огрызку никак не удавалось доказать свое превосходство над Максом.

Вряд ли Мишка рассчитывал воспользоваться случаем для мести, но в тот момент, когда бабка, издавая звуки, мало похожие на игру свирели, металась в предрассветной мгле по саду, стараясь ухватить костлявыми пальцами хоть кого-то из сорванцов за рубашку, он, чувствуя, что нагруженные сливами штаны замедляют шаг и не дадут ему убежать от возмездия старухи, почти рефлекторно подставил ножку бежавшему чуть впереди Максу.

Макс кубарем покатился с небольшой возвышенности, раздавленные сливы тут же противно прильнули к его голым ногам и в завершение неприятностей на него, как коршун на цыпленка, накинулась, размахивая, словно крыльями, углами шали, старуха.

Огрызка и других ребят уже и след простыл. Только один Олег бросился на помощь Максу. Но у тщедушной бабули достало сил крепко держать за шиворот обоих воришек и в таком виде представить их прибежавшим на шум сыновьям.

Через день после происшествия, утренним часом Макс и Олег с самым беззаботным видом сидели рядышком на скамейке у домишки деда. Оба жевали бутерброды, принесенные Максом.

– Крепко тебе досталось от отца? – после недолго молчания сочувственно сказал Макс.

– Нрав у батяни крутой, – сдержанно отозвался Олег. – Если бы мать не отняла, совсем бы плохо пришлось.

– Что же ты не убежал?

– Если бы убежал, мамке бы досталось, – помолчав, сказал Олег. – Дед меня жалеет, но и он сказал, что ему не нужен внук вор. А тебя отец побил?

– Нет, только целый вечер рассказывал, как стыдно воровать. Лучше бы побил, да и дело с концом. А то еще нянюшка Аринушка давай причитать да охать. Тоска в общем.

Олег встряхнул головой, бодро вскочил на ноги.

– Айда на рыбалку! Я такое место знаю! Там караси – вот такие!

Мальчик широко развел руки.

– Ну да, рассказывай! Таких больших карасей не бывает! – засмеялся Макс.

– А вот и бывают! Сам увидишь.

Макс тоже встрепенулся.

– Я мигом, только удочки возьму!

– На твою ловиться не будет. Я тебе свою дам.

Вскоре ребята дружно топали по тропинке к реке.

– Счастливая удочка! – кивнул Олег на палку с крючками в руках Макса. – Знаешь, сколько я на нее карасей натаскал, тыщу!

– Шутишь?

– Шучу, конечно! Столько в нашей речушке не наловишь, хоть всю жизнь на берегу просиди.

Прошли еще немного.

– Так значит, за тебя мама вступилась? – спросил Макс.

Он все еще чувствовал свою вину за оплошность, из-за которой бабка схватила их.

– Ну да, она меня очень любит, мамка моя. Говорит отцу: «Хочешь руки почесать, бей меня, а мальчонку не трожь!»

– Отец у вас злой?

Олег опустил глаза.

– Да нет, не всегда. Когда выпьет, сам не свой делается. Мы раньше с мамкой, как увидим, что отец пьяный домой идет, через огород к соседям убегаем. Мамка говорит, что в дом к соседям идти стыдно, так мы до утра в их бане тихонько сидим. Летом еще ничего, а зимой холодно.

Макс понимающе молчал.

– Мамку жалко, – продолжал Олег. – Я за нее вступился раз, так отец так меня огрел, что я к печке отлетел и о кирпич ударился. Мамка меня на постель перенесла. Вот видишь шишка на лбу, так и будет, не пройдет уже никогда. Хорошо, что волосы закрывают.

Олег вздохнул. Некоторое время ребята шли молча.

– Мамка говорит: «Вот подрастешь немного, уедем куда глаза глядят. А потом и деда заберем. Пускай отец один сычует», – продолжил Олег, затем резко и решительно остановился. – Отец пока сильнее меня. Я на занятия по борьбе хожу, дрова колю, воду таскаю. Скоро я никому мамку в обиду не дам!

– Конечно! Я бы за свою маму тоже знаешь как бился бы – руками, ногами и ногтями! Хотя, по правде говоря, мой отец никогда не дерется.

– Повезло тебе.

Опять помолчали.

– А ты свою маму помнишь? – спросил Олег сочувственно. – Какая она была?

– Очень красивая.

Максу вспомнилось летнее утро. Тогда ему было лет пять, не больше. Он только что проснулся в своей кроватке от легко поцелуя-прикосновения. Сквозь ресницы он видел, что солнечный свет сквозил легкую занавеску, слышал доносившийся из приоткрытого окна легкий шум, чувствовал сладко-дурманящий запах сирени. Мама склонилась над ним, что-то ласково и нежно приговаривая. Ее прядь волос мягко коснулась его щеки. Максу стало щекотно, он тихо засмеялся и, не открывая глаз, обнял мать, прижался к ее плечу.

И еще вспомнился праздничный день и накрытый к завтраку стол. Отец и мать стояли у большого зеркала. Отец сзади обнимал мать за плечи, наблюдая, как она раскрывает коробочку с духами. Мать, достав флакон, подняла руку к верху, нажала на пульверизатор духов, подняла лицо, вдыхая запах ароматного облака. Потом она, смеясь, брызнула духами на отца.

– А меня, а меня! – прыгал вокруг родителей Максимка.

– И тебя, золотой ты наш!

Мать брызгала из пульверизатора в его сторону и все трое счастливо смеялись.

– Помню запах ее любимых духов, ни с какими другими не спутаю, – с легкой грустью сказал Макс. – Запах сладкий и горьковатый одновременно. Отец ей всегда привозил эти духи из Англии.

– Почему из Англии, а не из Франции или еще откуда-нибудь?

– Потому что Англия – его родина. И потом: там у него бизнес.

Нет худа без добра. После происшествия со сливами мальчики крепко сдружились, они почти не расставались, не раз попадали в переделки, и Макс еще и еще раз убеждался в честности и благородстве Олега. Впрочем, надо отдать должное и Максу: никогда он не смеялся над действительно слабыми людьми. И еще: он никогда не позволял себе неуважительного отношения к девушке или женщине именно потому, что сам рано остался без матери.

Но надо признаться, что Макс все же был не идеален. При всем своем уважении к женщине вообще, Макс не был сторонником строгих моральных правил, бывало, на другое утро после бурно проведенной ночи он уже не думал о своей партнерше, которой расточал ласки и нежные слова. Его страстные поцелуи еще горели на губах возлюбленной, а он уже не помнил ее имени.

Глава 3

Впрочем, была в компании Макса одна девушка – Маша, Мария. Нет, даже не в его компании, там она появлялась редко и то благодаря уговорам Олега. Маша просто училась с этими ребятами на одном курсе, была одной из многих студенток. К ней Макс относился снисходительно-покровительственно, словно к младшей сестренке.

Так и должно было быть, потому что тот, кто знал Марию, заглянул в ее голубые, ясные глаза, видел ее мягкую улыбку, сразу понял бы Максима. Нельзя обмануть такую чистоту и открытость миру, нельзя погасить эту счастливую радость. И только Олег понимал, почему ее улыбка временами меркла: девушка давно и безнадежно была влюблена в Макса. Маша, не в силах дольше хранить свою тайну, доверила ее Олегу – парню мягкому, верному и честному, и готовому для Марии в огонь и в воду, потому что – вот ведь какое дело! – он сам любил ее давно и безнадежно.

А Макс, не подозревая, что стал причиной горьких слез Маши и душевных терзаний лучшего друга, не позволявшему себе пошло ревновать. Макс оставался по-прежнему безмятежен, весел, бодр и жизнерадостен и всегда был готов на шутки и проделки. Он давно разгадал тайну Олега, ведь на то они и друзья, чтобы понимать друг друга с полуслова, с полувзгляда.

Как помочь Олегу, Макс давно понял и принял решение. И не преминул воспользоваться первым же подвернувшимся случаем – шумной студенческой вечеринкой.

– Я не понял, у кого день рождения, – сказал Олег, когда друзья вошли в квартиру, где веселье было в самом разгаре.

– Если мне не изменяет интуиция, вон у той, в красном платье, – ответил Макс. – Привет, Инна, с днем рождения!

– Спасибо, только я Инга! – бойко ответила девушка.

– Я и говорю: Инга, – отвечал Макс. – Поздравляю!

– Спасибо! Только день рождения не у меня, а у Снежанны! – смеясь, ответила поцелуем Инга и увлекла его в круг танцующих.

В течение вечера Максу, окруженному девушками, никак не удавалось поговорить с Марией. Наконец улучив момент, он подошел к ней с тем, чтобы раскрыть ей глаза, рассказать о чувствах друга.

Но Мария резко прервала его и, опасаясь, что кто-нибудь войдет в комнату, где они уединились, сама решилась высказать все, что было на сердце, а там будь что будет.

– Я люблю не Олега, а тебя, Максим, – просто и внешне спокойно сказала она.

– Послушай, Мариша… – начал было Макс.

– Меня зовут Мария, – ответила девушка.

– Извини. Мария, – поправился Максим.

– Постой, – прервала она. – Не говори ничего, я все заранее знаю. Ты меня не любишь и посоветуешь поскорее полюбить кого-нибудь другого.

Макс только растерянно улыбнулся.

– Но для меня это не выход, – торопилась девушка. – Извини, сбивчиво говорю, но я должна сказать для того, чтобы ты знал. Я люблю тебя, давно люблю, с первого дня, как увидела. Я знаю, что лучше никого в своей жизни не встречу.

«Ну уж лучше…», – с сомнением подумал Макс, вспоминая, какие за ним водились грешки, а уж желания…

Макс замотал головой, отгоняя непрошеные мысли, однако те не спешили уходить.

«Взять хотя бы Марго, – вздохнул про себя Макс. – Вот уж образчик «целомудренной и светлой» любви. А ведь на месте Марго могла бы быть Мария. Нет, не могла… У нее такие ясные, чистые глаза, сквозь них видно всю душу до донышка».

Макс представил, как гаснут эти сияющие глаза, как чувственное, алчное выражение появляется на лице девушки, как пальцы пробегают по подаренным им золотым украшениям и она с улыбкой лживой благодарности смотрит на него. Он, закрыв глаз, тряхнул головой, словно избавляясь от наваждения.

– Нет, это невозможно!

– Да, невозможно, – приняла на свой счет его слова Мария. – Боже мой, как стыдно! Но я скажу. Если бы совсем не было надежды, что ты меня когда-нибудь полюбишь, я бы не подошла. Оставь мне эту крохотную надежду, очень прошу!

Голос ее дрогнул и прервался. Мария замолчала, молчал и Макс.

Все в его жизни до этого дня было просто и ясно. Были молодые красивые девушки, которые довольно легко вступали в отношения с «богатеньким Максиком», красивым, остроумным и веселым. Может быть, и были у некоторых надежды заполучить Макса в мужья, но опытный ловелас полушутя-полусерьезно, аккуратно и не теряя такта, развенчивал эти надежды. Но тут совсем иное. Наивные, полные света глаза, чистое, почти детское личико с милыми ямочками, которые появляются, когда эта девочка улыбается.

«Как же некстати этот разговор! – почти сердился Макс, не осознавая всей своей эгоистичной черствости. – И что ей сказать? Что, может быть, когда-нибудь полюблю? Но ведь это смешно!»

В конце концов он просто глупо улыбнулся и пробормотал обычную фразу «Я тебе перезвоню», хотя не знал и не думал узнавать ее телефон.

Мария, вздохнув, только кивнула, и когда молча смотревший себе под ноги Макс поднял, наконец, глаза, девушки рядом уже не было.

«Странная какая, – думал Макс. – Как из прошлого века. И платьице странное, с пелериной, кажется, так такая отделка называется. И почему-то так жалко выглядывает из воротничка ее худенькая шея…».

В то же время, несмотря на все старания найти в девушке недостаток, он не мог избавиться от общего впечатление ее почти детской свежести и одновременно девичьей привлекательности.

Решительно тряхнув головой, Макс отправился на розыски Олега.

– Нам пора! – шепнул он другу.

– Уже уходите? – остановила друзей именинница.

– Спасибо за классную вечеринку! – поцеловал ее в щеку Макс. – Но надо спешить, завтра экзамены, выспаться бы не мешало.

– Ну да, выспаться! А то будто бы я вас не знаю! Вы куда сейчас, в клуб?

– Да говорю же: баиньки!

– Сочиняй больше! Будто бы я вас не знаю!

– Эх, чуть было вечер не пропал! – говорил Макс Олегу, сидя за одним из столиков в престижном ночном клубе в окружении друзей и «телочек». На столе стояли бокалы, закуски, в центре возвышался кальян.